лирика - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: лирика

Борисов Максим  -  Идите своей дорогой, добрые люди


Страница:  [1]



                      (Свеча горела...)

Теперь я уже и не припомню, когда впервые заметил, что меня
всюду сопровождает моя тень. Может быть даже, что вместе с ней
я и родился, извивался когда-то вместе с ней в противных
шершавых руках повитухи.
Конечно, тень - существо неразумное, но все равно я всегда
жалел ее и старался, чтобы она не попадала в разные
сомнительные истории - в лужи, там, под колеса встречных
экипажей и под ноги угрюмых прохожих, не падала бы с
лестничных пролетов или с Крымского моста в реку... Мост я
переходил, весело прыгая по перилам, и это ни у кого не
вызывало в то время никакого удивления, потому что остальные
поступали точно так же.
Почему-то мне моя тень казалась чрезвычайно хрупкой, и я водил
ее по улицам очень осторожно, то пропуская вперед, то защищая
своим собственным телом.
Когда наступала зима, я старался реже выходить из дому, чтобы
моя тень случайно не простудилась, не подхватила бы грипп или
ангину, распластавшись на ледяной горке, исчерченной полозьями
детских санок; а если уж и приходилось выбираться по
какому-нибудь неотложному делу в лютый мороз, то я всякий раз
тщательно укутывался в шарфы и кашне, чтобы и она тоже
поменьше мерзла.
Моя тень многого не могла из того, что мог я, и порою мне это
казалось слишком большой несправедливостью, допущенной
Господом по отношению к ней, а порою - просто смешным...
Она была ужасно неловкой и не приспособленной к жизни. Она
всегда, например, оставалась на земле, когда я отправлялся в
полет. Она ползла там, внизу, вслед за мной и с тоской
смотрела вверх, как бы умоляя меня скорее возвращаться.
Когда я, пронзая пространство, дотягивался до самых высоких
деревьев, она всегда искала меня среди веток, среди лоскутов
чужих теней, терзаемых ветром. Когда я, задумавшись,
растворялся в вечернем сумеречном воздухе, она чувствовала
себя очень неуютно, хотя и могла бы догадаться, что я все тут
же, рядом, только незрим и скольжу в потоках воздуха подобно
слабому запаху извести близ давно уже разрушенных стен. Однако
она не любила то время, когда я так задумывался, и я, чтобы не
досаждать ей, прекратил в конце концов свои сумеречные
прогулки.
Наверно, она тосковала без меня, хотя мы и были неразлучны,
она боялась меня потерять; тени всегда бояться, что рано или
поздно мы их покинем. Но на самом деле я бы не смог от нее
избавиться, даже если бы захотел. В моих силах было только
сделать так, чтобы она выглядела поприличней, приглаживая свои
собственные волосы и надевая шикарный смокинг...
Впрочем, у меня всегда было такое ощущение, что моя тень -
существо робкое и от этого глубоко несчастно... Я не раз
замечал, что в тот момент, когда я целовал свою девушку -
лучшую ученицу соседней гимназии, встречая ее на все том же
мосту, продуваемом всеми мыслимыми ветрами, моя тень только
бродила рядом с ее тенью и смотрела куда-то мимо нее, стараясь
сделать вид, что вовсе тут не при чем... А когда я с
наслаждением попирал ногами своих лютых врагов, моя тень
стояла перед ними покорно, опустив голову, и, верно, без
возражений выслушивала все гадости, которые только могут
наговорить друг другу тени...
Правда, в ней всегда присутствовало то постоянство, которое
неизменно вызывало мое уважение.
Тогда, когда я разбухал в размерах, охватывая полмира, она
всегда оставалась прежней и, теряясь где-то в складках моего
же собственного плаща, осторожно, но упорно, шаг за шагом,
взбиралась по тени лестницы, скрипя тенями половиц...

У нее была какая-то своя тайна. Ночами, когда я становился
особенно непроницаем и страшен, так, что способен был испугать
даже свою собственную тень, она что-то старательно скрывала от
меня, держа это самое в своих руках, но поворачиваясь всякий
раз спиною ко мне в тот момент, когда я пытался заглянуть ей
за плечо. Это ЧТО-ТО было, видимо, очень маленьким и жило в
тенях тех вещей, которые мне казались совершенно бесполезными
днем. Я вертел их помногу раз в своих руках в те времена,
когда их уже покинуло это Нечто, я переносил их с места на
место, стирал пыль, разглядывал, но никак не мог понять их
предназначения. Наверно, все это можно было просто выбросить,
как никому не нужный хлам, или разбить, уничтожить... Но у
меня все не хватало духу, ведь тогда исчезла бы единственная
тайна моей тени. Тайну можно убить, так и не поняв, в чем же
она заключается... Может быть, это была простая игра, а может
быть, в этом и заключалось что-то важное - кто знает?!
Так мы жили вместе с моей тенью, и все было не так уж и плохо
до того рокового моего разговора с драным Котом...

Как и все остальные коты, мой Кот отличался умом особого
свойства, холодным, парадоксальным и беспощадным. И как все
остальные коты, этот Кот вечно был не в ладу со своей
собственной тенью. Они часто вздорили, дрались молча и
ожесточенно, готовые в любой момент, ни с чем не считаясь,
пустить в ход самый подлый прием, они неделями старательно не
глядели друг на друга и вообще пользовались любой
возможностью, чтобы хоть как-то досадить друг другу. Тень,
например, обожала гадить прямо на шкуру Кота, задрав тень
хвоста, а Кот, в свою очередь, во время любой охоты мчался
впереди своей тени и распугивал всех мышей и птиц, за которыми
собиралась было она погнаться.
И при всем при том внешне они с тенью были весьма и весьма
схожи; ночной порой их можно было бы запросто спутать - оба
черные, проворные, тощие и трусливые... Может быть, кому-то и
покажется странной такая вражда, но, на мой взгляд, это был
как раз тот самый случай, когда внешне похожее видится скорее
карикатурой, а не родней и ровней... Впрочем, сам Кот, конечно
же, не любил обсуждать с посторонними эти свои хвори, только
однажды пожаловавшись мне, что в отместку за то, что он
таскает у тени ее сосиски, та решила отныне притворяться перед
всеми своими тенями абсолютно неразумной тварью. Каким образом
это наносит ущерб достоинству самого Кота, я так и не сумел
понять: опомнившись, Кот поспешно прикрыл эту тему и больше к
ней не возвращался.

В тот раз я ненароком впустил его в свою дверь - и он сразу же
скользнул к дивану. А через минуту уже завел свой разговор.
Да, я знаю, что существует мнение, причем весьма авторитетное,
что речи котов лучше вообще не слушать... Уж куда симпатичнее,
- говорят иные скептики, - их тени, которые почти совсем
безмолвны и гораздо лучше воспитаны; ну разве только иногда -
по весне - излишне громко, противно и удручающе долго
мяукают...
Разум котов - не чета нашему с вами. Он отвратителен своей
логичностью, с успехом извращающей суть всех вещей. Кот может
вам доказать все, что угодно: что черное - это белое, а белое
- черное... Но самое кошмарное, что он доказывает не то, что
черное - белое, а белое - черное (такая возможность кажется
ему чрезвычайно пошлой), он, злодей, доказывает, что черное -
это черное, а белое - это белое, - и тем сразу ставит вас в
тупик, ибо вы-то до сей поры, как оказывается, полагали
обратное...
Но я тогда еще любил слушать речи котов, мне казалось это
забавным; а между тем, я уже давно и прочно попался в их лихие
сети, как какой-нибудь воробушек... Я полагал себя достаточно
здравомыслящим, чтобы противостоять козням их разума, это-то
меня и сгубило.

- Добрый вечер, - сказал в тот роковой вечер Кот, обращаясь
почему-то не ко мне, а к моей тени. И это после того, как он
уютно расположился на МОЕМ диване, а не на ТЕНИ моего дивана!
Впрочем, мне это показалось тогда, скорее, смешным и ничуть не
обидело.
Его же собственная тень громко мурлыкала, время от времени
приоткрывая зеленый глаз и окидывая настоящего кота взглядом
пристальным и исполненным самой натуральной ненависти. Но Кот
был начеку, и ей все не удавалось застать его врасплох, чтобы
броситься и разодрать в мелкие клочки вместе с ковриком,
висящим на стенке.
Иногда тень Кота клацала зубами, стараясь уцепить тень блохи.
Кот тогда тоже вскидывался, но тут же успокаивался и вновь
мирно сворачивался клубком.
Кот, конечно же, заметил, как я, садясь, позаботился о том,
чтобы моей тени тоже было удобно, но только молча усмехнулся в
усы. Да будет всем известно, что коты обожают при каждом
удобном случае молча усмехаться в усы.
В тот раз мне было совсем не до разговоров с Котом; через два
дня предстояло сдавать экзамен по философии, а я до сих пор не
удосужился узнать, кто же такие перипатетики и чем взгляды.
Абеляра отличались от взглядов Росцелина и Гильома из Шампо.
Впрочем, я надеялся, что меня, как всегда, выручит мой любимый
Василь Васильевич - его-то книгу я и взял в руки. Заметив это,
моя тень проделала то же самое, с комичным усердием
уставившись ничего не выражающим взглядом в книжные страницы.
- Сегодня такие ясные небеса. Прекрасная обещает быть ночь! -
произнес Кот светским тоном, видя, что я совсем не обращаю на
него внимания.
Я что-то пробурчал в ответ.
- Звезды расцветут и полная луна светить будет ярко-ярко... -
вдохновенно продолжал Кот.
- ...И кошки очумелые метаться будут по чердаку, - поддакнул я
язвительно, оторвавшись на мгновение от книжки. И добавил
назидательно:
- Незачем говорить то, о чем ты не можешь судить.
- Это я-то говорю то, о чем не могу судить? - обиделся Кот.
- Конечно. То, что луна бывает полной, не может считаться
твердо установленным фактом.
- Кто это тебе такое сказал? - изумился Кот.
- Это написано в любом учебнике астрономии, - авторитетно
разъяснил я.
Кот покачал головой:
- Такое написано в НАШИХ учебниках. А у НИХ, - он кивнул на
мою тень, - написано иначе: луна бывает растущей, убывающей,
полной. И еще бывает новолуние, но это и НАМ известно...
Никогда не заглядывал в ИХ учебники?
- Зачем? - я пожал плечами. - Там полный бред. Когда тени
пишут свои теневые книги, они просто обезьянничают, неумело
подражая настоящему человеческому труду.
- А может быть и не подражают? Может быть по-настоящему пишут
то, что им кажется истиной?
Я снова пожал плечами и уткнулся в свою книгу.
- Попробуем по-другому, - деловито решил Кот. - Что ты,
например, считаешь "твердо установленным фактом"?
Я хотел было опять пожать плечами, но вовремя спохватился, что
три раза подряд пожимать плечами - это будет уже явный
перебор, поэтому просто отложил книгу в сторонку.
- Твердо установленным в настоящий момент я считаю только то,
- сказал я спокойно, - что мы здесь сидим с тобой на старом
давленом диване и болтаем о всякой чепухе вместо того, чтобы
готовиться к философии.
- Ты не прав, мой дружок, и ты трижды не прав, - радостно
сообщил мне мой драный котяра, которому хватило, оказывается,
ума читать теневые книги. - Во-первых, то, о чем мы здесь
говорим, зовется именно что философией, хоть ты и ненавидишь
ее люто. А во-вторых, если говорить о "твердо установленном
факте", то вовсе нельзя считать твердо установленным, что мы
тут сидим. Может быть, это они вот там сидят, - Кот указал
лапой на наши с ним тени. - А мы - лишь тени их - и ничего
более... Как тебе это нравится?
- Прелестно, - согласился я, предвкушая новую забаву. -
Допустим, я тени тень... Но как ты объяснишь тогда то, что
именно она повторяет мои движения, а не я - ее?
Кот презрительно дернул правым ухом:
- Подумай сам, - сказал он. - Если вы друг на друга похожи, то
как можно разобрать, где копия, а где оригинал? Может быть,
это именно ты повторяешь ее движения, а не она - твои? Можно,
конечно, все это и простым совпадением счесть, но ты сам
первый не согласишься. У вас с ней разная жизнь, но, тем не
менее, вы, очевидно, чем-то все-таки связаны.
- Хорошо. Но вот мы сейчас разговариваем с тобой, я открываю
рот - и открывает рот моя тень. А с какой стати ей самой по
себе рот открывать - неужели же она разговаривает с твоей
неразумной тенью?
Кот недовольно мяукнул и задумался. Правда, ненадолго.
- Твоя тень может разговаривать и как бы сама с собой, -
сказал он неуверенно. - Впрочем, это неважно...
- Допустим, - опять сказал я, - но должна же быть какая-то
польза от столь экстравагантной гипотезы! Она будет совершенно
бесполезной, если не объяснит чего-то такого, что иначе никак
нельзя объяснить. Вот ты говоришь, что я повторяю движения
своей тени, а не наоборот, а я полагаю обратное. Какой смысл
мне тебя слушать?
- Так вот тебе первая закономерность! - провозгласил Кот.
Помолчал, давая оценить значимость момента, и спросил:
- Тебя никогда не удивляло присутствие в твоем доме окна?
- Чего-чего?
- Окна. Зачем оно тебе?
- Я полагаю, - сказал я неуверенно, - для красоты, вероятно...
Дом без окон выглядел бы ужасно...
- А тебя никогда не удивляло, - спросил Кот, - то, что ты его
видишь почти исключительно снаружи, а тогда, когда ты у себя в
квартире, окно почти всегда заслоняет от тебя твоя тень?
- Действительно, - согласился я растерянно, - но я не понимаю,
каким образом все это связано с твоей гипотезой. В мире
происходит множество странных и необъяснимых вещей, но от
этого он не становится менее реальным.
Кот мурлыкал от удовольствия, разглядывая мою растерянную
физиономию.
- Да, а "в-третьих"? - спохватился я. - Ты сказал, что я не
прав "трижды".
Кот не отвечал.
- Ладно, - сказал я. - Хорошо, допустим. Вот сидит сейчас
рядом моя тень и думает: а может быть, это я - только тень
своей тени, которая на стене, так?
- Вполне возможно.
- Она может вообразить, что ей только КАЖЕТСЯ, что она
остается на земле, а не ползает по стенам, не взлетает к
верхушкам самых высоких деревьев, не цепляется за балконы...
- Так.
- Но она же не знает всего того, что вижу и чувствую в этот
момент я. Насколько шершав камень, как выглядит ночная земля с
высоты моего полета...
- Но она может все это себе вообразить...
- Я брожу, где хочу, а она покорно дожидается моего
возвращения. Что она обо мне может знать, о чем может
догадываться? Очевидно же, что она в чем-то ущербна,
неполноценна, - горячился я.
- Ты бродишь вовсе не там, где хочешь, - спокойно ответил мне
Кот, - а там, куда тебя ОТБРАСЫВАЕТ твоя тень.
- ОТБРАСЫВАЕТ?
- Да. Это и есть ее главная тайна, имея которую, смеет
называться она человеком, а тебя зовет своей собственной
тенью.

На мгновение я почувствовал это: я сижу там, на месте своей
тени, глажу по спине потрескивающего электричеством черного
кота и говорю ему сладко: "Хор-рошая киска!"
Я встряхнул головой - наваждение спало...
- Да, конечно, - сказал я. - Но ты так и не объяснил, почему
именно я должен считаться ее тенью, я не она - моей?.. И еще
ведь остается один вариант... Может, в конце концов, мы оба
повторяем движения кого-то Третьего, тенью кого мы являемся.
- Ну и кто же этот Третий? - прищурил глазки Кот. - Говори,
договаривай!
- Не знаю...
Я пошевелил пальцами. Тень тоже пошевелила пальцами. Они были
у нее желтоватые, мослатые, в редких шерстинках. Между большим
и указательным пальцами у нее был старый шрам.
Когда-то в детстве за мной не уследила моя няня, и я очень
сильно порезал руку ножом. Сам я ровным счетом ничего не
почувствовал, а вот тень моя долго извивалась в крике. И,
забыв обо всем, вместе с ней квасил губы и я - от ее боли.
Может быть, я надеялся так ее немного подразнить и развлечь,
но она не обращала на меня в тот момент никакого внимания,
занятая своею рукою, из которой вскоре стала сочиться
ярко-алая жидкость...
Кот пристально посмотрел на меня:
- Кто знает, от чего зависит твоя судьба... Может быть, ты и
прав, что так бережешь свою тень? Может быть, если с ней
что-нибудь всерьез случиться, то и тебе несдобровать?.. Что ты
сам знаешь о собственной тени кроме того, что она, якобы, твоя
тень? Неужели же ты воображаешь, что знаешь о ней все? Вот вы
живете рядом столько лет, а между тем, у нее есть своя
Тайна...
Я вздрогнул.
- Тайна? - вспомнил я. - Какая же у нее может быть тайна?!
Так, одно небольшое недоумение.
- Но ты не знаешь того, что открыто ей, значит, ты в чем-то
ущербен по сравнению с так называемой собственной тенью... А
эта тайна у них, в их книгах, между прочим, называется Светом,
- авторитетным тоном провозгласил Кот. - И не дай бог, на тебя
упадет хоть самый завалящийся лучик... Ты просто исчезнешь
тогда, мой друг, растворишься, как сахар в кипятке...
- Бред какой-то, какие-то суеверия, - нерешительно пробормотал
я. - Какой еще, к черту, Свет?
- Боюсь, мой друг, - сочувственно покачал своей башкой Кот, -
что существуют тени тех вещей, которых просто нет в нашем
мире.
А это значит, что их мир теней - настоящий, а наш - только его
тень.

Тень моя, между тем, почувствовав, что наступил вечер, встала
с дивана (и вместе с ней встал со своего теневого дивана я,
уже успевший расплыться к тому времени каким-то неясным
пятном), взяла с тени старого комода тень свечи и тень
спичек...
И тут я не выдержал. Боюсь, у меня началась самая банальная
истерика. Я набросился на свою тень, схватил ее за плечи,
тряс, стараясь взглянуть на то, что держала она в своих руках.
Она сперва не давала, рыча и дергая головой, съежилась,
крутилась в моих объятиях, пытаясь меня сбросить...
Но вот я, наконец, вытянув свою шею и залепив своими серыми
ладонями ее глаза, потянулся, выгнулся... и мгновенно ослеп от
яркого Света.
Да будет вам известно, милостивые государи, что Свет похож на
сияние миллионов и миллионов ночных звезд... Нет, вру, он ни
на что не похож, он - Свет...
Правда, Света я до той поры не видел, не знал, что это - Свет,
не называл его в тот момент так: Свет... Но сразу понял, что
случилось нечто необратимо ужасное... О, лучше бы я не видел
его и впредь!
Я услышал как бы эхо какого-то отдаленного выстрела и крики
"ура", исторгнутые нетрезвыми голосами.
Когда я очнулся, я застал себя самого за странным занятием: я,
как зачарованный, рассматривал горящую свечу в своих
собственных руках.
Но я уже был - не я, а кто-то другой...
Я с ужасом обнаружил, что стал своей собственной тенью. Я
оглянулся назад, на себя...
На стене я сам же, мое собственное прежнее тело исполняло
какой-то замысловатый издевательский танец, радуясь, что ему
удалось таким образом избавиться от меня, от моего сознания.
...И вместе с тем, я, в общем-то, понимал, что ничего на самом
деле не произошло, что то, что я теперь вижу, - это какая-то
роковая иллюзия, застившая мои глаза... что я все так же
остаюсь человеком, только в силу некоторых обстоятельств
воображаю, что мое сознание переместилось в мою же собственную
тень. Экая нелепая фантазия!

Тень Кота я, конечно же, задушил. И, представьте, вместе с ним
мне удалось избавиться и от самого этого паршивца,
забегавшего, что ни вечер, в мою квартиру. Пришлось только
выдержать нелегкий разговор с тенями соседей... Но зато он
больше не скачет по моим стенам. Выходит, и в этом он оказался
прав: жизнь нашей тени прочно связана с жизнью тела.
Самое забавное, что никто из окружавших меня людей и теней не
заметил произошедшей со мной катастрофической перемены. А мне
затруднительно было бы описать то, что со мной произошло. Я и
сам не могу всего понять, тем более, что я лишился Кота.
А может быть, иллюзией была вся моя прежняя жизнь в виде
собственной тени?
А может быть, я глупею - и действительно становлюсь своей
собственной тенью?
Я встаю утром с постели, поминая недобрым словом свои ночные
труды, проковыриваю пальцами отверстия для глаз в окружающей
меня тьме (края дырок так и остаются после этой операции чуть
красноватыми) - и смотрю на Свет.
Свет бывает разным: серым - в сумерках и утром,
красновато-красным - от заката, желтым - от фонарей и от
пожаров, тех, что раньше я почему-то никогда не замечал. Горят
усадьбы, горят книги - их, теневые, ложные книги, а вместе с
ними и наши, истинные...

Когда меня берет за горло тоска, я выхожу в яркий полдень из
дому, старательно обходя завалы из камней, развороченных
заборов, кроватей, шкафов, мешков с песком и всяческого хлама,
забредаю на какую-нибудь площадь и ложусь на нагретую солнцем
брусчатку. Не обращая внимания на насмешки, я старательно
воображаю, что я распростерт под своею собственной тенью на
камнях, что я - черен, что я - ну, совершенно бесплотен...
Надо мной проходят люди, колышутся красные знамена, играет
отвратительнейшая музыка и слышны какие-то хриплые возгласы.
Вот мне уже чудится, что я совершил невозможное, но когда я
открываю глаза, я вижу все тот же слепящий Свет.
Впрочем, здесь кроется какая-то ошибка. Ведь все на самом деле
не так. Я был и остаюсь собою, мне лишь КАЖЕТСЯ, что я - не
я... Я вовсе не тень, а только вообразил, что зажил жизнью
своей собственной тени. Надо совсем не так. Цель не в том,
чтобы куда-то там переселиться, а в том, чтобы не видеть
Света.
И ради Бога, умоляю, не наступайте же на меня!

                                           Февраль - март 1997

...Тень, например, обожала усаживаться прямо на шкуру Кота,
подвернув под себя тень хвоста, и подолгу самым аккуратнейшим
образом вылизывала свои лапы...

                                          21 февраля - 2 марта


 

КОНЕЦ...

Другие книги жанра: лирика

Оставить комментарий по этой книге

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама