религиозные издания - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: религиозные издания

Михалев Борис  -  Ницшевский Заратустра


Страница:  [1]



   1. "Что могло бы теперь еще случиться со мной, что не  было  бы  моей
собственностью. ...я стою теперь перед последней вершиной своей".
   В каждый момент времени два фактора влияют на мысли, чувства, поступ-
ки - обстоятельства и воля. Второе тем сильней (слабей первое), чем  со-
вершенней личность. Власть последствий грехов преодолима практикой  свя-
тости. Таким образом обретается господство над случаем. Судьба  оказыва-
ется устранена, а не подчинена (пока она  существует,  мы  всегда  -  ее
собственность). Однако, во-первых, это  происходит  не  перед  последней
вершиной, а на ней, во-вторых, в этом случае исчезает и  воля,  так  как
нет области ее применения (сознание окончательно очищено).

   2. "Карлик умолк; и это молчание длилось долго. Его  молчание  давило
меня; и поистине, вдвоем человек бывает более одиноким,  чем  наедине  с
собою".
   В общении с Карликом души мы теряем себя. Он мешает  сосредоточеннос-
ти. С согласия отвечать на его вопросы начинается блуждание по  лабирин-
там периферии, не ведущим к центру. Его нельзя победить его же оружием -
доводами - потому что он не хочет такого рода побед и не боится  пораже-
ний. Его задача - вручить тебе доводы, заставить ими размахивать. В этом
его победа. Поэтому над ним надо возвыситься, игнорировать  его  обраще-
ния. Владение собой самодостаточно. Потеря себя - наркотик. Она  требует
постоянного обновления  извне  состояния  забвения  в  динамике.  Одинок
страстный, заведенный в дебри множественности коварным  Карликом,  когда
последний прерывает беседу, но они с ним продолжают  оставаться  вдвоем.
Избавимся от Карлика! Приобретем внутреннее единство! Таким образом, на-
учившись быть наедине с собой - в тишине, прогоним одиночество. Его кор-
ни - не в отсутствии кого-то рядом, а в потребности в нем - в  собствен-
ной иллюзорной нецелости.

   3. "Мужество - лучшее смертоносное оружие, - мужество нападающее: ибо
в каждом нападении есть победная музыка. Человек... музыкой преодолел...
всякое страдание;... мужество убивает даже сострадание".
   Сострадание - добровольный, страдание - принудительный способы совер-
шенствования. Мужество, как всякое  оружие,  по-разному  применимо.  Кто
убил в себе сострадание, на страдание обречен. Мужество же со страданием
успешно справившегося было состраданию сотрудником.

   4. "Не должны ли мы вернуться и пройти этот другой путь впереди  нас,
этот длинный жуткий путь, - не должны ли мы  вечно  возвращаться".  Лишь
бессмысленно шедший вечно возвращается . Знающему цель не страшна зацик-
ленность. Движение - средство, рано или поздно отбрасываемое. Главное  -
не допускать, чтоб оно к рукам прирастало.

   5. "Где есть великая любовь к самому себе, там служит  она  признаком
беременности".
   Любовь к себе как к принципу и как к потоку явлений отличны. Для пер-
вой важно сделать себя, а не произвести что-то вовне. Поэтому, если  бе-
ременность есть, высшая любовь к себе - не ее признак, хотя взаимоисклю-
чаемость отсутствует. Вторая (чем меньше, тем больше шансов  разродиться
созиданием) также может быть не чревата ничем или чревата чем угодно.
   6. "Для более полного довершения всех вещей... должен я довершить са-
мого себя".
   Думающему, что вещи нуждаются в довершении, себя  никогда  не  довер-
шить. Предназначенное быть целью,  становясь  средством,  перерождается,
образует западню. Парализован порыв вобрать в себя  все,  расширив  лич-
ность до абсолютного смыла, воссоединить "я" с центром, дающим завершен-
ность совокупности вещей; работа над собой  произвольна,  следовательно,
бесконечна. Отбросив точку начала и конца бытия, не поставить ее в само-
совершенствовании. Целостность - единственная (иначе каждая в отдельнос-
ти ущербна - не цела) - предшествует миру и человеку. Будучи создана,  у
любого возвышенного - она собственная. Однако, все вещи одновременно  не
в состоянии быть довершены по-разному.

   7. "Желать - это уже значит для меня: потерять себя. У меня есть  вы,
мои дети! В этом обладании все должно быть уверенностью и ничто не долж-
но быть желанием."
   Всегда в обладании внешним - желание. Не теряет себя владеющий только
собой, не нуждающийся ни в чем кроме. Лишь в таком обладании  -  уверен-
ность.

   8. "Те, кто повелевают, подделываются под добродетели тех, кто служит
им."
   Есть разница между служением народу и заботе о нем. Добродетель пове-
левающих должна возвышаться над общим уровнем. Царя поставил  устраивать
жизнь подданных Бог. Только Его волю и  исполняет  праведный  повелитель
(идти на поводу у изменчивых страстей толпы - грех).

   9. "Трудно мне согласиться, чтобы маленькие люди были нужны!"
   По смыслу каждый нужен Богу  в  себе.  Другим  -  только  в  качестве
инструмента их самореализации - вне зависимости от малости или величия.

   10. "Правда, и они учатся шагать по-своему и шагать вперед; но я  на-
зываю это ковылянием. - И этим мешают они всякому, кто спешит."
   Плохому танцору мешают ноги. Пути спешащих и ковыляющих  не  связаны,
если речь - о совершенствовании. Лишь владелец цели антидуховной (в дан-
ном случае "не" и "анти" равны) связан с кем бы то ни  было  в  ее  осу-
ществлении.

   11. "Кто не может благословлять, должен научиться проклинать!".
   Важно, что ты благословил или проклял. Сами по  себе  действия  нейт-
ральны к ценностям, и приобретают окраску того, чему служат. Неспособный
благословить чистоту пусть постарается ее не проклясть. Бессильный прок-
лясть грех, удержись от его благословения.

   12. "О небо надо мною, ты, чистое! Высокое! Теперь  для  меня  в  том
твоя чистота, что нет вечного паука-разума и паутины его:
   - что ты место танцев для божественных случаев".
   Духовное в человеке видит разум, страстное - случай. Чей голос  чист,
чей лукав - ты волен выбрать. Предпочитающий первое обретет  свет  внут-
ренний, второе - тьму внешнюю.

   13. "Скромно обнять маленькое счастье - это  называют  они  "смирени-
ем"!".
   Есть счастье страсти и бесстрастия - низменное и  высокое.  К  одному
внешнему результату - умеренности греха - можно подходить с двух  разных
внутренних сторон:
   * от предпочтения длительного и относительно безболезненного  ограни-
ченного счастья первого рода ему же необузданному, но  кратковременному,
неизбежно сопряженному со страданием;
   * от отрицания страсти в принципе, достойного зваться  смирением  без
кавычек, лишь в силу необходимости постепенного ее устранения  допускаю-
щего некоторую степень греховности.

   14. "Добродетелью считают они всё, что делает скромным... .Но  это  -
посредственность".
   Давать характеристику следует на основании  не  факта  устремления  к
скромности, а его мотивировки, в зависимости от которой может иметь мес-
то как возвышенность, так и посредственность.

   15. "Вы, любители довольства... погибнете... от множества  ваших  ма-
леньких добродетелей".
   Любителей довольства характеризует не добродетель  (двигатель  спасе-
ния), а ее малость (тормоз).

   16. "Делайте, пожалуй, все, что вы хотите, - но прежде  всего  будьте
такими, которые могут хотеть!"
   Лучше не хотеть ничего, включая свет, чем хотеть тьмы. Кто проповеду-
ет движение не важно куда, пренебрегает целью, делая смысловой акцент на
средстве, утверждает Хаос.

   17. "Я - Заратустра, безбожник: я варю каждый случай в моем котле."
   Бесстрастие подчиняет судьбу  воле,  устранив  случайность,  безбожие
(базовая страсть) -  откладывает  исполнение  назначенного,  накапливает
мелкие факторы рока в один крупный.

   18. "Горе этому большому городу! - И мне хотелось бы уже  видеть  ог-
ненный столб, в котором сгорит он!"
   Когда город обречен, у тебя есть выбор: становиться ли карающим  ору-
дием в руках судьбы (хотеть огненного столба,  призывать  его).  Господь
проклял Каина за убийство брата, но сказал: "всякому, кто  убьет  Каина,
отмстится всемеро."

   19. "Разве не должен я прятаться, как проглотивший золото, - чтобы не
распластали мою душу?"
   Если твоя душа такова, что ее кто-то способен распластать, ты прогло-
тил не золото. Имеющий "я" на  поверхности  (чьи  ценности  зависимы  от
внешних событий) - не чист.

   20. "Где нельзя уже любить, там нужно - пройти мимо!"
   Любить в высшем понимании этого слова значит присутствовать, но прой-
ти мимо. Везде можно и нужно очищаться любовью, но уклоняться от участия
в страстях.

   21. "В пощаде и жалости лежала всегда  моя  величайшая  опасность;  а
всякое человеческое существо хочет, чтобы пощадили и пожалели его."
   В пощаде и жалости к себе - величайшая опасность. Если  кто-то  хочет
пощады - его проблема. В твоей же жалости к нему - величайший инструмент
возвышения.

   22. "Искусанный ядовитыми мухами, изрытый, подобно камню,  бесчислен-
ными каплями злобы, так сидел я среди них".
   Совершенный бесстрастен - эмоциональная реакция на внешние  неблагоп-
риятные воздействия заблокирована. Поэтому, сколько бы не кусались  мухи
и не вкалывали капли злобы, к нему этом ущерб не относится. Он всегда  и
везде сидит чист, ничем не затронут.

   23. "Случай льстит мне и ласкает меня; я смотрю вперед и назад - и не
вижу конца. ... Я похож на влюбленного, который не доверяет слишком бар-
хатной улыбке. ...Прочь от меня, блаженный час! С тобой  пришло  ко  мне
блаженство против воли!".
   Совершенствующийся бесцельно добивается лишь лести случая. Он  расхо-
дует на блаженство накопленный потенциал святости, того не  желая.  Пока
влюбленность в мир не позволяет вынести объект стремлений за его  преде-
лы, сколь угодно продвинутый практик духа будет растрачивать собранное и
начинать сначала. Стремящийся ввысь ради бархатной улыбки обречен  вечно
ей не доверять.

   24. "Из-за безумия примешана мудрость ко всем вещам". Мудрость  (пра-
вильный способ взаимодействия вещи с ситуациями) - фрагмент ума. Без за-
висимости от единого разума, расставляющего всё на свои места, невозмож-
но мудро организовать процесс существования вещей, так как для недопуще-
ния хаоса требуется согласование их "мудростей".

   25. "Тысячекратно происхождение всех хороших вещей: все хорошие весе-
лые вещи прыгают от радости в бытие - как могли бы  они  это  сделать  -
только один раз!"
   Любые вещи могут "прыгать" в бытие сколько  угодно  раз.  Стоящая  за
всеми ними как бы тень тонкого мистического принципа - единственна.  По-
пытка поймать ее и положить в один ряд с вещами - глупость. Тонкие  юве-
лирные украшения не делаются топором. От утверждения однократности  про-
исхождения множества вещей исчезает "могли бы". Я думаю, не к лицу фило-
софу рассуждать через "бы".

   26. "Человеку тяжело нести себя! Это потому,  что  тащит  он  слишком
много чужого на своих плечах."
   За тяжесть - грех - ответственность только собственная. Чужое  может,
провоцировать, разжигать, но не вызывать страсть. При любой силы  посто-
ронних воздействиях ее есть воля пресечь, соответственно,  быть  легким,
какие бы кто гири не пытался на тебя навесить. Они будут соскальзывать с
плеч, так как держатся исключительно на  твоем  согласии  участвовать  в
предложенной игре.

   27. "Насилие, устав, необходимость, следствие,  цель...  -  Разве  не
должны существовать вещи, над которыми можно было бы танцевать?"
   От насилия, устава, необходимости, следствия не освободишься,  просто
их проигнорировав - посмеявшись и потанцевав. В  этом  случае  они  лишь
усилят над тобой свою власть. Стряхнуть доступно иллюзию,  необходимость
- реальность (каждому хочется есть, спать) - надо преодолеть. Для  этого
требуется поставить цель (желание легкости преобразовать  в  намерение).
Чтоб сбросить оковы необходимости, пройди вверх по ее лестнице, сыграй в
игру по установленным правилам и одержи победу.

   28. "Тот открыл себя самого, кто говорит: это мое добро  и  мое  зло;
этим заставил он замолчать крота и карлика, который говорит: "Добро  для
всех, зло для всех"."
   Открывший себя освобождает источник понятий добра и зла,  бьющий  из-
нутри. Извне навязанное для него - чушь. Однако, он не говорит: мое доб-
ро и мое зло. Вкус чистой воды этого родника (не допуская мысли  о  воз-
можности чужих истинных добра и  зла)  не  позволяет  усомниться  в  его
единственности. Добро и зло не для всех одни, а у всех одинаковые.

   29. "Так хочет характер душ благородных: они ничего не  желают  иметь
даром".
   Характер душ благородных ничего не желает иметь.

   30. "Не надо желать наслаждаться! ...наслаждение ...надо иметь, -  но
искать надо скорее вины и страдания!"
   Если ищущий вины позволяет впоследствии наслаждению быть, он его  же-
лает; и на самом деле именно ради него идет на страдания. Он не  устрем-
лен к совершенству, а лишь открыл закон наслаждения, таким образом,  хо-
дит по кругу, всякий раз, испытав на себе  действие  противоположностей,
возвращается в одну и ту же точку духовной  чистоты/  загрязненности,  с
которой начал движение.

   31. "Для духа быть таким добрым - болезнь. Они уступают, эти  добрые,
они покоряются".
   На духовность воздействует не факт уступчивости. Важно,  относительно
чего проявлена покорность. Если человек сам не в состоянии справиться со
страстями и осознал свою порочность, для его духа выздоровление  -  под-
даться внешнему исправляющему насилию.

   32. ""Над рекою всё крепко, все ценности вещей, мосты,  понятия,  все
"добро" и "зло" - всё это крепко!"... - это истинное учение зимы,  удоб-
ное для бесплодного времени, хорошее утешение для спящих зимою и  печных
лежебок. ...но против этого говорит ветер в оттепель!"
   Климат сознания - эмоции. В высших его сферах, где вращаются  учения,
нет зим и оттепелей. Их возможность влиять на ценности говорит о поверх-
ностности последних. Границу между разумом и страстями охраняют стороже-
вые понятия, выставленные высшим духовным достоинством. Бывает, что мут-
ный вал, поднимающийся из животных низов человеческого существа, парали-
зует волю, швыряя личность в пучину низости. Однако, пока живы  вышеука-
занные стражи, напоминающие опустившемуся, что он опустился, не все  по-
теряно. Хуже, если мировоззрение, деформируемое грязной волной, преобра-
зует свои установки из стержня бытия, который не от мира сего, в затычки
для дырок в душе - в утешения.
   33. ""Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!" - такие слова  на-
зывались некогда священными... .Разве в самой  жизни  нет  -  грабежа  и
убийства? И считать эти слова священными, разве не значит - убивать саму
истину? Или это не было проповедью смерти - считать  священным  то,  что
противоречило и противоборствовало всякой жизни?"
   Если отождествлять "я" с побуждающими к  грабежу  и  убийству  дикими
страстями (их бесконтрольная пляска равна жизни,  усмирение  -  смерти),
истина недоступна. Путь к ней начинается с  пробуждения  высшего  досто-
инства. Последнее ставит чистоту выше жизни и предпочитает смерть низос-
ти. Достоинству предшествует свобода, фрагмент которой - право идти про-
тив истины. Поэтому жизнь изобилует бесчинствами.  Относительно  челове-
ческого поведения, истина провозглашает - как должно,  а  не  как  есть,
требуя ликвидации некоторых элементов реальности.

   34. "Не то, откуда вы идете, пусть составит отныне вашу честь,  а  то
куда вы идете!"
   Мою честь составляет - откуда я иду и куда я иду, так как это одна  и
та же точка.

   35. "Уменье стоять есть заслуга у придворных; и все придворные верят,
что к блаженству после смерти принадлежит - позволение сесть!"
   Примитивная праведность хочет загробного  блаженства  -  родственного
земному расслаблению. Совершенствующийся добивается не позволения сесть,
а победы над усталостью и инерцией.

   36.
   "Разбейте, разбейте скрижали тех, кто никогда не радуется!"
   Можно дергаться, бить что угодно - порыв к радости  ее  не  прибавит.
Надо долго и кропотливо выскабливать себя изнутри, как сосуд, в  котором
разводили огонь, счищать с души копоть.

   37. ""Для чистого все чисто" - так говорит народ. Но  я  говорю  вам:
для свиней всё превращается в свинью!"
   Чистый видит всё, как оно есть: чистое - чистым, свинское - свинским,
свинья - наоборот: свинское - чистым, чистое - свинским.

   38. "Жизнь есть родник радости; но в ком говорит испорченный желудок,
отец скорби, для того все источники отравлены."
   Дух - источник радости, жизнь - инструмент духа. Иной взгляд - корень
греха. Поэтому преклоняющийся перед жизнью самой по себе рано или поздно
испортит желудок. Ведь телесный недуг растет на почве загрязненного соз-
нания.

   39. ""Хотеть" освобождает: ибо хотеть значит созидать".
   Реально созидать можно лишь себя (и этому мешает "хотеть"), вовне все
создано.

   40. "Паразит живет там, где у великого есть израненные уголки в серд-
це... кто высшего рода, тот кормит наибольшее число паразитов."
   Паразиты сердца - грех, слабость. Величие характеризуется отсутствием
последних.

   41. "Все, что от сегодня, - падает  и  распадается:  кто  захотел  бы
удержать его! Но я - я хочу еще толкнуть его!"
   Надо поддерживать истину вне зависимости  от  того,  падает  она  или
крепко стоит, также при любых обстоятельствах - сталкивать ложь.

   42. "Смотрите же, как эти народы теперь сами подражают торгашам...  О
блаженное далекое время, когда народ говорил себе: "Я хочу над  народами
- быть господином!""
   Нет возвышенных страстей. Нажива ли, власть - одинаково низменны. При
чем, мелкая страстишка предпочтительней. Она меньше уродует  образ  лич-
ности в сознании.

   43. "Лучшее должно господствовать".
   Лучшее может господствовать. Однако,  воспользовавшись  этим  правом,
оно теряет свои достоинства.

   44. "Враги у вас должны быть только такие, которых бы вы  ненавидели,
а не такие, чтобы их презирать."
   Истинный враг - один - внутри каждого. Всё множество внешних - оружие
борьбы с ним. Их следует не презирать или ненавидеть (как не  питаем  мы
чувств к топору, которым рубим дрова), а выбирать  единственно  с  точки
зрения наибольшей полезности для решения поставленной задачи.

   45. "Их дух в плену у их чистой совести".
   Пленить кого-либо может вещество, обладающее вяжущими свойствами. Та-
кова грязь. Чистота - отсутствие последней, а не другое  противоположное
вещество. У свободы нет свойств. Дух бывает в плену у недостаточно  чис-
той совести, где не она сама, а ее неполнота - фактор рабства.

   46. "О братья мои,... зачем так мягки,... зачем так много...  отрече-
ния в сердце вашем? Так мало рока во взоре вашем?"
   Твердость - результат  отречения.  Неотреченный  -  грешен,  следова-
тельно, дрябл. Рок - судьба (ставшая столь тяжелой, что трясущиеся  сла-
бые руки порочного выпустили ее), неподконтрольная воле.

   47. "Созидающего ненавидят они  больше  всего:  того,  кто  разбивает
скрижали и старые ценности,... ибо добрые -  не  могут  созидать...  они
распинают того, кто пишет новые ценности на новых скрижалях,... они рас-
пинают все человеческое будущее!"
   Добрые созидают себя. Всё, что можно творить  кроме  -  средство  для
этого главного дела. Старые скрижали надо очищать от накипи  упрощеннос-
ти, а не бить. Ценности могут быть обновленными.  Новые  не  заслуживают
доверия. Стремясь к духовным открытиям, бойся душевной отсебятины!  Пра-
вомерно пожертвовать (в качестве цели) внешним будущим человечества ради
мига внутреннего совершенства, где оправдано прошлое и не требуется  бу-
дущее - время не течет, так как нет изменений в состоянии личности - от-
сутствуют сами состояния, в наличии - лишь "я".


   48. "Не есть ли слова и звуки радуга и призрачные мосты,  перекинутые
через всё, что разъединено навеки? ...для каждой души всякая другая душа
- потусторонний мир. ...Нет ничего вне нас. Но это мы забываем при  вся-
ком звуке... Имена и звуки не затем ли даны вещам, чтобы  человек  осве-
жался вещами?".
   Души разъединены непоправимо, но мы - не души. "Я" -  неделимый  дух.
Обособленность личности преодолима, к чему слова со  звуками  -  инстру-
мент. Однако, чтоб правильно им воспользоваться, надо  побороть  соблазн
освежения. Обреченность замкнутости в оболочку исчезнет, как только  от-
кажешься от наведения мостов.

   49. "Человек... Во время трагедий, боя быков и распятий он до сих пор
лучше всего чувствовал себя на земле; и когда он нашел себе  ад,  то  ад
сделался его небом на земле".
   Жестокость к другим принципиально отлична от суровости к себе. Радую-
щийся посторонним распятиям к страданию не готов. Он за счет чужого  ада
строит свой рай.

   50. "Теперь я умираю и исчезаю... Но  связь  причинности,  в  которую
вплетен я, ... опять создаст меня! ...я буду вечно возвращаться".
   Перспектива вечности возвращения - для тех, кто ставит "я"  звеном  в
цепи причинности, подверженным исчезновению и воссозданию.  С  осознания
неизменности личности начинается путь  к  прекращению  возобновлений  ее
оболочек.

   51. "Существует великий год становления, ...он должен, подобно песоч-
ным часам, вечно сызнова поворачиваться, чтобы течь сызнова и опять ста-
новиться пустым".
   У каждого точка поворота - своя. Нет общего для всех  великого  года.
Что-то должно оставаться и накапливаться от периода к периоду.  Поэтому,
песочные часы - плохая аналогия.

   52. "О душа моя, я смыл с тебя маленький стыд и добродетель закоулков
и... задушил даже душителя, называемого "грехом"".
   Стыд и добродетель - руки для душения греха. Отсекая их,  ему  стано-
вится нечем противостоять. Однако, шея крепка. Требуется железная  хват-
ка, которая не допускает малости и закоулочности.

   53. "Сам я крупица той искупительной соли, которая заставляет все ве-
щи хорошо смешиваться".
   Организатор правильного взаимодействие предметов - не вещество,  сос-
тоящее из частиц. Он - цельная единственная существующая личность,  вся-
кое "я" в его истинном облике, относительно которого вкладываемое нами в
понятие этого междометия - фрагменты. Однако, их множество Его не  обра-
зует, как голубыми прямоугольниками видов из окон не складывается  и  не
исчерпывается небо.

   54. "В том альфа и омега моя, чтобы всё тяжелое  становилось  легким,
всякое тело - танцором".
   Беззаботностью легкость не достигается, а имеясь в наличии, к  танцам
не располагает. Чистота есть свобода полета, но не он  сам.  Движение  -
соблазн совершенного, при уступке которому тяжесть приходит вновь.
   55.
   "Бог в тебе обратил тебя к твоему безбожию".
   Безбожник пуст в глубине. Он отождествил "я" с оболочкой. Набор  сос-
тояний не бывает полным (есть возможность всего, но нет его реализации):
всегда отсутствует прошлое и будущее, наличествует - настоящее. "Чего-то
не вернуть", "что-то может быть" - вечная незавершенность движущегося. В
Боге - место явлениям, а не наоборот. Сколь ни собирай фрагменты, они не
дадут целостности. Последняя неделима. Моменты и формы бесплодно мучают-
ся в попытке ее сымитировать. Всевышний бесконечен, как принцип, но уст-
ремление к предметной бесконечности дурно пахнет.  Невысокого  мнения  о
личности предполагающий ее возникновение и  исчезновение,  равно  как  и
множественность источников света. "Я" - Бог изначальный и окончательный,
единственный. Безбожие при вере в себя означает принижение "я"  и  Бога,
так как предмет отвержения должен быть -  помимо  утверждаемого.  Всякое
же, что допускает что-то кроме себя, несовершенно.

   56. "Разве все слова не созданы для тех, кто запечатлен тяжестью?  Не
лгут ли все слова тому, кто легок!"
   Присущность состоянию, запечатленному  тяжестью,  может  характеризо-
ваться устремленностью к ее усилению или облегчению. Слова (второй  слу-
чай) - инструмент очищения. Легкому они не лгут, но не требуются.

   57. "Я - доискиваюсь основы: - что до того, велика ли она  или  мала?
Называется ли она болотом или небом?"
   Кому безразлично, что есть основа, обязательно найдет болото. К  небу
надо изначально стремиться - до всякого поиска.

   58. "Совестливость духа моего требует от меня, чтобы знал  я  что-ни-
будь одно и остальное не знал".
   Совестливость требует знать не что-нибудь, а нечто конкретное. Чем  в
большей степени, разумеется, тем лучше,  но  познание  всего  остального
(если речь - не о страстях) с этим главным процессом в  противоречие  не
вступает.

   59. "Когда он был молод, этот Бог с востока, тогда был  он  жесток  и
мстителен... .Но наконец он состарился, стал мягким и сострадательным...
.Так сидел он, ...усталый от мира, усталый от воли, пока наконец не  за-
дохнулся от своего слишком большого сострадания".
   Для отождествляющих Бога с его отображением в  общественном  сознании
Он бывает молод, зрел, стар. Сострадание - пренебрежение "я" внешним ра-
ди "я" внутреннего, знающему лишь первое, равно, как Бога,  рождающегося
и умирающего в душах людей (что нисколько собственно к Богу не  относит-
ся) - самоубийство. Оба рассмотренных образа, относительно истинных Лич-
ности и Всевышнего, видятся достигшим вершины мировоззрения - точки сли-
яния "я" и Бога в полноте и неизменности - за пределами  пространства  и
времени, солнечными зайчиками относительно солнца.

   60. "Как же сердился он на нас,... что мы его плохо понимали! ...если
вина в наших ушах, почему дал он нам уши, которые  его  плохо  слышали."
Зверь устроен так, что ему не требуется понимать (повиновение).  Челове-
ческое право на решение от свободы не слышать истину неотделимо. При об-
ратном же желании и усилиях уши, данные Им, не подведут.

   61. "Человек любит себя самого, - ах, как велико должно быть это  се-
бялюбие! Как много презрения противостоит ему!"
   Много любви и презрения может быть соответственно к себе  внутреннему
и внешнему, или наоборот. Если рассматривать оба отношения в  приложении
к одному из компонентов, величие первого с неизбежностью требует малости
второго.

   62. "От них отступает враг их, дух тяжести. Уже учатся  они  смеяться
сами над собой".
   Легкость достигается не смехом, а работой над собой. Легкомыслие усу-
губляет тяжесть.

   63. ""Ты... молишься ослу здесь, как Богу?" - "... Лучше молиться Бо-
гу в этом образе, чем без всякого образа. ...Тот, кто говорил "Бог  есть
дух", - тот делал до сих пор на земле величайший шаг к безверию"".
   Для сильно загрязненного сознания трудно молиться  духу.  Однако,  не
всякий образ может быть полноправным представителем последнего. Лишь от-
вечающий определенным требованиям. Пропустить и преломить свет способна,
например, стеклянная призма, но не камень.

   64. "Игра в кости не удалась вам. ...не удалось великое".
   Грешен, следовательно, мелок - кто хотел, но не получил удачи. Чисто-
му она идет в руки сама, но величие его - в пренебрежении к ней.

   65. ""Для ближнего" - это добродетель только маленьких людей... у них
нет ни права, ни силы для вашего эгоизма!"
   Эгоизм сильных - духовный ("для ближнего" - внешний инструмент  внут-
ренней цели), слабых - поверхностный (противопоставлен самоограничению),
плотский. Великая добродетель - не другая, а большая,  относительно  ма-
ленькой.

   66. "У кого слишком много духа, тот может сам заразиться глупостью".
   Мысль - промежуточная стадия между глупостью и совершенством, оба  из
которых - ее отсутствие. В первом случае - нет  возможности  ничего  по-
нять, во втором - все понято.

   67. "Я... ищу счастья на земле. ...Если мы не вернемся назад и не бу-
дем как коровы, мы не войдем в Царство Небесное."
   Счастье - целостность. Земное оно для каждого - в качестве одного  из
фрагментов совокупности - коровье. Полнота Царства Божьего - раскрытая в
себе, найденная в глубине - на самом дне личности. Войдет туда лишь  от-
вергший внешнее соединение как путь к гармонии.

   68. "Вы страдаете собой, вы еще не страдали человеком."
   Самое благородное страдание - собой. Но не как человеком, а как  лич-
ностью.

   69. "Толпа... криводушна по невинности".
   Виновность одурманена грехом. Поэтому нет ничего кривей  ее  прямоты.
Невинность отличается возможностью не лгать. Делает она это  или  нет  -
другой вопрос.

   70. "Этот венец смеющегося, этот венец из роз, - я  сам  возложил  на
себя этот венец, я сам признал священным свой смех.  Никого  другого  не
нашел я теперь достаточно сильным для этого."
   Никто не может повлиять на мою самооценку и представление  о  священ-
ном. Даже если он будет сколь  угодно  силен!  Я  признаю  исключительно
внутренний характер происхождения истины, строго вертикальную траекторию
ее прохождения в разум. При этом чужд авторству. Я  ничего  на  себя  не
возлагал - лишь утвердил изначально возложенное. Поверхность  у  каждого
своя, дно - единственное.

   71. "Неспособность ко лжи далеко еще не есть любовь к истине."
   Ко лжи не надо способности. Она груба, поэтому агрессивна. Достаточно
отказа противостоять, чтобы оказаться в ее власти. Истина - обитательни-
ца самых тонких, глубинных слоев нашего существа. Добраться до нее, пре-
одолев внешние вихри, освободившись от их влияния на  личность,  трудно.
Однако, без подобных усилий ложь самопроизвольно воцарится в сознании.

   72. "Все, что страдает хочет жить, чтобы стать  зрелым,  радостным  и
полным желаний... .Радость... хочет вечности, хочет возвращения".
   Радость, как процесс радования, подобна растению на  зыбучих  песках.
Имея корни в движущемся, она представляет собой поток страстных  состоя-
ний. Никакая совокупность явлений не окончательна. Гармония  бесстрастия
- радость, исходящая от Неподвижного - возможность всякого состояния при
отсутствии любого из них. Вектор устремленности рожден  фрагментарностью
личности. Страдающий и есть тот, кто полон желаний. Зрелость же - завер-
шенность, которой нечего хотеть: цель достигнута. Все, что возвращается,
неизбежно снова исчезнет.
   В радости важна принадлежность. Она не бывает абстрактной. Радоваться
может "я", которое, в случае его обусловленности жизнью формы,  ликвиди-
руется при распаде последней. Радость  приверженца  вечного  возвращения
неизбежно навсегда прекратится. Ведь когда она появится  вновь  -  будет
чужая.
   Личность следует вознести над всем изменяющимся, так  как  любые  его
сгустки - тонкие ль, грубые - обречены. В движущемся нет  твердой  опоры
для "я", чтоб оно могло не пропасть и стать  владельцем  новой  радости.
Надо, отказавшись от внешних утех, сместить волевой акцент и  сосредото-
чить внимание на внутренней радости Неизменного!

   73. "По всему неудавшемуся томится всякая вечная радость.  ...радость
хочет вечности всех вещей".
   Внешняя неудача - шанс на внутренний успех. Требуется  отделить  свою
жажду радости от вещей, вынести "я" за пределы времени и пространства  и
там приготовить для него пир, все же  движущееся  признать  средством  и
окончательно согласиться на мирскую безрадостность!  Плотская  пассивная
радость есть тяга к рассеянию, жажда принадлежать. Духовная  активная  -
содержит волю к власти (чей вектор вертикален: от себя внутреннего  -  к
себе внешнему) и основана на сосредоточении.

   74. "Дурная лживость присуща тем, кто хочет свыше сил своих."
   Кто не способен вывести "я" за границы человека (пусть "сверх"),  от-
чаивается в совершенстве. Бессилие подняться на собственным земным обли-
ком или нежелание под воздействием греха направлять на это волю соглаша-
ется навеки быть частью, утверждая невозможность освободить личность  от
всяких рамок, видит ложь в любом  к  этому  стремлении.  Силы  человека,
действительно, непреодолимо малы, личности же самой по себе (не воплоще-
ний ее в разных образах) - безграничны.

   75. "Бог умер: теперь хотим мы, чтобы жил сверхчеловек".
   Бог - принцип, человек - явление. Они - на  разных  уровнях,  поэтому
несопоставимы. Смертен не Бог, а Его образ в сознании.  Часть  не  может
занять место целого. Соперничество - удел двух фрагментов. Бог  включает
в себя все, в том числе сверхчеловека. Если Он - нечто  другое,  относи-
тельно последнего, речь - не о Боге. Если ж сверхчеловек полон, он  сов-
падает с Всевышним и ничего не  отрицает.  Однако  такое  представление,
связывающее окончательное состояние личности с формой,  есть  неверие  в
неисчерпаемость родника совершенства в ее глубине. Безграничное не  тер-
пит рамок.

   ПРИЛОЖЕНИЕ
   Из "Идеи сверхчеловека" В.С.Соловьева:
   "Человек, думающий только о себе, не может помириться с мыслью о сво-
ей смерти; человек думающий о других, не может  помириться  с  мыслью  о
смерти других: значит и эгоист и альтруист - а ведь логически необходимо
всем людям принадлежать... к той или другой из этих нравственных катего-
рий, - одинаково должны чувствовать смерть  как  нестерпимое  противоре-
чие,... значит, "сверхчеловек" должен быть прежде всего и в  особенности
победителем смерти".
   Возможно думать о себе внутреннем. Это не идентично эгоизму в привыч-
ном понимании, так как требует жертвовать своим плотским обликом и забо-
титься о чужом благополучии, впрочем, не ставя его целью. Чтоб подняться
над обыденным человеческим несовершенством, не бессмертия того, что это-
му категорически противиться, надо добиваться, а преодолевать связь лич-
ности со всем смертным. Нестерпима только мысль о  гибели  "я".  Поэтому
победа над смертью - в переосмыслении своего "местонахождения".  Человек
состоит из множества слоев. Каждый из них раскладываем на миллиарды  яв-
лений. Необходимо найти точку опоры в этом вечно штормовом океане,  ска-
зать: "здесь - я (о чьем бессмертии бессмысленно радеть: у твердыни  нет
приливов и отливов), остальное лишь временно мне принадлежит". Борющийся
со внешней смертью не ценит личность, предполагая возможность ее  ликви-
дации. Истинный враг - внутренний.




 

КОНЕЦ...

Другие книги жанра: религиозные издания

Оставить комментарий по этой книге

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама