философия - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: философия

Нюхтилин Виктор Артурович  -  Будущее настоящего прошлого


Переход на страницу:  [1] [2] [3]

Страница:  [3]

Электронная почта официального ресурса автора: letter@metek-site.ru
Официальный ресурс автора: metek-site.ru

И, если мы уже такие понятливые, то мы увидим относительно процессов, связанных с излучением, что самое важное в момент подобных взаимодействий – это непосредственно излучение, (испускание фотонов), посредством чего и совершается данное действие, приводящее к изменению стабильного мира. Еще раз акцентируемся на этой мысли – не какой-то процесс сопровождается излучением, а излучение совершает данный процесс.

На этом также пока остановимся, ибо нам надо как-то собирать постоянно вместе всё, что следует из свойств и характеристик света, чтобы всякий раз не вести отдельной локализованной темы, а увязывать разговор в единую комплексную картину.

Теперь посмотрим, может ли излучение производить какое-либо физическое действие, которое мы за ним предполагаем. Несомненно может, поскольку излучение – это и есть непосредственно действие, так как за излучением стоит некая энергетическая затрата, то есть происходит какая-то физическая работа. Любой фотон, поглощаясь частицей вещества, сообщает этой частице какое-либо количество движения. Излучаясь частицей вещества, фотон точно также сообщает ей определенное реактивное движение. То есть фотон может совершать работу. Поскольку любое взаимодействие фотона – это, прежде всего, взаимодействие с электроном, то относительно этой самой маленькой и самой легкой частицы можно с уверенностью сказать – фотон может механически с ней сделать все, что захочет, если он этого захочет. Фотон вполне может осуществлять работу на электроне.

Пожалуй, нам следует здесь еще раз оговориться, что вопрос, которого мы касаемся – очень узкий, и касается он только того, что происходит на элементарном уровне, когда стабильные состояния атомов и других ассоциаций частиц нарушаются. Надо сказать, что атом чудовищно стабилен. Например, сила притяжения, которая удерживает космические объекты весом в миллионы тонн на скоростях в сотни километров в час (!), считается по классификации энергетических потенциалов не самым сильным взаимодействием. Оно вообще считается слабым. А какое самое сильное? А самое сильное то, которое содержит части атомного ядра вместе. Оно так и называется – «Сильное взаимодействие».

При таких невероятных силах, и ядро, и сам атом, должны быть исключительно стабильными, а вся наша природа должна быть уравновешена в подобном состоянии намертво и никаких изменений ни в веществе, ни в связях между атомами или молекулами быть не должно. Мир при таких силах внутри и вокруг атомного ядра должен быть просто распределен по обособленным, неизменным и невзаимодействующим атомам. Но природа находится в постоянном изменении, где вещество вступает в разнообразные взаимодействия, благодаря чему наш мир, собственно, и существует в этом живом виде - в движении и в различных превращениях своих состояний. Что заставляет мир выходить из сцепленного мертвого паралича? Как очень частный случай, например, – радиоактивный распад атома, когда атом становится совершенно другим. Как происходит распад? Самопроизвольно. Внешних причин распаду атома нет. Атом сам совершает по самокоманде в какой-то нужный ему самому момент распад и превращение. Случайное? Несомненно. Это абсолютно случайный процесс, который выводит мир из состояния стагнации. Таким образом, это тоже тот процесс, который нас интересует. Данный процесс всегда сопровождается излучением, то есть работой фотонов.

Более общий вид случайного процесса изменения стабильных состояний, (выходящий уже за пределы ядра в его окрестности) – ионизация. Это скромное на вид явление, когда в оболочке атомного ядра становится электронов или больше или меньше,  является поистине чудодейственным для природы и вершит в ней все видоизменения веществ. Заряд электрона (или всех электронов атома) противоположен и равен заряду ядра, поэтому атом имеет нейтральный заряд, и не может ни притягиваться, ни отталкиваться другими атомами. Нейтральные атомы могут жить только по соседству, не объединяя подворий и наблюдая друг друга только издалека. Именно ионизация непосредственно обеспечивает возможности межатомных связей и взаимоотношений, потому что как только электрон в составе атома убывает или прибывает, у атома соответственно появляется или положительный или отрицательный заряд. Без ионизации не существовало бы никаких вещей, существовал бы только мир атомов, ничего не знающих друг о друге и не способных соединяться вместе и создавать химические элементы (молекулы). Как происходит ионизация? Например, выбиванием электрона с его места на атомной орбите фотоном, попавшим в пределы атома во время своего полета по своим делам (также совершенно случайный процесс). Это главный вид ионизации – ударная ионизация. При этом у нейтрального атома с потерей электрона появляется заряд, и он начинает взаимодействовать с другим атомом противоположного заряда. Помимо данного способа есть еще почти неисчислимое количество разных вариантов ионизации. Но, во-первых, эта, ударная ионизация, наиболее массовая, а, во-вторых, остальные многочисленные виды ионизации для различных агрегатных состояний веществ, несмотря на то, что мы их здесь не перечисляем (нет надобности), происходят совершенно по тем же причинам, а именно – без всяких причин, абсолютно случайно и безо всякой видимой системы физических предпосылок. При этом все процессы случайной ионизации обязательно сопровождаются излучением фотонов.

Помимо ионизации на микрофизическом уровне происходит еще один процесс, который мы объединим одним названием – переходы молекул, атомов и или атомных ядер из одного состояния в другое. Здесь также все происходит случайно, самопроизвольно и беспричинно, причем, (что следует отметить обязательно) – данный физический факт микромира напрямую признан одним из механизмов возникновения излучений. То есть мы и здесь можем говорить о том, что свет присутствует в качестве деятельного  и обязательного компонента перемен. И здесь повторим, что было раньше – мы теперь предполагаем, что не какой-то механизм является причиной возникновения излучений, а наоборот.

Итак, мы видим интересную картину – весь наш неслучайный мир существует в своем разнообразии и в своих живых связях вообще только благодаря случайным процессам! Вот он, тот самый случай, который творит вокруг нас все не случайное! Причем во всех этих процессах участвуют фотоны, то есть свет. Похоже, мы попали на правильный путь, когда выбрали свет.

Теперь немного вернемся назад и вспомним, какие проблемы породило несоответствие размеров фотона размерам элементарных частиц для возможности наблюдения за квантовым миром. Мы говорили, что фотон совсем как громила, который врывается в отдел фарфора и фаянса, бьет там битой всё, что есть, в мелкие кусочки, причем вместе с прилавками, а потом зовет наблюдателя полюбоваться дизайном выкладки товара на полках. В итоге наблюдатель придумывает уничтоженный дизайн сам, по своему вкусу. Сейчас нас интересует другая сторона этого явления – повсеместность данного погрома. Дело в том, что весь невидимый нами свет, охватывающий все уголки вселенной – это те же самые фотоны-погромщики, только с разной длиной волны. Радиоволны, инфракрасные волны, тепловые излучения, ультрафиолет, рентген-лучи, радиоактивное излучение - всё это потоки фотонов, постоянно пронизывающие весь мир во всех направлениях. Это природные излучения. А физики постоянно «заглядывают» в квантовый мир, пуская туда различные направленные излучения, и, соответственно, производя там определенные погромы уже не природного, а рукотворного характера.

Благодаря данному факту даже родился тезис «Наблюдатель создает вселенную». Здесь подразумевается, что не всё так просто теперь в микромире, потому что наблюдатель (ученый-естествоиспытатель) с той или иной целью совершает в него проникновения своими сигналами, которые производят там определенные физические воздействия, и никто теперь уже не может говорить о том, что микромир существует сам по себе и только по условиям своих внутренних процессов. Теперь в этих процессах своими погромами участвует наблюдатель! Кроме того (по версии сторонников данного тезиса), никто теперь не может говорить о том, что данные вмешательства наблюдателей в зону процессов микромира не могли бы порождать «серьезных последствий» для его основы! То есть, сам того не подозревая, человек как бы уже начинает творить новую вселенную вокруг себя, вмешиваясь во взаимоотношения физических первооснов окружающего мира своим активным наблюдением.

Может быть, здесь стоит напомнить о том, что, как и у любой спекуляции, у данной спекуляции есть также некая здоровая ценность, которая, будучи втянутой в систему спекулятивных аргументов, извращается и приобретает мнимое значение. Такая ценность есть, и это непосредственно сам тезис о создании наблюдателем вселенной, который выдвинул Вернер Гейзенберг. Однако Гейзенберг ничего никогда не говорил о том, что создается действительно физическая вселенная. Вернер Гейзенберг провозгласил данный тезис, когда с ироничным удивлением объявил ученому миру, что теперь наблюдатель (ученый) создает вселенную (ее математическую модель) совершенно в соответствии с платоновским методом математизации идей. Он просто раскрыл ученым глаза на то, что с приходом квантовой и ядерной физики, ученые, объявляющие себя сторонниками «линии Демокрита», то есть материалистами, на самом деле, незаметно для себя, давно уже перешли на «линию Платона», то есть на те идеалистические позиции, исходя из которых Платон предлагал считать атомы геометрически правильными телами, поскольку это дало бы возможность сначала геометризовать, а потом  и математизировать картину природы. Чем мы занимаемся сейчас? – спрашивал Гейзенберг – разве не тем, что предлагал Платон? То есть, разве не идеалистической математизацией физического мира? Мы (говорил Гейзенберг) именно это и делаем, причем абсолютно в лучших традициях идеалистического пифагорейства и платонизма – создаем математические идеалистические модели мира из своей головы. Вот таким образом понимался им тезис «наблюдатель создает вселенную».

Сейчас этот тезис через факты лабораторных проникновений вдруг уже переносится в микромир непосредственно физически, и теперь ставится не просто задача какой-то оценки масштабов последствий подобного вмешательства, но напрямую ставится цель (чего уж там скромничать!) научиться воздействовать на микромир таким образом, чтобы действительно творить нужный человеку физический мир прямо через сами его основы. Причем задача сначала ставится локальная – например, наваять из молекул и атомов райский остров в океане с идеальным климатом, и начать там жить. А далее - видно будет. Заманчиво. Но, к сожалению, придется сообщить сторонникам данной идеи одно пренеприятнейшее известие – воздействия, аналогичные тем, которые изредка производят наблюдатели на экспериментальных установках, ежесекундно производятся фотонами во всех уголках вселенной в каждый самый короткий момент ее существования. Что здесь можно говорить о тех самых серьезных последствиях? Весь наш мир, как очевидно, это и есть – то самое «серьезное последствие» погромного действия фотонов на микромир.

Свет не просто существует в мире, он заполняет собой весь мир. Каждый вид излучения имеет свой спектр, который четко фиксируется, но переходы между этими спектрами просто смазаны. Границ нет. Свет существует сплошным единым излучением с  разными характеристиками в своих составных частях, и все эти потоки света бомбардируют и атомы, и отдельные элементарные частицы постоянно и очень жестко. Совсем точь в точь, как в лабораторных опытах. То есть весь микромир находится в состоянии непрерывного избиения фотонами, в состоянии полного погрома и беспорядка. Этот красивый мотоциклист постоянно врезается в эту прогуливающуюся толпу, причем не один, а целыми дивизиями. Однако – мир упорядочен и удивительным для данных обстоятельств образом стабилен и прогнозируемо распознаваем. Что же постоянно корректирует это беспорядочное и хаотичное воздействие фотонов и других элементарных частиц, что собирает этот расколоченный фарфор в изящные изделия и выставляет их каждое на свое место? Как это вообще может быть возможным? Это может быть возможным только в том случае, если именно данная бомбардировка как раз и создает и обеспечивает этот порядок. Постоянное сталкивание элементарных частиц с фотонами - это даже не постоянно действующий повсеместный эпизод, это непосредственно форма существования микромира. Если бы фотоны своими ударами не формировали этого порядка, то массовым воздействием подобного рода (а по некоторым подсчетам масса фотонов от всего вещества вселенной составляет около 80%) они бы просто разрушали вообще любой порядок, который даже эпизодически мог бы создаваться.

Вот теперь, сознательно запнувшись ранее на понятии «работа фотонов», мы вернемся к нему и посмотрим на данное  понятие несколько расширенно. Здесь нам становится совершенно очевидным, что подобная «работа», охватывающая весь мир и выводящая микромир из замкнутого и мертвого состояния в режим способности к взаимодействиям, не может пониматься, как только тупо механическая. Весь мир является как бы некоей лабораторией, в которой некий Наблюдатель извне мира проводит операции по организации материи излучением. Такая работа должна пониматься как организационная, корректирующая, созидательная и организующая. То есть – подчиненная определенному плану, определенной информации. Вопрос источника информации мы пока опустим, и разберемся в том, как может всё это сопрягаться в один конгломерат: информация и свет? Ведь, если мы предполагаем, что фотоны (свет) это инструмент практической реализации некоего информационного задания, то фотон должен и понимать информацию, и содержать ее в себе. Почему? Потому что Наблюдатель находится извне мира, а фотон в мире. И если фотон эту информацию от потустороннего Наблюдателя получает, то работать по ней, как по инструкции, он должен в зоне мира уже самостоятельно! Реально ли это?

Вообще-то споров о том, что свет является поставщиком информации, быть не должно. Все знают, что основную долю информации нашему мозгу поставляет именно свет, когда он поглощается зрительными нервами глаза. Но это не ответ на наш вопрос, потому что зрительное снятие информации из света – это момент сиюминутный и вполне механический в своей простой основе, когда волны света отражаются от предметов и попадают нам в зрачок. Смысл этого научного знания велик, и заслуга эта принадлежит арабским оптикам, которые в средние века пришли именно к данному выводу – какие-то лучи от предметов попадают в глаз и создают там картинку. До средневековых арабов еще с античных времен твердо считалось, что, наоборот, из глаз идут лучи, которые ощупывают предметы и передают информацию человеку. Арабы здесь отметились более чем просто развитием оптики, они дали понятие о свете как о носителе информации. Но все равно свет здесь не столько хранит информацию или понимает ее, сколько просто переносит, если быть точным в требованиях к сути процесса. Поэтому вопрос в другом – может ли свет не только передавать текущую информацию, но и хранить ее вне видимого источника этой информации, то есть вне объекта, отражающего данный свет?

Даже не касаясь никаких физических аспектов возможности хранения информации светом, отнесемся к данной гипотезе положительно, потому что для этого есть несомненные физические же основания. Представим себе звезду, которая излучает свет. Этот свет попадает в телескоп и астроном из этого света извлекает информацию о данной звезде. Проще говоря – он ее видит. Вроде бы ничего таинственного. Но теперь представим себе более парадоксальный случай, не столь редкий, кстати, для астрономии. А именно: звезда родилась, прожила свой век и погасла. Через невообразимое количество времени свет от давно угасшей звезды попадает в телескоп того же астронома, и тот видит ту же самую информацию о звезде, которой нет в природе уже миллионы и миллионы лет. Он сможет даже увидеть на ней последние исторические события. То есть, свет, отрезанный от своего источника, шел какое-то непредставимое для человека время через просторы вселенной сам по себе, отдельным массивом, пересекал парсеки и световые годы, неся в самом себе информацию об угасшей звезде. Хранил он информацию или нет? Несомненно – хранил. Что бы там не происходило на его пути, какие бы воздействия он не испытывал, а информацию он донес. Мы знаем, что при этом он обязательно подвергался действию различных внешних излучений, обтекал какие-то физические объекты, проходил через гравитационные поля, испытывал сильнейшие возмущения других полей галактического масштаба,  но информация в нем не разрушилась. Следовательно, свет может сохранять и переносить информацию.

Отсюда перейдем еще к одной, пожалуй, самой удивительной способности света – его лучи, накладываясь один на другой, или пересекаясь между собой, никак не воздействуют друг на друга и не смешиваются. То есть – не взаимодействуют! Любой свет – это поток элементарных частиц, а по всем законам физики элементарные частицы должны между собой взаимодействовать, если их траектории пересекаются. Но только не в случае со светом! Каждый пучок света живет закрыто, сам по себе, и, встречаясь, эти пучки просто проходят сквозь друг друга, не нарушая… чего? Естественно, той информации, которую эти пучки содержат. То есть – свет несет информацию файлами! Закрытыми пакетами информации, обособленными через свои взаимно-отсылочные связи! Следовательно, он не только переносит, но и как-то понимает информацию, поскольку разделяет ее в себе от любой чужой и не дает в обиду.

Именно благодаря данной особенности света, мы, взглянув в окно, получаем информацию о мире пообъектно. От каждого объекта, от самого маленького и до самого большого, отражается свой пучок света и сразу же начинает сталкиваться с другими пучками. Прежде, чем что-то попало бы в наш глаз, фотоны пересекающихся пучков должны были бы просто перемешаться и представлять из себя невероятную мазню непросматриваемых фрагментов окружения. Но мы видим дерево, гаражи, подъехавшее такси, отдельных людей и т.д. Лучи света от каждого из этих объектов идут в наш глаз, пересекаясь, накладываясь и смешиваясь позиционно в пространстве под разными углами и в полной свободе, но каждая информация по каждому объекту сохраняется в неприкосновенности. Следовательно, информация в составе света – это не структурное расположение его частиц, это что-то надстоящее над этими частицами, устраняющее помехи. Тайна этого свойства наукой не разгадана, и нам это тоже не под силу, но вывод можно сделать определенный – свет хранит и передает информацию именно файловым способом, где информация собирается и охраняется модусом какой-то программы, которая обеспечивает подобную цельную группировку неискажаемых ничем сведений. Итак, свет может хранить и понимать информацию, и что нам помешает предположить в данном случае, что он может данную информацию использовать в своей работе, когда он организует микромир, если Кто-то или что-то его этой информацией наделяет?

Теперь посмотрим, что это за информация. Вспомним, что свет – это излучение, а излучение – это кванты. А кванты, как все знают – это наименьшая порция излучения, наименьшая энергия, и, следовательно, наименьшее возможное действие. Любое внешнее воздействие на квантовом срезе происшествий может свершиться только при строго определенном значении энергии.  Другое «какое угодное» воздействие, то есть просто как таковое, не будет здесь осуществляться, поскольку в этих случаях необходимы однозначные параметры тех энергий, которые могут поглощаться. Если гвоздь можно забить ударом в 15 килограммов, то его можно забить и ударом в 150 килограммов. Но в квантовом мире квантовый гвоздь можно забить только ударом  в 15 кг, а удара в 150 кг он даже не почувствует. Необходимы строго выверенные параметры энергии для осуществления взаимодействия.

Данные же строго выверенные параметры всегда кратны определенному количеству квантов, то есть, проще говоря, величина энергии, необходимая для взаимодействий в каждом случае микромира, набирается из каких-то наименьших квантов. У света - квантовая природа. Следовательно, свет может переносить не просто рабочую информацию, он может переносить ее в строго дозированном для каждого необходимого случая виде. Он может набирать необходимое  и нужное действие из этих квантов наименьшего действия. Если нужно 15 кг, то свет может набрать ровно 15 квантовых килограммов из своих минимальных единиц энергии (квантов). Как мы знаем, теория информации, как таковая, также предусматривает необходимую минимальную единицу информации (бит), поскольку любой объем информации не может быть бесконечно делимым. Всегда есть некий квант информации, из которого собирается вся остальная наборка сведений. В данном случае свет, как обладатель в своем составе подобной минимальной формы информации, (кванта минимального действия), вполне укладывается в понятие «информационный носитель». Мы этому рады.

Если вспомнить здесь великое открытие Мопертюи о том, что в природе всегда для каждого необходимого взаимодействия применяется минимально необходимое количество энергии, то, как раз именно свет это прекрасно демонстрирует своими возможностями. Квант – минимум энергии, и самое минимальное действие. Чем большая насыщенность у света, тем больше в нем квантов и, соответственно, энергии, и тем большее действие может быть им произведено. Если свет знает, где и сколько нужно ему затратить энергии, он может из своих квантов собрать ровно минимально необходимый для этого потенциал. Для квантовой природы света это всего лишь дело техники, процесс простого сложения минимальных сил, имеющихся в его распоряжении. Свет с этим легко мог бы справиться и действительно всегда мог бы в рассматриваемых нами взаимодействиях соответствовать закону Мопертюи. Естественно, что он для этого должен быть «умным», чтобы уметь избирать наименьшее необходимое усилие. То есть, фотонами должна руководить какая-то информация, которая знает, какой нужен в каждом случае энергетический уровень.

 Однако, фотон сам по себе - это не только частица, но и волна. И поэтому его энергетический уровень (квантовый набор) определяется не его массой, скоростью или зарядом, которого у фотона  (как у частицы) вообще нет. Энергию он получает совсем от другого – от своей волны.

Именно волновая природа фотона определяет то, с каким усилием будет производить свое механическое действие фотон как частица. Энергия фотона (его рабочее квантовое усилие) строго пропорциональна частоте, то есть, пропорциональна волновой составляющей света. Таким образом, получается, что частота (волновая природа фотона) определяет уровень усилия для совершения работы, а частица  (корпускулярная природа фотона) эту работу исполняет в полном соответствии с тем, что задала волна. Зачем мы это повторили еще раз? Чтобы понять окончательно, что «умная» часть фотона находится в его волне. А зачем мы это поняли? Затем, чтобы уяснить, что информация всей работы фотона должна находиться в его волновой составляющей. То есть волна – это ум фотона, это то, чем он понимает.

Определившись, таким образом, с вопросом, где именно хранится информация (в волне), мы получаем очень интересную картину света – волновая природа света знает, куда надо придти и с каким усилием осуществить воздействие, а фотон слушается волну, направляясь туда, куда она приведет, и совершает там работу как частица. Здесь мы подошли к тому моменту, о котором говорили выше как об этапе, который требует определенной смелости для выхода за границы «потрогать и увидеть». Однако здесь нам для подобного шага уже легко набраться смелости, поскольку волновая природа вещества в трактовке самой физики, давно уже совершила этот выход за те пределы, которые сама же физика так свято охраняет.

Атомный мир и квантовые взаимодействия – это как книжка «Раскрась сам», где есть определенные известные точки физической картины, которые соединяются между собой различными теоретическими контурами. Зоны в пределах этих полученных контуров раскрашиваются физиками с помощью различных математических моделей. Во время заполнения таинственной пустоты очередного гипотетически вычерченного контура когда-то и возникло понятие о волновой природе вещества, и возникло оно как противодействие теории квантового скачка. Когда говорят о квантовом скачке, то, естественно, имеется в виду электрон, который перескакивает с орбиты на орбиту. Но при этом часто забывают, что речь-то идет не просто о скачущем электроне, речь идет о переходах из одного состояния в другое целого атома. И весь парадокс этих переходов состоит в том, что атом, (реально существующий атом), в процессе перехода из одного физического состояния в другое не имеет никаких промежуточных физических состояний! Чтобы это понять во всей парадоксальности, представьте себе подростка, с которым вы знакомитесь в электричке, выясняете, что он мечтает стать знаменитым футболистом, беседуете далее, и он прямо в процессе своего монолога, непосредственно между звуками «а» и «б» следующего слова, превращается в старца, который показывает в своем кабинете макеты мостов и виадуков, которые он за всю свою долгую жизнь настроил.

Именно такие чудеса творит с атомом электрон, когда меняет свои орбиты. При этом сам электрон также не имеет никаких промежуточных состояний. Он просто исчезает с одной орбиты и тут же появляется на другой. Это должно произойти абсолютно одновременно, иначе будет нарушен закон сохранения вещества. Смелые Бор и Гейзенберг решили, что не будет большой беды, если поверить в то, что природа в какой-то момент может стать непознаваемой, а вне природы может быть что-то, что этой природой руководит. Эта позиция встретила сильное внутреннее сопротивление Шредингера, который решил бороться за непрерывность материи насмерть, (почти две тысячи лет материя считалась непрерывной в изменениях, а тут – скачки!). Он создал волновую концепцию квантового мира, где вместо скачка было непрерывное пространственное изменение вещества в форме неких волновых пакетов. Но у него получилось, что у  этих, спасающих материалистические традиции, волновых пакетов, … нет никакой массы. То есть они, эти волны непрерывной материи, все-таки, - не материальны, поскольку у них нет никакой физической плоти. Так физика перешагнула тот самый порог «потрогать и увидеть». Впрочем, это более оказало влияние на самого Шредингера, который впоследствии склонился к идеалистическому мировоззрению. Основную же массу физиков такими простыми вещами, как нематериальная основа поведения материальных частиц, с толку не собьешь. Поэтому основная масса физиков – не Шредингеры. Но и они все горой стоят за шредингеровскую волновую механику, где электрон направляется некоей непрерывной волной.

При этом электрон в этой волновой теории трактуется как волна-частица сразу. Таким образом, высветилась (только для нас) очень интересная концепция электрона – одна его часть нематериальная (волновые характеристики), а другая – материальная. Опытами это подтверждается. Особенно красив опыт с электронной пушкой. Это – великий опыт. Причем настолько же гениален, насколько прост. Была изготовлена так называемая электронная пушка, то есть устройство, в которое с одной стороны электрон входит, а из другой выходит через отверстие, совпадающее с ним по размеру. Этим образом удалось все электроны перед выстрелом устанавливать в абсолютно одинаковые, просто-таки тождественные начальные координатные условия. Согласно законам баллистики электрон, если он частица, вылетая из пушки, должен преодолеть расчетное расстояние и отметиться на специальном экране черной точкой. Следующий электрон должен был полностью повторить полет предыдущего и попасть в ту же точку, поскольку все электроны одинаковы, а исходная позиция для всех электронов идентична.

И вот стрельба началась. И что же? Ни один электрон не летел по расчетной траектории,  и каждый летел туда, куда хотел. Каждый – в новое и непредсказуемое место на экране! Объяснить поведение снаряда, выпущенного из гаубицы, если он после выстрела летит не по баллистике, а куда-то влево «навкоси», а следующий снаряд – вправо и вверх, третий снаряд пошел низом и т.д., совершенно невозможно. Это было бы признано просто кошмарным сном орудийного расчета и руководителей стрельб. Для электрона это точно такой же кошмар. Не надо забывать, что электрон - это реально существующее маленькое ядро, реально вещественная частица материи, и объяснить то, что он летит не по законам баллистики сложно. Но для электрона объяснение нашлось – это его же волновая природа тащит его в разные непредсказуемые стороны, уводя с траектории, которой он строго придерживался бы, будь он только частицей. При этом данную волну назвали «волна-пилот», (то есть тот, кто руководит полетом), но при этом десять раз оговорили, что эта волна-пилот, или «пси-волна» («пси» означает здесь психоидное поведение, то есть с аналогом некоего волевого выбора), не имеет никакой материальной основы. Тоже смелые были люди (Борн и Шредингер).

Но настоящие чудеса начались чуть позже. Когда посмотрели на этот специальный экран, пестрящий черными точками отметин, то увидели, что беспорядочная каждый раз траектория каждого отдельного электрона потихонечку от выстрела к выстрелу складывается в абсолютно упорядоченную картину равномерного распределения попаданий всех электронов!  Каждый отдельный выстрел был по результату непредсказуем и случаен, а заключительная картина стрельбы отражала закономерное распределение. От опыта к опыту все повторялось, и, чтобы не прослыть мистиками, все это стали объяснять математической вероятностью. Теоретиком, ведь, безопаснее называться, чем мистиком. Это понятно.

Однако здесь в очередной раз произошла просто подмена факта его описанием. По сути дела нет ничего проще, чем через вероятность описывать тот процесс, который всегда закономерно завершится тем, чем он всегда завершается. Тут никогда не ошибешься. Но даже на эту простоту не было никакого права, потому что вероятность не может безвариантно рисовать всегда только правильно выполненные зоны плотности.

Здесь смелости уже не хватило. Здесь нам придется взять всё на себя и объяснить это другим образом – электрон это первый бастион нематериального в материальном, в нем уже есть физическая составляющая (масса, энергия, заряд, единичность), но в нем еще остались приметы его истинной генетики -  «умные» нефизические свойства, которые (следует особо отметить) не подчиняются ни законам классической, ни законам квантовой механики, а просто являются носителями какой-то руководящей, «пилотирующей» электрон, информации. Существование пси-волны, направляющей электрон то туда, то сюда в этом опыте, говорит нам о том, что не по классическим и не по квантовым, но по каким-то, несомненно, строгим информационным устоям, эта волна создает необходимый для каких-то целей определенный порядок. Когда художник набрасывает кистью на картину мазки, то это тоже похоже на пси-волну, которая водит его рукой, поскольку мы не видим конечного замысла. Но мы здесь не успеваем применить математическую вероятность, потому что художник довольно быстро оформляет эти мазки в какую-то картину, и нам становится понятно – те движения его руки, которые казались нам случайными, самопроизвольными и беспорядочными, были наоборот осмысленными и строго подчиненными определенной задаче. Что-то мешает нам сказать о волновых свойствах электрона то же самое. Точнее – не нам. Нам ничего не мешает.

Итак, по полученным выводам мы можем сказать – волновые свойства материи это всего лишь хранилище той информации, источник которой от нас скрыт за пределами природы. В данном случае это не материальное свойство материи, а информационное. Если автора спросят сейчас, не покушается ли он на один из фундаментальных законов физики о том, что материя имеет волновую природу, то он ответит уклончиво, но бесстрашно – да, я не верю в волновую природы материи. Бесстрашие автора главным образом продиктовано тем, что даже самые горячие поклонники дебройлевской волновой природы материи не знают моего домашнего адреса. И еще немножко тем, что трудно поверить в то, что какие-то материальные свойства, присущие самому маленькому кусочку материи (электрону), могут не увеличиваться, а пропадать, если этих кусочков материи становится все больше и больше.  Такого не бывает. Гравитация это не что иное, как сумма притяжений именно самых маленьких кусочков материи. Вся сила притяжения Земли, например, складывается простым сложением сил притяжения каждой самой маленькой частицы материи в составе Земли. Свет это тоже не что иное, как сумма излучений самых маленьких кусочков материи. Инерция также проявляется тем больше, чем больше будет тех же самых кусочков материи, каждый из которых обладает своей долей инерции. А с волновыми свойствами той же самой материи – все наоборот? Если электрон – это волна, то представьте себе, как должно трепыхать сейчас нашу планету! Какой это должен быть шторм! Однако никаких волновых свойств нигде не замечено, кроме тех, которые тоже нигде не замечены, но которыми можно было бы исключать из природы квантовые скачки. При этом выдвинут лозунг, что чем больше материи, тем меньше проявляются ее волновые свойства. Хотя во всех остальных случаях всегда наоборот – чем больше материи, тем сильнее проявляются все ее свойства. Но эти аргументы автора, как повод для подобных бесстрашных предположений, конечно же, – мелочь. Главное – тайна домашнего адреса…

А еще главнее – убежденность, что волновые составляющие и света и электрона именно информационные, и, следовательно, мир имеет информационную основу, которая есть его концептуальная база, а материя в этой базе лишь подчиняется какому-то информационному сердцу мира. А еще главнее в нашем частном случае и на данном этапе, это то, что излучение, как информационный эффект, если его понимать как причину происходящего, может объяснять многое. А самое главное то - что пора уже переходить в познании к простому принципу – надо искать не то, что может быть само объяснено, а то, что само объясняет. Именно здесь нас с наукой разделяет основной принцип разности задач – наука хочет объяснять и скачет с одного объяснимого камушка на другой объяснимый камушек. При этом большие острова, которые сами могут объяснять, но которые невозможно объяснить, наукой не замечаются, и она так и будет вечно скакать по этим камушкам  собственных познавательных пределов и устоев. И в этом совершенно нет никакой беды – вот пусть хоть кто-нибудь сейчас скажет, какую такую задачу, необходимую для всего человечества или для души только одного человека решает наука? Разве не видно, что совсем наоборот – наука просто потакает стремлению человека удовлетворять все больше и больше своих физиологических потребностей? Как ханыга думает день деньской только о бутылке, так и всё человечество, подобно некоему коллективному ханыге, думает только о потреблении и ставит на службу этому науку. И при всем при этом, наука не объяснила и не разгадала еще ни одной тайны природы, она их только обнаружила и описала.

Нам же, чтобы поверить самим в то, что мы только что вывели, надо всего лишь окончательно осознать, что наука, это такое же ремесло, как печь пироги или шить сапоги. А познание мира – это процесс, доступный в равной степени и ученому, и сапожнику, и пирожнику. И в этом процессе не имеет никаких преимуществ тот, кто знает разницу между адронами и лептонами, перед теми, кто не знает разницы даже между атомом и молекулой. Хочу напомнить, что Демокрит не знал ни того, и ни другого. Он просто думал.

Но любое новое знание – это всего лишь новая, более сложная ступень незнания, и не больше. И поэтому сам процесс познания, одновременно со всей своей общедоступностью, в равной степени недоступен до конца, ни ученому, ни пирожнику. Потому что познать мир изнутри нельзя – слишком много у него связей с инобытийным этому миру, которое непосредственно руководит его процессами. Познать нельзя, но можно найти что-то объясняющее, которое также может оказаться непознаваемым, то есть – необъяснимым.

Никогда не следует бояться того, что нечто необъяснимое очень хорошо может объяснять. Потому что «необъяснимость» - это не его свойство, это лишь наши возможности. А вот «способность объяснять» - это его свойство, и что же нам отказываться от его свойств только из-за ограниченности наших возможностей?

Собственно говоря, в этом вообще нет ничего страшного. Инерция, например, очень хорошо всё объясняет, но сама не объяснима. Как и электрический заряд, кстати. И вообще - кто сказал, что обязательно должно быть само объяснимым то, что объясняет? К этому можно стремиться, но это не следует делать обязательным условием принятия объяснений. Знаменитая бритва Оккама, если ее правильно понимать, требует именно этого. Оккам (средневековый логик, кстати) в свое время выдвинул строгий тезис о том, что если найдено некое объясняющее, то не следует сверх какой-либо необходимости искать еще что-то, способное объяснять помимо него. Причем Оккам предостерегал именно против объясняемых аргументов, и призывал опираться только на интуицию, ибо, доверяя интуиции, мы опираемся не на ложь объяснения, а на правду необъяснимого. «Не следует порождать ненужных сущностей сверх необходимости» - вот то, что, как в испорченном телефоне осталось от смысла того, что было перенесено наследниками из уст в уста, и теперь этой бритвой может размахивать любой, кто, так или иначе, сочтет себя компетентным в вопросах определения необходимого и сверхнеобходимого. Особенно в теоретической физике, где у каждого – своя бритва Оккама, и каждый лихо отсекает то, что считает сверхнеобходимым. Эти постоянные ссылки на эту несчастную бритву просто поражают. В том контексте, в каком это произносится (без приоритета именно объяснительной способности того или иного аргумента), на Оккама кивают, но Оккам никак, наверное, не хотел, чтобы все понималось только как процесс определения необходимого или сверхнеобходимого. При чем тут это вообще? Речь у Оккама шла об объясняющих сущностях, а не о трактовке сверхнеобходимого. Такую трактовку вообще невозможно дать корректно, потому что у нее нет универсального принципа. Советскому Союзу, например, сверхнеобходимым показался Александр Исаевич Солженицын. Чикатило считал сверхнеобходимым совесть. Хрущев счел сверхнеобходимой военную авиацию (ракеты есть!). Академия Наук СССР сверхнеобходимыми считала кибернетику и генетику, а затем это же учреждение сверхнеобходимым провозгласило критику теории относительности и специальным документом запретило любые публикации подобного рода. Вместе с тем наука не считает сверхнеобходимым на основе экспериментальных несостыковок с уровнями энергии, то есть излучения, предполагать всякий раз новую фантастическую частицу или античастицу, и даже некие «квазичастицы», «виртуальные частицы» и вообще «ирреальные частицы» в атомах и вакууме. Никто не говорит при этом, что физика движется сверхнеобходимым путем. Всё это сейчас существует в различных физических теориях только потому, что постоянно присутствует некое лишнее излучение непонятного источника, для которого ищется предполагаемая физическая сущность. Любая лабораторная «грязь» с излучением моментально используется для порождения новых фантасмагорических существ в облике каких-то всяких предполагаемых элементарных частиц, ответственных за всякие неожиданные излучения. Если  же предположить только одну некую Сущность, находящуюся вне мира и налаживающую этими излучениями работу в микромире, то всё остальное выглядит как явно сверхнеобходимое. Даже для тупой бритвы.

Например, физически может показаться абсурдом, но когда электрон излучает фотон на своей новой стационарной позиции, то простое предположение того, что, наоборот, это именно излучение создает данный электрон в этом новом месте, и что это новый электрон, материализовался на новой орбите по команде информационного излучения, а не старый электрон, скакнул сюда, решает проблему и скачков и волны наиболее экономично без создания каких-то таинственных сверхнеобходимых сущностей. Но – это вопрос признания внеприродного источника материализации частиц. Наукой он признаваем быть не может.

Здесь возникает какой-то парадокс очарования схемой, самими же собой созданной. Это какой-то удивительный знак нового физического мышления, когда не важно как мыслить, а важно лишь что мыслить. Лишь бы найти «что», пусть даже и придумать! Физика замыкается на этом «что» и возводит его в ранг истукана, перед которым в коленопреклоненной позе разума считается за великое счастье просто прикоснуться и интеллектуально осязать это священное тело гипотетического «что». Ум физики наслаждается безбрежным морем гипотез, для каждой из которых тут же появятся то кварки, то бозоны, то гравитоны, то хронотоны, то глюоны то еще черт знает «что», и даже близкий к истине, но обязательно «физический» вакуум. Что угодно, лишь бы это было материальное «что-то», а за термином дело не станет. Само собой, что всё это будет продолжаться бесконечно, и также бесконечно будет обожествляться.

А нам, если мы не обожествляем материю, сейчас вполне достаточно того, что мы поняли из работы света, чтобы иметь для себя некую модель взаимодействия материи с чем-то, что ею управляет. Нам легко это принимать, потому что у нас не научная работа, и мы чувствуем себя достаточно вольно в трактовках достижений науки, чтобы не оглядываться на запрещающие знаки и шлагбаумы ее ограничений. Эти вольные упражнения теперь можно проводить бесконечно. Например, одно из немногих мест, где нет никогда никакого участия или присутствия работы света - это как раз то самое «сильное взаимодействие», которое удерживает вместе нуклоны ядра. В ядре нет никогда никаких излучений. Теперь, имея концепцию информационной основы мира, можно попробовать этот факт интерпретировать следующим образом: именно поэтому атом так стабилен и прочен, что в нем отсутствует информация к изменению состояния, которая могла бы привноситься туда светом. Атом должен быть стабильным, он должен быть вот таким, он уже сформирован и пока нужен в данном виде без всяких изменений – и зачем же туда идти свету, чтобы создавать руководящие перемены? Поэтому здесь и нет никаких излучений. Видите, как просто. И, главное, от этого никому не стало хуже. Хотя и лучше кому-то сейчас явно не стало.

Но -  надо остановиться. Для науки это всё бесполезные разговоры, а для нас уже аргументация достаточна для того, чтобы, наконец, сказать то, для чего мы через всё это прошли. А, как многие помнят и ждут – мы так до сих пор и не выяснили, кто же или что управляет светом (излучением), когда он (оно) работает? Кто сидит за пультом этого процесса и создает в мире порядок? Пора бы заняться и этим. А для этого зададим себе вопрос – что это за информация, которая руководит фотонами и другими элементарными частицами, когда они создают этот порядок? Это особая информация, поскольку то, что каждый фотон что-то производит или что-то изменяет в микромире, совершенно не говорит о том, что тем самым создается порядок и осмысленная картина существования. Ведь порядок – общемировой! Каждый фотон на своем месте делает свое маленькое дело, а из этого складывается порядок во всем мире? Как это может быть? Это может происходить только в том случае, если каждый фотон или любая другая элементарная частица на своем месте делает что-то, что соответствует всему тому общемировому порядку, который создается подобными единичными действиями. Связи, которые существуют в мире, обеспечивают полную взаимосвязь последствий между собой, где каждая из неисчислимых комбинаций взаимодействия влияет на смежную, смежная влияет на соседнюю, соседняя – на непосредственно взаимодействующую с ней и т.д. Кроме того, во всех  этих взаимодействиях совершается обратное действие (противодействие), и ничего не выпадает из строгой структуры действительности.

Таким образом, каждое  отдельное взаимодействие работает не на смысл своего парного взаимодействия, а на смысл всех остальных взаимодействий в целокупности всего физического мира.

Таким образом, фотон, совершая своим вмешательством регулировку состояний или «предуготовлений» к следующим состояниям, должен учитывать в нюансах каждого своего единичного воздействия смысл, состояние и итоговую картину всех взаимодействий всей вселенной. Даже если только один фотон сделает что-то не так, то рассыплется вся система взаимодействий всего мира и порядок закончится. Если фотон руководствуется какой-то информацией, то эта информация, которая руководит работой этого фотона на данном месте и в данное время, должна знать все, что из этого будет в следующее мгновение во всех местах  всей материи всей вселенной.

Главное здесь то, что модус и задача работы излучения в каждом единичном случае определяются тем, чего еще физически нет. Приступая к работе, фотон знает, что должно быть из того, что есть. Он содержит информацию о будущем! Информация опережает действительность. Следовательно, она вне физической действительности (опережая ее), вне времени и эта информация имеет голографический характер, то есть тот вид организации сведений, когда самая малая часть информации содержит в себе всю информацию обо всем.

Зачем, в принципе, нам нужен сейчас этот вывод? Затем, что мы здесь пока тоже пытаемся опередить действительность, и предварить будущий бум концепции голографичности материи во вселенной. Подробно не будем объяснять, (когда бум грянет, не будет недостатка в подобных объяснениях), скажем просто – есть теорема Белла, из которой выводится, что вселенная голографична. В опытах со сцепленными частицами Белл определил, что они передают друг другу информацию о необходимом физическом состоянии мгновенно и независимо от расстояния. То есть без понятия времени вообще (вне времени). Если бы это не противоречило в корне теории относительности, ажиотаж вокруг этого открытия был бы гораздо шире. Но со временем он распространится в достаточной степени, чтобы стать новой версией мироустройства. Это вне сомнения. И тогда начнется такое, что вставить слово уже будет поздно. Надо успеть сейчас. И, если мы еще не опаздываем, то скажем – никакого противодействия теорема Белла не вызывает и даже наоборот, если она будет окончательно доказана, то это будет невероятным прорывом в естествознании. Но трактовка ее результатов, которая началась уже сейчас – погибельна.

Весь смысл этой погибельности состоит в том, что концепция пока что выглядит примерно так – «если разделенные расстоянием частицы одновременно претерпевают одинаковые изменения при воздействии на одну из них, то их разделенность в пространстве это не более чем иллюзия, а весь наш мир это нечто вроде голограммы, где мы видим лишь какую-то небольшую ее часть, а весь мир-голограмма  скрыт от нас в других каких-то параллельных мерностях или физических состояниях». Например, если мы видим по бокам сцена двух актеров, совершающих синхронные движения, то по современным трактовкам теоремы Белла их следует представить двумя оконечностями одного и того же тела, которое протянулось в другом измерении где-то за кулисами, и поэтому нам не видимо. Актеры будут возражать, и эта концепция не пройдет. Но сцепленные частицы возражать не могут, и концепция набирает силу.

Хотелось бы на основании некоторых опытов с голограммами предупредить против подобного пути. Потому что, если разделенность в пространстве это иллюзия, то по логической цепочке – всё остальное иллюзия тоже. Всё вообще. Потому что голограмма, это явление, в котором самая малая часть какого-либо участка содержит в себе всё целое. Если взять только один отдельный участок (это из опытов) и выделить его для наблюдения, то вокруг него смутно высвечиваются контуры всего объекта в целом. Эти контуры высвечиваются нечетко, но они наблюдаемы в качестве некоего фантома, то есть призрака того, реальную часть которого мы сейчас из голограммы взяли. Если же мы возьмем любую другую часть объекта также изолированно, (это все пока из тех же опытов), и проделаем с ней то же самое, то увидим опять же эту часть реальной, а при ней фантом всего целого, причем в составе этого фантома будет находиться и та часть, которую ранее мы рассматривали как реальное (это уже наше предупреждение). В итоге (в последовательности подобных опытов) получается, что в голограмме объекта нет ни одной части, которая не является фантомной, а, следовательно, и весь объект - это фантом и призрак, мнимая реальность. Реальность же какого-то участка этого призрака зависит только от того, какую часть фантомного объекта выделяет в данный момент наблюдатель своим наблюдением.

Если вы хотите на этом строить физическую картину мира, то не надо производить дорогостоящих опытов с интерференцией световых волн – сразу же направляйтесь в буддистский монастырь и пишите там монографию по голографичности материи. Потому что по своей сути в буддизме точно также каждый его последователь (наблюдатель) делает из общего фантома (иллюзии мира) реальным только то, с чем он сталкивается в своем нынешнем воплощении. Однако в буддизме это считается главной ошибкой судьбы, и смысл буддизма в том, что надо понять, что иллюзией является вообще всё. И даже то, что ты сейчас наблюдаешь. Даже в буддизме, безо всяких опытов с голограммами. А с этими опытами - неужели физики захотят переплюнуть буддизм в отрицании реальности физического мира?

Скорее всего эти опыты свидетельствуют лишь об информационной голографичности мира, а не о материальной. Это хорошо показывает опыт с разделенными одноклеточными организмами. Если взять штамм микроорганизмов, и разделить его на две части, поместив каждую в отдельную изолированную пробирку, то убитый в одной из пробирок ядом коллектив погибает сразу, а, упрятанный в другую пробирку, чуть позже. Вот тут-то и начинаются разговоры о голографичности материи и попытки рассмотреть другие измерения между парой разведенных рук, в каждой из которых зажато по кварцевой пробирке с погубленными клетками. Но если понимать мир как информационный феномен, то не надо шарить между руками, надо просто понять, что для информации, которая поддерживает этот мир, ваши пробирки ничего не значат, как и расстояние между ними. Для информации эта колония микроорганизмов одна и цельная, и если поступил сигнал о ее заражении смертоносным ядом, то данная информация ее списывает и вычеркивает из состава мира всю целиком, куда вы ее не запрячьте. И эту голографичность информационного в своей основе мира мы можем легко связать именно со светом, потому что – чем создается голограмма? Она создается лазером. А что такое лазер? Это предельная концентрация света. Был Большой Взрыв или не был, но было какое-то Начало, в момент которого в мире полностью оформилось то энергетическое состояние Вселенной, которое теперь только расходуется. Произошел вброс всей энергии для бытия всей Вселенной от ее первого и до последнего дня. И соответствующее излучение этой предельной энергии должно было быть таким же предельным, то есть невероятно мощным лазером по своей сути, способным содержать информационную голограмму. Вот с этого самого мгновения («Да будет свет!») и появилась вся эта руководящая информационная голограмма, которая уже предваряла собой всё то, что должно произойти дальше.

И теперь мы можем сказать о Владельце данной информации то, что хотели сказать ранее, но не могли. Пришедшая в мир не только извне мира, но, главное,  до мира информация не может быть продуктом сущностей этого мира, даже если это какие-то тонкие миры или иные особые состояние мыслеформ. Когда уже была данная информация (вне мира и вне времени, до первого электромагнитного излучения-лазера в мире при его возникновении), всего этого еще просто не было, даже если это и есть уже сейчас. Тот из эзотерических демиургов или механизмов, на которые уповают домашние и публичные практики, должен обладать способностью создавать весь свет со всеми его таинственными свойствами и должен безвылазно сидеть за рычагами и кнопками управления каждой единичкой света, чтобы поддерживать физическую основу всего мира.  Это не может быть «чем-то», потому что данная информация предельно разумна, а разум можно относить только к «кому-то», и поэтому всё кармическое или, подобное кармическому, отбрасывается сразу же. Если есть «кто-то», кто возьмет на себя эти способности, то мы тут же должны назвать его Богом, поскольку он должен быть до мира, создать мир и поместить весь этот мир в организующую среду информационного излучения. В таком случае все его эзотерические регалии – уже ничего не значат.

Попытка обойтись без единого Бога вообще всегда смешна, когда речь идет о всемировых явлениях. Постоянное непонятное требование эзотерики входить в какое-то недостаточно ими же квалифицируемое «расширенное сознание» для принятия основ той или иной школы тайнознания, всегда затем приводит к какому-то крайне нерасширенному персонажу, даже не претендующему на всеохватность своих возможностей. У нас же порядок создается голографически-всемирной информацией, опережающей мир не только сейчас, но и до его создания. И, поэтому совершенно невозможно логически понять причин эзотерических ссор – ни одна из школ не подступается даже близко к комплексному решению проблем общемирового характера (возникновение мира и причины его единого порядка), но все постоянно обвиняют друг друга в разных мелочах.

Хотя, если не предъявлять столь высоких требований к эзотерическим школам, то эзотерика, как явление повседневной жизни, конечно же, факт положительный, поскольку  духовная работа всегда полезна. Кроме того, эзотерика может быть полезной и в реалиях жизни, поскольку предлагает очень много методов для достижения успеха или психических побед над бедами, а также для получения скрытой информации для борьбы с судьбой. Помимо всего этого эзотерика - это неистощимый источник высокого личного творчества для любого человека. Методы и принципы эзотерического воздействия на окружающий мир настолько ясны и прозрачны, что каждый может их не только применять, но даже разрабатывать самостоятельно. Ведь в жизни случается много моментов, где эзотерика может оказать неоценимую помощь. Например, вот эта тяжелая проблема разновозрастных отношений, когда, допустим, пятидесятилетний мужчина влюбляется в девушку, которая ему в дочери годится. Здесь всегда возникает очень тяжелая ситуация и всегда проходит много болезненных этапов, прежде чем будет достигнут успех. Причем на такого мужчину сразу же начинает наседать целый комплекс проблем –  разность интересов, проблемы эстетики, этики, и даже гимнастики предполагаемых отношений. Такой объем тяжелых переживаний, мучительных сомнений и тягостных порывов, естественно, трудно разрешить без какой-либо магии или эзотерики. И в качестве примера эффективности эзотерико-магических средств, автор может предложить для этого случая метод, разработанный им априорно (то есть, вне опыта). Несмотря на то, что в этом методе применены самые сильные эзотерические наработки и магические объекты, он очень прост для исполнения и должен легко поворачивать ситуацию в нужную сторону.

Рассказываю. Нужно, прежде всего, приобрести (если нет в наличии) соответствующее зеркало. Достаточно большое, чтобы процедура завершилась успешно. Кроме того, понадобится красная тряпка и несколько свечей. Выбрав момент, когда никто не будет мешать, следует занавесить все окна, погасить свет, зажечь свечи полукругом, установить зеркало, положить перед ним красную тряпку, и выйти на время в другое помещение. Там надо быстро войти в расширенное сознание, полностью обнажиться, вернуться в темную комнату, закрыть глаза, создать мыслеобраз этой молодой цветущей девушки, затем сразу подойти к зеркалу, включить свет, открыть глаза и посмотреть внимательно на себя.

Должно помочь. Красной тряпкой после этого можно утереть пот со лба.

Но для проблем мироздания, то есть, для их объяснения, нужен Бог. Эзотерика здесь не так эффективна, как в других случаях. Даже мощный успех вышеописанной операции с зеркалом будет только местным и не создаст порядка во всем остальном мире. Без Бога тут никак. В смешное положение попал даже Лаплас, когда захотел исключить Бога из объясняющих причин, хотя многие авторы пишут об этом не как о комедии, а как о великом акте атеизма. Лаплас считал, что если ему удастся мысленно охватить все силы «одушевляющие природу» (уже интересный «атеизм», не правда ли?), и подчинить их анализу, то ему откроется будущее мира. Зная все о состоянии каждой частицы всего мира в данный момент, и зная законы, по которым эти частицы себя ведут, можно (считал Лаплас),  досконально вывести и прошлое этого мира, и его будущее. Когда его спросили – а какое место в его теории занимает Бог? – Лаплас изысканно ответил – «моя гипотеза в Боге не нуждается». Вот так. А кто же тогда способен поместить в свой ум состояния всех частиц всей вселенной в данный момент и держать в этом же уме все законы этой вселенной, просчитывая при этом каждую судьбу каждой частицы и на безмерное будущее вперед и на безмерное прошлое назад? Нет, что вы, это не Бог – это «демон Лапласа», который присутствует в его гипотезе, которая хочет обойтись без Бога.

Назвать Бога «демоном» - это еще не значит обойтись без Него…

Итак, нам многое стало ясно из того, что нас интересовало. И зачем все это было? Неужели только для того, чтобы безответственно и по-дилетантски поупражняться в различных гипотезах, или высказать свое отношение к тому или иному методу познания мироздания? Конечно же, нет. Цель вырисовалась другая. Мы определили для себя модель того, как Бог управляет реальностью. Нами, правда, найдена только физическая модель, относящаяся только к физическому миру. Но другой у нас нет и не должно быть. Всё нефизическое – это простое фантазирование. А раз другой у нас нет, и не может быть, то мы будем брать за основу то, что есть, и пытаться принципы этого управления использовать в дальнейшем универсально. Тем более, что, как мы выяснили, основа у материи информационная. Теперь нам надо просто вдуматься в особенности этой модели, чтобы озвучить какие-либо догадки относительно нашей жизни. Чтобы начать это озвучивать, рассмотрим еще один вопрос, а именно – запаздывание информации.

Это еще что такое? Только что выше мы узнали об опережении информацией физической действительности, а теперь берем откуда-то её запаздывание? Разберемся с этим по спокойному в следующей главе, которую мы назовем: «Хватит физики!».

 

 

Хватит физики!

 

Очень плохо начинать какую-либо главу с обмана читателя, но хорошо, что автор в этом сразу же сознается. Эта глава будет не про физику и не про то, что ее «хватит», а совсем про другое. Просто у автора возникли серьезные сомнения в том, что читатели станут открывать следующую главу, поскольку они уже устали от физики. И чтобы такого не случилось, автор решил заполучить аудиторию подобным поспешным обманом. Это и в самом деле нехорошо – вводить читателя в заблуждение, но зато далее у нас будет более легкий разговор без специальных терминов и специальных знаний. А во искупление данного обмана, для тех, кто дойдет до конца, автором приготовлен особый сюрприз – они смогут прочитать книгу еще раз, не уплачивая повторно ее стоимости в магазине.

Итак, информация не только опережает действительность, но еще и запаздывает. Вот на чем мы остановились. Относительно чего же она запаздывает, если относительно действительности она находится на шаг впереди, имея в себе ту будущую действительность, которая еще не реализовалась? Она запаздывает относительно самой себя. Потому что вся информация, управляющая миром, делится (должна делиться по нашему разумению) на две части – на ту, которая содержит в себе всё то, что с миром должно произойти в будущем («контрольная информация», так ее назовем), и на ту, которая существует в воссоединении и во взаимодействии с миром, когда  приводит конкретную реалию данного мира в соответствие с тем, каким он должен становиться  вот сейчас, в преддверии своего будущего, (назовем ее – «рабочая информация»). Это, ведь, должны быть две информации в составе одного источника информации – одна ставит еще не осуществленную цель, а другая находится в процессе непосредственной реализации этой цели на проявлено-физическом уровне.

Контрольная информация содержит реальное будущее и находится вне мира и вне времени, (она опережает действительность), а рабочая информация в это же время совершает в мире, во времени, руководящую работу, и она - запаздывающая информация. Здесь сразу надо оговориться, что речь идет не об отставании, связанном со временем, потому что время этого отставания поймать невозможно, и далее будет видно – почему. Это смысловое отставание,  поскольку смысл того, что делает сейчас в мире рабочая информация, уже подчиняется смыслу того, каков есть этот мир в контрольной информации. Сейчас, похоже, читатель подумал – уж лучше б физика… Но ничего. Надо еще поднапрячься. К сожалению только там, где логика не заканчивается блистательным выводом, а двоится на два равноправных, но несовместимых заключения, всегда находится указатель правильного пути. Давайте, для наглядности нарисуем схемку. Мы, конечно же, логического двоения смысла с помощью графики не преодолеем, но наглядность всегда помогает.

 

 

Точка Мир это наш мир, и странно было бы, если бы мы расшифровали ее по-другому. В точке А находится контрольная информация, которая знает о том, что должно с миром быть.  В точке А1 находится рабочая информация, которая знает, что там с миром сейчас не так, и что нужно с ним сделать, чтобы стало «так». Контрольная информация (А) содержит сведения о мире, каким он станет после некоторой корректировки его в точке Мир, а рабочая информация содержит сведения о мире, каким он еще не стал, и здесь ее смысл отстает от смысла контрольной информации.

Пока посмотрим на схему общим взором. Что из нее следует? Из этой схемы следует, что данномоментный мир в данном нам вот прямо сейчас реальном времени находится лишь в некоей степени факта своего будущего существования. Этот вывод нас мог бы чем-то если и радовать, то только своей банальностью, но он перестает быть банальным, если вспомнить, что наш данномоментный мир находится в режиме некоего управления им со стороны. Он не развивается только лишь из себя самого, он развивается еще и по некоему плану, в соответствии с которым миром Некто управляет. Благодаря тому, что мы об этом помним, наш вывод становится уже не то, чтобы менее банальным, но даже очень интересным. Потому что любое управление – это постоянная корректировка некоего самодвижения того, что подлежит управлению. И вообще – управлять можно только тем, что имеет свое собственное самодвижение. Сесть верхом на палку и скакать, размахивая деревянной шашкой – здесь нет никакого управления деревянным конем, несмотря на все лихие «но-о-о-!!!» или «тпру-у-у!». Здесь происходит управление только самим собой, а палка становится лишь продолжением своего же управляемого самим собой тела. А если сесть за руль автомобиля, то автомобиль имеет самодвижение, и здесь осуществляется управление – при повороте налево, например, прекращается самодвижение машины по прямой, а, заканчивая поворот, мы прекращаем самодвижение автомобиля по кругу, которое заложили при повороте. Мы всегда догоняем процесс. В любом управлении всегда и обязательно идут эти циклы – самодвижение, а затем корректировка. Поэтому отсюда мы делаем простой по очевидности вывод – существуют какие-то моменты самодвижения мира, когда он не управляется и живет сам по себе, а затем происходит его корректировка, сразу же после которой мир переходит в новое самодвижение. Следовательно, мир вот так и живет – какое-то время по своему внутреннему самодвижению, затем  в состоянии (или моменте) корректировки данного самодвижения, и далее снова по собственному самодвижению.

Хотя по нарисованной нами схеме этого не видно. У нас в застывшем изображении точка мира находится как бы в постоянном контакте с рабочей информацией. На самом же деле всё происходит в некотором периоде включения и выключения рабочей информации. Изобразить это можно было бы только с помощью флэш-анимации, но предварительно надо было бы эту периодичность, а не постоянность включения в процессы мира рабочей информации, обосновать. Но обоснование временного действия корректировок не должно составить для нас труда, поскольку это есть факт вполне самоочевидный. Если эта корректировка извне мира была бы постоянна, то весь мир – это не более, чем танец марионеток, не имеющий своего собственного содержания. В этом случае вся история человечества есть процесс не человеческий, а чей-то чужой, а человек в этом действии – только сложно организованная кукла, не имеющая никакого собственного смысла и собственного пути. В этом-то и весь смысл мира – человек живет своим самодвижением, которое периодически получает новые условия и обстоятельства для того, чтобы самодвижение человека в истории получало какой-то шанс. Шанс этот состоит в том, чтобы научить человека искать или выбирать правильные пути. Это очень похоже на лабораторию, где человек – подопытное существо, но это не должно обижать, поскольку, оглянувшись на свою историю и на свой сегодняшний день, надо откровенно признать, что человек, если и разумное существо, то лишь как потенциально разумное. Если быть потенциально разумным, то этого не следует отрицать, и это тоже самоочевидно.

Хотя, конечно, нет ничего опаснее самоочевидных вещей, поскольку обратная сторона любой самоочевидности – это невозможность ее рационально доказать. Попробуйте рационально доказать, что между двумя точками всегда можно провести соединяющую их линию. Это самоочевидно, но логическую необходимость этой очевидности выстроить не получится. Но и это обстоятельство не должно нас тревожить, поскольку не будем забывать, что мы сейчас просто-напросто трансформируем в форму взаимоотношений человека и Бога ту конструкцию, которую мы нашли в прошлой главе для взаимоотношений света и микромира. Свет вмешивается в процессы микромира, организуя их. Его излучение появляется и исчезает на местах работы. Свет, совершив некую работу, далее не погоняет кнутом электрон постоянно, потому что атом переходит в стационарное состояние и не излучает, что и есть этап самодвижения организованного микромира. Но оно мертвое без света, «навсегдашнее» и неизменное. Прилаживая это к нашей жизни, мы тоже делим ее на самодвижение, как на человеческую деятельность, и на моменты Движения, как вмешательство Бога,  имеющее вид эпизодического управления нашим самодвижением.

Именно из-за этого выглядит для нас подобное управление миром случайным и всегда неожиданным – оно вне мира, оно приходит в него извне, но не задерживается и не становится постоянной и распознаваемой частью мировых отношений. Поэтому, говоря о случайностях, мы вполне логично можем предположить – там, где происходит что-то случайное, происходит корректировка самодвижущихся событий. А в этом смысле, само собой разумеется, должно происходить смысловое запаздывание по принципу любого управления, так как всё, что управляет, - вообще всегда находится с хвоста того, чем оно управляет. А если быть точнее, то с хвоста того, что оно только что сделало. Потому  что (эта мысль – главное, что завершает рассмотрение нарисованной нами схемы!) момент управляющего вмешательства рабочей информации всегда по смыслу уже в прошлом, поскольку после него сразу же продолжается уже качественно новое самодвижение, которое ведет к иному по смыслу состоянию, чем было состояние стыка с управляющим воздействием. Как только произошло включение в мир рабочей информации, всё в мире сразу меняется, получив новое направление, и рабочая информация уже сама сразу же отстает от того, что она сама только что совершила.

Теперь рассмотрим второй аспект запаздывания. Есть и такой. Он возникает при соотношениях событий с человеком, поскольку мы рассматриваем события, смысловым центром последствий которых является человек. Вот эта отстающая от самой себя по смыслу информация начинает считываться человеком, и здесь происходит запаздывание уже не только смысловое, здесь происходит соскальзывание с точки реального времени в прошлое. Этот обвал в прошлое проистекает из-за того, что (вспомним) именно данная информация (управляющая миром извне) делает мир целым. Ведь она собирает смыслы отдельных взаимодействий в единое информационное целое. Мир нами видится в качестве именно некоего информационно-мыслимого целого, но здесь надо понять, что части информационного целого не могут быть пригнанными друг к другу просто механически или как-то натуралистически, потому что их связь между собой смысловая (логическая). Отсюда мы должны понять, что при такой связи  (смысловой, логической) если нечто является целым, то целым мы его можем называть только тогда, когда внутри того, что мы определили как целое, всё, (буквально всё!), связано между собой смыслом и логикой взаимодействия. Если что-то с ним, с этим целым, не связано, то оно в это целое не войдет. Такова природа информационного целого. Если же мы видим просто физическое целое, то в таком целом может быть много частей, которые ни своим смыслом, ни своей логикой не родственны целому, но мы их с ним объединяем просто на основании физических отграничений от другого физического целого (пространственно или объектно). Например, современный телефон, – какой смысл или логика в том, что в нем есть фотокамера, видео, игры, радио и т.д.? Никакого! Телефон – чтобы позвонить! Все остальное ему совершенно не нужно. Но по физическим основаниям мы этот телефон считаем единым целым со всеми цифровыми игрушками, которые в него втиснуты. Информационное же целое на подобное неспособно, так как в нем все его части по отдельности существуют только потому, что существуют все остальные его части.

Отсюда, от понятия информационного целого, как полностью сращенного из необходимых друг другу по смыслу и логике частей, нам следует перейти к другой мысли – к тому, что, если подобная связь между частями информационного целого существует, то изменение любой подобной части должно по цепочке приводить к изменению во всех остальных частях целого. Если изменяются смысловые характеристики даже только одной части, то она уже по-другому уживается со всеми другими частями, и те также меняются. Хотя бы в характере смысловой притирки друг к другу. Но при этом меняется, естественно, и всё целое. Еще раз обратим внимание на это различие физического целого от информационного - если представить себе пишущую машинку, то можно увидеть, как после нажатия клавиши с буквой, типик ударит по листу и отпечатает знак. Здесь связь механическая, и те несколько рычагов, которые участвовали в этой работе, могут совершенно не затронуть какую-либо другую группу рычагов с другими буквами, которые просто укреплены на одной общей базе всего печатающего устройства. При смысловом и логическом информационном соединении, подобная связь уже живая, и никакой нейтральной или не взаимодействующей зоны с не участвующими элементами - нет. Все участвуют. Всё является смысловым и логическим продолжением друг друга и в этом смысловом единстве всё живет одной единой жизнью. Когда машинка напечатает слово, то это слово будет уже информационным целым, и попробуйте сделать затем хоть что-то с любой из букв этого целого, и вы сразу же увидите разницу между процессом физическим и процессом логическим.

Именно отсюда и вылезает аспект запаздывания событий во времени. Потому что, даже если сто пятьдесят рычагов пишущей машинки участвуют в распечатке только одного знака, то данное кинематическое взаимодействие будет одновременным и независимым от количества рычагов.  Хоть два, хоть двести рычагов будут потревожены от клавиши до каретки, но всё произойдет в одно и то же время, в один момент с нажатием тасты, поскольку кинематическая цепь это одно тело. Даже если это займет несколько секунд (на выбор зазоров между взаимодействующими деталями), то это будет однозначное время однозначного по смыслу законченного действия. А если происходит информационное переоформление ситуации, то этот процесс никогда не будет по смыслу единовременным началу реализации замысла, поскольку на перенос информации и на перестройку смысловой связи участников целого, необходимо определенное время. Термин «определенное время» здесь употреблен лишь как начальное количественное понятие, от которого нам далее придется качественно отказаться, и в этом весь смысл его употребления. Начинаем внимательно этот процесс: в кинематической цепи все детали остаются теми же самыми, а в информационной – они все повально меняются. И вот здесь начинается самое интересное, потому что  на это нужно не просто какое-то определенное время, но нужно именно каждому свое время, поскольку в каждом случае – это всегда отдельный индивидуальный процесс со своим собственным индивидуальным временем в системе одного большого процесса. И получается следующее -  кое-что уже произошло в некоем частном времени какого-то отдельного участка логических связей целого, а что-то где-то в пределах всего процесса все еще тянет свое частное время, продолжая логическое переоформление.  У подобного процесса нет общего времени, оно где-то расплывается в перекатывании от участника к участнику, а где-то уже закончилось, завершившись. Время здесь лишено определенности, поскольку охватывает собой и происшедшее в частях, и незавершенное в целом.

И вот тут возникает парадоксальная ситуация – что-то обязательно произойдет согласно конечному смыслу разбегающегося логического перекоммутирования отношений, причем настолько обязательно, что это можно уже считать фактически происшедшим, и даже время этому кое-где уже полностью пришло, но общее физическое время этому еще не настало во всей полноте. Часть процесса уже физически свершилось и ушло из-под времени, а часть процесса еще только дорабатывается в составе времени, но сам процесс в своем центральном смысле уже завершен.  Образуется какое-то дикое несложение элементов целого – результат происходящего уже присутствует своим смыслом и частью своего времени в настоящем, а завершенное время всего процесса всё еще находится в будущем. Таким образом, то, что происходит сейчас (настоящее), находится как бы в откате в прошлое от самого себя в некоторой части своего времени физически, а по смыслу - полностью! Потому что  по смыслу вне всякого понятия времени оно уже есть в будущем и являет себя в настоящем именно как некое прошлое своего будущего.

Теперь вспомним о человеке, который встречается в своей жизни - с чем? Он встречается с рабочей информацией, которая по смыслу отстает от мира (как только она коснулась мира, тот получает новое самодвижение и уже не тот, что был до нее), и он встречается с событиями, которые находятся в прошлом относительно своего будущего состояния. Таким образом, человек находится в прошлом относительно того, что с ним происходит в настоящем, и поэтому, находясь в прошлом относительно своего настоящего, человек, на самом деле находится в будущем, которого пока еще не распознал.

Если все окна закрыты, и книга еще не вылетела в одно из них, то дадим ей шанс и рассмотрим следующий пример: человек вышел из бунгало, и трудно решает сложнейшую дилемму - пойти ему сразу на пляж, или предварительно заглянуть в текила-бар? При этом он тяжело подсчитывает шансы, которые у него останутся, хотя бы на сегодня, попасть-таки на пляж, если он по пути туда опять завернет (ненадолго!) к знакомой стойке. Этот суровый выбор, павший на него, дополняется попутной, но ежедневно обрушающейся на него тайной – зачем же, все-таки, нужны на морском отдыхе скейт и плавки? Для человека это кажется очень важным, это кажется ему главным существенным атрибутом его настоящего момента, но на самом деле все это уже не имеет никакого значения, поскольку его настоящее – это уже далекое прошлое по той причине, что в километре от береговой полосы по дну моря идет волна цунами высотой семьдесят  метров. Она идет со скоростью 400 км/час, и она обязательно его достанет хоть в прибрежной зоне, хоть в зоне тихого приятного отдыха. И тогда он пожалеет, что не надел плавки сразу. Человек смотрит пустыми раздумчивыми  глазами на море и не видит никакого цунами. Он не распознает своего будущего. Бухта спокойна. Всё как всегда. Потому что цунами имеет постоянную высоту и крадется по бездне, не выдавая себя ничем, пока сразу же во всей своей красе не выкатится из морской пучины по поднимающемуся профилю морского дна. По сути дела этого растерявшегося от нахлынувших на него версий человека, уже вообще нет, он уже в иных мирах, но время  этому пришло лишь частично, а не полностью. По смыслу этого настоящего для данной жизни данного человека, уже всё закончено, он вычеркнут и списан, но это физически произойдет только через несколько минут, а пока сиюминутное физическое настоящее по своему смыслу уже находится в прошлом относительно себя, потому что по смыслу его, этого настоящего, уже неизбывно и однозначно нет.

Это настолько естественная мысль, что автор ее столь многократно разжевывает вовсе не для большей ясности, а, просто упиваясь бесплатной возможностью озвучивать простые и несложные мысли.

Но, все-таки, чтобы было еще проще, приведем дополнительный пример. Бывают события, которые, наоборот, не произойдут в будущем, а уже произошли с человеком в прошлом, но он о них даже и не подозревает. Вот едет человек на работу в троллейбусе и не знает, что его уже уволили, и прямо с порога в любимом офисе его ждут бегающие глаза сослуживцев, да сухие фразы начальства. Фактически он уже не работает на своей работе, когда едет в этом троллейбусе. Тут он встречает своего старого знакомого, который предлагает – «а, переходи к нам! Нам сейчас как раз нужны специалисты твоего профиля». Но наш человек отказывается, аргументируя это тем, что, мол, - «ваша фирма мелочь пузатая по сравнению с нашей, и что же это я с серьезной работы буду переходить неизвестно куда»? Он все еще во вчерашней своей жизни. Он находится в прошлом относительно настоящего, которое уже совсем другое. Но вот он пришел на работу,  и ему объявляют – «сожалеем, но Вы у нас с сегодняшнего дня не работаете, зайдите в кассу и получите расчет». Когда он ехал в троллейбусе, то он находился по смыслу в прошлом относительно новых реалий своей жизни, а не в настоящем, которого уже нет – все вокруг в его судьбе уже другое, просто будущее для него еще физически не пришло полностью. Судьба давала ему знак, но он его не принял, и сам оттолкнул один из оптимальнейших вариантов своего будущего. Потому что не знал, что вот эта абсолютно случайная встреча со старым знакомым, согласно раскладу жизни, не может быть случайной и дает ему шанс. Этот случайный шанс был тем самым движением со стороны Случайного, которое хотело поправить самодвижение обстоятельств, сложившихся вокруг человека. Но -  не получилось. Потому что наш герой к Случайному относился только как к случайному.

И что же изо всех этих поучительных историй теперь нам может быть полезным дальше? То, что если понимать свое нынешнее состояние именно вот так, лишь как некое прошлое относительно своего будущего, то вполне реально можно попробовать распознать свое будущее, которое уже оформилось в каких-то частях и в каком-то частном времени в настоящем. В настоящем! Но, ведь настоящее – это лишь прошлое (см. всё сказанное выше), следовательно, загадка будущего проста до невообразимости – оно (будущее), давно уже рядом с нами, еще в прошлом, и надо просто уметь его увидеть. Иными словами – нужно совершать прыжок из прошлого сразу в будущее, минуя это мнимое настоящее.

Конечно, подобное предложение – вообще на любителя. Особенно в ситуации, когда сложилась доминирующая мода на изречение «надо быть здесь и сейчас», то есть в настоящем. Автор прекрасно понимает, что идти в разрез с данной популярной установкой опасно, и в целях хотя бы частичного умилостивления проповедников идеи «здесь и сейчас», он даже готов немного на нее (на эту идею) поработать. А именно -  подсказать самый очевидный и самый эффективный способ оказаться «здесь и сейчас». Этот способ почему-то никогда не предлагается духовными практиками, которые странным образом проскальзывают мимо простой истины – никто и никогда не сможет с той же абсолютной успешностью конкурировать относительно состояния «здесь и сейчас» с безнадежным склеротиком или с полным идиотом. К сожалению, автор не специалист в разработках пошаговой инструкции для достижения подобных состояний, но само указание этой верной цели он хотел бы считать зачтенным ему в актив решения данной проблемы, поскольку все остальные варианты заведомо менее успешны и всегда паллиативны (то есть, носят характер полумер).

Поэтому подобное предложение только для тех, кому интересно его будущее и кто не обманывается насчет того, что настоящее - это не настоящее, а прошлое. И если автор сейчас не одинок в решимости осознать это до конца, то, давайте, сделаем сейчас то, что мы где-то выше уже делали, рассматривая работу света – отразим происходящее в мире зеркально, чтобы распознать его истинный исходный порядок. Что нам здесь следует поменять знаками? Если мы говорим о настоящем, то надо перевернуть в обратную его восприятие нами.

Мы, ведь, обычно воспринимаем настоящее как производное от прошлого с некоторым неизвестным будущим. Если же мы посмотрим на это реверсивно, то у нас получится, что  настоящее – это производное от некоего определенного в своих частях будущего. Как видим, логика предшествующих наших рассуждений вполне в эту картину укладывается – раз мир управляется, то существует некий план его развития, который в основных  своих наметках - и есть наше будущее. Но что это меняет в характере настоящего? Это меняет понятие его времени. Время – это характеристика некоего процесса, специфическая регистрационная форма данного процесса в уме человека. Если понимать традиционно настоящее, как производное от прошлого, то настоящее формируется прошлым, и весь смысл настоящего так же  заложился в прошлом, и само настоящее сразу же становится неким прошлым для некоего нового настоящего, которое сразу же становится прошлым, когда определяет новое текучее настоящее и т.д. И получается, что если физическое время бывает только настоящим, то время смысловое всегда здесь будет только прошлым, потому что все реализуется и определяется прошлым, и это полностью процесс прошлого, в котором прошлое постоянно через неуловимое настоящее сразу же перетекает в этом же настоящем в себя же.

А если понимать настоящее через наш метод зеркального отражения, то настоящее формируется будущим, потому что будущее постоянно востребует от настоящего некоего векторного соответствия себе (некоего строго заданного направления), и будущее вносит в настоящее перемены по своему плану и усмотрению. Здесь все решается будущим, будущим определяется и будущим направляется, то есть это процесс, принадлежащий будущему, и время этого процесса – соответственно время будущего. Но поскольку время физическое всегда бывает только настоящим, то смысловое время настоящего опять становится прошлым, поскольку в будущем уже есть другое настоящее этого настоящего.

Так вот оно и получается, что даже если мы признаем смысл настоящего в качестве некоего не до конца во времени завершенного будущего, то настоящее - это все равно уже прошлое, потому что будущее ведь не приходит в будущем, оно начинается в настоящем и может считаться уже пришедшим прямо тогда, когда только поставило одну ногу в настоящее. Поэтому настоящего в своем смысле вообще нет – оно уже есть некая функция будущего. И как же прозреть это будущее? Очень просто – к будущему ведут Случайности, поскольку они являются признаками корректировки нашего настоящего и только они создают в нашем самодвижении Новое. Если мы будем внимательны к Случайному, то наше будущее не будет для нас неожиданным.

Собственно говоря, мысль для нас теперь уже не особо новая. Можно смело приступать к ее практической реализации. Так, давайте же, и приступим! Но предварительно договоримся – мы не будем пытаться разбираться с каждым Случайным в отдельности, пытаясь экстраполировать его последствия на ближайшую или дальнюю перспективу, а попробуем через само Случайное, как через факт управления нашим миром, посмотреть, где у мира Движение (корректирующее воздействие на него), а где у мира мертвое самодвижение. Давайте просто поищем Случайное, как таковое. Это для начала будет проще. Там, где мы найдем Случайное, так сказать, «в системе», там (можно предполагать) системно  происходит вмешательство Бога в нашу жизнь, а где Случайное будет не в системе, там мы его вообще не найдем (есть у автора такое подозрение!). Проще говоря, отыскав в каком-либо факторе нашей жизни цепь каких-нибудь настойчиво повторяющихся случайностей, мы сможем увидеть, что здесь у мира есть жизнь, перспективы и новое будущее. А если какой-либо фактор жизни обходится без случайностей, то здесь нет никакой истинной жизни и никаких перспектив. Какой же фактор нам выбрать? Конечно же –  не какой-нибудь, а самый главный, определяющий всю нашу нынешнюю цивилизацию. И это не помпезное усилие на пророчество, это просто удобный технический прием. Ведь гораздо легче рассмотреть работу Случая для всего человечества, чем отдельно для каждого человека, потому что жизнь каждого человека индивидуальна и неповторима, а жизнь всего человечества одна и та же, без каких-либо вариантов самой себе. Поэтому – именно сразу обо всей цивилизации на предмет Случайного в ней. Тем более что в случае успеха мы можем что-либо увидеть в будущем всего человечества! А какая у нас сейчас цивилизация? Совершенно верно – у нас сейчас техногенная цивилизация, то есть, находящаяся в прямой зависимости от успехов науки и техники. Поищем в этой области Случайное.

Для этого (в поисках Случайного) мы посмотрим на историю науки с очень любопытной стороны. Как-то давно мы уже говорили, что новые фундаментальные научные взгляды появлялись в истории не только абсолютно вне связи с какой-то исторической или бытовой необходимостью, а часто даже, наоборот – вопреки исторической ситуации. Кстати, самая большая головная боль философии науки как раз и состоит вот в этом страшном обстоятельстве – они не могут найти логических или событийных предпосылок к тому или иному повороту научного знания, к той или иной новой идее. Они ищут и не могут найти никаких логически обоснованных причин, почему то или иное научное знание принимается научным сообществом как-то сразу, не будучи вообще еще даже ясно сформулированным, и вообще – почему совершаются те или иные повороты в научном знании? В поисках этого они забрались туда, куда и должны были забраться – они проникли в схемы мышления и пытаются найти там что-то такое, что подсказывало бы внутри мышления самому же мышлению различные критерии истинности или ложности того, что это мышление самому себе предлагает. Этот путь перспективен и хорош, прежде всего, тем, что он бесконечен. Вся его прелесть состоит в том, что он (анализ сознания) всегда циклически возвращается к своему началу (к самому сознанию) и снова идет куда-то, чтобы опять вернуться к своему началу. Так об стенку играют в пинг-понг. А более всего это похоже на анализ, скажем, домкрата:  «надо же, домкрат все понимает: крутишь по часовой, он поднимает, крутишь против часовой, он опускает! Умный – аж страшно»! Вот таким именно методом сознание и пытается познать сознание, то есть посмотреть на само себя, когда оно по своей природе может смотреть только вовне себя.

Нас же в этом вопросе будет интересовать не таинственность смены научных концепций, а другое обстоятельство – мы посмотрим, насколько случайны эти смены научных картин мира и сколько вообще случайного в самом процессе получения человеком научного знания. Согласно нашей концепции в истории науки должно присутствовать самодвижение по ее внутренним предпосылкам развития, и Движение, как истинное развитие под действием Случайных Факторов.

Если весь мир театр, то наука – это большое представление, где со сцены выступают артисты, допущенные Филармонией. Филармония их проверила и дала положительное заключение на их номера. Все чинно и благородно. Но потом всегда на этих представлениях происходят скандалы, потому что на сцену врывается какой-то человек и заявляет прямо посреди действия, что все вы тут не знаете, как надо петь, плясать, декламировать и т.д.. Этого человека тут же сбрасывают в оркестровую яму… и затем продолжают представление уже по тем принципам, которые предложил этот самозваный новатор, корячащийся под сценой.

Данное представление продолжается уже две тысячи лет, и все это время Филармония выдает и выдает лицензии на схему разыгрываемых номеров. Всякий раз Филармония уверена, что никто лучше ее не знает, как и что нужно представлять со сцены. И всякий раз самой большой и самой раздражающей проблемой для нее является существование вот этих людей, готовых вырасти из ниоткуда перед рампой и назвать неправильным все то, что делают артисты. Таких людей в научной среде называют «чайниками», «альтернативщиками», «лжеучеными», «дилетантами» и прочими звучными именами на основании того, что они или самоучки, или не состоят в штате кадровых ученых, или лезут в те научные проблемы, от которых далеки по своей прямой деятельности. Ясно-понятно, что наука, как организованный человеком процесс получения знания (с системой подготовки кадров, званиями, стандартами, академиями и т.д.) – это самодвижение. А всякие «альтернативщики» и «чайники» – это случайное. Уже интересно в свете нашей концепции, не правда ли? Посмотрим подробнее на этих «чайников».

Вот самый обычный «чайник» - Галилей. Этого человека научные иерархи того времени напрямую называли сумасшедшим, потому что только сумасшедший в то время, по мнению официальной науки, мог предполагать, что исследовать закономерности движения природных тел (в том числе и небесных) можно путем экспериментов с механическими орудиями. Мир считался существующим в совершенно разных сферах, в каждой из которых невозможно провести один и тот же физический эксперимент одинаково. По концепции тогдашней науки весь мир делился на земную, небесную и еще какие-то другие сферы, где всё абсолютно разное и несовместное по своей физической природе. Это были абсолютно разные миры, в которых предполагались абсолютно разные физические законы. Так считалось полторы тысячи лет! Галилей этому не поверил. Кто такой был Галилей? Это был молодой человек, который учился на врача. В процессе преподавания, в качестве сопутствующих знаний, он изучал аристотелевскую картину мира, которую в то время даже официальными указами королей нельзя было подвергать сомнениям. Но этот «альтернативщик» всё подверг сомнению и создал современную науку. Причем он недоучился – бедность помешала. Случились какие-то финансовые трудности в семье и на учебу пришлось сразу же поставить крест. Галилей вернулся домой и занялся самообразованием. В результате он совершил революцию в научном мировоззрении. Врач-недоучка. Абсолютный «чайник». Случаен он был для науки? Абсолютно случаен! Ведь его даже сама наука для науки не готовила – он должен был всего лишь лечить людей, причем в то время, когда основным лекарством считалась, все-таки, - молитва. Наука никогда не сделала бы из себя ничего такого, что сделал извне нее Галилей, не имеющий к ней никакого отношения. Он знал математику, физику и астрономию и даже занимал профессорские должности – но он самоучка. Основные научные достижения сделаны им под домашним арестом из-за противодействия аристотелевской физике.

Другой самоучка – Майкл Фарадей. Свершенное Фарадеем трудно переоценить, хотя недооценить многим постоянно удается. Фарадей тоже полностью изменил научную картину мира. История науки даже иногда выделяет в себе некую «эпоху Фарадея». Он выдвинул идею поля и вообще вся электротехника пошла от Фарадея, потому что он первым открыл, что электроток может совершать работу. До Фарадея и электричество, и магнетизм считались невидимыми жидкостями, или чем-то близким к жидкости по своим характеристикам (отголоски этого до сих пор в нашем лексиконе – у нас «ток течет»). Они (электричество и магнетизм) разделялись господствующей наукой коренным образом друг от друга. Как вещество они не были определены, но догадок об их составе было много. Фарадей в 1832 году сказал невероятную для тех времен вещь – он сказал, что у электричества и магнетизма одна природа, и что в их основе находится не что-то вещественно-структурированное (в то время наука понимала весь мир как имеющий механическую структуру каких-либо частиц), а какое-то поле. Поле – это было совершенно новым и полностью революционным для науки понятием. Фарадей перевернул все научные представления. Чайник! Но Фарадей очень любил науку, был обласкан ею и не решился даже до конца отстаивать свое открытие. Он просто обозначил его и не стал настаивать. Кто бы ему поверил? Самоучке! Он написал свои соображения по этому поводу и отдал нотариусу с просьбой «вскрыть в 1882 году» (очевидно именно таким сроком предполагая период и своей кончины и готовности ученого мира принять эту невероятную истину). Нотариальная контора оказалась плохой – вскрыли аж перед второй мировой войной. Затеряли в архивах и не исполнили завещания клиента. Но это уже было не очень важным для науки, потому что великий Максвелл на результатах опытов Фарадея и его идеи поля смело теоретически обосновал фарадеевский прорыв, создав постклассическую физику.

Как тут не вспомнить еще одного чайника, не получившего законченного образования? Благодаря этому чайнику мы летаем в космос. Имеется в виду, конечно же, Циолковский. Официальная наука полет в космос считала невозможным вплоть до… начала пятидесятых годов! А глухой самоучка Циолковский из Калуги знал, что это вполне возможно, и на основе его знаний полет в космос состоялся, и это теперь приписывается… достижениям самой науки как таковой. Помимо Циолковского обосновал космические полеты еще и Юрий Кондратюк, которого знает каждый американский астронавт как отца современной космонавтики. За плечами у Кондратюка – гимназия. Больше ничего. И благодаря этому «ничего» этого «дилетанта» люди летают в космос. Приятные для престижа науки случайности.

Можно и не только великих вспоминать. По мелочам в науке происходит то же самое. Вспомним, что ботаник Джованни Амичи создал микроскоп. Он не был специалистом от науки ни в оптике, ни в приборостроении. Он был в этих вопросах чайником. Ричард Аркрайт был парикмахером, а в 34 года увлекся изобретательством, и, что вы думаете, он изобрел? Он изобрел ткацкий станок, который произвел революцию в промышленном прядильном производстве. Парикмахер! Лесничий Дрэз изобрел сразу велосипед и перископ!!!

Семен Иванович Бадаев был крепостным-самоучкой, а создал способ производства стали, которую назвали «бадаевской». Из этой стали Империя изготавливала свои монетные штампы и хирургические инструменты. В XIX веке бадаевская сталь была лучшей в мире по сочетанию вязкости и прочности. А ведь за то, что сделал Бадаев, кому-то платили в это время деньги и под эти деньги ставили эту научную задачу. Но наука не справилась. У крепостного лучше получилось.

Никола Тесла открыл переменный ток, будучи второкурсником университета, и, конечно же, официальное мнение науки – бред. Университет он бросил, и вообще с наукой у Теслы так и не сложились отношения. Он даже от Нобелевской премии отказался. Умер в нищете. А сама Нобелевская премия появилась благодаря самоучке Альфреду Нобелю. Нобель тоже победил науку, не будучи никаким ученым. Уже его отец, занимаясь производством взрывчатых веществ, обращался к науке и консультировался с самим Зининым. Россия очень заинтересована была в то время в безопасной для самих саперов взрывчатке – Крымская война изобиловала подкопами под вражеские позиции с закладкой зарядов, но пороховые мины только пугали, не нанося вреда врагу, а смесь нитроглицерина с порохом взрывалась даже от случайного чиха: не было и речи о большегрузном перемещении такой взрывчатке при тех дорогах и при том транспорте. Вот и вызвали из Швеции Нобилей, которые на взрывчатке собаку съели (у них был завод по ее производству) и дали им в помощь науку. Но наука проблем безопасной взрывчатки не смогла решить. Решил уже позже своими усилиями сам Альфред Нобель (сын), придумавший запал и способ поглощения нитроглицерина инфузорной землей (динамит). Разбогатевший самоучка решил помочь далее науке не только интеллектуально, но и материально, составив завещание, с которого и пошла Нобелевская премия, эта касса взаимопомощи своих для своих среди своих со своими.

Александр Белл изобрел телефон и первое устройство в области записи и воспроизведения звука. А кем был Александр Белл? Александр Белл был директором училища по подготовке преподавателей для школ глухонемых. Всё его профессиональное образование – литература, ораторское искусство и преподавание музыки. Акустику и физику Белл изучил самостоятельно, будучи как раз преподавателем музыки. Научить глухонемых чтению и словам, по мнению Белла, неплохо было бы через какой-либо способ сделать неслышимую для них речь видимой. Пришлось изучить еще и электротехнику с механикой (в замысле был электромеханический демонстрационный прибор, который он заранее так и назвал – «телефон»). В итоге получился парадокс – то, что делалось для глухонемых, стало служить именно для слухового общения обычных людей. Здесь ученый мир не возмутился, но спохватился – началось состязание в создании промышленного образца телефонного аппарата между научными лабораториями и учителем для глухих. Наука так и заявила: мы сможем сделать быстрее и лучше то, что хочет сделать учитель глухонемых. Белл вызов принял. Следил весь мир. Учитель победил… Когда Америка хоронила Белла, в этот день была отключена вся телефонная сеть страны (13 миллионов абонентов!), чтобы люди вспомнили, каков был их мир до этого чайника.

Николай Николаевич Бенардос, создатель электросварочного аппарата, был специалистом по земледелию и лесному хозяйству. Бессемеровский процесс нынешней выплавки стали создал чайник-изобретатель Бессемер. Первый прототип гусеничного трактора (гусеничный ход) создал самоучка,  русский крестьянин Федор Блинов. Буквопечатающие телеграфные аппараты создал простой служащий телеграфа в Бордо Жан Бодо. Абрахам Дерби учился производству солода, но – как-то не сложилось, и он стал отливать чугунные горшки в песчаные формы – такой у него был бизнес. Вдруг он бросил это прибыльное дело, взял в аренду заброшенную домну – и создал ни много, ни мало, а способ массового производства железа в плавильной печи. Вся современная металлургическая технология производства железа было создана этим необразованным мануфактурщиком.

А вот - Роберт Бойль, который сделал из химии науку. Свой закон (Бойля-Мариотта) он установил в 35 лет, будучи религиозным философом. За этот закон, правда, через три года ему присвоили степень доктора физики. Другой автор этого закона Мариотт был настоятелем монастыря.

Врач и декан медицинского факультета Генри Дрэпер разработал метод,   технологию, и приборы для космической фотографии. Он первым сделал фотографии поверхности Луны и Солнца, а также научил людей фотографировать спектры космических тел. Этот медик смог заснять даже Большую Туманность Ориона, для чего выдержка экспозиции в его устройстве составляла 2 часа 17 минут! Официальная астрофизика эту проблему решить не могла. А врач на правах хобби справился.

Александр Чижевский – выпускник Московского археологического института. Его диссертация называлась «Русская лирика XVIII века». Все остальное – самообразование и работа в домашней лаборатории, построенной на личные средства. А что «все остальное»? Исследования зависимости периодичности всемирно-исторического процесса от солнечной активности, ионизация воздуха, аэроионотерапия. Только после международного признания он получает в свое распоряжение научную лабораторию, занимающуюся этими революционными разработками. Но ненадолго – репрессирован «за мракобесие» своей теории о влиянии солнечной активности на активность исторических процессов. Данную оценку его труду дала научная общественность…

Тихо де Браге, создавший основы современной астрономии, был самоучкой и нищим приживалой у самодуров-феодалов. Наука его и знать не хотела. Кеплер, был богословом по образованию, который остался за вольнодумство без работы. Вечно голодный и полунищий Кеплер, преследуемый, то самим Ватиканом, то противниками Ватикана, создал современную научную картину космоса. Этот самоучка-вольнодумец – один из самых величайших ученых в истории человечества. Не в том смысле ученый, что он был ученым, а в том смысле, что и он теперь учеными считается за своего, а не за чайника.

Официальная археология не верила в реальность гомеровских поэм. Всем своим авторитетом наука считала Трою фантазией. Сорокашестилетний купец Генрих Шлиман начинает изучать археологию и вычисляет своим торгашеским умом расположение древнего города. Он едет в Турцию и на свои средства организует раскопки. Трою он нашел. Официальная археологическая профессура была неприятно поражена… После этого археология стала археологией, дополнившись источниковедением.

Изобретатель пистолетов системы «Браунинг» - самоучка по фамилии Браунинг. Автомат Калашникова – плод изобретательства самоучки. Джордж Буль, заложивший основы математической логики, не имел специального математического образования и вообще был полным самоучкой, несмотря на то, что получил сразу профессорскую должность в колледже после того, как из своей глуши прислал в Лондон свои математические работы. Сегодня матлогика этого самоучки и сына простого рабочего, лежит в основе работы всех цифровых устройств мира. Ван-дер-Ваальс, автор знаменитого уравнения, носящего его имя и закона соответственных состояний – самоучка. А ведь он определил силы межмолекулярного взаимодействия – вандерваальсовы силы! А ведь именно найти силы в физике – это вершина успеха. Чайники тоже достигают этих вершин.

Землемер Каспер Вессель из Дании впервые дал геометрическое представление комплексных чисел. Естественно, что кадровая наука в течение последующих ста лет с трудом, но убедила себя в правоте землемера. Франсуа Вийе ввел буквенные обозначения для неизвестных величин и для коэффициентов уравнений, благодаря чему стало возможным выражение свойств уравнений и их корней общими формулами; он же создал единообразный прием решения уравнений 2-й, 3-й и 4-й степени. Вийе не был математиком, и даже не был ученым. Он был простым юристом.

Броуновское движение – открытие личного библиотекаря Президента Королевского общества и хранителя ботанического отдела Лондонского музея Роберта Броуна, врача и некогда простого ассистента хирурга. Уволенный в запас генерал-лейтенант Фердинанд фон Цеппелин на собственные средства построил мастерскую, где восемь лет потратил на создание дирижабля. У него получилось. Кстати уволили его из вооруженных сил кайзеровской Германии именно за непрерывно посылаемые рапорты с идеей дирижабля в научные военные сферы.

Только в девяностые годы двадцатого столетия человечество получило технические возможности (!) производить расчеты статистической вероятности, сформулированные на теореме Томаса Байеса, священника пресвитерианского прихода в городке Танбридж, Уэллс. Причем именно с применением математического метода, разработанного этим священником, современное программное обеспечение поиска контекстной запросу информации становится более или менее адекватным в условиях нынешнего информационного обвала, обрушившегося на головы пользователей Интернета. Вот куда залезают (через триста лет!) идеи чайников-недоучек!

А вот еще один злостный альтернативщик – Нильс Бор. Бор был специалистом по гидродинамике, и только что защитил по этой теме диссертацию. Диссертация была вполне успешной и у него был накатанный многими предшественниками путь в официальную науку. Но он в под действием личного интереса пустился в свободное плавание - пробился в датскую группу по обмену научным опытом, которая должна была заниматься… проблемами атома в Англии. Никакого отношения к его прямой научной специальности это вообще не имело, но ему очень хотелось. В Англии он работал в лабораториях Томсона («джи-джи») и Резерфорда («крокодила»). В этих лабораториях он начал все сначала, прямо с нуля (поскольку вся ядерная физика тогда началась буквально с нуля) и далее мы должны сказать – «и в итоге сделал одно из величайших научных открытий в истории науки». Но мы так не скажем, потому что Бор – ничего не открывал. Здесь вообще все очень забавно получилось. Лабораторные данные говорили – атом не излучает. А все ученые говорили – лабораторные данные говорят о том, что этот проклятый атом, черт его задери, не излучает, хотя по всем канонам должен излучать, и следовало бы просто признать, что он в своем стационарном состоянии не излучает, но это абсолютнейшая глупость с точки зрения современной науки, тем более, что этот атом, черт его задери, все-таки излучает или поглощает энергию, когда меняет свое состояние! А Бор сказал – лабораторные данные говорят о том, что атом в стационарном состоянии не излучает, и поэтому вот вам мой первый постулат – атом в стационарном состоянии не излучает; но этот атом, черт его задери, излучает или поглощает энергию, когда меняет свое состояние, и вот вам мой второй постулат – когда атом меняет свое состояние, то он или излучает или поглощает энергию, пока снова не попадет в стационарное состояние. Здесь не было никакого открытия! Здесь была просто смелая констатация факта (не стоит удивляться соединению эпитета «смелый» с определением «констатация факта», для науки факт – это далеко не факт, если он не вписывается в те правила, которые наука придумывает для фактов). Самое интересное, что не ядерная физика, а классическая, ньютонова физика нашла ядро. Кроме того, те факты, которые констатировал Бор, интерпретировались классически, по Кеплеру, в том смысле, что электроны должны были вращаться вокруг ядра, как планеты вокруг Солнца и при этом расходовать на свое вращение энергию, что должно сопровождаться ее излучением. По настоящему новой физикой всё это было бы только в том случае, если бы предположили, что электроны не вращаются и поэтому не излучают. Но даже сказанное во всех традициях классики выглядело безрассудно смелым. Что же позволило Бору сказать в качестве научного постулата то, о чем все вокруг говорили как о беспредельно сомнительной глупости? Сам Бор очень честно ответил на этот вопрос – «я никогда не боялся выглядеть дураком». Дураком относительно канонов науки (добавим).

Принцип дополнительности Бора – это еще один революционный прорыв в методологии научного познания. Но и здесь не сказано ничего нового! Сам Бор был верующим христианином, и не мог не знать о христианской Троице, где истина познается на взаиморасталкивающем стремлении друг к другу противоположных характеристик Непознаваемого Единого. Принцип дополнительности Бора – точь в точь то же самое, только выведен он не в результате гениальной работы мысли, а в результате простой способности видеть вещи таковыми, каковы они есть, а не таковыми, какими они должны быть согласно научным догмам. И здесь Бору помог еще один принцип, которого он всегда придерживался и о котором никогда не уставал напоминать, а именно – «никогда не выражайтесь яснее, чем вы думаете».

Ни один истинный ученый, ни один из создателей ядерной физики и атомных моделей не смог просто вслух повторить то, что напрямую исходит из самих бланков отчетов лабораторных исследовательских групп. А Бор смог. И хотя до самой его смерти самым большим весельем для всех сотрудников Бора было подтрунивание над его низким знанием математики (говорили, что Бор безошибочно владеет только двумя математическими понятиями – «больше» и «меньше»), но именно эта свобода Бора от сложных знаний и привела его к подобным «открытиям». И надо сказать, что Бора все любили. Не просто любили – обожали! Это был удивительно доброжелательный и скромный человек. Как говорится – таких просто не бывает. Но он был. И ему простили.

А ведь было что прощать! Германская физика вообще на дыбы встала! И, следует полагать, что ни постулаты Бора, ни его принцип дополнительности никогда не имели бы столь легкой жизни, если бы Бор не вернулся из Англии в Копенгаген. В то время германская физика была готова признать всё, кроме английской физики, а английская физики признавала только то, что не было связано с германскими физическими школами. Так уж между ними повелось. В свое время англичане даже Канта не стали переводить и читать, когда тот вывел первую в мире эволюционную космогоническую теорию (Вселенная образовалась сгущением под силой гравитации из бесформенной туманообразной массы и т.д.), потому что, по мнению англичан, - немцам в физике не должно быть никакого доверия! А тем более философам-немцам, коснувшимся своими немецкими философскими лапами физики, истинно принадлежащей только англичанам (ну, немножко, может быть, еще кому-нибудь, но только не немцам)! Германия отвечала удивительно сходными настроениями относительно самой возможности сочетания таких понятий, как «англичанин» и «физика». И вот Бор вернулся в Данию и специально для него там был построен самый крупный в те времена центр физических исследований, который на то время стал мировым центром передовой физической мысли. И здесь еще одна цепь способствующих обстоятельств – немцы не признали бы боровских постулатов, поскольку Бор работал в группе англичанина Резерфорда; англичане не стали бы сильно защищать, если бы защита велась на их территории, поскольку – тоже ведь, датчанин, а делает все наперекор великому (действительно Великому!) англичанину Максвеллу! Датчанин – то, что надо в этой ситуации, чтобы и те, и другие приняли. Не англичанин (не немец) – и слава Богу!

Но и это еще не все! Дания в то время находилась на пике своего политического унижения! Когда-то даже Нью-Йорк принадлежал Дании и назывался Нью-Амстердам! Затем Англия и остальные европейские монстры Данию сильно потеснили. Еще сто лет назад Дания была одной из крупнейших фигур в европейской игре, но в течение этих ста лет она теряет Норвегию и остров Гельголанд (участие в наполеоновских войнах на стороне Франции), земли Шлезвиг, Гольштейн и Лауэнбург (войны с Германией и Австрией), упускает из рук колонии в Индии и Западном Полушарии, а Исландия буквально на нее плюет и «де факто» не подчиняется датским властям. Фарерские острова тоже бузят и не слушаются, а вся территория страны теперь сузилась до рамок проживания только этнических датчан. Дания выбывает из большой европейской политики, самосознание нации унижено десятилетиями тяжелых поражений, и всё это дополняется внутренними неурядицами неудачных экспериментов с монархическим строем и бестолковыми хозяйственными реформами. Чтобы поднять престиж страны, вернуть народу гордость и достоинство (народу нужны победы!) Нильс Бор раскручивается датским руководством как лидер всей мировой физики (самого престижного в то время рода интеллектуальной деятельности цивилизованных стран)! Уникальная скромность Бора и его величайшая тактичность в вопросах научных приоритетов только усиливают любовь всего мира к Бору – и это консолидирует теперь уже непривычно маленькую для датчан страну и возвышает ее и в глазах своего народа и во мнении всего мира. Не будь этого – несдобровать бы и постулатам Бора и принципу дополнительности.  Так накопленная масса случайностей образует неслучайное исполнение задач.

Перейдем к вопросам попроще. Первый в мире зерноуборочный комбайн создал самоучка и управляющий имением Андрей Романович Власенко. Или вот – громоотвод. Даже ребенку сейчас понятная вещь. Но эту простую и понятную вещь долго не признавали и считали «лженаучной». Дольше всех предавала анафеме этот позорный факт недомыслия современников Французская Академия Наук! Она напрямую называла этот факт «позором времени», поскольку официальная наука ничего не может сделать с дикой безграмотностью обывателя, ставящего громоотводы над своими крышами. А всё потому, что громоотвод изобрел не ученый, а чайник - чешский священник Прокоп Дивиш. Потом  уже и Французская Академия признала. После того, как в Вашингтоне разразилась страшная гроза, и молния сожгла дотла в этом городе одно единственное здание, чьи владельцы не захотели ставить громоотвода. И стоит ли даже сомневаться, что это было французское посольство?.. Как вам это интересное совпадение?

Алессандро Вольта заложил основы электротехники, создал первый источник постоянного тока и дал методику всех дальнейших научных физиологических экспериментов. Он многое сделал для науки, этот богослов-иезуит и директор философского факультета. Юзеф Вроньский ввел знаменитый «вронскиан», функциональный определитель, имеющий основное значение в теории дифференциальных уравнений.  Вообще-то он поначалу не ставил перед собой никаких подобных целей для жизни – он был философом-мистиком и служил артиллерийским офицером в штабе А.В. Суворова. И это вполне естественно – в России нельзя не быть философом-мистиком, хотя это и не характерно для российский военных штабов: там по большей части нет ни философов, ни мистиков, ни вместе собранных на одном офицере подобных наказаний. Но у Суворова в штабе такой был. Это закончилось неожиданно -  в 35 лет Вроньский решил помочь отстающей науке, и начал самостоятельно изучать математику. И помог.

Нильс Хенрик Абель,  его вклад в математику сложно даже просто перечислить пообъектно, в частности, благодаря ему, появилась такая математическая дисциплина, как теория алгебраической функции. Он прожил всего 27 лет, путешествовал по Европе, был не признан родной норвежской наукой и умер в нищете от туберкулеза.

Точно так же помог отстающей науке юрист Честер Карслон, который изобрел ксерографию и основал фирму «Ксерокс». Эварист Галуа не проучился в университете и года – бросил учебу и погрузился в политическую борьбу. Был республиканцем, дважды сидел в тюрьме за антимонархическую деятельность и в 21 год погиб на дуэли. Все это время он любительски занимался математикой, и результаты этого любительства знакомы любому математику – алгебра испытала исключительно сильный толчок для своего развития, получив от этого любителя ряд фундаментальных понятий теории групп. Луиджи Гальвани, один из основателей учения об электричестве, был преподавателем анатомии. Глухой самоучка Гильом Амонтон установил точку кипения воды, нашел прямую пропорциональную зависимость между температурой и давлением газа, установил связь между плотностью воздуха и его давлением, открыл законы внешнего трения твердых тел. Шлифовщик полудрагоценных камней и производитель зеркал Иоганн Генсфлейш, взявший фамилию Гуттенберг в честь городка в котором родился, изобрел книгопечатание. Еще один человек, связанный с зеркалами и стеклами, самоучка Йозеф Фраунхофер, создал спектроскопию, и это именно он, сын стекольщика, не получивший образования и не имеющий на ученых собраниях даже права голоса из-за малой образованности (ему брезгливо разрешали присутствовать с одним условием – быть незамеченным никем, кроме самого себя и Господа Бога), применил дифракционную решетку для изучения спектров!!! В голове не вмещается!!!

Николо Тарталья даже не знал своей истинной фамилии, настолько был незначителен по своему бедному происхождении. «Тарталья» - это его детское прозвище, которое переводится с итальянского как «заика». Европа – веселая страна. Причем, своим основным весельем Европа не веселится всего лишь каких-либо 60 с лишним лет (с 1945 года), а во времена Тартальи любимые европейские празднества, называемые «войнами», не прекращались ни на месяц. В один из таких пиков веселья маленький Тарталья с матерью укрылись за стенами какого-то городского укрепления, но как раз через стену, за которой они прятались, вошли на праздник те, которых, не то чтобы не ждали, но не приглашали и не хотели. По пути гости изувечили мальчишке лицо, и он стал заикаться. В те времена подобные знаки на лице и косноязычие были поводом не к сочувствию, а к насмешкам с издевательствами. Тарталья был неграмотен до 14 лет из-за отсутствия средств. Потом он сам научился читать. Потом он увлекся математикой и так пристрастился, что стал одной из крупнейших фигур в этой науке для своего времени. В частности он выяснил, что баллистика снаряда представляет собой кривую линию, а до этого наука выводила путь снаряда сначала по прямой, потом с переходом в дугообразное падение и снова в полет по прямой. Он создал основы баллистики. Тарталья также вычислил, что самый дальний выстрел произойдет, если снаряд полетит по направлению 450 относительно земли. Но любимым занятием этого самоучки было вызывать на состязание по решению математических задач кадровых ученых и побеждать их. Наука с ним тоже не дружила, а Кардано его просто обокрал, выманив несколько секретов решения тартальевых задач, и выдав за свои.

Вернер Гейзенберг прославился тогда, когда еще не был ученым – только-только закончил университет и работал лаборантом у Борна. Через год он создал матричную версию квантовой механики. Напомним, что Борн (его руководитель) сокрушался именно тем, что Гейзенберг очень плохо образован. Но всего важнее то, что Гейзенберг был самым настоящим «альтернативщиком». В большинстве обозрений о проблемах квантовой механики до сих пор чаще всего ссылаются на основное уравнение Шредингера. О Гейзенберге сохраняется удивительное молчание. Сейчас бы Гейзенбергу даже пикнуть не дали – потому что в физическом королевстве все спокойно, и никому шуметь уже не позволено. И у короля такое красивое платье… А во времена Гейзенберга все было по-другому – жили такие люди, как Бор и Планк, истинные революционеры сознания, а, кроме того – цепь случайностей помогла. В самый разгар работы Гейзенберг неожиданно заболел сенной лихорадкой, и попал на карантин в один из балтийских островов. Там он и создал свою матричную механику. В то время ни Интернета, ни даже регулярной почты по условиям карантина не было – и он спокойно работал, не зная о тех великих ожиданиях, которые питал научный мир относительно работ Шредингера. Случай как всегда оказался на самом нужном месте.

Если упоминать о карантинах, то Ньютон, едва получивший свою первую научную должность, был вынужден тотчас же выехать в свою родную деревню на два года по причине карантина от страшной чумы, навалившейся на Англию. Всех выгоняли из городов, потому что чума передается от человека к человеку, и надо было рассеять людей, чтобы создать зоны непреодолимости для распространяющейся смертельной болезни.  В эти два года скучающий в деревенском домике Ньютон, еще не ставший ученым в том смысле, в котором это понимается наукой, и не имеющий для научной работы ничего, кроме гусиного пера и запаса бумаги (он крутил колесо телеги, чтобы моделировать обращение Луны вокруг Земли!!!), вывел всю классическую механику и оптику в основных принципиальных положениях. Все, что он сделал потом, находясь в научных чинах – это доводка «до ума» этих идей, посетивших его в эти два года. Случай уберег человечество (и Ньютона) от немедленного погружения этого Титана в мертвечину научной жизни.

Чиновник Отто фон Герике, находясь в должности бургомистра города Магдебурга, доказал существование вакуума, давление воздуха, открыл его упругость, способность воздуха поддерживать горение и проводить звук. Кроме того, этот чиновник определил наличие в воздухе паров воды. Затем он отвлекся от воздуха и обнаружил электрическое отталкивание, электрическое свечение, сконструировал первую электрическую машину и первый водный барометр. Эти чайники бывают порой совершенно неугомонными.

Вильгельм Гершель изобрел астрономические приборы, с помощью которых открыл планету Уран, по два спутника Урана и Сатурна, а также обнаружил движение Солнечной системы в пространстве. Он же первым описал форму Галактики, дал ее размеры и доказал ее же изолированность в пространстве. Далее он положил начало звездной статистике, открыл 2500 (!) новых туманностей и звездных скоплений, первым выяснил закономерность распределения туманностей, открыл инфракрасные лучи в спектре Солнца и вообще первым начал изучать солнечные и звездные спектры. Все это удалось ему сделать только потому, что он нигде и никогда ничему такому у официальной науки не учился. Он спрятался от нее на должности учителя музыки, и астрономией просто увлекался. Другой преподаватель музыки, Дэвид Хьюз, дал человечеству буквопечатающий телеграфный аппарат. Священник Франческо Гримальди открыл дифракцию света. Действующий актер Глеб Котельников изобрел ранцевый парашют. Литографию (цветную печать) изобрел типограф Иоханн Зенефельдер, бывший, а не действующий, актер. Еще один бывший актер, малообразованный Исаак Зингер усовершенствовал швейную машинку, которая у него получилась с горизонтальным челноком, непрерывным швом, ножным приводом и столиком для ткани – ту самую машинку «Зингер», на которую молились наши бабушки и все портнихи всего мира. Вообще это зингеровское изобретение - один из самых великих образцов конструирования механизмов в мировой практике. А усовершенствовал Исаак Зингер швейную машинку Фелпса, которая в свою очередь также была уже усовершенствованием первой в мире швейной машинки Илайеса Хоу, простого часовщика, который и является изобретателем этого бытового швейного прибора.

Практикующий ветеринар Джон Данлоп изобрел нынешние надувные (пневматические) шины для велосипедов, мотоциклов и автомобилей. Уильям Гильберт создал первую теорию магнитных явлений, определил, что у Земли есть магнитные свойства, а полюса магнита «Земля» совпадают с ее географическими полюсами. Гильберт также первым обнаружил электрические свойства предметов, и это ему принадлежит сам термин «электричество».  А чему удивляться? Ведь Гильберт также не был штатным ученым, он был всего лишь придворным врачом. А вот и Хаббл – «Коперник современности». Хаббл был юристом и специалистом по юриспруденции. Астрономией занимался в качестве увлечения, причем в обсерваториях, созданных такими же увлеченными людьми, не состоящими в штате науки. Наука Хаббла любила, потому что он практически подтвердил некоторые из ее математических концепций.

Джордж Грин, создатель «формулы Грина» и «функции Грина» в физике, а также автор основного уравнения в теории упругости, известен помимо всего этого еще и тем, что впервые применил матанализ к теории электричества и магнетизма. Он же ввел в науку понятие «потенциал». Наука активно и с удовольствием пользуется всем этим до сих пор, простив Грину то, что он – самоучка. Таким же самоучкой был и Джон Дальтон, самый дорогой частный учитель города Манчестера, который первым в мире показал, что все химические реакции - это результат соединения или деления атомов, а все атомы разных элементов имеют разный вес. Он назвал это "Новая система химической философии". Он же  – автор «законов Дальтона», которым подчиняются газовые смеси и он же - первый описатель дефекта зрения «дальтонизм». Дальтон также ввел в науку понятие «атомный вес химического элемента». Частный учитель-самоучка.

Самоучка Луи Дагер создал первый способ получения фотографии. Военнослужащий Жерар Дезарг начал своими любительскими работами проективную и начертательную геометрии. Фридрих Вильгельм Бессель –  основатель астрометрии, тоже самоучка, бывший торговый служащий. Простой изобретатель Карл Бенц не только изобрел двухтактный двигатель внутреннего сгорания, но и придумал автомобиль как таковой. Он навесил на этот свой двигатель электрооборудование, дифференциал, приделал руль, колеса, сиденья и его сыновья вместе с его соратницей женой Бертой прокатились 200 км по Германии на этой повозке с деревянными колесами и кожаными тормозами. Началась эра автомобиля. Как-то, даже, невероятно, но стоит подчеркнуть – первым водителем автомобиля и первым испытателем автомобиля была женщина!

А вот поразительный факт – Декарт самоучка!!! Он 20 лет жил в уединении, думал, изучал, писал… Декарт!!!

Свекловичный сок при получении сахара очищается известью, и это первым открыл безвестный самоучка Яков Есипов. Томас Зеебек открыл термоэлектричество – медик. Другой медик Игнац Земмельвейс всего лишь требовал от акушеров мыть руки раствором с хлоркой. Сейчас даже не поднимается рука написать этот страшный, просто опустошительный для разума процент гибели рожениц в XIX веке от родильной горячки. Читатель никогда даже не сможет предположить этого процента, а у автора и в самом деле не хватает просто душевных сил, чтобы его привести – настолько он страшен. И вся причина подобной невероятной трагедии была в занесении инфекции в организм матери при родах. Земмельвейс просил только одного – перед приемом родов мойте руки с хлоркой. Там, где он заставлял это делать, родильная горячка практически исчезала. Но официальная наука гневно воспротивилась –  это что еще за профанация медицинских методов?! Земмельвейс вынужден был покинуть родину и уехать в Вену, настолько были сильны гонения. Филармония во все времена умела за себя постоять…

Кинг Кемп Жилетт, коммивояжер средних лет, родил идею одноразовой бритвы. До этого весь мир со времен Египта брился опасной бритвой, которую следовало постоянно затачивать. Жилетт придумал станок, в который вставлялись сменные лезвия. Но научные специалисты отвергли его идею – столь тонкое лезвие невозможно будет закалить (это раз) и это будет очень дорогой игрушкой (это, по мнению науки, было «два»). Жилетт десять лет потратил на самостоятельную работу, затратив 25 тысяч долларов (в конце XIX века!) собственных средств, и его упорство убедило специалистов – один из металлургов-технологов поверил этому фанатику, заразился и буквально в течение нескольких месяцев решил проблему, которую раньше никто не считал решаемой. Такова вера чайника.

Вот еще один самоучка – Григорий Игнатьев. Этот малоизвестный и безо всяких ученых степеней человек, ни много, ни мало, а изобрел способ одновременного телефонирования и телеграфирования по одному и тому же проводу! Сразу стало требоваться ровно в два раза меньше проводов для связи! Таковы эти чайники – как придумают что-нибудь…

Учитель гимназии Аньош Йедлик создал первые электромагнитные двигатели вращательного движения. Другой учитель Джон Филипп Холланд мечтал о победоносной войне Ирландии против Англии. Англия – это флот. Что может сделать с этим флотом маленькая Ирландия? Начни она только создавать свой флот, как придут англичане и не постесняются пустить его весь на дно. Поэтому учитель придумал гениальный способ победить Великобританию – сделать подводный корабль, и в невидимом виде, из-под воды, перещелкать все королевские крейсера и эсминцы. Далее учитель уже не сомневался и сконструировал … подводную лодку. На его проекте были собраны первые субмарины,  которые поступили на вооружение ВМС США, Великобритании (!!!!), Японии и России.

Бонавентура Кавальери способствовал своими достижениями началам интегрального исчисления. Его называют математиком, и он, несомненно, был математиком, несмотря на то, что был он монахом. Монах Алессандро Спина изобрел очки. Василий Калашников, у которого было три класса уездного училища – создал форсунки для распыления мазута и пароперегреватели. Изобретатель процесса вулканизации резины Чарльз Гудьир был предпринимателем, занимающимся скобяными изделиями. Фирма прогорела, и он самочинно несколько лет занимался опытами по вулканизации. В конце концов ему помог случай (капля приготовленной смеси каучука с серой упала на горячую плиту и вулканизация произошла прямо на глазах). Гудьир дал миру резину! Скобарь!!! До этого (не надо заблуждаться!) резины не было – то, что так называлось, летом прилипало и тянулось, а зимой лопалось или ломалось.

Самоучка Джордж Кейли создал планер и современное велосипедное колесо со спицами. Типографские машины созданы Фридрихом Кёнигом, лейпцигским самоучкой, типографским рабочим (именно машины, а не станки, у машин производительность в 5 раз выше). Первую наборную машину создал также самоучка Петр Княгинский. Сэмюэл Кольт был предпринимателем и директором завода. Ткацкую машину тонкой пряжи создал самоучка Сэмюэл Кромптон. Недоучка-семинарист, не прельстившийся церковным служением и ставший автомехаником, Жозеф-Арман Бомбардье, сконструировал первый (кстати, ныне практически не усовершенствованный) индивидуальный маневренный снегоход. Наверное, все же, с Божьей помощью.

В средние века жил один хороший врач. Его ценили как знающего целителя, и он пользовался репутацией добросовестного и удачливого врачевателя. Клиентов было, хоть отбавляй, и он очень сильно уставал. Отдыхал он за своим любимым хобби – за астрономией. Звали этого врача – Николай Коперник.

Самоучка Кулибин создал прожектор, дающий при слабом источнике мощный свет, создал механические протезы, конструировал и строил мосты оригинальнейших конструкций, создал экспериментальную базу Российской Академии Наук (механические мастерские при Академии). К нему благоволила Екатерина II, благодаря которой он и получил должность при Академии Наук. После смерти Императрицы ученые с возмущением выгнали этого самоучку из Академии. Когда Кулибин умер, у его супруги даже не было средств на его достойное захоронение. А ведь он сделал для российской науки то, что сделал для английской Гук – соединил ее с экспериментом благодаря тому оборудованию, которое изобрел, собрал и которым оснастил академические лаборатории.

Шарль Кулон, офицер инженерных войск, изобрел крутильные весы (!!!) и вывел основной закон электростатики. Все исследования проводил самостоятельно и без ведома Филармонии. Антуан Лоран Лавуазье, создатель классической химии (!), – по образованию юрист. По профессии Лавуазье - финансист. Финансист-махинатор. Разбогател на откупах и часть средств потратил на устройство личной химической лаборатории – увлекался химией. В итоге мы имеем химию как точную науку, и знаем, что горение – это процесс соединения кислорода с веществом, а также знаем, что вода это соединение кислорода и водорода. Благодаря Лавуазье наука получила стехиометрию, введение в химию атомизма, термохимию и даже знает о поглощении кислорода и выделении углекислого газа при дыхании. От Лавуазье пораженная наука услышала, что дыхание подобно горению, где тоже кислород поглощается, а углекислый газ выделяется, и это является источником тепла. Еще науке, благодаря Лавуазье, знаком закон сохранения вещества, и такие понятия, как «химическое соединение» и «химический элемент». Официальная наука до Лавуазье шла своим строгим защищаемым ею самодвижением – путем флогистона (некое начало горючести, которое содержится в веществе и выделяется при горении). Но финансист науку поправил. Иногда любительская частная лаборатория «альтернативщика» стоит всей оснащенности всего научного мира. Правда, самому Лавуазье помогал Лаплас, который… не имел академического образования. Лаплас был богословом и естественные науки изучил самостоятельно, что и позволило ему основать теорию вероятностей и завершить небесную механику Кеплера и Ньютона. А Лавуазье был казнен за финансовые махинации. Через два года после казни повторное следствие установило – ошибочка вышла, не виновен был мсье Антуан Лоран… Видать, первое расследование происходило полностью по науке…

А вот еще самоучка, то есть, чайник, - Лагранж. Этот чайник создал вариационное исчисление, обосновал статистику, дал уравнение гидромеханики и общей механики, вывел одну из основных формул дифференциального исчисления. Энтони Ван Левенгук был торговцем, и у него было хобби – шлифование оптических стекол. В итоге появилась научная микроскопия, а человечество впервые увидело бактерии, эритроциты, клетки, зародыши и другие органы и части животных и растений. Иногда эти чайники о таком рассказывают!

Готфрид Лейбниц! Великий Лейбниц! Если есть какая-то первая десятка самых великих людей в истории науки, то Лейбниц должен туда попасть, несмотря на то, что он по образованию был юристом и философом. Четыре года он находился на дипломатической работе во Франции, где в свободное время самостоятельно изучил математику и естествознание. Лейбниц даже сам себя называл самоучкой. Затем, вернувшись в Германию, Лейбниц до конца своей жизни работает библиотекарем и по делам юстиции. Этот самоучка-библиотекарь дал первую формулировку закона сохранения энергии, выдвинул идею превращения одних видов энергии в другую, его закон тождества до сих пор изучается слово в слово, и он один из создателей дифференциального и интегрального исчислений. Это его идея двоичного кода чисел лежит сейчас в основе современных операций; он изобрел первую счетную машину, ввел в науку понятие «алгоритма», знаки интеграла и дифференциала, понятие кинетической энергии. Это сейчас Лейбниц составляет истинную славу науки, а когда он умер, то ни одна научная академия Европы не сочла нужным даже просто дать сообщение об этом простом факте! Только через год в Париже как-то это отметили на своем заседании выступлением вне регламента какого-то энтузиаста. Потому что Лейбниц олицетворял лженауку! Когда он ввел понятие бесконечно малого приращения функции, то ученый мир назвал эту идею чайника «чуждым не только математике, но и здравому смыслу». То есть – тоже объявили в некоей обтекаемой форме сумасшедшим. Официальная наука заявила о несоответствии алгоритмов дифференциального исчисления принципам математической строгости. А сейчас это - центральная и наиболее продуктивная часть математического знания.  Современная наука во многом стоит на Лейбнице, который к науке, как организационному институту, не имел никакого отношения.

 Двигатель внутреннего сгорания появился благодаря официанту-изобретателю (!!!) Этьену Ленуару.  Наша комнатная лампа накаливания придумана офицером в отставке Александром Лодыгиным в его самодельной домашней лаборатории. Еще один изобретатель нашей лампочки, Павел Яблочков, был начальником отдела телеграфной связи одной из московских железных дорог. Тоже работал в своей собственной мастерской по электротехнике (в сарае!). А механик «с фабрики» изготовления кроватей Элиша Грейвс Отис придумал улавливатели, которые до сих пор страхуют лифты зданий от падения при обрыве транспортного каната. Он не умел составлять инженерных расчетов и писать диссертационные работы, поэтому он просто демонстрировал на выставке, как это будет выглядеть – заходил в открытый лифт и обрубал над собой удерживающий канат… топором. Лифт не падал к удивлению публики и к торжеству дельцов строительного бизнеса, потому что благодаря механику с фабрики кроватей появилась индустрия небоскребов.

Фотограф Луи Люмьер изобрел киноаппарат и снял первое кино. Лучший пулемет практически всех армий мира вплоть до II Мировой Войны создал самоучка Хайрем Максим. Карабин «Винчестер», который «покорил Американский Запад», изобрел столяр, а затем фабрикант-суконщик Винчестер Фишер. Братья Маннесманы работали на фабрике напильников и там между делом изобрели способ производства бесшовных труб – мечта и непосредственный заказ всех научных академий того времени. Монах Грегор Мендель создал учение о наследственности и современную генетику, но признания не получил – Филармония не поверила. Через 40 лет артисты в составе Филармонии проделали большую работу, которая подтвердила, что монах был прав. А господствующая в науке концепция преформизма (зародыш есть всего лишь очень маленький организм, например сперматозоид – это маленький-маленький человечек, который потом вырастет в большого) оказалась ложной. Правда монах к тому времени уже 25 лет как умер, но в факте его смерти, пожалуй, Филармонию винить не стоит.

Житель монастыря, философ и теолог Марен Мерсенн определил скорость звука в воздухе. Гильермо Маркони – самоучка. Винят Маркони за перехват приоритета на радио у Попова. А зря винят – Маркони не был ученым и не знал, что радиоволны могут распространяться только на расстояние прямого пути светового луча. Когда он решил применить радио в качестве способа всемирной связи, которая могла бы распространяться в любую точку Земли  – он проявил именно ту особенность чайников, которая так смешит всегда официальных ученых. Он проявил незнание основ науки! Потому что наука в то время твердо знала, что радиоволны – это то же самое электромагнитное излучение, тот же самый свет, который распространяется только прямолинейно. А Земля, у нас, какая? Правильно – Земля у нас круглая! Значит – куда пойдет радиоволна, отправленная из Европы в Америку? Правильно – она пойдет просто в открытые небеса, миновав Америку, которая находится за скруглением земного шара. Но недоучка Маркони  не поверил, и радиосигнал был отправлен и получен в Америке! Выяснилось, что некий участок атмосферы Земли способен эти радиосигналы отражать и рикошетировать далее в точку отправления. Если бы не было самоучек – то не было бы радио, которое мы имеем сейчас.

Генри Модсли и Нартов – двое самоучек, создавшие токарно-винторезный станок с суппортом. Модсли создал также машинное производство деталей машин. Самоучка Джеймс Нильсон изобрел в металлургии технологию горячего дутья. Паровую машину создали кузнец Ньюкомен и лудильщик Коули!!! Школьный учитель Георг Ом дал основной закон электрической цепи. Английский фермер Френсис Смит придумал гребной винт и установил его на небольшом пароходе водоизмещением 6 тонн, закончив тем самым эпоху колеса в судоходстве.

Хирургия была сомнительным и полузапрещенным ремеслом. Занимались хирургией парикмахеры. Лечили в Европе раньше очень просто – заболело что-то и мучает, а молитва не помогает? Тогда –  отрезать! Когда парикмахерам давали разрешение на работу, то городские власти вменяли им еще и некоторые хирургические обязанности – у тебя, ведь, есть ножницы, ножи, бритвы, тазики и т.д. Значит, никому не будет так легко, как тебе, что-нибудь отрезать у человека! Вот и будешь не только стричь, но и лечить. Главное в этом – не путать методы на клиентах. Так все это и продолжалось, пока самоучка Амбруаз Паре, парикмахер, не сделал хирургию научной медицинской дисциплиной. Он же заменил заливание ран различными кипящими настоями на простую перевязку чистым лоскутом. А где-то в университетах в это же время учили людей на врачей…

Блез Паскаль в 17 лет занялся самообразованием в области точных наук. Он так и остался без академического образования, дав человечеству гидравлический пресс и гидростатику. Он же подтвердил существование атмосферного давления, заложил основы дифференциального и интегрального исчисления, а затем ушел в монастырь и посвятил себя религиозной философии, потому что счел естественные науки… отвлеченными. Очевидно, знал, о чем говорил…

Жан Пельтье работал часовщиком, получил большое наследство и, как богатый человек, начал чудить – заниматься наукой. Увлекся термоэлектричеством и открыл так называемый «Пельтье эффект», который используется в охлаждающих и нагревающих полупроводниковых приборах. Еще один часовщик Джон Фитч создал первый (ни много, ни мало!) пароход, причем задолго до Роберта Фултона, которому эта честь только приписывается. Но приписывается при этом данная честь опять же не кадровому ученому, а рисовальщику и архитектору, чей пароход первым в мире совершил дальний и триумфальный переход по большой реке (от Нью-Йорка до Олбани). Василий Петров, создатель сварочной технологии и первооткрыватель электрической дуги, закончил по современной классификации пединститут и трудился учителем. К академической или профессиональной науке он не принадлежал. Любитель.

Жан Понселе попал в Россию вместе с Наполеоновской Великой Армией (с очевидными целями и намерениями), но оказался в плену и был переведен в город Саратов. Там два года плена оказались плодотворными – его любительские исследования стали основой проективной геометрии. Предприниматель Эрнст Сименс был владельцем небольшой мастерской. Своими изобретениями он превратил мастерскую в знаменитую фирму «Сименс». Начал он с телефонного аппарата, а закончил трамваем – механик Сименс создал первый городской железнодорожный транспорт. И вообще Сименс – один из создателей электротехники, потому что Сименс создал первую в мире динамомашину, и тем самым паровые двигатели, на которых в то время даже типографские станки работали, стали уходить и наступила эра электродвигателей.

Ремонтник магазина научных приборов и инструментов Отмар Мергенталлер так устал ремонтировать сломанные пишущие машинки, что создал линотипную печать. Простой изобретатель Сайрус Маккормик, имея образование местной сельской школы, сконструировал механическую жатвенную машину, все узлы которой до сих пор являются основными во всех современных жатвенных системах. Часовщик Гаррисон изобрел хронометр, и почему бы часовщику, собственно, хронометр бы и не изобрести? Что удивительного? Но хронометр – это не часы, это сложнейший прибор, основанный на показателях расширения и сжатия от температурных изменений различных металлов в составе его механизма. Это была проблема из проблем в эпоху мореплаваний, делом чести ученого мира. Решил проблему часовщик. И получил от английского парламента 10000 фунтов стерлингов.

Самоучка Уильям Стёрджен изобрел электромагнит. Другой самоучка Джордж Стефенсон создал железнодорожную технику. До него железная дорога считалась экзотической забавой, неким аттракционом, практически применимым только в шахтных разработках (вагонетки). Официальная наука все подсчитала и в точности уже знала – железная дорога невозможна через реки и холмы, она может идти только строго по горизонтальному пути, а вниз или вверх – не умеет. Кроме того, официальная наука знала, что железная дорога может идти только прямо, как стрела, поскольку на поворотах вагоны будут просто валиться набок. Это все было теоретически проработано и обосновано. В Филармонии, ведь, не дураки сидят! А, кроме того, была очень хорошо подсчитана сама бесполезность железной дороги – по расчетам она не сможет ничего хорошего перевезти даже по прямой и недалеко, потому что даже сам вес вагона или паровоза для нее является предельным. А вот Стефенсон этого не знал, потому что был абсолютным чайником и даже читать и писать научился только в 18 лет!!! Этот чайник взял и построил железнодорожный путь в специально экстремальном варианте – длинный, с постоянными поворотами на спусках или подъемах, с мостами через реки и виадуками через ландшафтные впадины. Рельсы он сделал не чугунными, а стальными. Этот самоучка на примере данного ж/д пути сделал железную дорогу стратегическим видом транспорта во всем мире. Когда на примере его первой дороги правительство Великобритании увидело все ее плюсы, был объявлен конкурс паровозов. Самоучка Стефенсон тоже участвовал вместе с другими претендентами от высоких научных сфер. В «битве локомотивов» победил его паровоз «Ракета», чья конструкция с тех пор, практически не изменившись, применяется в любой модификации локомотива.

Пьер Ферма! Не хватит страницы, чтобы перечислить всё то поистине великое, что сделал этот юрист для математики. Все свои революционные для математики идеи он излагал в личной переписке своим друзьям… У Эдисона не было даже среднего образования!!! Только начальное!!! Он с 12 лет работал и никогда больше не учился!!! Тоже составляет славу науки! А великий Юнг был врачом! Ампер был самоучкой – его всему научил его отец и приглашенные учителя-гувернеры!

Самоучка Бенджамин Франклин родился в семье свечного мастера, а всего детей в семье было 17! Он пробивался в жизни как мог, освоил профессию печатника, был издателем, почтмейстером, ударился в политику. В сорок лет он увлекся электричеством, и представил доказательный опыт, что грозовые тучи имеют статический заряд, а молния, как следствие, - это электрический разряд. Опыт был доказательный, но произведен не в научной лаборатории, а смекалкой чайника – Франклин запускал в грозу воздушного змея с провокационной медной пластинкой. Пытавшийся повторить его опыт ученый, погиб. Вместо следующего предложения у нас пауза… Теперь далее - еще один Бенджамин по фамилии Хантсмен, был часовщиком, а в 36 лет увлекся металлургией с целью получения пружинной стали для часовых механизмов. Он создал тигельный метод получения литой стали!!!

Просто имена: Амадео Авогадро, автор закона об идеальных газах и создатель молекулярной физики – юрист, математику и физику изучил самостоятельно. Георг Бауэр (создатель горной металлургии) – городской врач, который в 36 лет увлекся горным делом. Ганн (создатель первого арифмометра) – часовщик. А вот трое людей, которые выделили совместными усилиями кислород – аптекари Боме и Шееле, а также приходской священник Пристли, который, кроме того, открыл еще и фотосинтез.  Эти трое развернули химию в другую сторону. Еще один аптекарь, Швабе, открыл 11-летние циклы солнечной активности. Репрезентовал астероиды человечеству врач Ольберс. А Парсон, человек вообще не имеющий никакого специального образования, установил спиральное строение галактик. Морзе – художник! Король математики Гаусс – самоучка! Обогнавший Гаусса в поисках новой геометрии Янош Бойаи – лейтенант кавалерии из гарнизона какого-то небольшого венгерского города! Петр Лебедев, открывший давление света – самоучка! Один из создателей кибернетики Эшби – врач.

Братья Райт  - владельцы типографии, а потом велосипедной мастерской!!! Они создали первый в мире самолет в то время, когда наука знала, что ни один самолет никогда не полетит! Другие два брата, Монгольфье, (архитектор Жак-Этьен и управляющий бумажной фабрикой Иосиф-Мишель), первыми сконструировали и совершили полет на воздушном шаре. Можайский – офицер в больших чинах!   Эйлер по образованию филолог! Луи де Бройль тоже доктор филологии!!! Де Бройль после первой мировой войны вернулся домой и остался без работы (кому в той голодающей Европе в то время нужны были филологи?). От безнадежности он пошел помогать брату в физическую лабораторию. Помог… Еще один филолог Грассман заложил векторное и тензорное исчисления. Другой филолог, Таунс, создал лазеры.

Термодинамика. Все может уйти из науки (кто знает?). Но термодинамика не уйдет никогда. Это удивительная наука. Она как физическая философия. Она касается абсолютно всего, что происходит в мире, несмотря на свое прямое отношения только к  теплоте и энергии. Кто создал термодинамику? Джеймс Джоуль, который совсем как пивовар Иван Таранов был владельцем пивоваренного завода! И пивовар Джоуль не имел никакого академического (то есть системного) образования! Другой создатель - Никола Карно - офицер инженерных войск! Решающий вклад в победу термодинамики внесли судовой врач Майер и военный врач Гельмгольц, который был по образованию анатомом! А как их травили! Именно официальная наука травила – кого в сумасшедший дом отрекомендовала, кого довела до того, что тот из окна выбросился… А сейчас термодинамика – один из предметов самой большой гордости Филармонии.

Что нам ясно из всех этих историй? Нам ясно одно – наука всякий раз очень значительно восседает на троне своих достижений, а потом летит с него вверх тормашками и восседает на новый трон, который для нее приготовляют чужие для науки люди. В этом смысле официальная история науки представляет собой не более чем жанр балладной литературы, некий патриотический эпос героического сражения с фактами, где истинные злодеи своего времени, всякие изменщики и ниспровергатели святынь, по итогам веков становятся неожиданно знамёнными героями. Все научные революции и все новые идеи в науку привнесли чайники или альтернативщики.

Даже Ньютон был альтернативщиком. Он вообще не любил и не хотел заниматься наукой! По призванию и основному роду занятий (до 20 часов в сутки!) он был алхимиком и отдал жизнь поиску золота! Он даже спать валился в том же помещении, где проводил алхимические опыты. Если бы не Галлей, то мир не имел бы Ньютона. А Галлей делал всего лишь два дела. Первое – он раскручивал никому не известного в науке Ньютона постоянными и как бы естественными примечаниями в своих письмах ученым по всему миру о том, что некий «великий математик Ньютон» и т.д. Галлей был в авторитете. Если этот человек писал о ком-то – «великий математик», то с этим никто уже не решался спорить. Это и спасло ньютоновские, шокирующие науку, идеи. Если бы не этот пиетет со стороны Галлея, то Ньютона не услышали бы – кто он был такой, этот незнатный юноша, обучающийся в Кембридже бесплатно за то, что прислуживал богатым студентам?

Второе, что делал Галлей – он постоянно подстрекал Ньютона к научной работе тонкими намеками на то, что «вот Гук считает так-то и так-то», или «Гук думает об этом так-то и так-то…». Гук и Ньютон ненавидели друг друга. Гук даже в своих научных докладах Британскому Ученому Совету по разным научным догадкам и гипотезам подчеркивал совершенно не к месту – «я это заметил, а Ньютон не заметил». А Ньютон все силы отдавал поискам золота алхимическим путем, но когда ему говорили про Гука, он зверел, и кидался в науку, чтобы показать, как оно есть на самом деле, а не так, как думают об этом всякие Гуки …

Насколько мало занимала Ньютона наука можно судить даже по невероятному факту его биографии – наступил момент, когда современной физике уже в контурах была известна некая сила, действующая на планеты, и даже было известно,  что она обратно пропорциональна расстоянию до планет.  Но решить задачу, каковы при этом будут формы орбит, определяемые действием такой силы, наука не могла, и это стало самой раздражающей проблемой дня. Галлей поделился со своим другом Ньютоном этими проблемами, а друг Ньютон сказал другу Галлею – ерунда все это, я эти орбиты еще двадцать лет назад (!!!) вывел. Галлей знал - этот может… Он только с тоской спросил – почему молчал, почему не публиковал? Сэр Айзек совершенно искренне ответил – да как-то замотался, закрутился, а потом и совсем забросил хлопоты с публикацией. Тут ему Галлей в очередной раз и сказал – «а вот Гук считает, что орбиты могли бы быть вот такими»…

Не удивительно, что Ньютона тогдашние ученые чиновники как собаки рвали. Ньютону просто некогда было заниматься наукой в том смысле, в каком уже тогда понималось само это занятие – отстаивать свою точку зрения, если она противоречит официальной. Ньютон был занятой человек и отсюда его знаменитая фраза о том, почему он мало уделяет времени  науке – «...либо не следует сообщать ничего нового, либо придется тратить все силы на защиту своего открытия». Вот так вот! Спасибо Галлею… Смешно сказать, но «Начала» Ньютона вышли на личные средства Галлея!!! Филармония сказала – денег нет. Все деньги ушли на издание какой-то монографии о бабочках, а на Ньютона средств не выделили! Только через пятьдесят лет после смерти Ньютона Филармония начала сдаваться, и сдалась, все-таки, но заполнило его пустое пространство собственной выдумкой: некоей материальной средой - светоносным эфиром.

Все эти великие люди были случайными для науки. Ну, искали бы свое золото, врачевали бы, стригли, делали бы деньги, работали бы в библиотеках, адвокатских конторах и т.д. Но что-то заставляло их идти в науку и, очень хорошо не зная того, что знает очень хорошо наука, они эту науку непосредственно и создавали. Так было всегда. Как таковая наука, эта чинуша, претендующая на истину, появилась вместе с Аристотелем, который сказал – «Платон мне друг, но истина дороже». Почему он назвал своего учителя «другом»? Потому что он считал, что владеет истиной и теперь ему никто не учитель, а, в крайнем случае, только друг. С его (Аристотеля) позволения, разумеется. До этого вся античная наука и философия очень скромно оценивали свои собственные текущие достижения. У эллинов считалось, что каждый, кто идет следом, несет новую истину, а за ним придет еще кто-то. Эллинистическая наука была эвристической, то есть приглашающей к спорам и обсуждениям. Но при этом эллины никогда не опускались до нынешних оскорблений своих научных оппонентов. В крайнем случае, допускалась легкая, едва уловимая ирония над тем, что не вызывает согласия. Аристотель, пожалуй, (наряду с Ньютоном) – самый умный человек за историю человечества. Но Аристотель первым сказал – истина у меня. Так возникла не эвристическая, а догматическая, то есть - официальная наука. Так создался прецедент на владение истиной, и так начали разграничивать науку и лженауку. Наука – это то, что признано руководителями науки, а лженаука – это то, что ими не признано. Так возникло это самодвижение. Так оно продолжается и сегодня.

Если бы это продолжалось в русле самодвижения самой науки, то мы до сих пор изучали бы аристотелевскую физику, как единственную истину о мире. Обычно мы слышим речи о том, что некоторые-де самоучки и энтузиасты тоже внесли какой-то свой вклад в науку и т.д. Но если читатель составит двухстолбцовую таблицу, где в левую часть внесет альтернативщиков и чайников с описанием их вклада в техногенную культуру, а в правую впишет достижения официальной науки, то он увидит, что как раз-то и наоборот – это официальная наука тоже кое-что сделала и внесла кое-какой свой вклад в науку, которую создали люди, случайные для нее. Эту таблицу можно было бы составить и автору, но это очень трудоемкий процесс. И утомителен он, прежде всего, тем, что лишен творческого элемента – весьма скучно заполнять только один левый столбец какой-либо таблицы.  Читатель пусть попробует сделать это сам, чтобы эмоциональный маячок его утомления всегда правильно сигнализировал ему во всякой ситуации, когда он слышит о борьбе науки с лженаукой.

В рассмотренном выше мы видим это самодвижение, и видим моменты корректировки этого самодвижения через Случайное. Приходили и приходят чайники с альтернативщиками, которые случайны для науки – и разве то, что заставляет этих чайников с альтернативщиками давать человечеству новые знания, не похоже на некое их принудительное подталкивание со стороны Провидения к тем вопросам, которых они не должны были касаться по своим жизненным задачам или интересам? Почему именно чайники? Потому что самодвижение не имеет будущего, оно имеет только настоящее-прошлое, которое образует в себе некий избыточный логический путь развития, определенный прошлым, который никуда в будущее не ведет. В нем нет нового. Это легко понять на следующих примерах. Вот слово, написанное не до конца:

 

Катю…

 

и всем ясно, что далее следует окончание «ша».

Вот не оконченный рисунок:

И всем ясно, что получится треугольник.

Так происходит в самодвижении событий. Оно происходит по их внутренней логике. И каждая научная картина мира содержит в себе эту внутреннюю логическую избыточность, где итогом любой мысли должно быть только это «ша» или только эта линия, соединяющая А и В. Формируется комбинаторика научных понятий, которая может разворачиваться только в определенном направлении, заданном своими внутренними логическими предпосылками. Она слепа ко всему остальному. Кун назвал это «научной парадигмой». Это та самая колея, по которой будет вечно кружить, никуда не выводя, любая научно-мировоззренческая концепция. Каждый ученый с молодых ногтей входит своими знаниями и убеждениями в эту парадигму и продолжает колесить по этой бесплодной колее. Поэтому мы видим здесь этот реализующийся Провидением цикл, который предположили ранее – самодвижение, а затем корректировка. Поэтому Провидению и нужны чайники или альтернативщики, которые в эту колею еще не попали и могут мыслить свободно от тех стрелок, которые расставлены на всем ее пути

Об этом очень хорошо сказал еще один гениальный самоучка Генри Форд, создатель массового производства. Он сокрушался тем, что у него есть хороший способ похоронить всех своих конкурентов, но он никогда не сможет им воспользоваться. А способ простой – я (сказал Форд) за свои деньги нанял бы для своих конкурентов самых лучших специалистов от науки в тех областях, которые фундаментальны для наших производств. И через какое-то время от конкурентов осталась бы лишь добрая память и пыль на ботинках, потому что ученые специалисты очень хорошо знают, что невозможно и чего нельзя, а все новое и полезное как раз всегда там, где, по мнению науки, что-то невозможно или чего-то нельзя.

Ну и хорошо, с этим теперь понятно. Но это пока еще не повод закинуть ноги, откинувшись в кресло, на вспомогательный стул, чтобы, находя знакомые позиции любимых кнопок телевизионного пульта, ожидать наград. Вопрос-то был в другом – что за будущее у всего этого? А будущее у всего этого очень простое – его нет. Спешу всех поздравить с тем, что наше настоящее – это уже окончательно прошлое, потому что у него нет никакого будущего и его фактически уже нет, несмотря на то, что оно физически еще есть. Техногенная цивилизация в своем смысле уже однозначно закончилась, хотя физическое время этому еще не пришло. Почему она закончилась? Потому что возобладало самодвижение.

Непременный конец нашей цивилизации считается вопросом спорным, потому что предполагается, что экологический и энергетический тупики, в которые завели человечество нынешние технологии, будут пробиты к новым просторам силами того, кто в эти тупики завел – наукой. Но это одновременно вопрос и бесспорный – потому что в науке больше невозможны никакие случайности. В науке все стало очень хорошо организовано. Слишком хорошо, чтобы что-то могло пробиться в это самодвижение и придавать ему тенденцию к новому будущему. Проблемы, решаемые наукой сегодня, уже настолько превосходят своими вершинами те подножья, по которым ступают чайник с альтернативщиком, что с этих вершин их не слышно и не видно, а в фуникулер их не пускают. А если и пускают, то пока фуникулер поднимается, гид-инструктор кастрирует у них все органы, способные порождать новое.

Один из таких фуникулеров – аспирантура. Это, собственно, и есть главный отдел науки по кастрации опасных органов инакомыслия и по стерилизации хранилищ, генерирующих смелые и новые идеи. Если молодой ученый на предзащите скажет что-то альтернативное, или просто новое настолько, что это будет не совсем понятно старшим, то его или завалят окончательно, или по-доброму (по-человечески) посоветуют вести себя чинно-традиционно. Ему скажут – «не гони лошадей, на пень наскочишь. Тебе всего-то и надо, что стать кандидатом. Вот и стань так, чтобы это никого не задело, и всем было бы понятно. А когда ты будешь доктором, тогда и будешь говорить не только то, что другим понятно, но и то, что захочешь». Но когда он становится доктором, то он уже или кастрат, или каналы от семенников его мысли уже обрезаны и подключены к стандартным источникам научной парадигмы.

Но даже если он полноценен даже в звании и положении доктора, то со своими альтернативами он останется один на один, так как ему просто не дадут средств на изыскания. Без высокотехнологичных приборов современных лабораторий ему останется одна голая математика, безэкспериментальные разработки «в стол», или трудные попытки громко дуть в трубу в Интернете, оставаясь в единственном числе и королем, и герольдом и войском. Причем до той поры, пока его не пристыдят еще откуда-то из высоких научных сфер. И он еще сто раз подумает. Потому что доктор – это все равно не академик… Академиком становятся тоже голосованием старших…

В общем – высокий уровень сложности и финансирования, невероятная технологичность требуемой экспериментальной базы и жесткая иерархическая дозволительность того или иного в современной науке, совершенно исключают в ней какие-либо случайности, а без Случая – всё это только лишь вырожденное самодвижение по форме, никогда не затрагивающее содержание, и, соответственно, никогда никуда не выводящее из этой формы.

По своему смыслу наука – это разговор с природой. Для этого разговора, в качестве исходной темы, человек получил огонь и выделился этим из всего остального. В дальнейшем было самодвижение человека и временами помощь со стороны Бога, что и есть -  Случайное. В этом и есть смысл происходящего – человек должен научиться видеть эту помощь и ее смысл, чтобы самостоятельно превращать самодвижение в Движение, то есть в развитие с чем-то новым в своем составе. Но человек принадлежит к самодвижению, а это самодвижение находится в противоходе к Движению, что выражается в стремлении человека приписывать себе всё то, что ему дано просто по доброте. Человеческая техногенная цивилизация – присваивающая цивилизация, а не созидающая. Она слишком озабочена настоящим, которое всегда есть всего лишь прошлое. И поэтому человек из существа, получившего огонь, превратился в особь, которая спрятала огонь в спички и курит на сеновале. При этом, чтобы жить, эта особь отрезает от себя по кусочку и потребляет отрезанное в пищу.

Никто нам не виноват. Болезненный девятнадцатый век замутил головы, вывихнул мировоззрение, и - «…вот оставляется дом ваш пуст». Теперь, без возможности Случайного, техногенный мир оставлен Богом и катится по наклонной. Хорошо, если ногами вперед… Впереди или катастрофа, или… новое знание.

Как инки говорили.

Понимая теперь, что нас не купишь и не обманешь трансвеститским видом настоящего, и, твердо осознавая, что мы находимся уже в своем будущем, мы должны просто увидеть вокруг себя это новое знание. Как нам это увидеть? Попробуем это сделать в следующей главе.

 

 

 

Кто в доме хозяин

 

Собственно говоря, поиски этого нового знания не должны стать для нас загадочным и смутным движением на уровне интуиции, потому что мы начинаем уже не с пустого места в этом пустом доме. Ведь на самом деле не так уж много из нынешнего знания можно назвать новым. В принципе любое новое знание – оно новое, но по большинству своих характеристик это всего лишь новые отростки на старом теле. И смысл всех этих отростков – питать старое обреченное тело. То, что мы ищем, должно иметь принципиальную новизну, нечто такое в своем характере, чего еще не было. Помимо вот этой принципиальной новизны, у этого знания должна быть еще и системная возможность наполняться за счет случайных обстоятельств и факторов. Второе – даже важнее. Это должно быть свободное, понятное и конкретное знание, на которое еще не наложило лапу деградирующее стремление человечества самому определять нормы и стандарты относительно того, каким может или не может быть дальнейшее развитие какого-либо знания.

В какой-то мере предыдущие требования возводят сразу же некий барьер между наукой и этим знанием, и этот барьер действительно необходим, но лишь в той мере, в какой наука, как бюрократическая организация, не должна мешать свободе знания и произвольному развитию его концепций. С другой стороны, это определенно должно быть научное знание, поскольку только знание научного характера может приводить к некоему умению, практически значимому для человеческой цивилизации настолько, чтобы ее спасти.

Все это предельно понятно, и вся прелесть затруднений состоит лишь в том, чтобы определить принципиальную новизну этого некоего присутствующего где-то рядом с нами научного, преднаучного или околонаучного знания. Что это вообще значит - «принципиальная новизна»?  Относительно науки это означает некую аналогичную ей деятельность, но полностью отличающуюся от нее по своему методу. Каков же основной метод науки? Несмотря на детально разработанную философией науки архитектуру научных методов – все они не более чем операции в составе одного и того же главного научного метода. А этот метод состоит в простой последовательности основных действий: «распознать – научиться дружить – применить возможности этой дружбы». Человек ищет для себя в природе через науку больших друзей для исполнения своих больших и малых прихотей. Эти большие друзья живут своей недосягаемой для человека жизнью, и весь смысл этой дружбы состоит в том, что друзья могут изменить жизнь человека до неузнаваемости, а человек изменить жизнь друга – никогда. Кинетическая энергия воды может значительно изменить жизнь человека, вращая турбины, но человек вынужден считаться с тем, что он никогда ничего не изменит в жизни самой кинетической энергии как таковой. Электричество может сделать другой жизнь целых городов, но целыми городами вместе человечество не сделает другой жизнь даже одного электрона. Человек может наступать на грабли, а может не наступать. Но сделать грабли такими, чтобы, наступая на них, он не переживал момента короткого удивления, человек неспособен.

Человек вписывается в жизнь этих друзей, втирается к ним в доверие, дурачит их, использует их привычки, подставляет на их пути ту или иную нужную ему работу, и сам пристраивается в незаметные попутчики их внутренних мероприятий. Это и есть техногенная наука. Сам себе человек кажется творцом, но он ничего не творит, он только вытворяет из того, что уже есть. Сам себе человек кажется укротителем природы, но он ничего не укрощает – так блоха, перемещаясь на собаке, считает себя ее укротителем, если она точно знает, куда собака сейчас бежит, и это «куда» как раз то место, куда блохе надо. Человек сам себя считает создателем, но он всего лишь сборщик-монтажник созданного совсем не им.

Естественно, что техногенно-научному методу «распознать – научиться дружить – применить возможности этой дружбы» мы, если и должны противопоставить другой, (также научного характера и научного по задачам), то это должен быть: «создать – научиться управлять». В принципе, на первый взгляд, подобного вокруг нас немало. Это можно отнести к любой управляемой человеком технике, например. Но всё это на самом деле – результат третьей исполнительной фазы «Применить возможности дружбы», поскольку вся техника, созданная человеком, использует законы природы, которые не созданы человеком. Здесь опять всё та же самая дружба с распознанным. Здесь ничего не создано. Гнетущая мысль, которая сейчас посетила читателя, и в самом деле верна своей непреодолимой правотой – все, что связано с физической реальностью, всегда подчинено физической реальности во всех своих возможностях, и всегда человеческое творчество в пределах этой реальности будет не созидательным, а вторичным, то есть – приспособленческим  и присваивающим.

Дальнейший вывод также настолько ясен, что его можно было бы просто опустить, как само собой разумеющийся, но в целях демонстрационной целостности текста мы этот вывод, оставляем – только создав некую новую реальность, человек будет истинным творцом всего того, чего ему в этой реальности захочется. Следовательно, принципиально новый метод нового знания может реализоваться только в какой-то реальности, организованной не по законам физической природы. 698 слов и 4787 знаков (автор специально подсчитал) понадобилось нам, чтобы преодолеть все затруднения и открыть это новое знание – подобная реальность существует, создана человеком и знакома каждому. Эта реальность – среда языковых софтов. А искомое нами новое знание – веб-технологии.

Удивлены и разочарованы? Напрасно. Присмотримся к этому знанию внимательнее. Мы знакомы с ним по Всемирной паутине, которую мы называем Интернетом. На самом деле Интернет и Всемирная паутина – две вещи не совсем одинаковые, хотя и не очень разные. Но знание отличий между ними относится к утонченному щегольству особо квалифицированных специалистов в области современных информационных технологий, каковыми мы не являемся. Поэтому договоримся далее называть и то и другое Интернетом. Так вот, как в народной пословице считается, что очень плохо за деревьями не видеть леса, так и мы попробуем разглядеть за лесом деревья, то есть истинную структуру Интернета. Интернет это не только ценные электронная почта, форумы и чаты, Интернет – это соединение двух очень интересных новшеств человеческой культуры: сетей бессмертной конструкции и программ гипертекстовой организации информации.

Начался Интернет давно, во времена холодной войны. Слава Богу, молодежь не знает атмосферы того времени, когда невидимым грузом над каждым человеком висел дамоклов меч ядерного удара, а старшеклассники в школе рассказывали подшефным младшеклассникам на специально отведенных часах о поражающих факторах атомного взрыва и о том, каковы будут шансы выжить у тех, кто выжил после взрыва атомной бомбы. Две державы стояли с запалами наготове непосредственно у запальников день и ночь, и у многих сдавали нервы. В частности, министр обороны США Макнамара так долго ждал атомного нападения СССР, что в какой-то момент поверил, что оно действительно началось, и, как и следует министру обороны в подобных случаях, немедленно выпрыгнул из окна небоскреба с криком «Русские идут»!

Однако более занятые неотложными делами офицеры Генерального штаба, от которых и требовалось-то всего, что писать сценарии различных вариантов будущих боевых действий, понимали, что ядерный конфликт будет совсем не той увлекательной игрой в стратегию, которой были все прежние войны, потому что штабы останутся без связи. Электромагнитный импульс, выделяемый в первые секунды взрыва бомбы, поражает всю радиоаппаратуру и всё остальное, что хоть как-то основано на электронике или радиотехнике. Генеральный штаб, как бы он ни был надежно укрыт, после начала войны становился слепым и никому не нужным органом, о котором все знают, что он необходим, но никто уже не знает – зачем именно. Единственной перспективой для выживания систем связи после ядерного удара становилась телефонная сеть.

Однако любая связь, даже если она и надежна, в случае глобального военного столкновения должна обладать достаточным охватом происходящего, чтобы ее можно было назвать рабочей. В обычной войне потеря того или иного, или даже нескольких узлов связи, вводилась в предполагаемый план развития событий и учитывалась в разработке боевых операций. Однако разрушительное действие атомного молота, который обрушится на войска, приведет к тому, что главной проблемой будущей войны станет именно потеря связи по всем направлениям из-за выхода из строя значительных кусков сети информационного взаимодействия, пусть даже и телефонного. Было ясно – кто решит задачу создания информационной сети, неуязвимой для поражающих факторов ядерного нападения, тот получит значительное преимущество в расстановке сил будущего столкновения. Задача была ясна до простого, но решения не виделось даже в ближайшей перспективе, пока в конце 50-х годов молодой сотрудник одной из промышленных корпораций США, по имени Пол Бэрен, не создал схему не убиваемой, по его мнению, информационной сети. В ней уже было все, что есть сейчас в принципиальных основах Интернета – хитроумная конфигурация узлов хранения и передачи данных, а также цифровой способ ее обработки и представления. И было главное – пакетная информация, которая как воздух безвоздушное пространство заполняет собой сразу всю сеть. Не было только компьютеров. Потому что в то время вообще не было компьютеров. Зато в ней были уже и коммутационные пакеты и многое другое, но эти тонкости нам сейчас не важны, потому что нам важно другое – когда схему Бэрена отдали на экспертизу ученым, те вынесли очень категоричный вердикт: такая схема в принципе никогда не может быть построенной, и это всего лишь глупые фантазии этого мальчишки, о котором мы в первый раз даже слышим. Это как раз та примета, которая говорит нам о том, что всё должно быть наоборот…

Идея была похоронена. Но ненадолго, потому что она была возрождена и реализована в 1968 году Агентством передовых исследовательских проектов при Министерстве обороны США (ARPA). Это агентство создавалось задолго до 1968 года и не для создания компьютерной сети с неуязвимыми на случай войны характеристиками. Агентство было создано совсем по другим причинам. Как-то раз президент Америки Эйзенхауэр задался простым вопросом – почему бюджет научных исследований моего военного ведомства в несколько раз превышает аналогичный бюджет русских, а при этом в космосе русские спутники уже летают, а мои – еще нет? Не знаем, каков был ему на это официальный ответ, но он в ответ на свой вопрос создал вот это агентство ARPA, которое должно было решать – кому из ученых давать деньги на военные исследования, а кому нет. И миру повезло, что это произошло не в России! Потому что руководитель агентства Ларри Робертс, был хоть и смышленым человеком, но не настолько, чтобы по-российски решить президентскую задачу просто и эффективно – какой ученый пообещает десять процентов от направляемых ему средств вернуть в наличном виде и тайно, у того исследования и будут самыми перспективными!

Добросовестный чиновник Ларри Робертс честно делал свое дело в своем маленьком офисе с небольшим штатом сотрудников, пока осмотревшись, не осознал перспективности компьютерной сети для создания той самой схемы-мечты, над которой бился еще Пол Бэрен, во времена которого компьютеров еще не было. Тут он потерял покой и начал просматривать все, что относилось к данной проблеме, не гнушаясь даже отвергнутыми проектами альтернативщиков, где ему и попалась на глаза давняя работа Бэрена. Он ее ничем не выделил среди других, но запомнил, и это ему пригодилось, потому что, когда в материалах одного из научных симпозиумов он нашел сведения о том, что англичанам удалось создать компьютерную сеть из нескольких компьютеров, он увидел, что данная сеть построена на принципах, предложенных некогда молодым Бэреном у него на родине! Теперь у него не было сомнений и он начал действовать.

Поскольку принцип схемы был ему ясен, то оставалось всего лишь создать соответствующее программное обеспечение для компьютеров, которые будут работать в налаживаемой сети. Сложность этой проблемы невозможно коротко объяснить, но аналогично можно представить себе задачу добиться того, чтобы инструктор по вождению, сидя в одной из машин с учеником, мог бы подсказывать и вмешиваться в управление еще двадцати остальных машин его учебной группы одновременно в процессе их общего движения вне зоны его видимости. Не зря же, когда в Англии впервые были соединены в общую сеть три или четыре компьютера, то это стало серьезным событием для соответствующего международного симпозиума.

Но Робертс не боялся уже никаких сложностей в науке, потому что знал хороший способ разрешать любые научные затруднения – надо действовать не научно. Поэтому он собрал молодых аспирантов из четырех университетов США, еще не испорченных системой, но знакомых с проблемами сетей как таковых (теплосети, электропроводка, радиосети, трубопровод и т.д.) и сказал им: «Я хочу вот это. Сделайте это для Америки и для меня лично». Аспиранты не возражали, но как люди уже несколько опытные в науке, они затребовали первичные разработки, исходные программы, принципы организации информационного взаимодействия и т.д. «Забудьте» - ласково сказал Робертс, – «все, что у вас есть, это авторучки и чистые листы бумаги. А вот если это не окажется сверхдостаточным, то тогда, так и быть, я принесу еще». Это было в городе Сноуборд, штат Юта, летом 1969 года. В 1970 году сеть была создана и охватила всю территорию США. В 1973 году она стала международной. Ее назвали ARPANET по имени агентства, которое имело на это право – потому что в данном случае оно не просто распределило средства кому-то другому, но само провело научно-исследовательскую работу с практической реализацией долговременного действия! Так появилась сеть, которая затем переросла в Интернет.

Сеть была создана, и надо было ее отработать в действии, обкатать на интенсивной и напряженной работе. Естественно, что для этого надо было просто начать какую-нибудь глобальную ядерную войну и по ее итогам точно определить, насколько эффективна эта система связи. Но все люди, которые воспринимали данную войну, как допустимую реальность, уже давно повыпрыгивали из окон, и пришлось ограничиться тем, что сеть передали в пользование научных организаций Соединенных Штатов Америки. Это привело к тому, что сеть из военной стала гражданской и доступной любому.

Ну и что же здесь такого особенно нового? Присмотримся – что есть такая сеть, которую невозможно убить? Это совершенно новый принцип распределения информационных потоков. В чем его смысл? В том, что из любого узла данной сети можно всегда связаться с любым другим узлом, даже не смежным и не ближайшим к тебе. За счет чего это достигается? За счет того, что вся сеть представляет собою единое информационное целое, в котором информация на любом участке доступна для любого другого участка. Если вы находитесь на каком-то самом малом участке данной сети (перед своим компьютером), то вам обеспечен мгновенный выход на любой самый удаленный от вас компьютер (например, электронное послание «мейл» или «айсикью»). Любая информация, которая существует в данной сети – потенциально ваша, потому что вы всегда сможете ее получить, когда вам этого захочется (а, учитывая рекламные баннеры и спам-рассылки, даже и тогда, когда вам этого совсем не хочется). Как это можно выразить простыми и знакомыми нам словами? Совершенно верно – это информационное целое, в котором любая самая малая часть целого потенциально содержит в себе всё целое в совокупности. Это – голограмма. Голограмма – это не видеопредставление с объемными изображениями. Голограмма – это система организации информации по принципу «всё во всём». Такова принципиальная схема сети Интернет.

Главами ранее мы определили, что наш мир – это информационная голограмма, управляющая физическими процессами. Та голограмма, которую нашли Габор и его сотрудники, - это лишь распознанное человеком свойство мира. А сеть Интернет – это уже созданный человеком факт этого же мира. Что здесь впервые в истории человечества произошло? Человек начал создавать некие новые реальности, как Бог, на тех же принципах, которыми руководствовался Бог при создании нашей реальности. Только сейчас человек начал делать что-то такое, что позволяет говорить о его «подобии» Творцу. Какую новую реальность или среду здесь создает человек? Он создает информационную реальность. Информация и раньше гуляла-бродила по свету, но реальностью, то есть резко очерченной системой единого взаимодействия единого целого в каждой своей части, она стала только с возникновением Интернета. До этого она была не информационной реальностью, а просто реальностью информации, которая не имела реально очерченных границ своего пребывания.

Для любой реальности, доступной человеку, вообще всегда необходим некий физический каркас, в пределах которого она обитает. То есть, мы должны знать «где» находится эта реальность, чтобы осознавать ее как реальность. Если она нигде, то она не реальность. Если она везде, то она все равно всегда «где-то». Информация может существовать в неисчислимых способах хранения и передачи сведений, но она является  реальностью только тогда, когда мы знаем, где ее можно взять. В подобных взаимоотношениях с информацией самостоятельной реальностью является только человек, который ищет информацию то там, то здесь, или просто натыкается на нее. Сама информация, как некая единая реальность цельного местопребывания и всемирного доступа, становится самостоятельным фактором мира только с появлением вот этого своего физического каркаса – Интернета.

Но для любой реальности, чтобы стать полностью самостоятельной реальностью, мало иметь для себя определенный физический каркас. Определяет ее как реальность еще и некая ее особость, какое-то специфическое отличие от других реальностей, что определяется эксклюзивным порядком внутренних условий ее жизни. Реальность становится самостоятельным объектом только тогда, когда она предельно индивидуальна в своем оформлении, что, в свою очередь, определяется невозможностью ее слияния с другой реальностью и растворения в той с утратой собственной индивидуальности. Самостоятельной реальностью может быть только такая реальность, которая организована так, как не организована более ни одна другая реальность. Это второе условие ее реальности.

И данное условие также полностью выполняется Интернетом, потому что информация в нем организована таким образом, каким она нигде и никогда ранее не организовывалась. Интернет-информация и сама ничего не своего в себя не впустит, и никакая другая информация не сможет с нею сливаться. Организовал ее в этом виде Тим Бернерс-Ли, который был программистом-консультантом и хранил дома много полезных документов электронного вида. В какой-то момент он понял, что вся эта очень полезная электронная информация для него совершенно бесполезна, потому что он не знает каждый раз, где и что у него находится, и как ему не зарыться полностью в поиске того или иного нужного ему сведения из собственного же домашнего собрания документов. Огорчившись, он разозлился, и создал для своего домашнего пользования программу «Энквайер», с помощью которой смог организовать свой личный файловый архив таким образом, что прогулки по нему стали доставлять одно удовольствие. Или много удовольствий. Затем, работая в Европейском совете по ядерным исследованиям (CERN), он заметил, что вся очень полезная информация этой международной конторы, организованная сетевым способом, часто становится совершенно бесполезной, потому что ученые и технический персонал в ней только путаются и не могут привести в порядок. Они все огорчились и разозлились, но это совершенно не помогало. Тогда Бернерс-Ли сказал им: «А не хотите сделать, как у меня дома»?  Руководству CERN’а очень захотелось, чтобы и у них было хотя бы так, как дома у Бернерса-Ли. А поскольку никто, кроме него у него доме не был, проект поручили реализовывать лично ему. Для этого Тиму Бернерсу-Ли пришлось написать язык разметки HTML. Так появились веб-технологии.

В чем смысл веб-технологий? Их смысл состоит в гипертекстовом способе организации информации. А что такое гипертекстовая организация информации? Это такой способ представления информации, в котором из любого ее участка можно мгновенно переходить на другой маршрутизированный ссылкой участок, а оттуда тем же образом на другой участок и т.д. Вы можете переходить, а можете не переходить, оставаясь там, где вы есть, но суть этой организации состоит в том, что одна самая маленькая ссылка содержит в себе потенциально всю информацию данного электронного продукта, если всё это правильно организовать (то есть не так, как это по большинству своему делается на веб-сайтах). Это тот же самый принцип «всё во всём». То есть – голограмма.

Понимают сами программисты, или нет, но происходит удивительное событие нашего нынешнего времени – человек организует новую реальность, (информационную), на тех же исходных принципах, на которых создавалась вся наша физическая реальность. Но эта информационная реальность существует не по законам физического мира, а по законам созданным человеком! Вот она, та новая среда, в которой человек может быть единоличным творцом! И он творит ее, совершенно на тех же принципах организации, на каких был сотворен наш мир. Или почти так. Многие приметы этой новой реальности в смысле своей конструкции полностью повторяют принципы логической конструкции нашего мира. Помимо голограммы таких примет уже можно насобирать еще.

Вот – двоичная система счисления, базовая основа конструирования компьютерных программ. Она содержит в себе аналогию термодинамики. В чем это выражается? В доминирующей тенденции к понижению значений и состояний. В чем вообще основной смысл двоичной системы счисления? В том, что она обеспечивает наименьшее число значений, благодаря чему достигается наибольшая простота создания какого-либо элемента системы. Она успокаивает процессы формирования системы совершенно так же, как термодинамика успокаивает процессы физического мира. Ко второму аспекту основного смысла двоичной системы счисления следует отнести то, что для созданного элемента обеспечивается наименьшее количество его состояний. Благодаря этому система становится высокоскоростной и помехоустойчивой. В общем смысле это совершенно то же самое, что и термодинамическая организация мира, которая также стремится к наименьшему энергетическому состоянию и этим, собственно, и живет в однозначной простоте и устойчивости своих процессов. Создавая свою собственную реальность, человек естественным образом пришел к тому же методу ее оптимальной организации, что и Бог, создававший всю известную реальность вообще.

Кроме того, двоичная система счисления является вообще аналогом мира элементарных частиц. Суть этой аналогии состоит в том, что весь мир состоит в обратной связи друг с другом. Сама по себе элементарная частица без какого-либо взаимодействия с другой частицей не имеет никакого смысла и не способна ничего организовывать. Любая элементарная частица – это не более чем субатомный мусор, пока у нее не наладится связь с какой-либо другой элементарной частицей. В своем составе ни одна элементарная частица не содержит ни логики это связи, ни даже тех свойств, которые у нее появятся сразу же после возникновения обратной связи с другой частицей. Точно также и с этими цифрами 0 и 1 в двоичной системе. Каждая из них сама по себе – ничто и пустой звук для программирования. Но как только они начинают выступать в системе обратной связи, они сразу же становятся разумными и созидающими элементами. И они эти свои свойства тоже не из самих себя берут, а из системы обратной связи. Обратная связь, если говорить о ней применительно к смыслу ее действия вне физики или программирования, есть не что иное, как некие отношения, возникающие между определенными объектами. Если сами по себе эти объекты не функциональны и бессмысленны, то заслуга их появившейся вдруг функциональности и осмысленности принадлежит не им, а возникшим отношениям. Тот, кто налаживает эти отношения, тот и является тем, что делает мир из бессмысленного хаоса организованным порядком. Бог наладил отношения между бессмысленными материальными объектами созданного Им мира (иначе – кто же еще?), а сегодняшний человек наладил отношения между ничего по отдельности не значащими основополагающими элементами структуры создаваемого им мира. Четкое понимание этого должно приятно тревожить.

А вот еще один интересный аспект программирования – инструкция. Что такое в программировании есть «инструкция»? Инструкция по своему смыслу – это наименьшая автономная часть языка. Ничего не напоминает? Это то наименьшее, что может делать данный язык. Это – его наименьшее действие. Вряд ли все программы сейчас строятся по принципу наименьшего действия, по которому строятся все процессы физического мира. Потому что конструкторы там и тут разные… Но, если один Конструктор это легко осуществляет везде и всюду, то другой конструктор уже может к этому стремиться, потому что обладает полной аналогией кванта наименьшего действия, который использует Конструктор в организации энергетических переходов. У Планка или Мопертюи сейчас затряслись бы руки от прилива восторга – да! мы тоже можем! Мы, конечно же, не можем того, что может Он, но мы уподобляемся Ему, когда находим аналогичные способы сотворения реальности!

Причем в этой сотворенной человеком реальности начинают возникать совершенно аналогичные мировой реальности внутренние феномены. Основа программирования – условные операторы. Они знамениты тем, что обеспечивают так называемое «ветвление», то есть задают выполнение либо одного, либо другого действия в зависимости от некоторых условий. По сути говоря – они осуществляют выбор. Что они выбирают? Они выбирают между «истиной» и «ложью»! Это, конечно же, не этика в нашем понимании, но конструкция этого логического выбора вполне является аналогом обычного этического выбора. И когда-то ранее мы определили, что этический выбор имеет два пути – в добро, которое есть пребывание и существование, и во зло – которое есть развал, хаос и ничто. Мы даже сравнивали идею зла в нашем мире с идеей нуля в математике. И вот мы видим, как «ложь» в работе условных операторов обозначается именно нулем! Совершенно в аналогичном состоянии постоянного «ветвления» своих намерений и выбора между истиной и ложью, между значением и отсутствием значения, находится и человек. Оба мира очень похожи! И даже воинство сатаны и всякие поганящие бесы появились в информационной реальности Интернета! Это – дегенеративно настроенная небольшая часть программистов, ублюдочно устремленная писать различные вирусы, искажающие или уничтожающие смысл субъектов информационного мира! Всё одно к одному! И разве хоть когда-нибудь, хоть один из создателей Интернета, хотел или мечтал о том, чтобы в нм появились вот эти мелкие бесы и крупные подонки? Разве он для того создавал эту свою реальность, чтобы и это  было в ней? И разве его винить в том, что это есть? И разве Его винить в том, что это есть и среди нас?

Или, например, совершенно изумительная вещь – браузер. Браузер является программой, которая позволяет просматривать электронный документ в символах, понятных человеку. Сам язык разметки, которым организуется голографическая информация, представляет собой набор непонятных непосвященному знаков (код), от которых просто рябит в глазах, и не больше. А браузер преобразует этот нечитаемый код в читаемый текст. Все это очень похоже на наше сознание и его восприятие мира. Ведь наш мир – это совсем не то, что мы видим. Когда-то мы это подробно обсуждали, но касались лишь той проблемы, что зрение и другие органы чувств видят и распознают окружающее лишь в какой-то очень незначительной его части, в пределах нескольких процентов действительного набора характеристик. Но даже эту мелочь о мире мы воспринимаем не напрямую. В нашем сознании находится тоже некий браузер, который не только отсортировывает нужную нам информацию, но и преобразует ее в удобочитаемый вид. Выше мы упоминали, что, например, видим все перевернутым образом относительно смысла, или видим некое «отсутствие света» а, кроме того, этот браузер в нашем сознании настолько тонкая штука, что мы видим в мире всё, кроме того, чего в мире больше всего – пустоты. Если представить себе атом в виде футбольного поля, то ближайший к его ядру электрон будет вращаться по бровке, а в центре поля будет лежать десятикопеечная монета, символизирующая своими габаритами размер ядра. Все остальное пустота!  Из такой пустоты складывается весь мир, но нам он совсем не кажется пустым.

Этот браузер позволяет нам по выражению лица человека понимать его настроение или душевное состояние. Расположение или движение мимических элементов лица – это абсолютно нечитаемый логическим образом код, который считывается сознанием в читаемом виде. Что там говорить – нам достаточно мельком заглянуть в глаза другого человека, чтобы полностью понять всё то, что сейчас происходит внутри него! Где, какие такие логические связи физических элементов, в каких таких участках  глаз говорят нам однозначно о том или ином состоянии душевного момента, чтобы можно было составить из них перечень значений сигналов? Это никогда не будет расшифровано в логическом или формально-понятийном виде, потому что это логически нечитаемый код, который преобразуется браузером сознания.

Следовательно – физический мир это всего лишь код, который преобразуется нашим сознанием по типу работы браузера. Все как в Интернете.

И далее еще интереснее – коды-то, бывают разные! Есть исполнительный код, который работает, и есть исходный код, который задает условия этой работы. Исходный код является набором законов, по которым существует информационная среда, а исполнительный код осуществляет по этим законам реальное воплощение каких-либо задач. В настоящее время это принципиальная проблема информационной культуры – часть людей создают программы и предоставляют их в пользование другим людям, меркантильно скрывая исходный код. Они показывают только исполнительный код, для того, чтобы пользователи программы платили им денежку. Потому что без исходного кода невозможно понять, как сделана программа, а также невозможно вносить в эту программу модификации или улучшения. Это можно сделать, только имея перед собой исходный код. Но жадные производители информационных продуктов этот исходный код скрывают.

А есть щедрые люди, которые выпускают компьютерные программы с открытым исходным кодом, потому что в таком случае все пользователи по всему миру видят все логические потроха программы и могут ее усовершенствовать или расширять по функциям. Но в любом из этих случаев всегда есть исходный код и исполнительный код. Когда исходный код скрыт, то это называется «закрытые программы», а когда код показан – «открытые программы». Но это всегда одна и та же программа с двумя видами кодов в своем составе. И тот и другой коды живут и работают в одной общей среде. Что же напоминает нам взаимодействие исполнительного кода с исходным? Это напоминает нам известную уже для нас систему взаимодействия контрольной и рабочей информации, руководящей нашим миром. Исходный код – это контрольная информация, которая знает, как и что должно быть, а исполнительный код – это рабочая информация, которая совершает интервенцию в обозначенную для своего действия среду и знает, что и как нужно сделать. Еще раз мы видим, как совершенно аналогично проявляются совершенно одинаковые принципы конструирования реальностей у Бога и у человека. Следовательно, отсюда становится понятно, что наш физический мир со всеми его физическими законами – это исполнительный код, за которым скрывается среда обитания невидимого для нас исходного кода, определяющего все происходящее (Бог). Наш мир – это закрытая программа, в которой человек видит только исполнительный код, потому что давать исходный код ему еще рано, если уже не поздно.

И понимая это, совершенно нетрудно теперь разгадать все эти странные совпадения хронологий и событий. Всё это перестает быть тайной. В чем таинственность событий? Не в том, что они произошли, а в том, что они произошли с одними и теми же действующими лицами через некоторое время, или с другими действующими лицами в разное время, но совершенно одинаково. То, что человека сбила машина – не такая уж вопиющая тайна нашего времени. Но когда через год этого же самого человека на том же самом перекрестке сбивает та же самая машина, в которой сидят те же самые водитель и пассажир – это кажется тайной. Или когда тонет шхуна и спасается один единственный моряк, а через сто с лишним лет другая шхуна с тем же названием идет на дно и спасается опять только один матрос, у которого то же самое имя и та же самая фамилия – то это вообще тайна тайн!  Но в этом нет никакой тайны, потому что любой исполнительный код состоит из скрипт-шаблонов, то есть однотипных исполнительных команд для однотипных объектов управления. Это всего лишь работа шаблона, который вновь обнаружил всех участников своей работы в этом маленьком американском городке или на этой шхуне и слепо реализовал то, что в нем заложено. И даже более того! Перекресток, пострадавший, автомобиль, таксист и его пассажир, шхуна, матрос – это условные операторы, и когда программа их видит, то ей просто ничего другого уже не остается, как только выполнить свою работу. Но это еще даже и не «более того», а более того то, что как только начинают совпадать условия, знакомые программе, она сама начинает их приводить в однообразный и однозначный ход знакомой ей операции! Многие люди считают, что предопределенности нет, и будущее полностью в их руках. Особенно если родители хорошо помогают. Но на самом деле это не так. Потому что весь этот набор условных операторов (люди, машина, перекресток, корабли и моряки) просто начинают цепляться за программные связи, и далее все уже необратимо – входящие параметры этих условных операторов попадают в скрипт-шаблон, и программа подключает к работе все остальные условные операторы всего мира и всё в мире будет теперь работать только на то, чтобы встретились старые знакомые на перекрестке, а другой моряк со счастливым именем вновь пережил всю команду шхуны с несчастливым названием. Мы это называем мистикой, роком, непознанным, спорим о предопределенности и т.д. Но это просто сработал шаблон, который все предопределяет. И если хронологические таблицы разных монархических династий с разрывом в несколько веков совершенно аналогичны – то это тоже работа определенного шаблона по созданию и завершению династий подобного типа как таковых. Для определенных устойчивых моментов действительности в исполнительном коде много подобных шаблонов, экономящих рутину руководящей деятельности, и поэтому вокруг нас столько совпадений. Поэтому и путаница в анализе хронологии или представление о спиральном ходе развития. Это не спиральное движение – это всякий раз другие участники движения взаимодействуют по однотипному шаблону. Человек просто не может пробить материалистическую скорлупу своего сознания и вылупиться в нематериальный мир ко взрослой жизни, чтобы наконец это осознать.

Однако нетрудно заметить, что если приводить подобные аналогии работы контрольной и рабочей информации с работами программных продуктов, то следует вспомнить, что рабочая информация внедряется в процесс самодвижения человеческой истории для того, чтобы ее менять и корректировать. Но при этом самодвижение мира не прекращается, оно лишь пополняется некими новыми «движками» в своем составе и начинает выходить на новые параметры. Следовательно – даже когда в мире под действием рабочей информации появляется Движение (развитие, появление нового), самодвижение мира не останавливается, а лишь регулируется по пути своих процессов. Мир ведь не убивается Богом, чтобы провести в нем ремонтные работы, и снова запустить. Таким образом, если контрольная информация – это исходный код, а рабочая информация – исполнительный, то вполне оправданно уподоблять всё это друг другу можно только тогда, когда обе программы могут работать в некоторые моменты синхронно.

Когда человек проникает в первичные символы физического кода исполнительной программы природы, то ему приходится ее убить, чтобы что-нибудь там сделать. Чтобы заглянуть в код элементарных частиц их приходится первоначально прихлопнуть потоком фотонов. Даже чтобы рассмотреть живую клетку биологам приходится также невольно ее убивать – живая клетка не выдерживает направленного на нее внимания приборов, и все сведения о живом, человек может получать, только изучая мертвое. В веб-технологиях это преодолено! И преодолел это некий датский студент Расмус Лердорф, у которого была домашняя страничка в Интернете, и он захотел ее сделать получше. В это понятие он вкладывал как раз возможность сохранения жизни ее кодовой структуры в том случае, если ему вздумается внести туда изменения. Выше мы говорили, что веб-технологии основаны на языке разметки HTML. Но у этого языка есть один существенный недостаток – для того, чтобы изменить содержание даже одного только знака текста, приходится переписывать весь набор кодов. Например, вместо «Ньютон» вы написали «Нютон», и вам это не понравилось. Вы стоите перед выбором – или попытаться ввести этот вариант в общую практику употребления, или лезть в код своего документа и переписывать его весь от начала и до конца для внесения туда одного только мягкого знака. Оба варианта по трудоемкости практически одинаковы. И, главное, (для смысла нашего разговора), прежний текст убивается, и создается заново новый. Вот так трудно.

Богу проще. Он, если Ему, например, не понравилось бы какое-нибудь дерево, мог бы легко взорвать Земной шар, сделать новый, с хорошим деревом, и поместить его туда, где был старый. Он бы не затруднился. Но даже Он этого не делает. Не захотел этого делать по сто раз на год и ленивый двадцатилетний Лердорф, для чего он придумал PHP, который, работая вместе с HTML, позволяет легко вносить в содержание документа различные исправления, причем, как хочешь, когда хочешь и что хочешь, а при этом сам документ остается тем же самым и никуда из бренного мира не уходит.

Разбив в свое время всю жизнь мира на постоянное самодвижение с временными включениями в них Движения, мы видим в веб-технологиях полную аналогию этому – PHP это программа эпизодического действия, которая вообще остается на сервере, никуда оттуда не уходит, и вся задача которой состоит лишь в том, чтобы изредка вносить в пришедший к нему на поклон код HTML некую новизну, и повелительно отправить его опять в работу. Поэтому и бесполезны все гадания, астрологические предсказания и прочие прорицательные действия. Потому что всё это лишь считывание того, что у человека перед носом, а сервер, где находится Провидение (РНР) – недоступен никакой правой кнопке, чтобы его открыть и прочитать. Все гадания в реалии жизни можно привести в сравнение с шахматной партией высокого уровня, когда гроссмейстеры отложили игру и удалились в штаб-квартиры для коллегиальной ворожбы - как же сложатся дела на доске завтра? Всю ночь команды противников гадают над фигурами, расставленными на последний момент партии, решая три вопроса: «Сдаемся, предлагаем ничью, или - еще поборемся». Нагадав, исходя из расположения фигур, один из вариантов, соперники встречаются утром в зале соревнований и видят, что фигуры ночью кто-то переставил по-своему, и начинается совсем другая игра. Так это происходит в жизни. Определившись по текущей ситуации в системе самодвижения мира, прорицатель видит тайным оком логику разворачивания действий открывшегося ему исполнительного кода и дает прогноз. А, может быть, уже в это самое время, когда он дает этот прогноз, из исходного кода мира пошла рабочая информация, которая скоро сломает логику нынешней ситуации чем-то новым и полностью случайным, то есть, не подлежащим предсказанию. Чтобы прорицать – надо или понимать, что это безответственно, или, как Ванга, делать это, повинуясь судьбе, и зная, что ты всего лишь транслятор Провидения. Тогда и относится к этому придется так, как пришлось Ванге - как к служению, как к тяжелой, подённой, бескорыстной работе, взамен за которую – ничего в этом мире. Даже для своего маленького личного счастья.

 Все эти аналогии между миром всемирной паутины и нашим миром, на самом деле, не столь удивительны. Ведь мы выше уже определились, что наш мир – это, прежде всего, информационная реальность. Поэтому, к чести человека, он создает свою информационную реальность пока довольно-таки похожим на Творца образом. Всё очень близко, и даже некий праязык уже тоже создается. Этот праязык, то есть общий для начального этапа цивилизации язык общения, сейчас является предметом усиленных разработок, направленных на создание «второго Интернета», так называемой «Семантической сети». Если будет создан такой язык, который понимал бы и язык компьютеров и язык человека совершенно одинаково, и, владея которым, компьютеры могли бы читать и понимать не только программные коды веб-ресурсов,  но и содержание этих страниц в тех же ценностях, понятиях и значениях,, что и человек, то этот язык станет основой программной надстройки над Интернетом, с позиций которой компьютеры сами будут (совсем как люди) находить нужную человеку информацию и работать над ней с кропотливостью и понятливостью нанятых клерков. Бог создал очень несовершенное по сравнению с Собой мыслящее существо для сотворенного Им Мира, а человек создаст из компьютеров в сети нечто аналогичное тому же. Титаническая мечта! «И создал Бог человека, мужчину и женщину, создал их». Интересно будет посмотреть, будут ли подобным образом дифференцированы эти будущие субъекты информационной реальности в пределах Семантической сети. Но еще интереснее то, что решать это будет человек уже полностью сам!

5745 слов и 39786 знаков (с пробелами) мы потратили на то, чтобы обосновать для себя это новое знание. А могли бы сэкономить на словах и знаках, если бы сразу поверили инкам. Инки ждали почти триста с лишним лет, пока по исполнительным знакам и знамениях исполнительного кода мира не сказали – время нового знания пришло. Они тянули и тянули, и сказали это только в 1996 году. А что произошло в 1996 году? В этом году Тим Бернерс-Ли стандартизировал язык HTML  и, благодаря этому, появилась World Wide Web. Вернее, не появилась, а была создана Человеком. Для данного факта можно применить прописную букву в начале слова «Человек». В первый и последний раз. Чтобы повторением этого факта не снижать впечатления от значимости  данного момента.

То, что создано – не имеет равных по значению и величию в истории. А что, собственно, создано? Интернет? Экое достижение! Интернет – это социальная пустышка. Это – электронный заменитель обычной жизни. Он всего лишь посиделки, телевизор, видеомагнитофон, журнальчики, газеты, клубы людей со странностями, игры «в войнуха», заподвальные неформальные общества и библиотека с почтой в одном электронном интерфейсе. Но дело совсем не в Интернете. Дело в тех первых шагах, которые начал делать человек, как творец. Он начинает строить дом, в котором он полновластный хозяин. Он только теперь стал созидателем, а не пассажиром, пытающимся вскочить на проходящий мимо поезд. Можно предположить, что во всем этом есть некая большая подсказка Бога – смотри, вникай и понимай суть, а не внешнюю форму того, что ты сейчас делаешь. И когда ты всё это правильно поймешь, то ты увидишь, что всё вокруг тебя сделано точно также, и тогда ты скажешь: «Опа-на! Так ведь мир – это работа исходника, скрытого от меня»! И тогда ты поймешь главное»!

Но это вряд ли. Потому что – разве может быть более явной и прямой подсказки, чем пустая гробница Сына?.. И разве после нее стало понятым главное?

А что – главное? Зачем всё это? Затем, что в этом большом доме, в котором живет человек, есть Другой Хозяин. Этот Хозяин впустил человека в хороший и добротный дом, а человек его загадил и почти разрушил. И если человек не спасет этот дом, то он не спасет и себя. Присваивающий и прихватывающий человек дом погубил. Созидающий же человек находится сейчас только в одной из маленьких изолированных комнат этого дома, и чтобы дом спасти – ему нужно выйти из комнаты и начать дом переделывать. То, что созидает сейчас человек в этой маленькой информационной комнате – не может спасти дом, потому что в этой комнате совсем другая реальность, полностью не та, которой является весь дом. Не будет пользы ни от Интернета, ни от веб-технологий, если мы будем их понимать как явление нашего настоящего прошлого, то есть, как факт техногенной культуры, уже фактически не существующей. От всего этого будет польза только тогда, когда мы поймем Интернет и веб-технологии как будущее, в котором информационная реальность, созданная человеком, сможет стать исходным кодом для исполнительного кода физического мира. Только это и может спасти. Потому что техногенный путь - это исторически очень быстрое самоубийство, многие из этапов которого уже произошли.

И каковой же должна стать для этого деятельность человека? Она должна стать не самостоятельно созидающей, а сотрудничающей. Тогда Хозяин разрешит ему жить в этом доме дальше, сверяя предложения, идущие снизу, со своими планами. Сейчас есть всё у этого нового знания – правильный алгоритм и полная независимость от научно-бюрократической системы, потому что создатели этого знания: студенты, менеджеры, музыканты, странствующие миссионеры своих идей, хакеры, рядовые обыватели-программисты - к науке отношения не имеют. Сама наука идет по следам того, что делают сейчас эти вольноотпущенники. Ученые мужи лишь суетливо подбирают недопонятые крохи этих знаний в диссертациях и преддиссертационных статьях. Даже преподаватели соответствующих дисциплин вузов, более близкие к живой жизни, и те по большей части знают о программировании только то, что уже забыто теми, кто сейчас им реально занимается. Всё будет во многом зависеть от того, кем с возрастом станут все эти самодеятельные и почти не организованные созидатели будущего. Но еще больше все будет зависеть от того – наладят ли они сотрудничество с Тем, Кто может впустить их в исходный код мира.

А такой шанс уже есть. Потому что уже совершается смешение этих двух реальностей – информационной, созданной человеком, с информационно-физической, созданной Богом. Ведь, по сути дела, если наука – это разговор с природой, то Интернет и веб-технологии разговаривают тоже с природой, но с окультуренной. С кем разговаривают программы? Они разговаривают с электроном в микропроцессорах. С кем разговаривает сеть, когда она передает внутри себя информацию? Она всё чаще начинает разговаривать с фотоном, который поймала в оптоволокне. Электрон и фотон в какой-то части уже приручены Интернетом (как сетью) и веб-технологиями (как способом организации реальности). И человек начинает учиться беседовать с ними в сотрудничающем тоне. А что такое наш мир, как не разговор фотона с электроном, как мы поняли это раньше? Ведь, все оптические, электрические, магнитные, химические и механические свойства вещества зависят от особенностей движения электрона в атомах! И что такое наш мир, как не та же самая информационная веб-реальность, руководящая физическим состоянием природы? Если мы научимся дальше разговаривать уже не с окультуренными фотонами и электронами, а с электронами и фотонами в их реалии физического мира, если мы, научившись договариваться с каждым из них, научим их затем разговаривать уже друг с другом по нашему сценарию, то мы научимся всему, чего захотим в этом физическом мире. Но для этого надо понять этот мир, как информационно организованный феномен. И надо понять разницу между нами, и между Тем, Кто может создавать подобное! Но и этого будет мало, потому что только этим мы в исходный код природы не вломимся. Нас для этого туда должны впустить. Сами мы ничего не добьемся. Или добьемся того же стыда и позора, которого добились сейчас. У нас всё получится  только в том случае, если Он нам поможет и подскажет. А это может произойти только тогда, когда мы начнем понимать, что это не будет случайно. Но для этого мы должны, все-таки, сделать тот минимум, который можем -  поднять глаза к небу и понять, что оно не слепое, глухое и безответное атмосферное явление. Это надо сделать в настоящем прошлом, чтобы оно стало настоящим будущего.

 



<< НАЗАД  ¨¨ КОНЕЦ...

Другие книги жанра: философия

Переход на страницу:  [1] [2] [3]

Страница:  [3]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама