приключения - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: приключения

Майн Рид Томас  -  Охотники за растениями


Переход на страницу:  [1] [2] [3]

Страница:  [1]



    Первая часть дилогии "Охотники за растениями"


     Глава I. ОХОТНИК ЗА РАСТЕНИЯМИ

     Охотник за растениями!  Что  это  такое?  Нам  приходилось
слышать  об  охотниках  на  лисиц,  об  охотниках на оленей, об
охотниках на медведей и буйволов, об охотниках на львов, но  об
охотниках за растениями -- никогда... Постойте! Трюфели -- ведь
тоже растения. Их разыскивают с помощью собак, а собирателей их
называют  охотниками  за  трюфелями. Может быть, вы их имеете в
виду, капитан?
     Нет, мой юный читатель. Мой охотник за растениями не имеет
ничего общего с тем, кто выкапывает  грибы.  Его  занятие  куда
благороднее,  и  его  цель  не  только  в  том,  чтобы потакать
капризам   лакомки.   Ему   должен   быть    благодарен    весь
цивилизованный  мир,  в  том  числе  и  ты. Да, он подарил тебе
немало радостей. Пестрота и яркость твоих  садов  --  дело  его
рук.  Пышная далия, колыхающаяся над клумбой; сверкающий яркими
красками  пион;  прелестная  камелия,  радующая  твой  взор   в
теплице;  калмии,  азалии,  рододендроны, белые звезды жасмина,
герань и тысячи других прекрасных цветов подарены нам охотником
за растениями. С  его  помощью  Англия  --  холодная,  туманная
Англия   --   превратилась   в   сад,   полный   цветов,  более
разнообразных и ярких, чем те, какие цветут в знаменитой долине
Кашмира. Многие красивые  деревья,  придающие  прелесть  нашему
пейзажу, большинство прекрасных кустов, украшающих наши виллы и
коттеджи,  --  плоды  его  трудов. Если бы не он, мы никогда не
отведали бы за  обедом  и  десертом  многих  овощей,  кореньев,
фруктов  и  ягод, которые разнообразят наш стол. Если бы не он,
мы никогда не попробовали бы этих вкусных вещей. Так помянем же
добрым словом охотника за растениями!
     А теперь, юный читатель, я скажу тебе, кто  такой  охотник
за  растениями.  Это человек, посвятивший все свое время и силы
собиранию редкостных растений и цветов,  --  словом,  тот,  кто
сделал  это  занятие своей профессией. Это не просто ботаник --
хотя ему необходимо обладать знанием ботаники,  --  это  скорее
тот, кого до сих пор называли "ботаник-коллектор".
     Хотя  в  ученом мире и не слишком высоко ценят этих людей,
хотя кабинетный ученый, наверно, их недооценивает,  --  я  смею
утверждать,  что  самый  скромный  охотник за растениями принес
человечеству  больше   пользы,   чем   великий   Линней1.   Это
замечательные   ботаники!   Они  не  только  ознакомили  нас  с
растительностью всего  земного  шара,  но  и  показали  нам  ее
редчайшие  виды,  позволили нам вдыхать аромат чудесных цветов,
которые, не будь этих безвестных тружеников, цвели бы незримо и
расточали бы свой аромат в безлюдной пустыне.
     Не думай, юный читатель, что я хочу  преуменьшить  заслуги
ученого-ботаника.  Я  далек  от  такого  намерения. Мне хочется
только  обратить  твое  внимание  на  людей,  заслуги  которых,
по-моему,    недостаточно    оценены:    я    имею    в    виду
ботаников-коллекторов -- охотников за растениями.
     Весьма возможно, что ты и не подозреваешь о  существовании
такой  профессии.  И  тем  не  менее еще в седой древности были
люди,  занимавшиеся  этим   делом.   Охотники   за   растениями
существовали  во  времена Плиния и обогащали сады Геркуланума и
Помпеи; охотники за растениями состояли  на  службе  у  богатых
мандаринов  Китая  и  царственных сибаритов Дели и Кашмира в те
времена, когда наши полудикие предки  довольствовались  цветами
своих родных полей и лесов. Но даже в Англии профессия охотника
за  растениями  далеко  не  нова.  Ее происхождение относится к
эпохе открытия и  колонизации  Америки,  и  имена  Традесканта,
Бартрама,  Кэтсби,  этих  подлинных охотников за растениями, --
одни из самых уважаемых  в  истории  ботаники.  Мы  обязаны  им
нашими  тюльпанными  деревьями  и множеством других благородных
деревьев, которые  уже  акклиматизировались  в  наших  лесах  и
растут наравне с исконными видами.
     Никогда   еще   охотники   за   растениями   не  были  так
многочисленны, как  в  наши  дни.  Поверите  ли  вы,  что  этим
благородным  и  полезным  делом  заняты  сотни людей? Среди них
можно встретить  представителей  всех  народов  Европы:  больше
всего  немцев,  но  есть  и  шведы, русские, датчане, британцы,
французы, испанцы, португальцы, швейцарцы и итальянцы.
     Их встретишь в любом уголке земного шара:  в  непроходимых
ущельях  Скалистых  гор,  в  бездорожных  прериях,  в  глубоких
каньонах  Анд,  в  девственных  лесах  на  берегах  Амазонки  и
Ориноко,  в степях Сибири, в долинах среди ледников Гималаев --
решительно во  всех  диких,  безлюдных  местностях,  где  можно
надеяться открыть новые виды растений.
     Охотник  за  растениями  осматривается  по сторонам зорким
взглядом, внимательно вглядывается в каждый  листок  и  цветок,
бродит  по  холмам  и  долинам,  карабкается  на  крутые утесы,
переходит вброд топкие болота и быстрые реки, прокладывает себе
путь сквозь колючий кустарник, сквозь чаппараль и джунгли, спит
под открытым небом, терпит голод и жажду, рискует подвергнуться
нападению диких зверей -- таковы испытания, которыми так богата
жизнь охотника за растениями.
     Но почему, спросите вы, эти люди идут на такие  лишения  и
опасности?
     Разные  бывают  причины.  Одних  влечет любовь к ботанике.
Другим нравится путешествовать.  Третьи  состоят  на  службе  у
царственных  или  высокопоставленных  особ, у знатных любителей
цветов. Многих посылают искать растения для общественных парков
и дендрариев. Есть  и  такие,  которые  работают  у  владельцев
частных  питомников:  это,  пожалуй,  самые скромные и наименее
обеспеченные, но они отличаются горячим  рвением  и  любовью  к
своему делу.
     Вы,  конечно,  удивитесь,  услыхав,  что  рядовой торговец
семенами, продающий вам корневища, луковицы и рассаду, содержит
целый  штат  охотников  за  растениями  --  опытных  ботаников,
рыскающих  по  земному  шару в поисках новых растений и цветов,
которые могли бы порадовать взор любителя цветов.
     Нужно ли повторять, что жизнь этих людей полна приключений
и смертельных опасностей? Вы сможете судить об этом сами, когда
я расскажу вам о похождениях молодого  баварского  ботаника  --
охотника за растениями Карла Линдена -- во время его экспедиции
в величавые Гималайские горы, эти "индийские Альпы".

     Глава II. КАРЛ ЛИНДЕН

     Карл  Линден  родился  в  Верхней Баварии, близ тирольской
границы. Он  был  незнатного  происхождения  --  отец  его  был
садовником; однако он получил хорошее воспитание и образование,
а это в наши дни самое главное. Его отец был честолюбив, хотя и
мало  образован;  зная  на опыте, как досадно быть невеждой, он
решил избавить сына от такой неприятности.
     Девятнадцати лет от роду  Карл  Линден  решил,  что  немцы
недостаточно  свободны  и  заслуживают  лучшей  участи.  Он был
студентом одного из университетов и, естественно, проникся теми
принципами свободы и патриотизма, какие в 1848  году  волновали
каждое немецкое сердце.
     Но он не только проповедовал свое учение. Вместе со своими
коллегами он сделал попытку провести его в жизнь и был одним из
тех отважных  студентов, которые в 1848 году освободили Баден и
Баварию.
     Но гидру -- союз коронованных голов  --  не  так-то  легко
было победить, и в числе других молодых патриотов наш герой был
вынужден бежать из родной страны.
     Очутившись в Лондоне в положении эмигранта -- так называли
этих изгнанников,  --  он  не знал, что ему дальше делать. Отец
был слишком беден, чтобы  помогать  ему  деньгами.  К  тому  же
старик  был  недоволен  сыном.  Он  был из тех, кто еще верит с
божественное право королей и  уважает  "существующий  порядок",
хотя  бы  в  стране  царила тирания. Он считал, что Карл сделал
глупость, вздумав стать патриотом,  или  "мятежником",  как  их
любят  называть  коронованные  чудовища.  Он прочил сыну лучшее
будущее -- надеялся, что тот станет секретарем у  какого-нибудь
важного  придворного, поступит в таможенное ведомство или, быть
может, в лейб-гвардию какого-нибудь мелкого  тирана.  Любое  из
этих  мест  было бы по душе старому честолюбцу, и потому он был
недоволен поведением  сына.  Карлу  нечего  было  надеяться  на
помощь  из  дому,  по  крайней мере, до тех пор, пока старик не
перестанет на него гневаться.
     Что   было   делать   молодому    эмигранту?    Английское
гостеприимство показалось ему довольно холодным. Правда, он был
свободен,  то  есть  мог  свободно  бродить по улицам и просить
милостыню.
     К счастью, он придумал выход из положения. В прежние  годы
ему  иногда  случалось работать с отцом в саду. Он умел копать,
сажать и  сеять,  прививать  деревья  и  выводить  новые  сорта
цветов. Он мог работать в парниках и теплицах, на замедленной и
ускоренной  выгонке.  Более  того,  он  знал названия и природу
большинства  растений,  возделываемых  в  странах  Европы,   --
словом, он был ботаником.
     Все  эти  познания  он  приобрел,  работая  в  саду одного
знатного  дворянина,  где  его  отец  был  старшим  садовником.
Почувствовав призвание к этому делу, Карл изучил ботанику.
     Если   не   найдется   ничего   лучшего,  он  может  стать
садовником, поступить в питомник или  еще  куда-нибудь  --  это
лучше,  чем  бродить  без  дела  по улицам столицы и умирать от
голода среди царящего там изобилия.
     С такими мыслями молодой эмигрант подошел к воротам одного
из роскошных питомников, каких немало в  огромном  Лондоне.  Он
рассказал свою историю; его приняли.
     Довольно  скоро  умный,  предприимчивый владелец питомника
обнаружил,  что  его  немецкий   протеже   обладает   обширными
познаниями  по  ботанике. Именно такой человек был ему нужен. У
него уже имелись охотники за растениями в других частях  света:
в  Северной  и  Южной Америке, в Африке, в Австралии. Ему нужен
был собиратель растений в Индии; он хотел обогатить свои запасы
флорой Гималаев, которая тогда только что начала входить в моду
благодаря чудесным растительным видам,  открытым  там  великими
охотниками за растениями Ройлом и Хукером.
     Были  описаны  великолепные сосны, арумы, кедры, различные
виды  бамбука,  огромные  магнолии  и  рододендроны,  в   таком
изобилии  растущие  в  долинах  Гималаев,  и  многие из них уже
появились в европейских садах. Эти растения были в  моде,  и  о
них мечтал владелец питомника.
     Особенно  интересно  и  ценно  было то, что многие из этих
прекрасных экзотов могут расти под  открытым  небом  в  высоких
широтах,  так  как природные условия на большой высоте, где они
растут в диком виде, сходны с температурой и климатом  Северной
Европы.
     Не  один  ботаник-коллектор  был  к  этому  времени послан
исследовать цепь "индийских  Альп",  которая  благодаря  своему
огромному    протяжению    представляет   обширное   поле   для
ботанических изысканий.
     В числе этих охотников за растениями был и наш герой, Карл
Линден.

     Глава III. КАСПАР, ОССАРУ И ФРИЦ

     Английский  корабль  доставил  охотника  за  растениями  в
Калькутту,  а  крепкие ноги привели его к подножию Гималаев. Он
мог бы добраться туда и другим способом, ибо,  вероятно,  ни  в
одной стране не существует столько способов передвижения, как в
Индии.  Чтобы  переносить  путешественника  с  места  на место,
используются  слоны,  верблюды,  лошади,  ослы,   мулы,   пони,
буйволы,  быки,  зебу,  яки  и...  люди.  Для  перевозки грузов
приспосабливают даже собак, коз и овец.
     Если бы Карл Линден был послан правительством или служил у
какого-нибудь венценосного хозяина, он, вероятно, путешествовал
бы комфортабельно: либо  на  слоне,  в  пышной  боуда,  либо  в
паланкине, где его несли бы сменяющие друг друга носильщики и к
его  услугам была бы толпа кули. Однако у него не было денег на
всю эту ненужную роскошь. Он тратил не казенные суммы, а деньги
частного лица, и его средства были ограничены. Тем не менее  он
стремился осуществить поставленные ему задачи.
     Немало   больших   и  превосходно  снаряженных  экспедиций
направляли  в  различные  места,  не  считаясь  с  расходами  и
затратами,  но  многие  из  них возвращались, не выполнив своей
задачи. "Когда поваров слишком много, обед  испорчен",  --  эта
старая,   всем   известная  поговорка  применима  и  к  научным
экспедициям. И еще вопрос, что больше  содействовало  прогрессу
географии:  частная ли инициатива или громкие правительственные
предприятия. Во всяком случае, можно  с  уверенностью  сказать,
что   самыми   плодотворными   и   продуктивными  оказались  те
экспедиции, на которые было  затрачено  меньше  всего  средств.
Так,  например,  для  исследования  северного побережья Америки
было отправлено несколько кораблей;  экспедиции  эти  поглотили
колоссальные   суммы  денег  и  стоили  жизни  многим  отважным
морякам, но оказались  безрезультатными.  В  конце  концов  эту
задачу  удалось осуществить экипажу простой лодки, отправленной
компанией Гудзонова залива. Затраченной при этом незначительной
суммы не хватило бы и на неделю  для  любой  из  наших  крупных
экспедиций по исследованию Арктики.
     У  нашего  охотника  за  растениями не имелось ни дорогого
оборудования, ни толпы бесполезных  слуг.  Он  достиг  Гималаев
пешком  и  решил  пешком  взбираться  на  их  крутые  склоны  и
пересекать обрывистые долины.
     Но Карл Линден был не один. Далеко не один. С ним был тот,
кто был ему дороже всех на свете, -- его единственный брат. Да,
сильный юноша, разделяющий с ним труды и опасности  экспедиции,
-- его  брат  Каспар,  присоединившийся к нему в эмиграции. Они
были приблизительно одного роста, хотя Каспар был двумя  годами
моложе.  Но  Каспар не утруждал себя изучением наук. Он никогда
не блистал в стенах школы или в городе. Он  недавно  прибыл  из
своих  родных  гор, и его крепкая фигура и свежие, румяные щеки
сильно  отличались  от  хрупкой  комплекции  и  бледного   лица
студента.
     Одежда  братьев  соответствует  их  внешности. У Карла она
темная, как подобает ученому, и  на  голове  у  него  запретная
геккеровская   шляпа2.   Каспар   одет  ярче:  на  нем  зеленая
тирольская куртка, зеленая  шляпа  с  высокой,  острой  тульей,
синие вельветовые брюки и блюхеровские сапоги3.
     Оба  имеют  с  собой  ружья  и охотничьи принадлежности: у
Каспара -- охотничья двустволка, у Карла -- ружье особого типа,
так называемое "швейцарское охотничье".
     Каспар -- настоящий охотник. Еще мальчиком  ему  случалось
преследовать  серн  на  головокружительных  тропинках  в  своих
родных горах. Он мало образован, так как недолго был  в  школе,
но  в  охотничьем  деле  очень искусен. Славный и веселый юноша
этот Каспар, легконогий и неутомимый, и Карл во всей  Индии  не
нашел бы себе лучшего спутника.
     Но  в  свите  охотника за растениями есть еще одно лицо --
проводник Оссару. Потребовалась бы целая глава,  чтобы  описать
Оссару,  и  он  достоин подробного описания, но вы в дальнейшем
познакомитесь с ним по его поступкам. Достаточно  сказать,  что
Оссару  --  индус,  хорошо  сложенный,  с темным цветом кожи, с
красивыми,  большими  глазами  и  пышными   черными   волосами,
характерными  для его племени. Он принадлежит к касте "шикари",
или охотников, не только по своему происхождению, но и  потому,
что  Оссару -- один из "славных охотников" своей провинции. Его
имя широко известно, так  как  Оссару  обладает  живым  умом  и
крепким  подвижным  телом;  он  выделился  бы  где угодно, но в
стране, где мало таких людей, Оссару стал  охотником-героем  --
Немвродом4 в своей области.
     Своим  костюмом  и снаряжением Оссару сильно отличается от
товарищей  по  путешествию.  Белая  ситцевая  рубашка,  широкие
штаны,  сандалии,  алый  пояс  вокруг  талии, пестрый платок на
голове, легкое копье в руке, бамбуковый лук, колчан за плечами,
длинный нож  за  поясом,  сумка  на  боку  и  множество  мелких
предметов,  навешенных на груди наподобие брелоков. Такова была
амуниция шикари.
     Оссару никогда в жизни не поднимался на  великие  Гималаи.
Он  уроженец  знойных  равнин  -- охотник джунглей. Несмотря на
это,  ботаник  взял  его  в  проводники.  Это  был  не  столько
проводник,  указывающий  дорогу,  сколько помощник в ежедневной
работе, хорошо знающий  трудности  бродячей  жизни  в  пустынях
Индии,  привыкший ночевать под открытым небом; в этом отношении
Оссару не имел себе равных.
     Кроме того, экспедиция была ему по душе. Живя на  равнине,
он  подолгу  смотрел  на  далекие гигантские Гималаи: на крутые
купола и острые вершины в одеянии  вечного  снега,  сверкающего
непорочной  белизной,  --  и  не  раз мечтал отправиться туда в
охотничий поход. Но ему не представлялось  подходящего  случая,
хотя всю жизнь эти громадные вершины были у него перед глазами.
Поэтому  он  с  радостью принял предложение молодого ботаника и
стал охотником и проводником в их экспедиции.
     Был  у  них  еще  спутник  охотничьей  породы,  столь   же
преданный   общему   делу,   как  Оссару  и  Каспар.  Это  было
четвероногое, ростом с крупного дога, но черно-бурая окраска  и
длинные,  висячие  уши доказывали, что оно принадлежит к породе
ищеек. Это был поистине  великолепный  пес,  задушивший  своими
могучими  челюстями  немало  рыжих  оленей  и  диких  баварских
кабанов. Фриц был драгоценным псом, и хозяин высоко его  ценил.
Хозяином  был Каспар. Он не променял бы Фрица на самого лучшего
слона в Индии.

     Глава IV. КРОВЬ ЛИ ЭТО?

     Посмотрите, как путешествует охотник за растениями  и  его
маленькая компания.
     Это   был  тот  самый  день,  когда  они  взяли  Оссару  в
проводники, -- первый день их совместного  путешествия.  Каждый
нес на спине дорожный мешок и одеяло. И так как приходилось все
тащить  на  себе, то лишнего багажа было немного. Оссару шел на
несколько шагов впереди, а Карл и Каспар большей частью  рядом,
если  позволяла  тропинка.  Фриц обычно трусил в арьергарде, но
иной  раз  подбегал  к  проводнику,  инстинктом   чуя   в   нем
прирожденного охотника. Хотя они только что познакомились, Фриц
уже стал любимцем шикари.
     Между   тем  внимание  Каспара  привлекли  красные  пятна,
встречавшиеся на  тропе  на  определенном  расстоянии  друг  от
друга. Дорожка была узкая -- на ней легко было рассмотреть даже
самые  маленькие  предметы.  Пятна  были похожи на кровяные, да
притом еще совсем свежие.
      -- Это кровь, -- заметил Карл, рассматривавший пятна.
      -- Интересно, человек это или животное? -- сказал  Каспар
через несколько мгновений.
      -- Знаешь,  брат,  --  ответил  Карл,  -- я думаю, это --
животное,  и  довольно  крупное.  Я  наблюдал  эти   пятна   на
протяжении  доброй  мили;  такого  количества  крови  не мог бы
потерять даже великан. Верней всего, это истекает кровью слон.
      -- Но следов слона не видно, -- возразил  Каспар,  --  по
крайней  мере,  свежих  следов,  а  кровь  как будто совершенно
свежая.
      -- Ты прав, Каспар, -- согласился брат. -- Это  не  может
быть ни слон, ни верблюд. Интересно знать, кто бы это мог быть?
     При   этих   словах   юноши   посмотрели   вперед,  в  том
направлении,  куда  шли,  надеясь  найти  объяснение   загадке.
Впереди,  насколько  хватал  глаз,  не видно было никого, кроме
Оссару. Это не могла быть его  кровь  --  конечно,  нет!  Такая
потеря  крови  уже  давно  убила  бы  шикари. Так думали Карл и
Каспар.
     Наблюдая за Оссару, они вдруг  увидели,  что  он  повернул
голову  в  сторону,  словно собираясь плюнуть на дорогу. Братья
приметили место. И каково же было их изумление, когда, подойдя,
они обнаружили на дороге еще  одно  красное  пятно,  совершенно
такое  же, как замеченные ими ранее! Сомнений не было -- Оссару
харкал кровью!
     Они сильно встревожились за жизнь своего проводника.
      -- Бедный Оссару!  --  воскликнули  они.  --  Он  недолго
проживет, потеряв так много крови!
     И   тотчас   же  кинулись  вперед,  крича  ему,  чтобы  он
остановился.
     Проводник  обернулся  и  остановился,  не   понимая,   что
случилось.  Он  быстро схватил лук и наложил стрелу, думая, что
на братьев напал  какой-нибудь  враг.  Собака,  заразившись  их
тревогой, тоже примчалась и вскоре очутилась рядом с ними.
      -- В  чем  дело,  Оссару? -- спросили в один голос Карл и
Каспар.
      -- "Дело", саибы? 5 Я не знать никакой дела.
      -- Но что у тебя болит? Ты болен?
      -- Нет, саибы, я не больной! Почему саибы спрашивать?
      -- Но эта кровь! Смотри!
     И они указали на красную слюну на дороге.
     Tyт шикари расхохотался, приведя  братьев  в  еще  большее
недоумение.  Он не хотел обидеть своим смехом молодых "саибов",
но не мог удержаться от хохота при виде их ошибки.
      -- Поуни,  саибы...  --  сказал  он,  извлекая  из  сумки
сверток,  напоминающий скрученные табачные листья, и откусил от
него кусочек, чтобы убедить их, что именно  поуни  придает  его
слюне такой странный цвет.
     Юноши сразу поняли свою ошибку. Перед ними был пресловутый
бетель,  и  Оссару  жевал  бетель, как миллионы его земляков, а
также уроженцев Ассама, Бирмы, Сиама, Китая, Индокитая, Малайи,
Филиппин и других островов великого Индийского архипелага.
     Юношам захотелось  узнать,  что  такое  бетель,  и  шикари
рассказал им об этом любопытном продукте.
     Бетель,  или  поуни,  как  его называют индусы, -- сложное
вещество;  в  состав  его  входят  листья,  орехи  и  некоторое
количество   извести.   Лист  берется  с  одного  вечнозеленого
кустарника, возделываемого в Индии  специально  с  этой  целью.
Оссару  сообщил,  что  этот  кустарник  обычно  выращивают  под
бамбуковым навесом, со всех сторон  защищая  его  от  солнечных
лучей.  Это  растение  требует влажного, жаркого воздуха, а под
действием солнца или сухого ветра теряет  свой  вкус  и  резкий
запах.  За  ним  нужен  тщательный  уход.  И  каждый  день  под
бамбуковый навес входит кто-нибудь,  чтобы  осторожно  обобрать
куст.  Место, где он растет, обычно привлекает ядовитых змей, и
ежедневное посещение бетелевого куста -- довольно опасное дело;
но это такой выгодный промысел, взрослый  куст  приносит  такую
крупную  прибыль,  что  его  владелец  не  боится ни трудов, ни
опасности. В сумке Оссару нашлось несколько целых  листьев.  Он
назвал  эти  листья  "поуни",  но ботаник сразу же узнал редкое
тепличное растение из семейства  перечных.  Действительно,  это
была   разновидность  перца,  родственная  ползучему  растению,
дающему  черный  перец.  Листья  у  него  были   темно-зеленые,
овальные, заостренные, как у бетеля. Вот все, что можно сказать
об  одной  из  составных  частей этого своеобразного восточного
"жевательного табака".
      -- А там, -- продолжал Оссару, поворачиваясь в сторону  и
указывая  наверх,  --  если  саибы  посмотреть, то увидеть орех
поуни.
     Юноши  с  любопытством  взглянули,  куда  он  указывал,  и
увидели  рощицу  благородных  пальм высотой не менее пятидесяти
футов, с  гладким  цилиндрическим  стволом  и  красивым  пучком
перистых  листьев  на  вершине.  Листья  были  около двух ярдов
шириной, а длиной в несколько ярдов.  Каждое  из  перышек  было
более  ярда  длиной.  Как  раз  под  тем  местом, где из ствола
вырастали    листья,    свисала    большая    гроздь     орехов
красновато-оранжевого  цвета,  каждый величиной с куриное яйцо.
Это и были знаменитые орехи бетеля, еще в старину упоминавшиеся
в описаниях  путешествий  по  Востоку.  Карл  узнал  арек,  или
бетелевую  пальму,  которую  многие считают красивейшей пальмой
Индии.
     Известно еще два вида арековых пальм: один, также исконный
индийский, другой -- американская пальма, еще более знаменитая,
чем бетелевое  дерево,  так  как  это  пресловутая   "капустная
пальма"  Вест-Индии.  Она  достигает в высоту двухсот футов при
диаметре ствола всего в семь дюймов. Ее прекрасные стволы часто
срубают ради молодых сердцевидных листочков у вершины,  которые
обрабатывают особым способом и едят вместо капусты.
     Оссару показал молодым саибам, как приготовляют бетель для
жевания.   Сперва   расстилают   листья  бетеля-перца.  На  них
накладывают слой извести, разведенной в  воде.  Затем  нарезают
тонкими  ломтиками орех бетеля, кладут на слой извести; все это
свертывают, как сигару,  и  складывают  свертки  в  хорошенький
бамбуковый  ящичек, откуда достают всякий раз, как захочется их
пожевать.
     Орех сам по себе несъедобен. У него  неприятный  запах,  а
вкус  чересчур  вяжущий,  так  как  в  нем  много  танина, но в
соединении с перечным листом и известью он становится  мягче  и
приятнее  на вкус. Однако он слишком едок для европейского неба
и у непривычных людей вызывает  опьянение.  Старые  потребители
бетеля,   вроде   Оссару,   ничего   этого   не   испытывают  и
расхохотались бы, если  бы  им  сказали,  что  от  поуни  может
закружиться голова.
     Орех   бетеля   отличается   странной   особенностью:   он
окрашивает слюну в темно-красный цвет, напоминающий цвет крови.
Смышленый и находчивый  Оссару,  побывавший  в  большом  городе
Калькутте  и  в  других  частях Индии, рассказал в связи с этим
интересный случай.
     Молодой доктор, только что окончивший университет,  прибыл
из  Европы  на пароходе в большой индийский город. На следующее
утро после своего приезда он отправился  погулять  за  город  и
встретил   на   шоссе   девушку-индуску,   плевавшую,  как  ему
показалось, кровью. Доктор пошел  вслед  за  девушкой,  которая
продолжала   плевать   кровью   чуть  не  на  каждом  шагу.  Он
встревожился, полагая, что бедняжка  не  проживет  и  часа,  и,
последовав  за  нею  до  дома,  сказал  ее родителям, кто он, и
заявил им, что, судя по  замеченным  им  симптомам,  минуты  их
дочери  сочтены.  Родители,  в свою очередь, перепугались, да и
сама девушка, так как никто не сомневался в опытности  доктора.
Послали  за  священником,  но не успел он прийти, как девушка в
самом деле умерла. А бедняжка умерла от страха,  и  напугал  ее
доктор.  Но  ни  ее  родители, ни священник, ни сам доктор в то
время этого не знали.  Доктор  продолжал  думать,  что  девушка
умерла  от  чахотки,  и никто не подозревал, на чем основывался
его диагноз.
     Быстро распространилась молва  об  искусном  враче.  Народ
валил  к  нему  валом,  и  он мог надеяться, что вскоре наживет
богатство. Но с некоторого времени он стал  замечать  у  других
людей  признаки  той  же  болезни,  от  которой  умерла  бедная
девушка, и узнал, что они вызваны жеванием ореха  бетеля.  Будь
он  человек  рассудительный,  он  сохранил  бы эту тайну, но, к
несчастью, он был болтун и не мог не рассказать своим товарищам
об этом забавном случае, ибо, как это ни грустно, жизнь  бедных
туземцев дешево ценится европейцами.
     Однако  развязка оказалась для доктора далеко не забавной.
Родители девушки узнали, в чем дело,  да  и  все  остальные,  и
друзья  умершей  поклялись отомстить ему. Пациенты покинули его
так же быстро, как и появились, и, чтобы  избегнуть  угрожавших
ему неприятностей и опасностей, ему пришлось уехать домой.

     Глава V. ПТИЦЫ-РЫБОЛОВЫ

     Наши путешественники следовали вверх по одному из притоков
Брамапутры,  который  берет  начало  в  Гималаях, течет к югу и
впадает в эту  реку  близ  ее  большой  излучины.  Охотники  за
растениями рассчитывали проникнуть в Бутанские Гималаи, так как
туда не заходил еще ни один ботаник, а их флора славилась своим
богатством  и  разнообразием.  Охотники проходили по населенной
части  страны.  Кругом  расстилались  поля  риса  и   сахарного
тростника,   банановые  и  пальмовые  рощи;  некоторые  пальмы,
например кокосовые и  бетелевые,  разводят  для  сбора  орехов,
другие, как широколистные кариоты, для добывания вина.
     Можно  было  видеть  также опийный мак и манговые деревья,
высокие,  широколистные  папавы  и  стебли  черного   перца   с
красивыми зелеными листьями, вьющиеся вокруг пальмовых стволов.
По   пути  встречалось  хлебное  дерево,  украшенное  огромными
плодами, смоковницы, каркасовые деревья, сосны,  молочайники  и
различные виды померанцев.
     Ботаник замечал немало растений и деревьев, относившихся к
китайской  флоре,  да и многое другое напоминало ему то, что он
читал о Китае. Действительно, эта часть  Индии,  примыкавшая  к
Ассаму,  по  характеру  своих  природных  богатств  имеет много
общего с Китаем, и даже нравы и  обычаи  ее  жителей  несколько
похожи   на  образ  жизни  сынов  Небесной  империи6.  Сходство
увеличивают плантации  чайного  куста,  выращиваемого  здесь  с
успехом.
     Но,  продвигаясь  дальше,  наши  путники стали свидетелями
сцены, которая еще живее напомнила им Китай, чем все,  что  они
до сих пор наблюдали.
     Обогнув  группу  деревьев,  они  увидели небольшое озеро и
недалеко  от  берега  заметили  человека,  стоявшего  в  легкой
лодочке.  Он  держал  в  руках  длинный  тонкий  шест,  которым
отталкивался от дна, направляясь к середине озера.
     Оба  молодых  человека  удивленно   вскрикнули   и   сразу
остановились.
     Что же их так удивило? Разумеется, не лодка, не стоявший в
ней человек   и   бамбуковый  шест.  Все  это  им  каждый  день
приходилось  видеть  в  пути.  Почему  же  они   так   внезапно
остановились  и  застыли  в  изумлении?  Удивило их, что с двух
сторон лодки, на бортах, сидели в ряд большие птицы,  величиной
с  гуся.  Грудь  у  них была белая, крылья и спина в коричневых
пятнах, шея длинная, согнутая, клюв  большой  желтый,  а  хвост
широкий, закругленный на конце.
     Хотя  человек  в  лодке  стоял  и работал шестом у них над
головой то с одной стороны, то с другой, птицы не  обращали  на
это  никакого  внимания,  до того они были ручные, -- казалось,
они не были даже привязаны, а просто сидели на борту лодки.  По
временам  то  одна, то другая вытягивала над водой длинную шею,
поворачивала голову немного вбок и снова втягивала ее, принимая
прежнюю позу. Птицы были на диво ручные, и это зрелище поразило
молодых баварцев. Они обратились к Оссару за объяснением, но он
только кивнул головой на озеро и пробормотал:
      -- Он ловить рыба.
      -- А-а, это рыбак! -- сказал ботаник.
      -- Да, саиб! Вы смотреть -- увидеть.
     Этого объяснения было  достаточно.  Юноши  вспомнили,  что
читали  о  китайском  обычае  ловить  рыбу  с  помощью  больших
бакланов, и вскоре разглядели, что находившиеся в  лодке  птицы
были именно бакланами. Хотя они несколько отличались от обычных
бакланов,  у них были все характерные признаки этого семейства:
длинное плоское тело, выдающаяся грудная кость, загнутый  книзу
клюв и широкий закругленный хвост.
     Желая  увидеть  птиц  за  работой, наши путники неподвижно
стояли на берегу озера. Было ясно, что рыбак еще не приступил к
работе и только подплывает к нужному месту.
     Вскоре  он  достиг  середины  озера,  и,   отложив   шест,
обратился  к  птицам.  Слышно  было, как он дает им указания --
совсем как охотник своему пойнтеру или спаниелю, -- и тотчас же
большие птицы, распустив широкие крылья, поднялись с  борта  и,
пролетев немного, все как одна погрузились в воду.
     Тут  наши  путники  увидели  странную  сцену:  одна  птица
плавала, зорко всматриваясь в воду; другая нырнула, и над водой
торчал лишь ее широкий хвост;  третья  скрылась  под  водой,  и
только   рябь  на  поверхности  показывала,  где  она  нырнула;
четвертая схватила крупную рыбу, которая  отчаянно  извивалась,
сверкая  в  ее  похожем  на  щипцы клюве; пятая уже взлетела со
своей добычей и  несла  ее  в  лодку.  Все  двенадцать  усердно
занимались  своим  удивительным  ремеслом,  для  которого  были
обучены. Озеро, еще недавно спокойное и гладкое,  как  зеркало,
покрылось  рябью,  кругами,  пузырями и пеной, -- большие птицы
ныряли и гонялись за добычей. Напрасно рыба  пыталась  спастись
от  них -- баклан быстро скользит в воде и плавает под водой не
хуже, чем на поверхности. Его заостренная, как нож, похожая  на
киль,  грудь  рассекает водную стихию; действуя своими сильными
крыльями, как веслами, и широким  хвостом,  как  рулем,  баклан
может   делать   крутые   повороты   и  устремляться  вперед  с
невероятной быстротой.
     Наши путники наблюдали еще одно интересное обстоятельство.
Если одной из птиц случалось напасть на крупную  рыбу,  которую
она  не  могла  донести  до лодки, то другие бросались к ней на
помощь и сообща относили рыбу.
     Удивительно, что эти создания,  пищей  которым  служит  та
самая  добыча, какую они приносят хозяину, не глотают пойманных
ими рыб. Если птицы молодые и недостаточно  обучены,  то  порой
случаются   мелкие  покражи.  Но  тогда  рыбак  принимает  меры
предосторожности, надевая баклану  ошейник  так,  чтобы  он  не
спускался  на  толстую  часть  шеи  и не задушил птицу. Но если
птицы старые и хорошо обучены, такая предосторожность  является
излишней. Как бы ни была голодна птица, она приносит всю добычу
хозяину  и получает за труд вознаграждение в виде мелких, менее
ценных рыбок из ее улова.
     Иной раз на баклана нападает лень -- и он сидит  на  воде,
забыв  о своих обязанностях. В таких случаях рыбак подплывает к
нему в лодке и, замахнувшись бамбуковым шестом, ударяет по воде
в нескольких дюймах от беспечно сидящего лентяя и бранит его за
безделье. Такое наказание обычно  достигает  цели,  и  крылатый
ловец,  взбодренный  хорошо  знакомым  голосом хозяина, с новой
энергией принимается за работу.
     Ловля продолжается несколько часов, пока утомленным птицам
не позволят вернуться и сесть  на  борта  лодки;  тогда  хозяин
снимает с них ошейники, кормит и ласкает их.
     Наши  путники не стали ждать, пока окончится рыбная ловля,
и двинулись дальше. При этом Карл рассказал  Каспару,  что  еще
недавно  в некоторых европейских странах, особенно в Голландии,
обыкновенного европейского баклана обучали  таким  же  способом
ловить   рыбу,   а   в   настоящее  время  этот  способ  широко
распространен в ряде областей Китая. И во  многих  городах  вся
рыба, какая продается на рынке, поймана бакланами.
     Кажется,   ни   один  народ  в  мире  не  проявляет  такой
изобретательности в обучении животных и в выращивании растений,
как обитатели Небесной империи.

     Глава VI. ТЕРАИ

     Поднимаясь над уровнем моря и приближаясь к большой горной
цепи,  вы  вступите  в  обширную  полосу  холмов,   разделенных
глубокими  оврагами, по которым несутся быстрые ручьи и потоки.
Чем выше горы, тем шире  эта  полоса;  если  горы  относятся  к
первому  классу,  она  бывает шириной от двадцати до пятидесяти
миль. Такие пояса  предгорий  тянутся  по  обе  стороны  Анд  в
Северной и Южной Америке, а также вдоль Скалистых и Аллеганских
гор.  Всем  известны  предгорья  Альп  в  Италии, и французское
название этой  местности  "Пьемонт"  в  переводе  на  наш  язык
означает: "подножие гор".
     "Индийские  Альпы"  также  отличаются  этой  геологической
особенностью. Вдоль их южного склона,  обращенного  к  равнинам
Индостана,  тянется  полоса  предгорий  нередко  шириной  свыше
пятидесяти миль, для которой характерны крутые утесы,  глубокие
долины  и  ущелья,  быстрые,  пенящиеся  потоки,  горные тропы,
вьющиеся над стремнинами, и дикие живописные пейзажи.
     Нижняя часть этой полосы, примыкающая к знойным  равнинам,
известна европейцам под названием "Тераи".
     Тераи  --  это  неправильных  очертаний  полоса шириной от
десяти до тридцати миль,  тянущаяся  вдоль  Гималаев,  от  реки
Сатледж   на   западе  до  Верхнего  Ассама.  Это  своеобразная
местность. Она  резко  отличается  и  от  равнин  Индии,  и  от
Гималайских гор, обладая совершенно особой флорой и фауной. Это
малярийная  область,  климат  там  один  из самых губительных в
мире. Поэтому Тераи почти необитаемы, лишь кое-где, на  больших
расстояниях  друг от друга, разбросаны селения полудиких мэхов,
их единственных жителей.
     Большая часть Тераи покрыта лесами и  джунглями:  несмотря
на  свой  нездоровый  климат,  они  привлекают  множество диких
зверей, характерных для этой части света. Тигр, индийский  лев,
пантера  и  леопард,  чита  и  другие  крупные кошки кишат в их
густых зарослях; в лесах обитают дикий слон, носорог, гайял; на
покрытых густой травой полянах пасутся замбар и аксис. Ядовитые
змеи, отвратительные ящерицы, летучие мыши и  самые  прекрасные
птицы и бабочки находят прибежище в Тераи.

     Через  несколько  дней  наши  путники  вышли из населенной
части страны и вступили в область густых зарослей. В тот  день,
когда  они  вошли  в  Тераи, они рано тронулись в путь и потому
прибыли на место отдыха за несколько часов  до  захода  солнца.
Молодой   ботаник,  восхищенный  разнообразием  растительности,
богатой самыми редкими видами, решил  остаться  на  этом  месте
несколько дней.
     У  путников  не  было палатки: это было бы для них слишком
большим грузом -- ведь они шли пешком. Действительно, все  трое
и  без  палаток  были до предела нагружены. Каждому приходилось
нести одеяло и другие принадлежности. Но все они привыкли спать
под открытым небом.
     На  этот  раз  и  не  было  нужды  ни  в  каких   лагерных
принадлежностях.   Природа   дала   им   шатер,  не  уступающий
полотняной палатке. Они расположились на ночлег под  балдахином
густой листвы баньянового дерева.
     Юный  читатель,  ты,  вероятно, слыхал о большой индийской
смоковнице -- баньяне, этом  удивительном  дереве,  чьи  ветви,
вырастающие  из  основного  ствола,  выпускают воздушные корни,
образуя новые стволы.  И  под  конец  одно-единственное  дерево
раскидывается  так  широко, что в его тени может укрыться целый
полк  кавалерии  или  происходить   многолюдный   митинг.   Без
сомнения,  ты  читал  о  таком  дереве и видел его на картинке,
поэтому мне не надо подробно описывать  смоковницу.  Скажу  все
же,  что  это  было фиговое дерево -- не то, что дает съедобные
плоды, которые ты так  любишь,  а  другой  вид  того  же  рода.
Некоторые   из   них  --  это  вьющиеся  и  ползучие  растения,
цепляющиеся за скалы и за стволы деревьев  наподобие  винограда
или   плюща.  Другие,  как,  например,  баньян,  принадлежат  к
крупнейшим деревьям. Они обычно растут в тропическом поясе  или
в жарких странах, примыкающих к тропикам, и встречаются в обоих
полушариях:  и  в  Америке  и  в  Старом Свете. Великолепные их
разновидности растут в Австралии. Все они в большей или меньшей
степени обладают замечательной особенностью, а именно выпускают
из  ветвей  воздушные  корни,  образуя  новые  стволы,  подобно
баньяну.
     Наши   путники   были   свидетелями  любопытного  явления.
Смоковница, листва которой служила им  шатром,  была  невелика,
так  как  это  было  еще  молодое  дерево,  но  из  ее верхушки
поднимались огромные  веерообразные  листья  пальмы  из  породы
пальмирских. Ствола пальмы не было видно. И не будь Карл Линден
ботаником,  знакомым  с удивительными свойствами смоковницы, он
был бы озадачен таким необычайным  сочетанием.  Длинные  листья
пальмиры  расходились  кверху лучами прямо из вершины баньяна и
резко отличались  от  его  листвы;  зрелище  получалось  весьма
своеобразное.   Действительно,   овальные,  порой  сердцевидные
листья смоковницы контрастировали с широкими жесткими  листьями
пальмиры.
     Вопрос  был  в том, как попала сюда пальма. Конечно, можно
было предположить, что семя пальмы упало на вершину смоковницы,
проросло там и выгнало листья.
     Но как могло попасть на вершину баньяна семя пальмы?  Было
ли  оно  посажено рукой человека или занесено птицей? Последнее
было маловероятно -- ведь плод  пальмиры  величиной  с  детскую
голову,  а находящиеся в нем семена размером с гусиное яйцо. Ни
одна птица не могла бы поднять такую тяжесть. Если бы это  было
единичным  явлением,  то можно было бы предположить, что пальму
кто-то посадил; но в индийских лесах встречается  немало  таких
сочетаний,  даже  в  совершенно  необитаемых местностях. Как же
объяснить подобный союз?
     Из всех наших  путников  один  Каспар  был  озадачен  этим
явлением. Карл и Оссару знали, чем оно вызвано, и Карл объяснил
брату.
      -- Дело  в  том,  --  сказал  ботаник,  --  что не пальма
выросла на фиговом дереве, а наоборот. Смоковница --  настоящий
паразит.   Какая-нибудь  птица  --  лесной  голубь,  майна  или
фазановый петух -- унесла ягоды фигового дерева, и семена упали
в пазуху листа пальмы. Это может сделать самая маленькая птица,
так как плод смоковницы не крупнее мелкой вишни. Семя  проросло
и  пустило  корни, которые поползли вниз по стволу пальмы, пока
не достигли земли. Эти  корни  так  оплели  ствол  пальмы,  что
совсем  его  закрыли,  кроме  верхушки.  Потом дерево выпустило
боковые ветки -- и теперь можно  подумать,  что  это  индийская
смоковница с веерной пальмой на вершине.
     Объяснение Карла было вполне правильным.

     Глава VII. ПАЛЬМОВЫЙ СОК

     Сложив свою ношу, Оссару тотчас же вскарабкался на баньян.
Это ему  легко  удалось,  так как ствол был бугристый, а шикари
лазил с ловкостью кошки.
     Но зачем он полез на дерево? Может быть, он искал  плодов?
Совсем  нет,  фиги  были еще зеленые, но если бы они и созрели,
это неважная еда. Может быть, он  полез  за  орехами  пальмиры?
Опять  нет,  ибо они еще не завязались. Большое соцветие еще не
раскрылось и только начало разворачивать свои зеленые оболочки.
Если бы орехи уже завязались, ими можно было  бы  полакомиться.
Как  мы  уже  сказали, орех пальмиры достигает размеров детской
головы. Он треугольный,  с  закругленными  углами,  и  под  его
толстой,  сочной желтоватой коркой лежат три семени величиной с
гусиное яйцо. Эти семена едят, пока они молодые и мягкие;  если
же  дать  им  созреть,  они  приобретают  синеватый  оттенок  и
становятся твердыми, безвкусными и несъедобными. Но Оссару и не
думал их искать, так как и в помине не было ни семян, ни орехов
-- только цветы,  да  и  те  еще  скрывались  в  своих  зеленых
чашелистиках.
     Юноши  внимательно  следили  за  Оссару.  Он  взял с собой
колено бамбука, вырезанное из очень толстого стебля.  Оно  было
полое  внутри  и  срезано  сверху  так,  что  получился  сосуд,
вмещавший более кварты7. Они заметили, что он захватил с  собой
также камень величиной с добрый булыжник и длинный нож.
     В  несколько секунд шикари очутился на верхушке баньяна и,
цепляясь за толстые черешки, вскарабкался на огромный пальмовый
лист. Затем он схватил цветок  за  стебель  и,  пригнув  его  к
стволу,  начал  ударять  по  нему  камнем  с  явным  намерением
отломить молодой отросток. Это  ему  удалось  после  нескольких
ударов. Тогда он выхватил из-за пояса нож и ловким ударом отсек
верхнюю часть цветоножки, которая тут же упала на землю.
     Затем  он взялся за бамбуковый сосуд. Шикари установил его
на дереве, введя внутрь него  обрезанный  конец  стебля.  Потом
привязал  цветоножку  вместе  с  бамбуком к черешкам листьев, и
сосуд повис вертикально  дном  вниз.  Закончив  эти  процедуры,
шикари швырнул булыжник наземь, засунул нож за пояс и спустился
с дерева.
      -- Ну,  саибы,  --  сказал  он,  спрыгнув на землю, -- вы
ждать час -- вы пить индийский вино.
     Прошел  какой-нибудь  час,  и  его  обещание  исполнилось.
Бамбуковый сосуд был отвязан и снят с дерева, и в самом деле он
был   полон  прохладной  прозрачной  жидкости,  которую  все  с
удовольствием пили, сравнивая с шампанским. В Индии  нет  более
вкусного  и  освежительного  напитка,  чем  сок пальмиры, но он
сильно опьяняет, и жители страны, где растет это  замечательное
дерево, слишком усердно пьют "индийское вино".
     Из  этого  сока  можно  добывать сахар, попросту вываривая
его. Для получения сахара дерево надрезают, как  было  описано,
но  в  сосуд  нужно  положить  немного  извести, иначе начнется
брожение и сок не будет годиться для этой цели.
     Оссару остановил выбор именно на этом дереве,  потому  что
баньян  позволял ему добраться до вершины пальмы. Иначе было бы
нелегко  влезть  по   стройному   гладкому   стволу   пальмиры,
поднимающемуся  на тридцать -- сорок футов, без всяких сучьев и
веток.  Как  только  бамбуковый  сосуд  опустел,  Оссару  снова
поднялся  и  прикрепил  его к "крану", зная, что сок продолжает
течь. Он течет несколько дней, только нужно  ежедневно  срезать
новый  слой  с  верхушки  стебля,  чтобы  надрез  не зарастал и
отверстие оставалось открытым.
     Днем было жарко, но, как только наступили  сумерки,  стало
так свежо, что путникам пришлось развести костер. Оссару быстро
высек  огонь,  поджег  кучку  сухих  листьев и моха, и они ярко
запылали. Тем временем Карл и Каспар наломали сучьев  с  сухого
дерева,  лежавшего  поблизости,  и,  принеся охапку, бросили на
горящие листья.  Через  несколько  минут  уже  бушевало  пламя;
путники  уселись вокруг костра и начали готовить ужин из риса и
сушеного мяса, которое достали в последней деревне.
     Хотя ботаник был занят  делом,  весьма  увлекательным  для
голодного   человека,   он   продолжал   наблюдать   окружающий
растительный мир и вскоре  заметил,  что  дерево,  которое  они
жгли,  сильно  напоминает дуб. Он поднял веточку, и, отрезав от
нее кусочек ножом, с изумлением увидел, что это  в  самом  деле
дуб,  походивший  по своему строению на гиганта северных лесов.
Его удивило присутствие дуба в стране,  обладавшей  тропической
флорой.  Он  знал,  что  можно  встретить  представителей этого
семейства на склонах Гималаев, но  сейчас  он  находился  у  их
подножия, в области пальм и баньянов.
     Карл  в то время не знал -- да это и сейчас далеко не всем
известно, -- что многие  виды  дубов  относятся  к  тропическим
деревьям;  немало  их обнаружено в жарком поясе, где они растут
даже на уровне  моря.  Хотя  в  тропической  Южной  Америке,  в
Африке,  на  Цейлоне  дубы  не  растут,  но  множество видов их
встречается в Восточной  Бенгалии,  на  Молуккских  островах  и
островках Индийского архипелага, и, пожалуй, там его видов даже
больше, чем в других местах земного шара.
     Встреча   со  "старым  знакомым",  как  они  назвали  дуб,
порадовала молодых баварцев. После ужина  они  побеседовали  на
эту  тему и решили на следующее утро поискать живые деревья для
подтверждения замеченного ими странного факта.
     Пора было ложиться спать, и они собирались уже  закутаться
в одеяла, но неожиданный случай задержал их еще часа на два.

     Глава VIII. ЗАМБАР

      -- Смотри! -- воскликнул Каспар, который был зорче Карла.
-- Смотри вот сюда! Видишь два огонька?
      -- Вижу, -- ответил Карл. -- Две круглые яркие светящиеся
точки. Что бы это могло быть?
      -- Какое-то  животное,  --  заявил  Каспар.  --  Я в этом
уверен. Должно быть, дикий зверь.
      -- Может быть, тигр? -- высказал предположение Карл.
      -- Или пантера, -- прибавил его брат.
      -- Надеюсь, ни то, ни другое, -- сказал Карл.
     Их прервал Оссару, который также заметил светящиеся точки.
Одним словом он успокоил товарищей.
      -- Самбу, -- заявил шикари.
     Братья знали, что Оссару называет "самбу" оленя,  которого
европейцы  именуют  "замбар".  Оказывается,  их  напугали глаза
оленя,  в  которых  отразилось  пламя  костра.  Страх  внезапно
сменился  радостью. Они вдвойне радовались встрече с оленем: им
доставляло  удовольствие  его  застрелить  --   они   надеялись
полакомиться олениной.
     Все   трое   были   слишком   опытными  охотниками,  чтобы
действовать торопливо. Малейшее движение может  спугнуть  оленя
-- одним прыжком он скроется в чаще; стоит ему только повернуть
голову,  и  его  больше  не  будет  видно -- такой кругом мрак.
Блестящие глаза -- вот все, что было видно, и, если бы животное
догадалось закрыть глаза,  оно  могло  бы  простоять  здесь  до
рассвета, не рискуя попасть на прицел.
     Однако  любопытство  так  овладело  оленем, что он позабыл
всякую осторожность.
     Он и не думал убегать и стоял как вкопанный;  его  большие
круглые глаза были широко открыты и блестели, как два фонарика.
     Каспар  шепотом  сказал  товарищам, чтобы они молчали и не
шевелились. Затем он  стал  медленно  опускать  руку,  пока  не
достал   двустволку;   осторожно  подняв  ее  к  плечу,  Каспар
прицелился и выстрелил. Он намеренно не целился  между  глазами
оленя.  Дело  в том, что ружье было заряжено не пулей, а только
дробью, но дробь, даже крупная, едва  ли  может  пробить  череп
такого  крупного животного, как замбар. Охотник прицелился не в
глаза, а футом ниже -- прямо под ними. Так как глаза находились
на горизонтальной линии, он заключил, что олень стоит головой к
костру, и расчитывал попасть ему в горло или в грудь.
     Как только он выстрелил из первого ствола, блестящие глаза
погасли,  как  свеча,  которую   задули;   чтобы   использовать
преимущества дуплета, он выстрелил и из второго.
     Он  мог бы и поберечь заряд, так как первый выстрел достиг
своей  цели:  шум  сухих  листьев,  которые   олень   судорожно
разбрасывал ногами, доказывал, что он если и не убит, то тяжело
ранен.
     Фриц  уже прыгнул в темноту, и, прежде чем охотники успели
схватить факел и подбежать, сильная собака вцепилась  животному
в горло и задушила его, положив конец судорогам.
     Охотники подтащили тушу оленя к костру. Они смогли сделать
это лишь  общими  усилиями,  так  как  замбар -- крупная порода
оленей, а тот, что попал  им  в  руки,  был  прекрасным  старым
самцом  с  огромными  ветвистыми рогами, которыми при жизни он,
без сомнения, гордился.
     Замбар -- одна из самых замечательных пород  оленей.  Хотя
он и меньше ростом, чем американский вапити, но гораздо крупнее
европейского  оленя.  Это  быстроногое, смелое и злое животное;
когда его загонят, он становится опасным противником для  людей
и  собак.  Шерсть  у  него  гладкая,  жеcткaя,  бурого,  слегка
сероватого цвета. Шея обросла длинными косматыми волосами;  под
горлом  у него борода, как у американского вапити. Сверху вдоль
шеи -- густая грива, придающая  животному  еще  более  свирепый
вид.  Морда  окаймлена  черноватой полосой, а "салфетка" вокруг
хвоста невелика и желтоватого цвета.
     Такова   внешность   обыкновенного    замбара,    которого
англо-индийские охотники называют оленем; в Азии водится немало
родственников и разновидностей замбара.
     Представители  этой  группы  встречаются  во всех областях
Индии  --  от  Цейлона  до  Гималаев  и  от  Инда  до  островов
Индийского архипелага. Они живут в лесах, обычно по берегам рек
или озер.
     Америку  долгое время считали излюбленным местопребыванием
оленей, подобно тому как Африка считается родиной антилоп.  Но,
по-видимому, это не так, и ошибка вызвана тем, что американский
олень  известен  европейцам лучше других. Правда, самый крупный
из оленей, лось, обитает на Американском материке, а  также  на
севере Европы и Азии, но количество его видов на этом материке,
как в северной, так и в южной части, очень ограничено.
     Когда  фауна  Востока  --  я  говорю  обо  всех  странах и
островах, обычно именуемых  Ост-Индией,  --  будет  доскональмо
изучена,  мы  убедимся, что там раза в три больше видов оленей,
чем в Америке.
     Если мы  вспомним,  сколько  образованных  англичан  --  и
военных  и  штатских  --  всю  жизнь  прожили в Индии, то можно
только удивляться, что фауна этой страны до сих  пор  так  мало
изучена.  Большинство  английских  офицеров  смотрят  на  диких
животных Индии скорее глазами охотника,  чем  натуралиста.  Для
них  всякий  олень  -- просто олень, а большое, похожее на быка
животное -- это буйвол, будь то гайял, или лесная  корова,  или
гоор.  Еще  неизвестно,  принадлежат ли все эти разновидности к
одному и тому же роду. Хорошо еще, что эти  джентльмены  иногда
догадываются  прислать на родину шкуру или рога, -- иначе мы бы
вообще ничего не знали о животных, с которых сняты эти  трофеи.
Поэтому   особенно   приходится  ценить  таких  исследователей,
которые являются редким исключением. Если бы в каждой провинции
Индии имелись подобные им люди, мы получили бы  такое  описание
фауны  этой страны, которое удивило бы даже ученых, созерцающих
мир сквозь очки.

     Глава IX. НОЧНОЙ ГРАБИТЕЛЬ

     Оссару быстро ободрал оленя,  разрубил  тушу  на  куски  и
развесил  их  на  ветвях дерева. Хотя все уже успели поужинать,
волнение, вызванное охотой,  снова  возбудило  у  них  аппетит;
оленину  испекли  на  дубовых  угольях, поели с удовольствием и
запили восхитительным пальмовым вином, а затем путники  собрали
мох,  свисавший с деревьев, сделали из него постель, улеглись у
костра, завернулись в одеяла и уснули.
     Около полуночи поднялась тревога.  Спящих  разбудил  Фриц,
его  яростный  лай  и злобное ворчание доказывали, что к костру
приближается какой-то враг. Все трое вскочили и им  показалось,
что  они  слышат  неподалеку  крадущиеся  шаги и глухое рычание
дикого зверя; но различать звуки было нелегко, так  как  в  это
время  года  в  тропическом лесу по ночам бывает так шумно, что
даже собеседникам трудно услышать друг друга. Стрекочут цикады,
квакают болотные лягушки, серебристо звенят древесные  лягушки,
вскрикивают   и   ухают   совы   и  сычи  --  все  это  создает
оглушительный гам, не смолкающий до самого утра.
     Полаяв некоторое время, Фриц замолчал. Все снова уснули  и
спокойно проспали до утра.
     Едва рассвело, они встали и принялись готовить завтрак.
     В костер подбросили сухих сучьев и решили изжарить лопатку
оленя. Оссару взобрался на дерево, а Каспар пошел за мясом.
     Куски  оленьей  туши  были  развешаны  на  дереве  шагах в
пятидесяти  от  костра.  Это  место  выбрали  потому,  что  там
протекал   ручеек,   в   котором   можно   было   вымыть  мясо.
Горизонтальная  ветка  как  раз  на  нужной  высоте  соблазнила
Оссару, и он решил использовать ее вместо крюка.
     Внезапно Каспар подозвал к себе товарищей.
      -- Смотрите!  --  воскликнул  он,  когда  они подошли. --
Часть туши исчезла!
      -- Значит, здесь были  воры!  --  заметил  Карл.  --  Вот
почему Фриц лаял.
      -- Воры!  --  воскликнул  Каспар. -- Только не люди! Люди
унесли бы все мясо, а тут пропал лишь один  кусок.  Его  стащил
какой-то дикий зверь!
      -- Да,  саиб,  вы  сказать  верно,  --  отозвался шикари,
подходя ближе. -- Он дикий зверь, очень дикий зверь --  большой
тигр!
     При  имени этого ужасного хищника юноши вздрогнули и стали
тревожно осматриваться. Даже Оссару обнаружил признаки  страха.
Подумать  только,  они  спали  под открытым небом так близко от
тигра -- самого страшного и свирепого из всех зверей! И  это  в
Индии,  где  постоянно  приходится  слышать  о нападениях этого
хищника!
      -- Ты думаешь, это был тигр? -- спросил ботаник, прерывая
Оссару.
      -- Да, саиб! Смотреть сюда, саиб, видеть его следы!
     Шикари показал на песчаный берег ручья. Да, там  виднелись
следы  лап  крупного  зверя;  присмотревшись, можно было узнать
следы  зверя  кошачьей  породы.  На  песке  четко  отпечатались
подушечки  лап и виднелись легкие следы когтей, ибо, хотя когти
у тигра очень длинные, он может втягивать их на ходу,  оставляя
на  песке  или  глине  лишь  очень легкие отпечатки. Следы были
слишком большие для леопарда -- они могли  принадлежать  только
льву  или  тигру. Львы водились в этих местах. Но Оссару хорошо
умел различать следы этих двух крупных хищников и  без  всякого
колебания заявил, что это тигр.
     Следовало серьезно подумать о том, что теперь предпринять.
Может  быть, сняться с места и двигаться вперед? Но Карлу очень
хотелось провести здесь день или два.  Он  не  сомневался,  что
обнаружит  в  этих  местах  несколько  новых видов растений. Но
невозможно было спать спокойно, зная о таком  соседстве.  Тигр,
конечно, вернется. Едва ли он уйдет оттуда, где ему удалось так
вкусно  поужинать.  Он,  конечно,  видел  на  дереве  еще куски
оленины  и  наверняка  придет  навестить  ее  следующей  ночью.
Конечно,  можно  развести  большие  костры  и  отпугнуть его от
своего бивака, но все же нельзя будет спокойно  спать.  И  даже
днем  он всегда сможет напасть на них, особенно когда они будут
искать растения в чаще. В дремучих зарослях легко повстречаться
с этим страшным соседом. Не лучше ли уложить вещи и  продолжать
путь?
     За  завтраком они обсуждали создавшееся положение. Каспар,
страстный охотник, хотел только взглянуть на  тигра;  но  Карл,
более  осторожный, а может быть, и более боязливый, считал, что
лучше  им  перебраться  в  другое  место.  Таково  было  мнение
ботаника,  но  в  конце  концов он уступил настояниям Каспара и
Оссару, который предложил убить тигра, если они останутся здесь
хоть на одну ночь.
      -- Как! Убить тигра  из  лука?  --  удивился  Каспар.  --
Отравленной стрелой?
      -- Нет, молодой саиб, -- ответил Оссару.
      -- Я  думаю,  тебе  едва  ли удастся убить большого тигра
таким оружием. Но как ты примешься за дело?
      -- Если саиб Карл остаться до завтра, Оссару покажет вам:
он убить тигра, он поймать его живой.
      -- Поймаешь живьем? В ловушку? В капкан?
      -- Нет ловушка, нет капкан. Вы  увидеть.  Оссару  делать,
что сказать, -- он поймать тигр живой.
     У  Оссару  был,  очевидно,  какой-то замысел, и братьям не
терпелось узнать, в чем дело. Так как шикари обещал, что  охота
будет  безопасной, ботаник согласился остаться и поохотиться на
тигра.
     Тогда Оссару рассказал им свой план. И,  позавтракав,  все
трое занялись приготовлением к охоте.
     Действовали  они  так.  Прежде  всего  в соседних зарослях
нарезали  множество  бамбуковых  колен.  Затем  надрезали  кору
смоковницы  и  пристроили  к ним бамбуковые колена так, чтобы в
них стекал млечный сок. Так как  каждое  колено  бамбука  имело
"донце" благодаря узлу на стволе, то оно и превратилось в сосуд
для  сбора  сока, а на смоковнице надрезали лишь молодые, самые
сочные побеги. Когда в бамбуковых сосудах собралось  достаточно
жидкости,  ее  перелили в котелок, который подвесили над слабым
огнем.  Затем  сок  стали  помешивать,  по  временам   подливая
свежего,  и  вскоре  он  стал густым и липким, как самый лучший
птичий клей. Это и был настоящий птичий клей, какой применяется
индийскими птицеловами, почти не уступающий по  качеству  клею,
приготовленному из остролиста.
     Пока  Оссару  варил клей, Карл и Каспар, по его указаниям,
взобрались на деревья и нарвали целую кучу листьев. Срывали  их
только со смоковниц, причем выбирали самые молодые деревья. Эти
листья,  величиной  с  чайное  блюдечко,  были  покрыты  мягким
пушком, какой бывает только на листьях  молодых  деревьев,  так
как,  когда смоковница стареет, ее листья становятся твердыми и
гладкими.
     Когда листья были собраны,  а  клей  готов,  Оссару  начал
приводить свой план в исполнение.
     Оставшиеся  две  четверти  туши  оленя  все  еще висели на
дереве.  Решено  было  оставить  их  там   как   приманку   для
оригинальной  ловушки,  задуманной  Оссару, и только перевесить
повыше, чтобы тигр не мог их достать.
     Повесив мясо, как ему хотелось, Оссару  вместе  со  своими
помощниками  расчистил  вокруг  этого  дерева большую площадку,
вырвав все кустики и убрав хворост. Затем  шикари  приступил  к
осуществлению  заключительной  части  своего  плана. Добрых два
часа  он  намазывал  клеем  собранные   листья   смоковницы   и
разбрасывал  их  по земле; они покрыли пространство в несколько
квадратных ярдов, так что нельзя  было  подойти  к  дереву,  на
котором  висело  мясо,  не наступив на клейкие листья. Они были
смазаны с обеих сторон, слегка прилипали к траве, и ветерок  не
мог их унести.
     Когда все было готово, Оссару и юноши вернулись к костру и
с аппетитом  пообедали. День уже клонился к вечеру, им пришлось
много поработать, но они не хотели обедать,  пока  не  закончат
всех приготовлений. Теперь оставалось только ждать результатов.

     Глава Х. РАЗГОВОР О ТИГРАХ

     Мне  нет  надобности  описывать  тигра.  Вы,  конечно, его
видели, хотя бы на картинке.  Тигр  --  это  большая  полосатая
кошка.  Пятнистые  кошки  --  это ягуары, пантеры или леопарды,
рыси, гепарды, сервалы. Но  вы  никогда  не  спутаете  тигра  с
каким-нибудь   другим  зверем.  Он  после  льва  самый  крупный
представитель кошачьего семейства, но  отдельные  тигры  бывают
ростом  с крупного льва. К тому же лев кажется больше благодаря
косматой гриве, покрывающей его шею. Сдерите с него шкуру, и он
будет не крупнее старого тигра, также ободранного.
     Подобно львам, тигры мало различаются по форме и  окраске.
Природа  не  слишком мудрит над раскраской этих могучих зверей,
изощряя  свою  фантазию   над   животными   меньших   размеров.
Характерный  желтый  цвет  шерсти  тигра может быть светлее или
темнее, полосы могут быть более или менее яркими,  но  в  общем
окраска  остается  постоянной  и любую особь можно распознать с
первого взгляда.
     Тигр менее распространен, чем лев.  Последний  встречается
на  протяжении  всего  Африканского  материка  и лишь кое-где в
южной половине Азии, между тем тигр обитает только в Азии и  на
некоторых  крупных  островах Индийского архипелага. К западу он
распространен лишь до южного побережья Каспийского моря.  Тигры
встречаются  в  Маньчжурии  и  в  Приморской  области. Из этого
видно, что он совсем не такое тропическое животное,  каким  его
обычно считают.
     Если  верить  некоторым путешественникам, то тигры обитают
не только в  Африке,  но  и  в  Америке.  Но  тигр,  о  котором
упоминают   испано-американцы,   --  это  ягуар,  а  в  старину
путешественники  по  Африке  принимали  за  тигра  пантеру  или
леопарда, а может быть, и сервала.
     Основное   местопребывание   этого  свирепого  хищника  --
знойные джунгли Индостана, Сиама, Малайи и  некоторых  областей
Китая. Там тигр -- неограниченный хозяин лесных дебрей; правда,
в  некоторых из этих стран встречается и лев, но очень редко, о
нем мало говорят туземцы и не слишком его боятся.
     Мы живем так далеко от  этих  крупных  хищников,  что  нам
трудно себе представить, какой ужас наводят тигры в тех местах,
где они обычно охотятся.
     Там  жить  далеко  не  безопасно, и человек, находящийся в
пути, так же боится встретить тигра, как мы -- бешеную  собаку.
Эти  страхи  вполне  обоснованы.  В  каждом селении вы услышите
правдивые рассказы о нападениях тигров или о встречах с ними; в
каждом поселке имеется свой список убитых или  изувеченных.  Вы
едва ли поверите, а между тем достоверно известно, что иной раз
население  уходит из самых плодородных районов страны только из
страха перед появившимися там  тиграми  и  пантерами.  Подобные
случаи  наблюдались  и  в  Южной  Америке, где они были вызваны
гораздо менее опасным хищником -- ягуаром.
     В некоторых  областях  Индии  туземцы  почти  не  решаются
сопротивляться при нападении тигра. Суеверие приходит на помощь
свирепому   чудовищу.   Индусы   считают,   что  тигр  обладает
сверхъестественной силой  и  послан  богами  уничтожать  людей;
поэтому  они  покорно  ему  сдаются,  не  оказывая ни малейшего
сопротивления.
     В других местах, где живут более  энергичные  племена,  на
тигра  усердно  охотятся,  и  в различных районах его ловят или
убивают разными способами.
     Иногда заряжают лук отравленной стрелой  и  прикрепляют  к
тетиве  бечеву.  Затем кладут на землю приманку так чтобы тигр,
приближаясь к ней, зацепился лапой за бечевку, спустил тетиву и
был пронзен стрелой, яд которой убивает его. Таким  же  образом
устанавливают пружинное ружье, и тигр сам стреляет в себя.
     Западня  из  бревен,  к  какой  нередко  прибегают  жители
американских лесов для ловли  черного  медведя,  применяется  в
Индии  для  ловли  тигров.  Она состоит из тяжелого чурбана или
бревна, установленного на другом  бревне  с  помощью  подпорки;
стоит какому-нибудь животному сдвинуть эту подпорку, как бревно
падает  и убивает его. Для такого типа ловушки также необходима
приманка.
     Охотятся за тиграми и на слонах -- это "королевский" спорт
в Индии. Им нередко  занимаются  индийские  раджи,  а  порой  и
английские  офицеры  Ост-Индской  компании. Это, конечно, очень
увлекательная забава, но тут не применяется  никакой  хитрости.
Охотники  вооружены  ружьями и копьями, и их сопровождает толпа
туземцев, которые прочесывают чащу и выгоняют оттуда  животных.
Немало  жизней  приносится  в жертву при этой опасной охоте, но
страдают обычно бедные крестьяне, которых  берут  в  загонщики,
ведь  индийский  раджа  ценит жизнь трех-четырех десятков своих
подданных не дороже, чем жизнь тигра.
     Говорят, китайцы ловят тигров в клетку,  куда  в  качестве
приманки  ставят простое зеркало. Подойдя к зеркалу, тигр видит
свое отражение, кидается на него,  принимая  за  соперника,  --
затвор падает, и зверь пойман. Быть может, китайцы и пользуются
подобной  ловушкой,  но едва ли таким путем можно поймать много
тигров.
     Вы  можете  подумать,  что  способ  Оссару  был  не  лучше
китайской западни с зеркалом. Его спутники тоже сперва выразили
недоверие,  когда  он  заявил  им,  что  хочет поймать тигра на
птичий клей.

     Глава XI. ТИГР, ПОЙМАННЫЙ НА ПТИЧИЙ КЛЕЙ

     Способ шикари подвергся проверке даже раньше, чем  ожидали
наши друзья. Они не думали, что тигр появится до захода солнца,
и  решили  провести  ночь на смоковнице. Ночевать у костра было
небезопасно, потому что хищник мог неожиданно на них напасть.
     Хотя эти свирепые звери обычно боятся огня,  некоторые  из
них  не обращают на него внимания, и бывали случаи, когда тигры
набрасывались на людей, сидящих у ярко пылающего костра. Оссару
знал несколько таких случаев и посоветовал ночевать на  дереве.
Правда,  тигр может забраться и на смоковницу в случае, если их
заметит; но, если они  будут  сидеть  тихо,  ему  трудно  будет
обнаружить  их  убежище.  Они  заранее  соорудили  площадку  из
бамбуковых жердей и водрузили ее на дерево.
     Сделали  это  на  всякий  случай,  так  как  им  не  очень
улыбалось  ночевать  на  таком  насесте.  Но все же им пришлось
просидеть там некоторое  время,  и  они  оказались  свидетелями
самой забавной и необычайной сцены.
     До  заката  оставалось  еще  с  полчаса, и охотники сидели
вокруг огня, когда услыхали странный звук. Он слегка  напоминал
жужжание  молотилки;  всякому,  кто  бывал  за  городом, не раз
приходилось  слышать  этот  звук.  По  временам  это   жужжание
прерывалось, затем снова возобновлялось.
     Лишь   один   Оссару   встревожился,  услыхав  этот  звук.
Остальные испытывали  только  любопытство.  Это  был  необычный
звук. Им хотелось поскорее узнать, чем он вызван.
     Но  и  они,  в  свою  очередь, встревожились, когда шикари
сообщил им, что эти звуки не что иное, как "мурлыканье" тигра.
     Оссару сказал это зловещим  шепотом  и  неслышными  шагами
быстро   направился  к  смоковнице,  знаком  пригласив  братьев
следовать за ним.
     Они молча повиновались -- один  за  другим  взобрались  на
дерево и спрятались среди ветвей.
     Сквозь завесу листвы им были видны куски туши, висевшие на
суку, и площадка, усеянная блестящими от клея листьями.
     Быть может, тигру оказалось мало куска оленины, унесенного
в предыдущую ночь, и он проголодался раньше обычного. Во всяком
случае,  Оссару,  хорошо  знавший  повадки  полосатого вора, не
ожидал его так рано, рассчитывая, что  он  явится,  лишь  когда
совсем   стемнеет.  Но  громкое  "мурлыканье",  все  явственнее
доносившееся из чащи, доказывало, что огромная кошка  вышла  на
охоту.
     Вдруг  они  увидели,  как  тигр  показался из кустов по ту
сторону ручья; его широкая белая шея и грудь  резко  выделялись
на  темном  фоне  листвы.  Он подкрадывался совсем как домашняя
кошка к какой-нибудь неосторожной птичке:  растопырив  огромные
лапы,  припав к земле могучим телом, -- ужасное, отвратительное
зрелище! Глаза его вспыхнули, когда он  увидел  соблазнительные
куски мяса, висевшие высоко на ветке.
     Осмотревшись   по   сторонам,  он  выгнул  спину  и  мигом
перепрыгнул через ручей. Потом быстро  направился  к  дереву  и
остановился прямо под висящими кусками.
     Оссару   нарочно  перевесил  мясо  повыше,  и  оно  теперь
находилось футах в  двенадцати  над  землей.  Хотя  тигр  может
делать  очень  большие  прыжки,  он  не способен прыгать высоко
вверх, и  заманчивые  куски  были  за  пределами  досягаемости.
Казалось,  он  был  несколько обескуражен -- в прошлый раз дело
обстояло совсем иначе, -- но, поглядев на  мясо  минуту-другую,
он сердито фыркнул, припал к земле и подпрыгнул кверху.
     Попытка  оказалась  неудачной:  он  упал  на лапы, даже не
коснувшись мяса, и выразил свое неудовольствие гневным ревом.
     В следующий миг он снова подпрыгнул. На этот раз он  задел
лапой  один из кусков, который начал раскачиваться, но не упал,
так как был крепко привязан.
     Внезапно  внимание   огромного   зверя   привлекло   новое
обстоятельство;  вид  у него был озадаченный. Он заметил, что у
негo что-то прилипло к лапам. Он поднял одну и  увидел,  что  к
ней  пристало  несколько листьев. Почему эти листья так липли к
его лапам? Они казались мокрыми, но что из того? Он никогда  не
замечал,  чтобы  мокрые  листья  прилипали  к лапам больше, чем
сухие. Быть может, они-то и помешали ему прыгнуть  так  высоко,
как  он  хотел?  Во  всяком  случае,  ощущение было неприятное;
необходимо удалить эти листья прежде, чем  снова  прыгнуть.  Он
слегка  потряс  лапой, но листья не упали. Он потряс сильнее --
никакого толку! Ему не удавалось  их  стряхнуть.  На  них  было
что-то   клейкое,   чего  он  никогда  еще  не  видел  в  своих
странствованиях.  Ему  не  раз  случалось  ходить  по   листьям
смоковницы, но таких клейких он еще не встречал.
     Тигр продолжал трясти лапами, но все было напрасно. Листья
приклеились, как пластыри, -- облепили его лапу со всех сторон.
Некоторые прилипли даже к лодыжкам. Что бы это значило?
     Видя,   что   трясти   лапой   бесполезно,   он  попытался
освободиться от листьев другим способом -- стал тереть лапой по
щекам и морде. Правда, листья отстали от лапы, зато прилипли  к
голове, ушам и к носу, а это было еще неприятнее. Он хотел было
смахнуть  их  лапой, но вместо того наклеил еще больше, так как
на поднятой лапе оказался  свежий  слой  налипших  листьев.  Он
попытался  проделать  это другой лапой, но не тут-то было! Лапа
оказалась  облепленной  листьями,  которые  отставали  от  нее,
приклеиваясь  к  голове,  и,  несмотря  на  все  усилия,  их не
удавалось оттуда сорвать. Некоторые даже налипли ему на глаза и
почти ослепили его. Оставалось последнее средство -- потереться
головой о землю.
     Задумано -- сделано.  Тигр  прижался  мордой  к  земле  и,
отталкиваясь  лапами, начал изо всех сил тереться сначала одной
стороной морды, потом другой, но от этого стало еще хуже: глаза
были залеплены,  и  он  окончательно  ослеп,  а  голова  и  все
туловище до кончика хвоста было сплошь обклеено листьями.
     Тигр  разъярился.  Ему было уж не до мяса. Он хотел только
освободиться от ужасной ловушки, в которую попал.  Он  принялся
прыгать  и дико метаться по площадке: то терся головой о землю,
то скреб ее своими огромными лапами и  то  и  дело  кидался  на
стоявшие  кругом  деревья.  Его  отчаянный  рев, рычание и визг
гулко разносились по лесу.
     Охотники  следили  за  каждым  его  движением,  с   трудом
удерживаясь   от   смеха.  Оссару  увидел,  что  пришел  момент
решительно действовать, спустился с дерева и с  копьем  в  руке
направился  к  тигру,  дав  знак  товарищам  следовать за ним с
ружьями.
     Шикари мог бы без особого риска подойти и пронзить  тигра,
но  пуля  все  же  была  надежнее,  и Каспар выстрелил из своей
двустволки, а вслед за ним -- Карл из  своего  ружья.  Одна  из
пуль,  попав между ребрами, положила конец мучениям тигра -- он
упал на траву, убитый наповал.
     Осмотрев тигра,  они  обнаружили,  что  листья  смоковницы
залепили ему глаза и он был совершенно ослеплен. Ему не удалось
содрать листья своими огромными когтями, и он не мог бы пустить
в   ход   когти,  даже  если  бы  кто-нибудь  схватился  с  ним
врукопашную.
     Когда эта волнующая сцена окончилась, охотники разразились
громким хохотом. Еще  бы  не  смеяться  --  королевского  тигра
поймали на клей, как жалкую пичужку!

     Глава XII. УДИВИТЕЛЬНЫЙ ПЛОТ

     Оссару  поспешил  содрать с тигра шкуру и поужинал большим
куском грудинки, вырезанным из туши. Братья не приняли  участия
в  этом странном пиршестве, хотя шикари уверял их, что тигровое
мясо гораздо вкуснее, чем мясо замбара. Может быть, Оссару  был
и  прав, так как известно, что мясо некоторых плотоядных зверей
не только съедобно, но и очень вкусно. В самом деле, вкус мяса,
по-видимому,  совсем  не  зависит  от  характера  пищи  данного
животного: свинья -- всеядное животное, но что может быть лучше
на вкус и нежнее жареной свинины! С другой стороны, мясо многих
животных, питающихся только свежей травой или сладкими, сочными
корнями и растениями, отличается горьким вкусом. Примером могут
служить  южноамериканский  тапир,  африканские  зебры, квагги и
даже некоторые породы антилоп, чье мясо можно  есть  только  от
голода.
     То же наблюдается и среди птиц. Мясо многих хищных птиц не
уступает     лучшей     дичи.     Например,    мясо    крупного
ястреба-перепелятника в Америке (на которого  усердно  охотятся
негры  на  плантациях)  ничуть  не  хуже мяса птиц, которыми он
питается.
     Но Оссару содрал шкуру с тигра не только для  того,  чтобы
полакомиться  его  мясом,  а ради самой шкуры, хотя она сама по
ceбe и не очень высоко ценится в Индии. Будь это шкура  пантеры
или  леопарда,  или  даже менее красивая шкура гепарда-читы, за
нее можно было бы получить хорошие деньги. Но шкура тигра имеет
условную ценность, и шикари этo было известно. Он знал, что  за
каждого  убитого  тигра  дается  премия  в  десять  рупий,  для
получения которой нужно  показать  шкуру.  Правда,  эту  премию
выплачивала  Ост-Индская компания и только за тигров, убитых на
ее территории. Этот  тигр  не  был  убит  на  земле,  осеняемой
знаменем  Англии,  но  что  из  того?  Тигровая  шкура остается
тигровой шкурой; Оссару мечтал в недалеком  будущем  попасть  в
Калькутту. Он взобрался на высокую смоковницу и спрятал шкуру в
самых  верхних  ветвях,  с  тем  чтобы захватить ее нa обратном
пути.
     Следующие два дня они провели на том же месте, и охота  за
растениями  была  очень  успешной.  Были  найдены семена многих
редких растений; некоторые были даже неизвестны  ученому  миру;
как  и  тигровую  шкуру, их спрятали в надежное место, чтобы не
тащить с собой в горы.
     Карл решил, составляя свои коллекции, прятать найденные им
семена  и  орехи  в  различных  пунктах  своего  маршрута.   Он
рассчитывал  на  обратном  пути  нанять  несколько носильщиков,
которые отнесут их в Калькутту или другой приморский город.
     На четвертый день они снова пустились в путь,  направляясь
к северу, в сторону гор. Они не нуждались в проводнике, так как
река,  вверх  по  которой решили идти, была достаточно надежным
проводником;  обычно  они   шли   вдоль   берега,   но   иногда
непроходимая,  болотистая чаща заставляла их отдаляться от него
на некоторое расстояние.
     Около полудня они дошли до одного  из  притоков  реки.  Он
пересекал  им  путь,  и его необходимо было перейти. Не было ни
моста, ни брода, ни какой-либо переправы, а поток был широкий и
глубокий. Они  прошли  вдоль  него  милю-другую,  но  нигде  не
обнаружили  мели. Несколько часов разыскивали они переправу, но
напрасно.
     Каспар и Оссару были хорошими пловцами, но Карл совсем  не
умел  плавать  --  переправу  искали  только  из-за  него.  Его
товарищи без колебаний бросились бы  в  воду.  Но  как  быть  с
Карлом?  При  таком быстром течении даже самый лучший пловец не
смог бы тащить за собой другого человека. Но тогда  как  же  им
переправиться?  Они  сели  под  деревом  и стали обсуждать этот
вопрос. Без сомнения, изобретательный  Оссару  вскоре  придумал
бы,  как  переправить молодого саиба через реку, но в это время
появилась совершенно неожиданная помощь.
     На противоположном берегу расстилался  небольшой  луг,  за
которым виднелся густой лес.
     Они заметили, как из леса вышел человек и направился через
луг к  берегу.  Его мускулистое сложение, густые черные волосы,
небрежно  падающие  на  плечи,  одежда,  состоявшая  из   куска
материи,  похожего  на  одеяло и подхваченного на талии кожаным
поясом, голые ноги, обутые в сандалии, -- все  доказывало,  что
это полудикий обитатель Тераи.
     Его  появление  чрезвычайно  поразило  всех, кроме Оссару.
Удивительным был не дикий вид его и не  странная  одежда;  тех,
кто   путешествует  по  Индостану,  нелегко  удивить  необычной
внешностью или костюмом. Наших путников, как и всякого  другого
человека,  изумило  то, что приближавшийся к берегу человек нес
на спине буйвола. Не  кусок  его  туши,  не  голову,  а  целого
буйвола,  черного,  мохнатого,  величиной  с  английского быка.
Спина животного лежала на спине у  человека,  голова  с  рогами
возвышалась  над  плечом, ноги торчали сзади, а хвост волочился
по земле.
     Наши путники не  понимали,  как  может  человек  выдержать
такую ношу, но дикий мэх нес ее без труда и шел по лугу легко и
непринужденно, словно у него на спине был мешок с пухом.
     У  Карла  и  Каспара  вырвались  возгласы удивления, и они
засыпали Оссару вопросами,  требуя  объяснений.  Оссару  только
загадочно  улыбнулся  в  ответ:  очевидно, он мог объяснить это
странное  явление,  но   так   наслаждался   изумлением   своих
спутников,   что   ему   хотелось   подольше  продержать  их  в
неизвестности, -- впрочем не дольше, чем позволяло приличие.
     Удивление юношей еще  возросло,  когда  из  чащи  появился
другой туземец с буйволом на спине, за ним третий, четвертый --
целых полдюжины, причем каждый нес по буйволу.
     Тем временем первый уже подошел к берегу реки, и удивление
ботаников  достигло  предела, когда туземец сбросил животное на
землю, затем схватил его, столкнул в воду и сел на него верхом!
Еще  мгновение  --  и  он  уже  плыл  на  буйволе,  вернее   --
подталкивал буйвола, действуя руками и ногами, как веслами.
     Остальные  пятеро,  подходя  к  воде,  поступали так же, и
вскоpe вся компания уже переплывала реку.
     Только когда первый мэх, выйдя на  берег  около  путников,
вынул  своего  буйвола из воды и снова взял его на плечи, они с
удивлением обнаружили, что принимали за буйволов надутые  шкуры
этих  животных, которыми дикие, но изобретательные туземцы этих
мест пользуются как плотами.
     Такие плоты встречаются и у туземцев Пенджаба и  в  других
частях  Индии,  где  реки  весьма  редко можно перейти вброд, а
мостов не имеется. С буйвола сдирают шкуру  вместе  с  головой,
ногами  и  рогами,  чтобы  удобнее  было  управлять  плотом. Их
тщательно сшивают, так чтобы воздух не проникал сквозь  них,  и
надувают  вместе  с  головой  и  ногами;  надутая шкура до того
похожа на живого буйвола, что даже собаки нередко  ошибаются  и
рычат  и  лают  на нее. Воздуха в ней с избытком хватает, чтобы
держать на воде  человека.  Для  переправы  грузов  или  других
предметов   несколько   шкур  связывают  вместе,  и  получается
превосходный плот.
     Такой  же  плот  был  тотчас  же  сделан   и   для   наших
путешественников.  Хотя  мэхи  и  полудикое  племя,  они весьма
учтивы с иноземцами. Достаточно было двух-трех  слов  Оссару  и
нескольких   трубок,   подаренных   ботаником,  чтобы  получить
желанный плот из буйволовых шкур. Не  прошло  и  получаса,  как
маленький  отряд уже очутился на другом берегу и мог продолжать
свой путь.

     Глава XIII. САМАЯ ВЫСОКАЯ В МИРЕ ТРАВА

     Продвигаясь  вверх  по  реке,  нашим  путникам   случалось
проходить обширные пространства, покрытые травой особой породы,
так   называемой   "травой   джунглей",   которая  заначительно
превышала человеческий рост.
     Ботаник измерил несколько стеблей этой гигантской травы  и
обнаружил,  что она достигает высоты четырнадцати футов и имеет
толщину у корня с палец. Ни одно  животное,  кроме  жирафа,  не
может поднять голову над этой травой; но в Индии жирафов нет --
эти  длинношеии  создания обитают лишь на Африканском материке.
Однако здесь встречаются дикие слоны, самый крупный из  которых
может спрятаться в этой заросли, как полевая мышь в траве наших
лугов.
     Но  в  траве  джунглей  скрываются  и другие животные. Это
любимое убежище тигра и индийского льва, и наши ботаники не без
опасений прокладывали себе путь среди этих высоких стеблей.
     Вы, конечно, согласитесь, что трава  джунглей  --  высокая
трава.  Но  она  далеко  не  самая  высокая  в  мире или даже в
Ост-Индии. Поверите ли вы, что существует трава в пять раз выше
этой?  А  между  тем  такая  трава  растет  в  Индостане.   Это
разновидность   проса,  достигающая  пятидесяти  футов  высоты,
причем ее стебель не толще гусиного пера. Но  эта  своеобразная
трава  --  вьющееся  растение;  она  растет  среди  деревьев и,
цепляясь за их ветви, добирается почти до самой вершины.
     Вы, пожалуй, подумаете, что эта разновидность проса и есть
самая высокая трава в мире. Ничуть не бывало! Имеется еще  один
вид травы, достигающий фантастической высоты -- ста футов!
     Вы  догадываетесь,  о  каком  виде  я говорю? Разумеется о
гигантском бамбуке. Это и есть самая высокая в мире трава.
     Бамбук обычно называют тростником,  но  он  принадлежит  к
семейству   злаков,   или   трав,   и   отличается   от  других
представителей того же семейства своими гигантскими размерами.
     Мой юный читатель, я  смело  могу  сказать,  что  во  всем
растительном  мире не существует семейства, более полезного для
человека,  чем  злаки.  У  всех  цивилизованных  народов   хлеб
считается  основной  пищей, а почти все сорта хлеба -- продукты
злаков. Пшеница, ячмень, овес, кукуруза, рис -- все это  злаки,
так  же  как и сахарный тростник, который так ценится благодаря
своему   вкусному   продукту.   О   различных   видах   злаков,
доставляющих  человеку  необходимые продукты и лакомства, можно
было бы написать длинную главу, а еще  больше  о  видах,  также
полезных для человека, но еще не окультуренных.
     Но  из  всех  злаков  самый интересный -- бамбук. Хотя это
благородное растение не дает ценных пищевых продуктов, зато оно
приносит человеку немалую пользу. Для жителей Южной Азии  --  и
материка  и  островов  --  бамбук примерно то же, что различные
виды пальм для туземцев Южной Америки или  тропической  Африки.
Это  изящное  растение,  чьи легкие, стройные стебли служат для
множества полезных целей,  --  пожалуй,  самый  ценный  подарок
природы  туземным  племенам.  Способы  применения бамбука столь
многочисленны, что их не так просто  перечислить.  Расскажем  о
некоторых  из  них,  чтобы вам стало ясно, насколько ценен этот
злак.
     Молодые побеги  некоторых  видов  срезают,  пока  они  еще
нежны,  и  едят  как  спаржу.  Подросшие, но еще зеленые стебли
служат футлярами, в которых можно перевозить  свежие  цветы  на
большие  расстояния  благодаря влаге, постоянно выделяющейся из
их стенок. Когда стебли затвердеют, из них делают луки,  стрелы
и  колчаны,  древки для копий, корабельные мачты, трости, ручки
для паланкинов, мостовые настилы и множество других  предметов.
Из самых прочных сортов бамбука строят частоколы, которые могут
разрушить   лишь  регулярная  пехота  и  артиллерия.  Делая  на
бамбуковых стволах надрезы, малайцы превращают их в изумительно
легкие и удобные для переноски лестницы.  Листьями  низкорослых
пород китайцы выстилают чайные ящики. Растертые в воде листья и
стебли  бамбука  идут на изготовление китайской бумаги, высокие
качества  которой  можно  еще  повысить,   добавляя   в   массу
хлопок-сырец  и тщательно ее растирая. Разрезая стебли на куски
и вырезая перегородки, делают водопроводные трубы  или  футляры
для  хранения  свитков.  Расщепляя стебель на полоски, получают
весьма прочный материал для плетения циновок,  корзин,  жалюзи;
из  него  изготовляют  даже  паруса.  Более  крупные  и толстые
отрезки стволов китайцы покрывают восхитительными орнаментами.
     Особенно ценен бамбук как строительный материал. Во многих
областях Индии можно встретить бамбуковые хижины.
     Бамбук  легко  срезать  и   легко   заготовить   в   любом
количестве.  Поэтому  дома из бамбука возводятся с удивительной
быстротой. Один  из  выдающихся  английских  ботаников,  Гукер,
сообщает,  что  целый  дом  с  мебелью,  состоявшей  из стола и
кресел, был построен шестью его помощниками в один час.
     Известно около пятидесяти видов бамбука; некоторые из  них
-- уроженцы  Африки и Южной Америки, но большинство принадлежит
Южной Азии, которую можно считать родиной этих гигантских трав.
Все эти виды значительно отличаются  друг  от  друга:  у  одних
ствол   толстый   и   прочный,  у  других  --  легкий,  тонкий,
эластичный.  Они  бывают   также   весьма   различной   высоты:
существует  карликовый  бамбук,  тонкий, как стебель пшеницы, и
высотой всего в два фута, а есть и такой,  у  которого  стебель
толщиной с человеческое туловище и высотой в добрых сто футов.

     Глава XIV. ЛЮДОЕДЫ

     Оссару   прожил  всю  свою  жизнь  в  стране,  где  бамбук
чрезвычайно распространен, и прекрасно  знал  все  способы  его
применения.  Он  мог сделать из бамбука любой сосуд или предмет
утвари. Если бы ему пришлось пересекать безводную местность, он
без труда смастерил бы большой сосуд  или  флягу  куда  прочнее
жестяных изделий.
     Так  как  в тех местностях, по которым они проходили, вода
встречалась чуть не через каждую  милю,  в  крупной  бамбуковой
фляге  не  было  нужды.  Чтобы иметь под рукой воду всякий раз,
когда захочется пить, достаточно было одного бамбукового сосуда
емкостью в кварту.
     Не появись мэхи в  нужный  момент  со  своими  плотами  из
надутых   шкур   буйволов,   Оссару,  несомненно,  придумал  бы
какой-нибудь другой способ переправиться через реку. Он доказал
свою изобретательность,  когда  наши  путники  через  несколько
часов  очутились  перед  таким  же препятствием. На этот раз им
преградило путь главное русло, вдоль которого они шли.  В  этом
месте река образовала большую излучину, и, если бы они стали ее
обходить,   пришлось  бы  сделать  изрядный  крюк,  к  тому  же
проводник сообщил, что тропа несколько раз пересекает болото.
     Оссару предложил переправиться  через  реку.  Но  как  это
сделать?  Переплыть ее будет нелегко, ибо она шире, чем приток,
через который они уже переправились, а туземцев нигде  не  было
видно. Но проводник указал на небольшую бамбуковую рощицу.
      -- А,  ты  хочешь  сделать  бамбуковый  плот?  -- спросил
ботаник.
      -- Да, саиб, -- ответил шикари.
      -- Боюсь, что это займет много времени.
      -- Не бойся, саиб, полчаса хватит.
     Оссару сдержал свое обещание. За полчаса были построены  и
готовы  к  спуску  три  плота.  Конструкция их была чрезвычайно
проста и остроумна. Они состояли  из  четырех  кусков  бамбука,
связанных   ратановыми   полосками   так,  чтобы  внутри  этого
четырехугольника  мог  поместиться  человек.  Полые  бамбуковые
стебли вполне могли удержать на воде человека.
     Привязав  за  плечами  багаж и неся плоты в руках, путники
подошли к реке,  смело  бросились  в  воду  и  поплыли.  Оссару
показал  им,  как  держаться  в  воде  вертикально и как грести
руками и ногами; немало было плескания, и брызганья, и  хохота,
и   крика,   пока  все  трое  благополучно  не  перебрались  на
противоположный берег. Впрочем, Фрицу плот не понадобился.
     Так как  предстояло  еще  раз  переправиться  через  реку,
каждый захватил с собой плот, и после новой переправы они опять
очутились  на  тропе,  по  которой  шли  раньше. Таким образом,
каждый день -- чуть ли не каждый  час  --  братьям  приходилось
удивляться      какому-нибудь     новому     подвигу     своего
охотника-проводника и новому способу применения бамбука.
     Но их ожидал еще один  сюрприз.  У  Оссару  был  в  запасе
фокус,  в  котором  бамбук  играл большую роль. На следующий же
день охотнику удалось его проделать,  к  великому  восторгу  не
только  своих спутников, но и целого туземного поселка, который
немало выиграл от изобретательности Оссару.
     Я  уже  упоминал,  что  в  Индии  есть  немало  мест,  где
население  живет  в  постоянном  страхе  перед тиграми, а также
перед дикими слонами, пантерами и носорогами. Эти люди не знают
настоящего огнестрельного оружия. У некоторых, правда,  имеются
неуклюжие  кремневые ружья, но они почти бесполезны на охоте; а
луки, даже  с  отравленными  стрелами,  --  плохое  оружие  при
встрече с этими могучими зверями.
     Иной  раз  тигр,  избрав  себе  логово  близ какого-нибудь
селения, целые месяцы терроризирует  его  жителей,  то  и  дело
нападая на коров, буйволов и других домашних животных. Наконец,
доведенные  до отчаяния, туземцы устраивают облаву, отваживаясь
на борьбу с  четвероногим  тираном.  В  этой  борьбе  некоторые
погибают, а другие на всю жизнь остаются калеками.
     Но  бывает  и  еще  хуже:  нередко тигр, вместо того чтобы
охотиться на скот, уносит кого-нибудь из  жителей  деревни,  и,
если  его сейчас же не отгонят или не убьют, чудовище наверняка
повторит нападение. Странно, но, к сожалению, верно, что  тигр,
отведав  человеческого мяса, предпочитает его всякому другому и
будет делать самые дерзкие попытки его добыть. Такие  тигры  не
редкость в Индии, где туземцы называют их людоедами. Любопытно,
что  кафры  и  другие туземцы Южной Африки точно также называют
львов, которые охотятся на людей.
     Трудно представить себе более ужасное  чудовище,  чем  лев
или  тигр  с  такими наклонностями; в Индии они наводят ужас на
целые округи.
     Местные охотники-шикари  действуют  сообща  и  либо  берут
тигра  хитростью, либо рискуют жизнью в открытой борьбе. Оссару
уже доказал свою  хитрость  и  отвагу  во  многих  сражениях  с
тиграми,  ему  известны  были  самые  верные способы ловли этих
зверей.
     Теперь ему предстояло показать свое искусство, и его новый
способ был не менее остроумен, чем поимка тигра на птичий клей.

     Глава XV. СМЕРТЬ ЛЮДОЕДА

     Тропа, по которой шли наши путники, привела их в  туземное
селение, расположенное в глубине леса. Жители селения встретили
их   восторженными  криками.  Об  их  прибытии  стало  известно
заранее, и навстречу им вышла депутация жителей, приветствуя их
радостными восклицаниями и жестами.
     Карл и Каспар, не знавшие туземного языка, сперва не могли
понять, в чем дело. Они спросили объяснения у Оссару.
      -- Людоед, -- ответил тот.
      -- Людоед?
      -- Да, саиб, людоед из джунглей.
     Этого объяснения  было  недостаточно.  Что  хотел  сказать
Оссару?  Людоед  из джунглей? Что это такое? Ни Карл, ни Каспар
никогда  не  слыхали  о  людоедах  в  этих  местах.  Они  стали
расспрашивать Оссару.
     Тот  рассказал  им,  что такое людоед. Тигр, о котором шла
речь, убил и утащил мужчину, женщину и двух  детей,  не  считая
множества домашних животных. Уже больше трех месяцев он наводит
ужас  на жителей поселка. Несколько семейств покинули это место
только из страха перед зверем, а оставшиеся обычно запирались в
домах с наступлением темноты и не смели выходить до утра. Но  и
этой  предосторожности  было недостаточно, ибо недавно свирепый
хищник проломил хрупкую бамбуковую  стену  и  унес  ребенка  на
глазах у ошеломленных родителей.
     Несколько раз злополучные жители поселка собирались вместе
и отваживались нападать на своего страшного врага.
     Они  находили  его в логове, но, так как они были неумелые
охотники да к тому же плохо вооружены, тигр всякий  раз  уходил
от  них. В одной из таких схваток он убил охотника. Другие были
тяжело ранены. Неудивительно, что туземцы не знали покоя.
     Но почему же они так обрадовались, увидев путников?
     Оссару с гордостью рассказал им, в чем дело,  --  у  него,
конечно, были основания гордиться.
     Оказывается,  слава шикари как великого охотника на тигров
опередила его -- имя Оссару было известно даже в Тераи. Туземцы
услыхали, что он приближается в сопровождении двух феринги (так
туземцы называют европейцев), и надеялись с помощью знаменитого
шикари и саибов избавиться от ужасного разбойника.
     Когда туземцы обратились к Оссару  с  такой  просьбой,  он
тотчас же обещал им помочь. Ботаник не возражал, а Каспар был в
восторге.
     Предстояло  провести  в  селении  ночь  --  до наступления
сумерек ничего нельзя было предпринять. Можно было бы  устроить
большую  облаву,  обыскать  джунгли  и  напасть  на тигра в его
логове. Но что это дало бы? Быть может,  только  привело  бы  к
гибели  нескольких  туземцев.  Ни  один  из  жителей селения не
отважился бы на такую охоту, и не таким способом убивал  Оссару
тигров.
     Карл  и  Каспар  ожидали, что их спутник снова прибегнет к
хитрости с листьями и птичьим клеем. Сперва он так и  собирался
поступить.  Однако,  расспросив  местных жителей, он узнал, что
сделать птичий клей невозможно. Они не умели его изготовлять, а
поблизости не росло ни  смоковниц,  ни  остролиста,  ни  других
деревьев, из сока которых можно было бы сделать клей.
     Как же поступит Оссару? Может быть, он откажется от своего
намерения  и  покинет  жителей поселка на произвол судьбы? Нет!
Его охотничья гордость не позволяла ему этого. О нем шла  слава
как  о  великом  шикари.  Кроме  того,  ему  было искренне жаль
несчастных  жителей  поселка.  К  тому   же   Карл   и   Каспар
заинтересовались  охотой  и просили его сделать все, что можно,
обещая ему свое содействие.
     Итак, было решено, что тигр будет убит,  чего  бы  это  ни
стоило.
     Оссару  были  известны  другие способы охоты, кроме клея и
облавы, и он тотчас же принялся выполнять  свой  план.  У  него
было много помощников, так как жители поселка горячо взялись за
дело   и   беспрекословно   ему  повиновались.  Перед  поселком
находилась большая поляна. Она и была  предназначена  для  этой
цели.
     Первым   делом   Оссару   велел  принести  четыре  больших
деревянных   столба   и   вкопать   их   в   землю,   отгородив
четырехугольник  шириной  и  длиной в восемь футов. Эти столбы,
глубоко вкопанные, высотой в восемь футов, оканчивались наверху
развилками. На  развилки  были  положены  горизонтально  четыре
прочных бруса, крепко привязанных сыромятными ремнями. Затем от
столба  к  столбу  были  вырыты  глубокие канавы, и в них вбиты
толстые бамбуковые стволы. Землю на дне канавы утоптали,  чтобы
стволы   крепче   держались.  Затем  такие  же  стволы  уложили
горизонтально  поперек  стволов,  поддерживаемых  столбами.  Их
прочно  привязали друг к другу и к брусьям остова, и сооружение
было закончено.  Оно  напоминало  огромную  клетку  с  гладкими
желтыми  прутьями;  не  хватало  только двери, но дверь не была
нужна. Хотя это была "западня", но "птичку",  для  которой  она
предназначалась, нельзя было впускать внутрь.
     Затем  Оссару  попросил  у жителей поселка козу, у которой
были козлята. Такая коза быстро нашлась. Ему понадобилась также
шкура буйвола,  вроде  тех,  которыми  туземцы  пользуются  для
переправы через реку.
     Когда  все  было  готово,  уже  начало  темнеть, и поэтому
нельзя было терять времени. С помощью  жителей  поселка  Оссару
напялил на себя шкуру буйвола; руки и ноги его заняли место ног
животного,  а  голова  с  рогами была надета, как шлем, так что
отверстия в шкуре приходились как раз против его глаз.
     Переодевшись таким  образом,  Оссару  вошел  в  бамбуковую
клетку, захватив с собой козу. Один из прутьев был вынут, чтобы
дать  им  пройти, и затем поставлен на место так же прочно, как
остальные.  После  этого  жители  поселка  вместе  с  Карлом  и
Каспаром разошлись по домам, оставив в клетке шикари и козу.
     Всякий посторонний, проходя мимо, подумал бы, что в клетке
сидят  буйвол и коза. Присмотревшись, он заметил бы, что буйвол
держит передним копытом копье, и это, конечно, его удивило  бы.
В остальном буйвол был как буйвол. Коза стояла рядом с ним.
     Солнце  село,  и  наступила  ночь. Жители поселка погасили
огни и, запершись в домах, затаив  дыхание,  напряженно  ждали.
Оссару  тоже волновался -- правда, ему не грозила опасность, но
он беспокоился, придет ли людоед, так как жаждал показать  свое
охотничье искусство. Он очень надеялся на успех. Жители уверяли
его,  что  свирепый хищник имеет обыкновение приходить к ним по
ночам и целыми часами бродить вокруг поселка.  Он  не  приходит
несколько   дней   сряду,  только  когда  поймает  какое-нибудь
домашнее животное и ему есть чем утолить голод; но так  как  за
последнее  время он никого не поймал, они ожидали его посещения
в эту же ночь.
     Оссару был уверен, что  сумеет  привлечь  внимание  тигра,
если   тот   приблизится   к  поселку.  Приманка  была  слишком
соблазнительна. Разлученная со своими  козлятами  коза  жалобно
блеяла,  а  козлята  отвечали  ей  из  хижины  в  селении. Зная
пристрастие тигра к козлятине, охотник не сомневался, что  коза
приманит его к клетке. Лишь бы он пришел!
     Ждать  пришлось  недолго. Прошло каких-нибудь полчаса -- и
громкое рычание, донесшееся из леса, возвестило  о  приближении
страшного   хищника.   Коза   заметалась   по  клетке,  издавая
пронзительные крики.
     Этого только и нужно было Оссару. Тигр услыхал козу  и  не
нуждался  в  дальнейших приглашениях; через несколько мгновений
он появился из чащи и  направился  к  клетке.  Он  и  не  думал
прятаться.  Зверь  чувствовал  себя  неограниченным властелином
джунглей и ничего не боялся, вдобавок  он  был  голоден.  Коза,
голос  которой  он  слышал,  дразнила  его  аппетит, и он решил
тотчас же ее схватить. В несколько прыжков  он  очутился  возле
клетки.
     Странное  сооружение  озадачило  тигра -- он остановился и
стал его разглядывать. К счастью,  светила  луна,  и  тигр  мог
увидеть,  что  делается в клетке, а Оссару мог следить за всеми
движениями хищника.
     "Уж наверно, -- подумал тигр, -- загородку  поставили  эти
глупые  люди,  чтобы коза и буйвол не убежали в лес, а может, и
для того, чтобы уберечь их от моих когтей. Правда, она  сделана
как-то чудно. Посмотрим, крепкие ли у нее стенки".
     Размышляя так, он подошел поближе, поднялся на задние лапы
и, схватив  огромной передней лапой один из бамбуковых стволов,
начал его расшатывать. Крепкий,  как  железо,  бамбук  выдержал
натиск  тигра;  тогда  зверь  быстро  обежал  вокруг загородки,
дергая ее то там, то сям и разыскивая вход.
     Входа, однако, не оказалось; убедившись в этом, тигр решил
схватить козу и просунул лапу в клетку.  Но  коза  с  отчаянным
криком отскочила к противоположной стенке. Тигр был бы не прочь
задрать  и  буйвола,  но  тот  благоразумно оставался посредине
клетки и,  казалось,  ничуть  не  был  испуган.  Без  сомнения,
спокойствие  буйвола несколько озадачило тигра, но, поглощенный
ловлей козы, он позабыл  об  этом  и  продолжал  бегать  вокруг
клетки, то яростно кидаясь на бамбуковую решетку, то просовывая
лапу между стволами.
     Вдруг буйвол кинулся прямо на тигра. Надеясь его схватить,
зверь  просунул  лапу  в  клетку,  но,  к его удивлению, что-то
острое резануло его по морде и стукнуло по зубам, так что искры
посыпалось у него из глаз. Конечно,  это  сделал  буйвол  своим
рогом.  Разъяренный  от  боли, тигр позабыл о козе -- он жаждал
отомстить ранившему его врагу. Несколько раз он бешено бросался
на бамбуковую решетку, но она  устояла,  несмотря  на  все  его
усилия.  Тут  он  сообразил,  что  может проникнуть в загородку
сверху, и одним прыжком очутился на  решетке.  Этого  только  и
надо  было  буйволу:  широкое  белое  брюхо  было  превосходной
мишенью. Блеснув,  как  молния,  страшный  рог  вонзился  между
ребрами  тигра;  брызнула  алая кровь, раненный насмерть людоед
дико взревел; несколько минут он бился в судорогах, потом затих
и растянулся на решетке, неподвижный, мертвый.
     Оссару свистком вызвал  жителей  поселка.  Шикари  и  козу
освободили. Тушу людоеда с громкими, ликующими криками потащили
в  деревню  и  до  утра  веселились,  празднуя свое избавление.
Оссару и его спутникам было предложено "почетное  гражданство",
и  благодарные  жители,  как  могли,  оказывали  им  внимание и
заботу.

     Глава XVI. ВСТРЕЧА КАРЛА С МЕДВЕДЕМ-ГУБАЧОМ

     На другой день, рано утром, они снова пустились в путь  и,
миновав  возделанные  поля,  опять  вошли  в  девственные леса,
покрывающие холмы и долины Тераи.
     Путь  был  нелегкий:  приходилось  подниматься  на  холмы,
спускаться  в  ложбины,  идти  по высокому берегу лесной речки,
переправляться через нее  вброд  или  по  естественному  мосту,
образованному длинными, спутавшимися корнями фиговых деревьев.
     Хотя путники поднимались все выше, их по-прежнему окружала
тропическая  растительность:  лотосы,  широколиственные  арумы,
бамбук,  дикие  бананы  и  пальмы;   с   деревьев   свешивались
прелестные цветы орхидей и спускались фестонами стебли ползучих
растений; естественные шпалеры порой пересекали тропинку.
     Ботанику  выпал  хлопотливый денек. Многие редкие виды уже
дали семена, и он собрал такое количество, что груза хватило на
всех троих. Они намеревались спрятать семена в надежном месте и
оставить там до возвращения с гор.
     Карл отметил в записной книжке, какие растения в это время
цвели. Он надеялся, что на  обратном  пути  сможет  собрать  их
семена.
     Около   полудня  путешественники  остановились  на  отдых.
Выбрали полянку в рощице пурпурных  магнолий,  которые  были  в
полном  цвету  и  разливали  вокруг сладкий аромат. Хрустальный
ручей  с  мелодичным  журчанием  бежал   в   высоких   берегах,
распространяя прохладу.
     Путники развязали свои заплечные мешки и достали провизию;
они собирались  пообедать и отдохнуть часок-другой, как вдруг в
кустах, по ту сторону ручья, послышался шорох.
     Завзятые охотники, Каспар и Оссару тотчас же схватились за
оружие  и,  перейдя  ручей,  пустились  выслеживать   животное,
предполагая, что это олень. Карл остался один.
     Он  очень  устал. Все утро он проработал, собирая семена и
орехи, и совершенно выбился из сил. Карл даже подумывал о  том,
чтобы  остаться  здесь  на ночь. Однако он не хотел сдаваться и
решил принять лекарство, которое  захватил  с  собой.  Это  был
красный  перец,  маринованный  в  уксусе; один из друзей уверял
Карла, что это прекрасное средство против усталости, куда лучше
рома, бренди и даже любимой немцами вишневой настойки.
     На  стакан  воды  достаточно  двух  --  трех  капель  этой
настойки; если выпить такой раствор, усталость сразу проходит и
силы  восстанавливаются.  Карл  решил последовать совету своего
друга и испробовать действие маринованного перца.
     Взяв бутылку в одну руку, а стакан в другую, он  спустился
к ручью, чтобы набрать воды.
     Ручеек  струился  в  глубоком овражке; он был не шире двух
ярдов и совсем мелкий. И Карл, спустившись по  крутому  склону,
встал  на сухие камешки. Не успел он нагнуться, чтобы наполнить
стакан, как услышал выше по течению голоса  Каспара  и  Оссару,
по-видимому   преследовавших  какого-то  зверя.  Потом  в  лесу
раздался выстрел; конечно, это стрелял  Каспар,  ибо  вслед  за
выстрелом Карл услыхал голос брата.
     Карл  выпрямился.  Ему  пришло  в  голову, что надо помочь
охотнику -- перехватить животное, если оно побежит на него.
      -- Берегись! -- долетел до него крик Каспара.
     И в тот же миг он увидел, что прямо на него бежит  большой
зверь с мохнатой черной шерстью и белым пятном на груди. Сперва
Карл  принял  его  за  медведя,  но,  заметив на спине какой-то
странный горб, терялся  в  догадках,  что  это  за  зверь.  Ему
некогда было рассматривать зверя: тот был уже совсем близко. Не
рискуя на него напасть, Карл решил отступить.
     Первым   его  намерением  было  взобраться  на  откос.  Он
заметил, что зверь бежит по прямой линии, и единственный способ
избежать  встречи  --  это  уйти  с  дороги.  Он  начал  быстро
карабкаться   на   откос.  Но  глинистый  скат  был  влажный  и
скользкий, и, не добравшись  до  верха.  Карл  поскользнулся  и
мигом скатился вниз.
     Он очутился носом к носу с медведем (это действительно был
медведь);  их  разделяло  не  более  шести футов. Разминуться в
узком овраге  было  невозможно,  и  Карл  знал,  что,  если  он
повернется  и  побежит,  медведь  быстро его догонит и задерет.
Оружия у него не  было  --  ничего,  кроме  бутылки  с  красным
перцем. Что ему было делать?
     Но  размышлять  было  поздно.  Медведь  поднялся на задние
лапы, страшно зарычал и бросился на него. Он уже хотел облапить
Карла, когда тот размахнулся бутылкой и  изо  всех  сил  ударил
медведя по голове.
     Бутылка  со звоном разлетелась на мелкие осколки, а настой
красного перца облил медведя и потек у него по морде.
     Зверь взревел от ужаса и бросился вверх по крутому откосу.
Он оказался ловчее Карла и в одно мгновение очутился наверху; в
следующий миг он скрылся бы в кустах, но тут подбежал Каспар  и
выстрелом сбил его на дно оврага.
     Медведь   упал  мертвым  к  ногам  Карла,  и  тот  стал  с
любопытством его рассматривать. Каково же было  его  изумление,
когда  он  обнаружил, что на спине у зверя был вовсе не горб, а
два медвежонка. Теперь  они  скатились  с  мохнатого  хребта  и
бегали вокруг трупа матери, взвизгивая, рыча и лая, как лисята.
Но Фриц тут же кинулся вперед и после короткой, яростной борьбы
покончил с ними.
     Каспар  рассказал,  что  в  тот момент, когда они с Оссару
увидели медведицу, медвежата играли на земле; но как только  он
выстрелил,  не  задев  медведицу,  она  схватила  в  зубы своих
детенышей, посадила  их  одного  за  другим  себе  на  спину  и
убежала.
     Зверь,   убитый   пулей   Каспара,   оказался  длинногубым
медведем, или медведем-губачом. Это название дано  ему  потому,
что он, хватая еду, сильно вытягивает губы.
     Эти   неуклюжие,   безобразные  звери  очень  умны,  легко
поддаются дрессировке,  поэтому  их  особенно  ценят  индийские
фокусники.
     Шерсть  у медведя-губача длинная, косматая, черного цвета,
и только на шее, над грудью, -- белое пятно в виде  буквы  "У".
Он  почти не уступает размерами американскому черному медведю и
похож  на  него  своими  повадками.  Этот  зверь  нападает   на
человека,  только  когда  его  раздразнят или ранят, и, если бы
Карл успел уйти с ее пути, медведица не погналась  бы  за  ним,
хотя выстрел Каспара и привел ее в ярость.
     Без  сомнения,  не  будь  у Карла под рукой перца, медведь
"задал бы ему перцу". Едкий уксус,  попав  медведице  в  глаза,
ошеломил  ее,  и  она пустилась наутек. Карл благодарил судьбу,
что ему удалось  так  дешево  отделаться  --  он  потерял  лишь
бутылку с настойкой красного перца.

     Глава XVII. ОССАРУ ПОПАЛ В БЕДУ

     Карл  и  Каспар  стояли,  рассматривая  задушенных  Фрицем
медвежат, когда громкий крик привлек их внимание.  По-видимому,
это  был  крик  Оссару. Шикари попал в беду, он громко вопил, и
можно было разобрать, что он кричит:
      -- Помоги, саиб, помоги!
     Что случилось с Оссару? Может быть, на него  напал  другой
медведь?  Может  быть,  пантера  или  тигр?  Во  всяком случае,
требовалась их  помощь,  и  Карл  с  Каспаром  бросились  в  ту
сторону,  откуда доносились крики. Карл успел схватить ружье, а
Каспар быстро зарядил свою двустволку.
     В несколько секунд они  добежали  до  Оссару  и,  к  своей
величайшей  радости,  убедились,  что никакого зверя поблизости
нет: ни медведя, ни пантеры,  ни  тигра.  Но  Оссару  продолжал
громко  взывать  о помощи, и юноши с удивлением увидели, что он
пляшет на полянке, то наклоняя голову, то высоко подпрыгивая, и
размахивает руками, словно отбирается от невидимого врага.
     Что  это  значило?  Уж  не  сошел  ли  Оссару  с  ума?  Он
проделывал  такие  уморительные  прыжки и все движения его были
так комичны, что можно было подумать,  что  это  пляшет  клоун.
Если  бы  в  голосе  Оссару  не  звучал  ужас,  Карл  и  Каспар
разразились бы смехом. Но они видели, что  шикари  находится  в
какой-то  опасности,  и  им пришло в голову, что на него напала
ядовитая змея и, быть может, даже укусила его. Может быть,  она
продолжает  его кусать, забралась к нему под платье, поэтому ее
и не видно.
     При этой мысли им  стало  не  до  смеха.  Если  так,  надо
немедленно   помочь  бедняге,  и,  охваченные  тревогой,  юноши
бросились к нему.
     Подбежав, они сразу поняли в чем дело  и  наконец  увидели
врага,  с  которым сражался шикари. Вокруг головы Оссару витала
какая-то туманная дымка,  окружавшая  его  словно  ореолом,  и,
присмотревшись, юноши обнаружили, что это пчелиный рой.
     Все  объяснилось.  На Оссару напали пчелы -- вот почему он
так вопил и размахивал руками.
     Карл и Каспар сдерживали смех, пока думали,  что  их  друг
находится  в  опасности;  но  увидев, что на него напали только
пчелы, невольно разразились хохотом.
     Оссару очень обидело,  что  спутники  не  сочувствуют  его
несчастью.  Укусы пчел раздражали его, а смех юношей еще больше
разозлил. Он решил их проучить и, ни слова не говоря,  бросился
к ним, увлекая с собой пчелиный рой.
     Неожиданный маневр проводника сразу же прекратил их хохот,
и тотчас  братья  стали  выделывать  такие  же забавные прыжки.
Пчелы, заметив новых врагов, мгновенно разделились на три  роя,
из  которых каждый избрал себе жертву, так что теперь не только
Оссару, но и Карл и Каспар кувыркались на поляне, как настоящие
акробаты. Даже на Фрица напало несколько пчел, и он  стал  дико
метаться, кусая себе лапы как сумасшедший.
     Карл  и  Каспар убедились на опыте, что в положении Оссару
не было ничего смешного. Лица у  них  были  искусаны,  и  укусы
оказались  очень болезненными. Кроме того, врагов было чересчур
много. Охотники начали испытывать не только боль, но и страх.
     Как от них избавиться? Сколько они ни махали руками, никак
не удавалось отогнать пчел. Куда бы они ни бежали,  разъяренные
насекомые следовали за ними, жужжа и яростно жаля.
     Трудно  сказать,  чем  бы  кончилась эта сцена, если бы не
Оссару. Хитрый индус придумал спасительное средство и,  крикнув
товарищам, чтобы они следовали за ним, бросился в лесную чащу.
     Карл  и  Каспар  устремились  вслед за Оссару, спасаясь от
своих преследователей.
     Через несколько минут Оссару очутился на берегу  ручья;  в
этом  месте  он  был  перегорожен  обвалом и образовал глубокий
прудик. Оссару  мгновенно  прыгнул  в  воду.  Юноши,  отшвырнув
ружья, последовали его примеру, и все трое очутились по горло в
воде.  Они  то и дело погружались с головой в воду, потом снова
высовывались наружу. Наконец пчелы, видя,  что  жертвы  от  них
ускользнули, улетели обратно в лес.
     Когда   враги   отступили,   охотники  вылезли  на  берег,
промокшие  до  нитки.  Им   хотелось   посмеяться   над   своим
приключением,  но  боль  отбивала  всякую охоту к смеху; вконец
обескураженные, они направились к месту своей стоянки.
     По дороге Оссару рассказал,  чем  было  вызвано  нападение
пчел.  Услышав выстрел Каспара и шум, который поднялился, когда
Фриц схватился с медвежатами, он поспешил на помощь. Он  бежал,
не  глядя  перед  собой,  и ударился головой о большое пчелиное
гнездо, висевшее на лиане. Гнездо было  построено  из  глины  и
лишь слегка прикреплено к лиане. Оссару тряхнул его так сильно,
что  оно  упало  и  раскололось;  разъяренный рой сразу окружил
шикари. Тут он закричал, и Карл и Каспар прибежали  на  помощь.
Теперь  им  было  стыдно,  что  они смеялись над Оссару. Вскоре
Оссару раздобыл в лесу какой-то травы;  они  смазали  укушенные
места  ее  соком  --  боль  быстро  утихла, и настроение у всех
улучшилось.

     Глава XVIII. АКСИС И ПАНТЕРА

     Материнская  заботливость   медведицы,   спасавшей   своих
детенышей  от  опасности,  тронула  охотников  за растениями, и
теперь они начинали жалеть, что убили ее. Но дело было сделано,
и раскаиваться было поздно. К тому  же  Оссару  рассказал,  что
туземцы  считают этих медведей вредными животными. Спускаясь из
своих горных убежищ или выходя  из  джунглей  во  время  уборки
урожая,  они  причиняют  больщой  ущерб; нередко они забираются
прямо в сад и за одну ночь его опустошают. После  его  рассказа
совесть   перестала   мучить  молодых  охотников.  Может  быть,
рассуждали они, если бы эти медвежата  выросли,  они  вместе  с
матерью   опустошили  бы  рисовое  поле  какого-нибудь  бедного
крестьянина или фермера, и его семья впала бы в нищету.
     Но  по  дороге  они   долго   говорили   о   замечательном
материнском  инстинкте медведицы. Карлу приходилось читать, что
и другие  животные  проявляют  такое  же  материнское  чувство,
например   большой   южноамериканский   муравьед,   опоссум   и
большинство пород обезьян. Братья сошлись во  мнении,  что  это
замечательное  свойство  животных  доказывает,  что  даже самые
дикие из них способны испытывать нежные чувства.
     В тот же день  им  случилось  наблюдать  еще  один  пример
материнской  любви,  но,  к  счастью,  на этот раз обошлось без
трагической развязки.
     Охотники кончили свой дневной переход и  расположились  на
опушке   небольшой  рощицы,  в  тени  развесистого  талаума  --
разновидность магнолии с очень крупными листьями.  Переход  был
тяжелый,   так  как  они  подходили  к  подножию  главной  цепи
Гималаев. И хотя им казалось,  что  спусков  было  столько  же,
сколько и подъемов, на самом деле они все время поднимались и к
вечеру  находились  уже  на  высоте  более пяти тысяч футов над
равнинами  Индии.  Характер   растительности   изменился:   они
вступили  в  леса  магнолий,  опоясывающие подножие этих гор. В
этой горной  стране  встречается  больше  всего  разновидностей
замечательного   семейства   магнолий;   целые   леса  магнолий
покрывают склоны нижних Гималаев. На высоте четырех  --  восьми
тысяч футов магнолию с белыми цветами начинает вытеснять другая
разновидность  --  с  великолепными  пурпурными цветами, -- это
самый красивый вид магнолии; нередко она одевает склоны  холмов
сплошным  пурпурным  ковром.  Нашим  путникам встречались также
редкие виды каштанов, несколько видов дуба и лавра, но это были
не маленькие кустики, а высокие  деревья  с  прямыми,  гладкими
стволами,  не  уступающие по размерам дубу. В лесу попадались и
клены, и древовидные рододендроны до сорока футов высотой.
     Ботаника  удивляло  смешение  европейских  и   тропических
растительных форм. Береза, ива, ольха и орешник росли бок о бок
с  диким  бананом,  пальмой  Валлиха  и  гигантским бамбуком, а
крупные фиги различных сортов, меластомы,  бальзамины,  потосы,
перечные  кусты  и  гигантские  ползучие  лианы и орхидеи росли
наряду с вероникой, ежевикой,  незабудками  и  крапивой,  столь
обычными  на  европейском  лугу. Древовидные папоротники высоко
поднимались над обыкновенными папоротниками английских болот, и
целые  лужайки   были   усыпаны   дикой   земляникой.   Правда,

росшая  здесь  в  изобилии  желтая  малина  была одной из самых
вкусных ягод в этих горах.
     Наши  путники  только  что  растянулись  под  великолепной
магнолией,  чьи  крупные,  словно  восковые  цветы  разливали в
воздухе чудесный аромат; они хотели отдохнуть несколько  минут,
а затем заняться приготовлениями к ночлегу.
     Occapy  жевал  бетель,  а  Карл  и  Каспар  молча  лежали,
оцепенев от усталости. Фриц тоже лежал на траве, высунув язык и
тяжело дыша после долгой беготни.
     Вдруг Каспар схватил Карла за рукав  и  сказал  торопливым
шепотом:
      -- Смотри, Карл, смотри! Какая прелесть!
     И  он указал на животное, которое только что вышло из чащи
и остановилось у самой опушки. Это животное весьма походило  на
лань  и по своему общему облику и по размерам; стройные члены и
изящество очертаний говорили о близком родстве с этим видом. Но
оно сильно отличалось от лани  своей  окраской.  Основной  цвет
шерсти  был  тот  же,  но она была усеяна белоснежными пятнами,
придававшими  ей  очень  нарядный   вид.   Животное   несколько
напоминало молоденького олененка. Карл сразу узнал эту породу.
      -- Пятнистый  олень,  --  ответил он тоже шепотом. -- Это
аксис. Смирно, Фриц, дай нам на него полюбоваться.
     И в  самом  деле  это  был  аксис,  хорошо  известный  вид
индийского  оленя,  принадлежащий  к  азиатской породе оленей и
родственный замбару. В Восточной Азии имеется  несколько  видов
аксиса,   более   или   менее  пятнистых,  но  чаще  всего  они
встречаются в той местности, где сейчас проходили путники, -- в
районе Ганга и Брамапутры.
     Каспар схватил Фрица  и  крепко  его  держал,  и  охотники
сидели, затаив дыхание, следя за движениями животного.
     К  их  удивлению,  из  лесу  вышел второй аксис, но совсем
маленький, и они сразу догадались, что это детеныш.
     Это был крохотный олененок, всего нескольких дней от роду,
также пятнистый.
     Не подозревая о присутствии путников, аксис стал  спокойно
пастись  на лугу. Олененок еще не умел щипать траву -- он играл
и прыгал вокруг матери совсем как козленок.
     Охотники стали  шепотом  совещаться  между  собой.  Оссару
хотелось  раздобыть  к  ужину  оленины,  а  олененок,  конечно,
представлял собой лакомый кусок. Каспар стоял за то, чтобы  его
убить, но мягкосердечный Карл запротестовал.
      -- Пожалейте  его! -- сказал он. -- Посмотри, брат, какие
они прелестные! Как мы жалели,  когда  убили  медведицу,  а  об
оленях еще не так пожалеем!
     Пока   они   спорили  шепотом,  на  сцене  появился  новый
персонаж,  заставивший  охотников  сразу   позабыть   о   своих
кровожадных намерениях.
     Это  был  зверь  величиной  с аксиса, но совсем на него не
похожий. Окраска его шерсти напоминала  масть  оленя,  но  была
несколько  темнее;  он  также был пятнистый, однако представлял
поразительный контраст с оленем. Мы уже говорили, что  пятна  у
аксиса  были  белоснежные, а у этого зверя они были черные, как
смоль.  Едва  ли  можно  было  их  назвать  пятнами.  Хотя   на
расстоянии  они  казались  сплошными, но, присмотревшись, можно
было различить, что они имеют форму колец.
     Зверь  был  низкорослый,  с  короткими,  сильными  лапами,
длинным,  суживающимся  к концу хвостом и кошачьей головой. Это
была пантера.
     Охотники сразу же забыли об аксисе; они напряженно следили
за огромной пятнистой кошкой -- все трое узнали пантеру,  после
льва  и  тигра  самого  опасного из азиатских хищников кошачьей
породы.
     Им было известно, что индийская пантера  нередко  нападает
на  человека, и потому ее появление никого не обрадовало. Юноши
крепче  сжали  ружья,  а  Оссару  лук,  готовясь  выстрелить  в
пантеру, если она подойдет к ним поближе.
     Однако  пантера  не  собиралась  нападать на путников. Она
даже не подозревала об их присутствии.  Все  ее  внимание  было
поглощено  аксисом, мясом которого -- или мясом олененка -- она
рассчитывала поужинать.
     Пригнувшись к земле, она беззвучно  приближалась  к  своей
жертве, крадучись вдоль опушки зарослей. Еще две-три секунды, и
она  прыгнет,  а  между  тем  бедняжка аксис продолжал беспечно
пастись. Пантера уже присела, готовясь к прыжку, и в  следующий
миг  бросилась  бы  на  оленя,  но как раз в этот момент Каспар
чихнул. У него не было намерения предупредить аксиса: все  трое
были  так  поглощены  действиями  пантеры,  что им не могло это
прийти в голову.  Может  быть,  чиханье  было  вызвано  запахом
цветущих  магнолий;  во всяком случае, Каспар чихнул как нельзя
более кстати.
     Услыхав этот звук, мать подняла голову  и  осмотрелась  по
сторонам.
     Взгляд ее упал на прижавшуюся к земле пантеру, и мигом она
прыгнула  к  олененку,  схватила  удивленного  малыша  в  зубы,
кинулась, как стрела, через лужайку и скрылась в чаще джунглей.
     Пантера не слыхала чиханья. Она прыгнула, но ей не удалось
схватить оленя. Она бросилась вдогонку, сделала новый прыжок --
опять неудача! Увидев, что добыча ускользает от  нее,  пантера,
как  это  делают  все  хищники  кошачьей  породы, отказалась от
дальнейшей погони. Повернув назад, она скрылась в чаще  прежде,
чем в нее успели выстрелить, и больше ее не видели.
     Вернувшись  на  место  привала,  Карл  заявил,  что Каспар
чихнул очень удачно. Каспар же  уверял,  что  это  была  чистая
случайность,  что  он очень сожалеет о случившемся, так как это
помешало ему убить пантеру или добыть на ужин кусок оленины.

     Глава XIX. БИЧ ДЖУНГЛЕЙ

     Много было написано и сказано в похвалу  яркому  солнцу  и
синему   небу   тропиков.  Путешественники  красочно  описывают
великолепные плоды, цветы и листву тропических лесов. Тот,  кто
никогда не бывал в этих краях, мечтает о них, как о земном рае.
Ему  кажется,  что  обитатели  тропиков -- счастливейшие люди в
мире, и все представляется в розовом свете.
     Но  природа  никогда  не  бывает  слишком  расточительной,
распределяя  свои  блага  между  различными  странами,  и, если
вдуматься, мы найдем, что эскимос,  зябнущий  в  своей  снежной
хижине,   пожалуй,  не  менее  счастлив,  чем  смуглый  южанин,
покачивающийся в гамаке под сенью пальм и баньяна.
     Растительность жаркого  пояса  роскошна,  но  там  водится
множество  всяких  насекомых  и  гадов,  поэтому  жители жаркой
страны нередко испытывают еще больше неприятностей и страданий,
чем обитатели полярных областей.
     Легче переносить недостаток растительной пищи  и  жестокий
холод,  чем  укусы  насекомых  и  пресмыкающихся, которые так и
кишат между тропиками Рака и Козерога.
     В тропической зоне Америки существуют целые  области,  где
человеку   невозможно  жить  из-за  обилия  москитов,  комаров,
муравьев и прочих насекомых.
     Вот что пишет один крупный немецкий географ:
     "Люди,   которым   не   случалось   плавать    по    рекам
экваториальной   Америки,  не  могут  себе  представить,  какие
мучения  приходится  там  терпеть  день  и  ночь  от  москитов,
санкудо,  хехенов  и темпранеро; они облепляют вам лицо и руки,
прокалывают одежду своими  длинными,  иглообразными  хоботками,
забираются  в рот и в нос, вызывая кашель и чиханье, как только
вы попытаетесь говорить на открытом воздухе.
     Когда в воздухе кишат ядовитые насекомые,  всегда  кажется
жарче,  чем  на  самом  деле. Нас страшно мучили днем москиты и
хехены (маленькие ядовитые мошки),  а  ночью  санкудо,  крупные
комары, которых боятся даже туземцы.
     В  различные  часы  дня на вас нападают различные виды. Но
когда одни из них улетают, другие  не  сразу  прилетают  им  на
смену,  и  у  вас  есть  несколько  минут  отдыха  -- иногда до
четверти часа. С половины седьмого утра до пяти часов пополудни
воздух полон москитов. За час до захода солнца москитов сменяют
мелкие комарики, называемые темпранеро;  они  появляются  и  на
восходе солнца. Их нападение продолжается полтора часа, и между
шестью  и  семью  часами  вечера  они  исчезают.  После краткой
передышки вы чувствуете, что на вас напали  санкудо  --  другой
вид  комара,  с  очень длинными ножками. Уколы санкудо, хоботок
которого   снабжен    остроконечными    присосками,    особенно
болезненны, и после них опухоль держится несколько недель.
     Спасаясь  от этих крохотных мучителей, туземцы прибегают к
самым странным мерам. В  Майпуре  индейцы  на  ночь  уходят  из
селения  и  спят  на  островках  среди  речных порогов. Там они
наслаждаются отдыхом,  так  как  водяные  пары  имеют  свойство
отгонять москитов.
     Возле  устья  Рио-Унаре  несчастные  туземцы  зарываются в
песок, оставляя снаружи только голову, накрытую платком, и  так
проводят ночь. "
     Невероятные мучения пришлось претерпеть нашим охотникам за
растениями, когда они шли по сырым лесам нижних Гималаев. Ночью
и днем  в  воздухе  тучами  носились крупные и мелкие мотыльки,
светляки, крылатые муравьи, майские  мухи,  уховертки,  жуки  и
долгоножки.  Каждый  миг  их  кусали муравьи или москиты или же
нападали крупные отвратительные клещи, какие кишат в бамбуковых
зарослях. Пробираясь в лесу, совершенно невозможно их избежать.
Они забираются под одежду,  иногда  сразу  по  нескольку  штук,
незаметно, без всякой боли прокусывают кожу и вонзают глубоко в
тело  зазубренный  хоботок.  Такого  клеща можно извлечь лишь с
большим трудом, и это чрезвычайно болезненная операция.
     Но самое ужасное мучение им пришлось  испытать  на  другой
день  после приключения с медведем и пчелами. Они прошли с утра
много миль и, когда жара стала  нестерпимой,  решили  отдохнуть
немного,  пока  не спадет зной. Сложив на землю багаж, все трое
растянулись  на  траве  возле  маленького   ручейка,   в   тени
раскидистого дерева.
     Они  сильно  устали,  от зноя клонило ко сну, и вскоре все
трое уснули.
     Каспар проснулся первым. Сон его  был  беспокоен.  Москиты
или  какие-то другие насекомые все время кусали его и не давали
крепко уснуть. Наконец он очнулся и сел.  Товарищи  еще  спали.
Глаза  Каспара  случайно  остановились на Оссару, тело которого
было  больше  чем   наполовину   обнажено:   ситцевый   балахон
распахнулся,  и виднелась грудь, а ноги были голые, ибо шикари,
шагая по мокрой траве, закатал штаны. Каково же было  изумление
Каспара, когда он увидел, что торс и ноги Оссару усеяны черными
и  красными  пятнами, причем последние явно были пятнами крови!
Каспар заметил, что некоторые из черных  пятен  шевелились,  то
удлиняясь, то сокращаясь; присмотревшись к ним внимательнее, он
понял,  что  это  такое.  Это  были  пиявки.  Оссару был покрыт
пиявками.
     Каспар вскрикнул так  громко,  что  сразу  разбудил  своих
спутников.
     Оссару  был  крайне раздосадован, но Карлу с Каспаром было
некогда ему сочувствовать, ибо, осмотревшись, они увидели,  что
сами с ног до головы покрыты ползучими кровопийцами.
     Трудно   описать   сцену,   которая  последовала  за  этим
открытием.  Все  трое  сбросили  с  себя  одежду  и   принялись
вытаскивать  пиявок  пальцами -- это единственный способ от них
избавиться;  добрых  полчаса  они  вынимали  одну  за   другой.
Покончив  с  этим,  быстро оделись и пустились в путь, стремясь
поскорее уйти из этого опасного района.
     Сухопутные пиявки --  самый  ужасный  бич  экваториального
пояса  Азии. Они прямо кишат в сырых лесах по склонам Гималаев,
причем встречаются даже на высоте десяти тысяч футов.
     Встречаются они также в горных лесах на Цейлоне, Суматре и
в некоторых частях Индии. В Гималаях на  незначительной  высоте
попадаются  крупные  желтые  особи,  выше  трех  тысяч футов --
мелкие черные особи. Эти пиявки не только отвратительны,  но  и
опасны.  Нередко  они  заползают людям в нос, горло, попадают в
желудок,  вызывая  ужасные  боли  и  даже  смерть.  Скот  также
подвергается нападению, и в результате погибают сотни голов.
     Уберечься   от   них,  путешествуя  в  этих  лесах,  почти
невозможно. Если путник сядет хоть на минуту, пиявки  незаметно
наползают  на  него.  Они двигаются с поразительной быстротой и
обладают способностью очень сильно растягиваться и сокращаться.
Растянувшись, они становятся похожи  на  нитку,  но  тотчас  же
могут сжаться в горошину. Это позволяет им быстро передвигаться
с  места  на  место  и  проникать  в самые маленькие отверстия.
Говорят,  у  них  очень  острое  обоняние,  и  они  сразу  чуют
человека, как только oн сядет. Они сползаются со всех сторон, и
через  несколько  минут  их  оказывается на человеке чуть ли не
сотня.
     Особенно много их в сырых, тенистых лесах;  они  покрывают
листья,  увлажненные  росой.  Во время дождя они так и кишат на
тропинках; в сухую же погоду они прячутся в руслах ручьев  и  в
темной чаще.
     Эти  жадные  проворные маленькие хищники буквально изводят
путешественников: забираются  в  волосы,  виснут  на  ресницах,
ползают  по ногам, по спине, присасываются к подошвам ног. Если
их не сорвать, они сосут кровь,  пока  не  отвалятся.  Нередко,
окончив   дневной  переход,  путешественник  обнаруживает,  что
сапоги у него полны этих гнусных тварей. Причиненные  ими  раны
вначале  не  болят,  но потом образуются язвы, не заживающие по
месяцам; шрамы остаются на несколько лет.
     Известно немало средств против них. Натирают тело табачным
соком или посыпают одежду табачной пылью,  но  если  приходится
идти сквозь сырые леса и высокую влажную траву, то табачный сок
быстро   смывается,   и   так   надоедает  им  натираться,  что
большинство  путешественников  предпочитают  носить  сапоги   с
высокими голенищами.

     Глава XX. МУСКУСНАЯ КАБАРГА

     Еще  несколько  дней пути -- и наши путники вышли из леса.
Они  снова  увидели   уходящие   в   облака   снежные   вершины
центрального  хребта. Я говорю -- снова, ибо они уже видели эти
вершины, находясь более чем в сотне миль  от  них  на  равнинах
Индии,  но,  когда  они  приблизились  к  ним и проходили через
предгорья, снеговых гор не было видно.
     Это явление может показаться странным, но легко объяснимо.
Стоя перед домом,  вы  не  увидите  шпиля  церкви,  находящейся
позади  него,  а если отойдете подальше, сразу заметите высокий
шпиль.
     Так происходит и с горами. Самые высокие их вершины  видны
издали,  но,  когда вы подойдете поближе, более низкие цепи или
предгорья заслоняют гигантов, и, лишь миновав их или поднявшись
над ними, можно снова увидеть снеговые горы.
     Наши  путники   теперь   любовались   снежными   вершинами
Гималаев;  некоторые из них поднимаются на высоту пяти миль над
уровнем моря, а две-три -- даже выше.
     Охотники  за  растениями  не  собирались  подниматься   на
вершину  этих  гигантских  гор.  Им было известно, что на такой
высоте человек едва ли может жить. Однако Карл решил  подняться
до такой высоты, на какую поднимаются растения, ибо рассчитывал
найти   некоторые   редкие   виды   у   самой  снеговой  линии.
Действительно, в зоне, которую можно  назвать  "полярной  зоной
Гималаев",  растет  несколько  видов  прекрасных рододендронов,
можжевельников и сосен.
     Итак,  путники  продвигались   вперед,   с   каждым   днем
поднимаясь все выше и проникая все дальше в глубь Гималаев.
     Несколько  дней  путники  пробирались по диким, пустынным,
совершенно необитаемым долинам; однако у них не было недостатка
в  еде,  так  как  в  долинах  встречалось  множество  животных
различных пород, и опытным охотникам ничего не стоило раздобыть
дичи.  Они  встретили талина -- разновидность дикой козы, самец
которой весит до трехсот  фунтов.  Они  застрелили  также  двух
диких  овец,  называемых  "беррелл",  и  горала  --  эту  серну
"индийских Альп".
     Следует отметить, что в широко  раскинувшихся  Гималайских
горах,  так  же  как в высокогорных степях Азии, обитает немало
видов диких овец и коз, а также оленей, серн и антилоп, еще  не
описанных  натуралистами.  То  немногое,  что  о  них известно,
почерпнуто из записей предприимчивых охотников-англичан.  Можно
насчитать около двенадцати азиатских видов диких овец и столько
же  видов  диких  коз.  Когда  Азия будет тщательно исследована
учеными, к списку жвачных  прибавится  немало  новых  названий.
Почти  в  каждой  обширной  долине или на горном хребте обитает
особая порода овец или коз. Одни живут в густых  лесах,  другие
-- в  редких.  Одни  предпочитают травянистые склоны, другие --
голые скалистые обрывы. Есть и такие, которые живут на  границе
растительности,  проводя  большую  часть жизни в области вечных
снегов. К ним относятся знаменитый  каменный  козел  и  крупный
дикий баран -- архар.
     Но  особенно  интересовало  путников  небольшое  создание,
называемое мускусной  кабаргой.  Это  животное  имеет  свойство
выделять  ароматичное  вещество  --  мускус,  поэтому  на  него
усиленно охотятся. Оно обитает  в  Гималаях  начиная  с  высоты
восьми тысяч футов до границы вечных снегов. И местные охотники
живут  исключительно  охотой  на  кабаргу;  добывая мускус, они
отвозят его на равнину  и  продают  купцам.  Мускусная  кабарга
вдвое  меньше  нашего красного оленя; она буровато-серой масти,
пятнистая, причем задняя половина тела темнее передней.  Голова
маленькая, уши длинные и торчащие, рогов нет.
     Самцы  обладают  одной  особенностью, благодаря которой их
легко отличить от  других  представителей  оленьей  породы:  из
верхней  челюсти  у них торчат книзу клыки дюйма в три длиной и
толщиной  в  гусиное  перо.  Они   придают   животному   весьма
своеобразный  вид.  Мускус выделяют только самцы; его находят в
виде шариков или зернышек в мешочке  или  сумке,  расположенной
около пупка; трудно сказать, что это за вещество и для чего оно
служит  животному.  Оно  оказалось роковым для кабарги: не будь
мускуса,  охотники  мало  интересовались  бы  этим   безвредным
животным,  но  выделяемое  им ценное вещество создало ему много
врагов, которые упорно его истребляют.
     Охотники за  растениями  несколько  раз  видели  мускусную
кабаргу,  пробираясь  в  горах,  но,  так  как  она чрезвычайно
пуглива и очень быстро бегает,  им  до  сих  пор  не  удавалось
подойти  к  ней на расстояние выстрела. Им хотелось добыть хоть
одну кабаргу, и трудность задачи только подстрекала их.
     Однажды,  пробираясь  по  дикому  ущелью,   среди   чахлых
можжевельников  и рододендронов, они спугнули крупную мускусную
кабаргу. Им показалось, что она  бежит  не  слишком  быстро,  и
охотники  решили ее преследовать. Они пустили по следу Фрица, и
сами побежали за ней так быстро, как только позволяла  неровная
местность.
     Вскоре  лай собаки показал им, что кабарга покинула ущелье
и свернула в боковую долину.
     Пройдя  некоторое  расстояние,  они  увидели,  что  долина
заполнена  ледником.  Это  их  не  удивило,  так  как  они  уже
встречали ледники в горных долинах.
     Охотники  поднялись  наверх  по  крутой  тропинке   и   на
свежевыпавшем снегу увидали четко отпечатавшиеся следы кабарги.
     Фриц  остановился у края ледника, словно ожидая дальнейших
распоряжений, но охотники недолго думая пошли по следам.


 

ДАЛЕЕ >>

Переход на страницу:  [1] [2] [3]

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама