Будучи верным сыном Православной церкви, Н. Бердяев
оставался в своем философском творчестве свободным
мыслителем, на что он сам неоднократно указывал. Тем более
ценно для нас его свидетельство об Истине Православия, не
связанное условным и часто безжизненным языком "школьного
богословия".
   Помещая на страницах "Вестника" эту доселе неизданное
произведение Н. А. Бердяева, редакция считает своим долгом, во
избежание недоумений, могущих возникнуть у некоторых
читателей, пояснить те выражения, которые могли бы быть
неправильно истолкованы.
   Так, когда Н. А. Бердяева, настаивая на пневматологическом
характере православного богословия, говорит об "ожидании
нового излияния Духа Святаго в мире", он отнюдь не имеет в
виду "Третий Завет" или какую-то новую эру Святого Духа,
идущую на смену христианскому откровению: из контекста ясно,
что эти слова относятся к эсхатологическому свершению
("Небесный Иерусалим"). Также и далее в словах Н. А. Бердяева
об "апокатастасисе" (противополагаемом здесь западному
учению о "предопределении") не следует непременно
усматривать еретический смысл, апокатастасис, как
божественный детерменизм всеобщего спасения был бы менее
всего приемлем для философа, который положил в основу своей
мысли пафос свободы.