проза - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: проза

Чапек Карел  -  Исчезновение господина Гирша


Страница:  [1]



     --  Недурной  случай,  --  сказал  господин  Тауссиг, --  но с  большим
недостатком, раз  он произошел не в Праге, ведь даже в уголовных делах  надо
думать об интересах  родины. Ну, скажите  на милость,  что  нам до  событий,
которые произошли в Палермо или еще черт знает где? Какой нам от этого толк?
А  вот если  интересное преступление совершается в Праге, так это, по-моему,
господа,  даже лестно.  О  нас, думаю я себе, сейчас  говорит весь мир,  так
вроде и  на  душе  приятнее.  Ну и понятно,  там, где  совершается приличное
уголовное преступление,  и торговля идет  живей: ведь оно  свидетельствует о
благополучии  жителей и вообще вызывает  доверие,  не так  ли?  Но для этого
нужно, чтобы преступник был пойман.
     Не знаю, помните ли  вы историю старого Гирша с Долгого  проспекта.  Он
торговал кожами, но случалось ему продавать персидские ковры и тому подобные
вещи  восточного  происхождения.  Долгие   годы  он  вел   какие-то  дела  с
Константинополем и  там же подхватил  болезнь печени,  а  потому был  тощий,
словно дохлая кошка, и желтый, как будто  его вытащили из дубильного чана. А
эти  самые торговцы коврами -- то ли армяне, то ли турки из Смирны -- ходили
к нему, потому что он умел с ними по-свойски  договориться. Они,  эти  самые
армяне,  страшные мошенники, с ними даже еврей должен  быть начеку. Так вот,
на первом этаже у Гирша была кожевенная лавка, а оттуда наверх вела винтовая
лесенка в  контору,  за которой находилась  его квартира,  где сиднем сидела
госпожа Гиршова: она была такая толстая, что и двигаться не могла.
     Так вот, однажды, около полудня, один из  приказчиков поднялся наверх к
господину Гиршу узнать, нужно ли послать некоему Вайлю в Брно кожу в кредит;
но  Гирша в  конторе не оказалось.  Это было странно,  конечно, по приказчик
подумал, что господин  Гирш  заглянул к жене. Однако вскоре вниз  спустилась
служанка звать господина Гирша обедать.
     -- Как так обедать? -- удивился приказчик. -- Ведь господин Гирш дома.
     -- Да  как же дома? -- отвечает служанка, -- госпожа Гиршова целый день
сидит рядом с конторой и не видела мужа с самого утра.
     -- И мы, -- заметил приказчик, -- тоже его не видели, правда, Вацлав?
     Вацлав этот был слуга.
     -- В  десять часов  я отнес ему почту, -- сказал приказчик, -- господин
Гирш  еще  рассердился,  потому что мы  должны были  настоятельно  напомнить
Лембергеру о  дубленых  телячьих кожах;  после  хозяин и носу  не высунул из
конторы.
     -- Господи, -- воскликнула служанка,  --  ведь в конторе-то его нет! Не
отправился ли он куда-нибудь в город?
     --  Через  лавку  он  не  проходил,  --  ответил  приказчик,  -- мы  бы
непременно его увидели, правда ведь, Вацлав? Может, он вышел через квартиру?
     --  Это  невозможно, -- твердила  свое  служанка,  --  госпожа  Гиршова
увидела бы его!
     -- Погодите,  -- сказал приказчик, -- когда я к  нему вошел, он сидел в
халате  и  в  шлепанцах;  сходите-ка да поглядите, не  надел ли он  ботинки,
калоши и зимнее пальто. -- Дело-то было в ноябре, шел сильный дождь.
     -- Если он  оделся,  -- говорит приказчик, -- значит,  ушел  куда-то  в
город, а если нет, то должен быть дома, вот и все.
     Служанка помчалась наверх, но тут же вернулась сама не своя.
     --  Боже  мой, господин Гуго, говорит  она приказчику, -- ведь  хозяин,
господин Гирш, не  надевал  ботинки,  ничего-шеньки не  надевал,  а  госпожа
Гиршова уверяет, что из  квартиры он  выйти  не  мог,  потому как  тогда ему
пришлось бы проходить через ее комнату!
     -- Через лавку он тоже не проходил, -- сказал приказчик, -- его сегодня
вообще тут не было,  вот только  он  вызвал меня с почтой в контору. Вацлав,
пойдемте его искать.
     Первым  делом  побежали  к  контору.  Там  не  было  заметно   никакого
беспорядка:  в углу  -- несколько скатанных ковров, на столе -- недописанное
письмо Лембергеру, над столом горел газовый рожок.
     --  Тогда совершенно  ясно, --  сказал Гуго, -- господин Гирш никуда не
уходил; иначе погасил бы лампочку, не правда ли? Он должен быть дома.
     Но  обыскали  всю квартиру,  а  Гирш  словно  сквозь землю  провалился.
Госпожа Гиршова  в своем  кресле  рыдала навзрыд.  Казалось, --  рассказывал
потом Гуго, -- будто трясется груда студня.
     -- Госпожа Гиршова,  -- сказал тогда  Гуго (удивительное  дело, как это
молодой еврей,  когда  понадобится,  сразу все  сообразит).  -- Не  плачьте,
госпожа  Гиршова, господин Гирш никуда не сбежал, -- кожи идут хорошо, кроме
того, он не инкассировал никаких долговых исков,  не так ли?  Где-нибудь шеф
должен быть. Если  он  до вечера  не объявится,  сообщим  в  полицию,  но не
раньше,  госпожа Гиршова,  --  сами понимаете: такое  необычное происшествие
фирме не на пользу.
     Прождали, значит, до вечера и все  искали господина  Гирша, а о нем  ни
слуху  ни духу. В надлежащее время господин Гуго закрыл лавку и отправился в
полицию  заявить,  что  господин  Гирш  исчез.  Тогда  из  полиции  прислали
детективов; они прочесали весь дом,  но нигде не нашли ни малейших следов; и
кровь на полу искали -- нигде ничего, ограничились тем, что контору на время
опечатали. Потом, допросив госпожу Гир-шову и весь персонал, разузнали  все,
что  делалось с  самого  утра. Никто  не сообщил ничего  особенного,  только
господин  Гуго   вспомнил,  что  после  десяти  к  господину  Гиршу  заходил
коммивояжер Лебеда и проговорил с ним минут  десять. Стали разыскивать этого
Лебеду и, конечно, нашли его  в  кафе "Бристоль" -- он  играл  там  в  рамс.
Лебеда живо припрятал банк, а детектив его успокоил:
     -- Господин Лебеда, сегодня я не по поводу рамса, я по поводу господина
Гирша: он, представьте себе, пропал, и вы последний, кто его видел.
     Так вот, этот Лебеда тоже ничего не знал: заходил он к господину  Гиршу
из-за каких-то  ремней и  ничего странного не заметил, только господин  Гирш
показался ему болезненнее обычного.
     "Что-то вы похудели, господин Гирш", -- заметил еще Лебеда.
     --  Однако, господин Лебеда,  -- произнес полицейский,  -- если бы даже
господин  Гирш похудел еще  больше, так и то не мог раствориться  в воздухе;
какая-никакая  косточка  или же  челюсть должны  бы  от  него  остаться. И в
портфеле унести вы его тоже не могли.
     И знаете, как дело обернулось.  Вам, наверное, известно, что на вокзале
есть  камеры хранения, где пассажиры оставляют всевозможные вещи и чемоданы.
Так вот, дня через два после исчезновения господина Гирша какая-то приемщица
сообщила одному из носильщиков, что ей сдали чемодан и он ей почему-то очень
не нравится.
     -- Сама не понимаю отчего, -- сказала она, -- только этот чемодан прямо
страх на меня наводит. Носильщик подошел к чемодану, понюхал и говорит:
     --  Мамаша,  знаете что,  заявите-ка вы о  чемодане  в  железнодорожную
полицию.
     Полиция  привела собаку-ищейку; та обнюхала  чемодан,  зарычала, и  вся
шерсть на ней дыбом поднялась. Это было уж  чересчур  подозрительно, чемодан
вскрыли, а в  нем  оказался  труп господина  Гирша в  халате и в  шлепанцах.
Больная печень Гирша дала  о себе знать -- от  бедняги уже пахло.  В шею ему
впился толстый шпагат -- он  был задушен. Но оставалось невыясненным, как он
в халате и шлепанцах попал из своей конторы в чемодан на вокзале?
     Дело это расследовал  полицейский комиссар Мейзлик. Поглядел он на труп
и вдруг увидал на  лице и  на руках Гирша  этакие  зеленые,  синие и красные
пятна; это тем более бросалось в глаза, что господин Гирш был очень смуглый.
"Странные  признаки  разложения",  --  подумал  Мейзлик  и одно  такое пятно
попробовал потереть носовым платком -- оно и слиняло.
     -- Послушайте, -- сказал тогда Мейзлик остальным, -- а ведь похоже, что
это пятно анилиновое. Я должен еще раз заглянуть в контору.
     В  конторе он все  искал, нет ли там каких-нибудь красок, -- красок там
не  оказалось, но  неожиданно  на  глаза  ему  попались скатанные персидские
ковры. Он развернул один и потер синюю завитушку носовым платком, смочив его
слюной, и на платке появилось синее пятнышко.
     --  Ну и  барахло эти ковры, -- сказал Мейзлик и стал искать дальше; на
столе,  на  подставке  чернильницы, у господина Гирша  нашлись  два или  три
окурка турецких сигарет.
     -- Запомните, дружище, -- сказал Мейзлик  одному детективу, -- что  при
сделках с  продавцами персидских ковров всегда курят одну сигарету за другой
-- таков уж восточный обычай.
     Потом Мейзлик вызвал Гуго.
     -- Господин Гуго, -- сказал  Мейзлик, --  тут  после Лебеды еще  кто-то
побывал, так ведь?
     -- Да, -- ответил Гуго, -- только господин Гирш не желал, чтобы об этом
пошли  разговоры. "Ваше дело кожи, -- посоветовал он нам, -- а  ковры вас не
касаются, это мое дело..."
     -- Все  понятно,  --  говорит тогда Мейзлик,  -- это ведь контрабандные
ковры; посмотрите, ни  на одном нет таможенной пломбы. Если бы господин Гирш
не отправился  на  тот свет,  у  него  сейчас  было бы  по  горло хлопот  на
Гибернской,  он  заплатил бы  такой  штраф,  что посинел  бы от  злости. Ну,
быстро, отвечайте, кто тут еще был?!
     -- Гм,  -- ответил  Гуго, --  около  половины одиннадцатого  в открытом
лимузине приехал  армянский  или еще  какой-то  там еврей, такой  толстый  и
желтый, и спросил не то по-турецки,  не то еще как -- господина Гирша. Ну, я
ему показал, как пройти наверх в контору.  А с ним шагал  этакий  верзила --
слуга, худой, будто  щепка, и черный, как черная кошка. Он нес на плече пять
большущих скатанных ковров  -- мы еще  с Вацлавом подивились,  как это он их
поднял. Оба они прошли в контору и пробыли там  минут пятнадцать; нас это не
интересовало; впрочем,  все время было слышно, как этот нечестивец говорит с
господином Гиршем. Потом слуга спустился, на плече у него было теперь только
четыре  скатанных ковра. "Ага, -- подумал я, --  значит, господин Гирш опять
купил ковер". Да, этот армянин в  дверях  конторы еще раз обернулся и что-то
сказал  господину  Гиршу, но  что  именно,  я так и не  разобрал.  Ну, потом
верзила швырнул ковры  в автомобиль,  и они  уехали.  Я не  говорил об  этом
только потому,  что  ничего удивительного тут  не  было, -- таких  торговцев
коврами у нас перебывало видимо-невидимо, и все, как один, -- мошенники.
     -- Знаете ли, господин Гуго, -- ответил доктор  Мейзлик, -- странное-то
тут было: в одном из свернутых ковров верзила и  вынес труп господина Гирша,
понимаете? Черт побери, ведь  вы, друг мой,  могли заметить, что этот парень
поднимался наверх легче, чем спускался вниз!
     -- Правда, -- сказал, побледнев,  Гуго, -- он шел прямотаки  согнувшись
пополам! Но, господин комиссар, это невозможно:
     толстый  армянин  шел сзади  и еще  в  дверях  конторы  разговаривал  с
господином Гиршем.
     --  Ну  да, -- возразил  Мейзлик, -- разговаривал, обращаясь  к  пустой
комнате.  А когда  верзила  душил господина Гирша,  армянин все время  молол
языком, так-то вот. Господин Гуго, армянский еврей похитрее вас будет. Ну, а
там они отвезли труп, завернутый в ковер, к  себе в отель; от дождя паршивый
ковер, крашенный анилином, полинял и испачкал господина Гирша. Это ясно, как
дважды два -- четыре, вот  так-то. А в отеле бренные останки господина Гирша
втиснули в чемодан и  отправили на вокзал. Вот как, господин Гуго,  обстояло
дело!
     Пока господин Мейзлик во всем разбирался,  тайные агенты напали на след
армянина. На чемодане-то сохранилась наклейка одного берлинского отеля -- из
этого  следовало, что  армянин  не скупился  на  чаевые,  ведь  портье этими
наклейками дают друг другу знать по всему миру, какие чаевые можно  получить
с клиента. Армянин платил настолько щедро,  что  берлинский  портье запомнил
его фамилию  -- Мазаньян; тот ехал в Вену через Прагу, но сцапали его только
в Бухаресте;
     в  предварительном заключении он повесился. За что  армянин убил Гирша,
никто  не  знает;  скорей всего,  сводил какие-то старые  счеты, еще  с  тех
времен, когда господин Гирш жил в Константинополе.
     -- Этот случай доказывает, -- задумчиво  закончил  господин Тауссиг, --
что  самое  главное дело  в торговле  --  добросовестность.  Торгуй  армянин
настоящими  коврами,  а  не  выкрашенными дешевым  анилином, на след  убийцы
напали бы не слишком скоро, не  так  ли? А торговать  браком  --  это всегда
боком выходит, не так ли?


 

КОНЕЦ...

Другие книги жанра: проза

Оставить комментарий по этой книге

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама