религиозные издания - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: религиозные издания

Раввин Штейнзальц Адин  -  Грех


Страница:  [1]



   Ивритское слово хэт - "грех" - лишь один из многочисленных синонимов,
передающих разные оттенки этого понятия в библейской  и  послебиблейской
литературе. Ведь еврейская письменность, начиная с книг Танаха (особенно
пророческих) и кончая позднейшими моральными проповедями-истолкованиями,
драшами, полна упреков и обличений всевозможных грехов. Вместе с тем са-
мо понятие "грех" до сих пор  не  получило  исчерпывающего  разъяснения.
Несмотря на многочисленные определения, данные ему в различных сферах, и
вопреки суровым инвективам, направленным против грешников и греха,  исс-
ледованию этого понятия не  придавалось  особой  ценности.  Более  того,
рассмотрение проблемы греха (а в значительной мере и проблемы зла), рас-
ценивалось как нечто заведомо бессмысленное. Дело в том, что в грехе ви-
дели "тень" заповеди, ее негативное отображение, не признавая за ним ав-
тономного бытия и самостоятельной сущности. В этой  связи  для  иудаизма
весьма характерно разделение сферы религиозного деяния, как и всей сово-
купности заповедей, на две категории: императивных и запретительных. И в
галахическом, и в теологическом смысле грех сводится исключительно к на-
рушению или отрицанию заповеди. Ведь и тогда, когда речь идет не о  зап-
ретах, а о заповедях, побуждающих к действию, грех  также  выражается  в
отказе следовать высшему императиву, т.е. в отрицании закона.
   Понятно, что теологические концепции греха в иудаизме не  могли  быть
сформулированы особо. О том, как понимали грех, можно судить лишь по на-
мекам, разбросанным в море еврейской литературы. Вопрос о  грехе  обычно
вставал в связи с обсуждением той или иной концепции заповедей. Из опре-
деления заповедей делались выводы и в отношении греха. Но  дело  в  том,
что разнообразные воззрения на сущность заповедей также очень редко  об-
лекались в формы самостоятельных концепций. Даже у мыслителей с система-
тическим складом ума они, как правило, перемешаны. И потому  любая  уни-
версальная концепция греха, которую мы попытаемся выявить,  будет  вклю-
чать несколько разных понятий, уживающихся в общих рамках.
   Одна из существующих концепций заповедей видит сущность  б-жественных
повелений в самом понятии "заповедь" - приказ, распоряжение.  Исполнение
заповеди - прежде всего акт послушания. Приближение к  Б-гу  достигается
ценой принятия Его ига, т.е. соблюдения высшей "дисциплины". В свете по-
добного понимания заповедей грех выглядит проявлением "бунта",  злонаме-
ренным или невольным нарушением этой высшей дисциплины.  Грешник  .  это
тот, кто не подчиняется. Действуя из внутренних или внешних  побуждений,
он сбрасывает иго Царства небесного и воцаряет над собой иную  власть  .
человеческую ли, или собственных страстей.
   Такая концепция придает примерно равное значение всем заповедям,  ибо
соблюдение любой из них прежде всего означает готовность  к  послушанию,
принятие ига. А потому и различные грехи,  по  сути,  сводятся  к  одно-
му-единственному греху непослушания.
   Другой взгляд на заповеди видит в их  исполнении  "правильный  путь",
ведущий к справедливости и добру. Заповеди рассматриваются  как  "благие
советы" Творца, обращенные к человеку. Откровение же - не что иное,  как
указание истинного пути,  который  соответствует  человеческой  природе.
Этим путем надлежит идти по жизни. Источником подобного отношения к  за-
поведям служит книга "Зогар".
   Грех согласно этой концепции - отклонение с естественного,  истинного
пути. Сбиться с него можно по ошибке, вследствие незнания.  Когда  же  с
пути отклоняются умышленно, это приводит к извращению  природы,  превер-
сии. Преверсивная концепция греха также не проводит сущностного различия
между различными его видами. Однако она использует психологический  кри-
терий, позволяющий различать две категории греха: очевидный, представля-
ющийся явным извращением естества, и "ползучий", скрытый грех. Последний
способен распознать лишь человек, изучивший "правильный путь".
   Существует также концепция, усматривающая смысл заповедей в  "исправ-
лении мира". Мир, в котором мы живем, не завершен, и в том  причина  его
несовершенства. Предназначение заповедей - восполнить это несовершенство
и тем самым завершить, исправить мир. Ясно, что  грех  представляется  с
такой точки зрения ущербной пустотой, своего рода "дырой", зияющей в бы-
тии. Когда грех совершается по ошибке, пустота,  образовавшаяся  по  его
вине, остается незаполненной. А преднамеренный грех приводит к порче ми-
ра и человека, толкает их в сторону, противоположную исправлению. Тора с
самого начала отвела человеку активную роль в мире: Адам  был  сотворен,
чтобы стать пастырем и стражем бытия. Когда человек не  исполняет  своей
миссии, страдает и разрушается весь мир. Таким образом заповеди,  как  и
грехи, приобретают метафизический смысл, ибо от  них  зависит  состояние
мироздания, с которым человека связывает неразрывное единство -  человек
влияет на него и сам подвержен его влиянию как составная часть целого.
   Упомянутые выше концепции можно встретить в большинстве  этических  и
теологических рассуждений. Они появляются там  в  различных  сочетаниях.
Часто автор акцентирует одну из граней или один из аспектов проблемы, и,
в зависимости от контекста, осмысливает заповедь или грех с той или иной
точки зрения. И действительно, при более глубоком рассмотрении  оказыва-
ется, что все упомянутые концепции греха объединяет общее  представление
о зле. Они не наделяют зло собственным содержанием, не признают  за  ним
права на самостоятельное существование. Даже в картине мира,  в  которой
человеческая душа и историческое бытие служат ареной борьбы между добром
и  злом,  зло  лишено  собственной  сущности,  оно  не  субстантивно.  В
большинстве еврейских источников - несмотря на все различия между ними -
мы найдем лишь его негативное определение. Зло всегда  только  "изнанка"
добра, ситра охра (обратная сторона) на языке Каббалы. Пустота  и  тщет-
ность зла очевидны, злое деяние воспринимается  как  напрасная  растрата
сил. Зло хаотично, суетно и эфемерно.
   Другой важный момент, объединяющий различные представления о  запове-
дях (а стало быть, и о грехе), - взгляд на них как на элементы всеобъем-
лющего единства. Несмотря на признание персональной ответственности каж-
дого, человек всегда остается частью мирового целого. Происходящее в его
душе не удерживается в границах личности и влияет на  других  людей,  на
все общество. Грех, совершенный в уединении, в тайне, также  сказывается
на целом, частью которого является человек. Но и каждая заповедь, возло-
женная на него, вплетена в картину мироздания как одна из  мириадов  ни-
тей, соединяющих мир с Творцом. А раз так, то взаимоотношения  Творца  с
миром зависят от исполнения заповедей каждым  человеком.  Таким  образом
грех, как бы мы его ни понимали,  не  только  отравляет  взаимоотношения
грешника с Б-гом, но и разрушает связь Творца с миром.
   Этим важным обстоятельством обусловлен человеческий долг:  не  только
самому шествовать путями праведности, но и  наставлять  на  них  других,
причем речь идет даже не о моральном долге,  а  о  настоящей  социальной
обязанности. Общество в целом тоже обязано следить за  поведением  своих
членов, пресекая грех и поощряя праведность. Ведь грешник ставит под уг-
розу благополучие целого народа, более того - само существование мира. И
несмотря на все это, грех и грешник остаются всего лишь зыбкими  тенями,
колеблющимися на плоской изнанке бытия, и сами по себе  не  представляют
никакого интереса для изучения. Поэтому, например, мудрецы,  исследовав-
шие положительные душевные свойства, ничего не говорят об отрицательных.
Последние получают какое-то освещение лишь в связи с соблюдением запове-
дей, но не более того. Конечно, мудрецы осуждают зависть, тщеславие, ле-
ность, гордыню. Однако душевные наклонности существуют объективно, и  их
квалификация в качестве добрых или злых зависит исключительно от взаимо-
отношений с миром святости. Поэтому с моральной точки  зрения  важны  не
человеческие качества сами по себе, а  применение,  которое  им  дается.
Например, в Танахе мы встречаем качества и поступки, обычно имеющие  от-
рицательную коннотацию, в таком контексте,  где  они  предстают  положи-
тельными. Поэтому в моралистической литературе внимание сосредоточено на
теоретическом аспекте "правильного пути", на убеждении и разъяснении то-
го, как следует творить добро и каким образом человек восходит по ступе-
ням праведности или милосердия. В то же время там почти не освещена тема
греха. Из еврейских источников мы мало что узнаем о психологии и мотива-
ции грешника. Правда, некоторые темные стороны человеческой натуры нахо-
дят объяснение в общем пессимистическом взгляде на человеческую природу.
О том, что "зло в сердце человека от молодости  его",  говорится  уже  в
первой книге Пятикнижия, и с тех пор мало что изменилось.  Но  поскольку
зло не обладает собственной сущностью, его живучесть  невозможно  объяс-
нить некоей врожденной склонностью человека к извращению своего  естест-
ва. Аномалия питается многими причинами, и они все время разные, но про-
истекают не из объективного "природного зла", а из субъективной  челове-
ческой слабости. Борьба тела и духа, к которой  часто  стараются  свести
объяснение внутреннего конфликта, вовсе не есть борьба добра  и  зла.  В
этой борьбе сиюминутные желания  и  стремления,  требующие  немедленного
удовлетворения, сталкиваются с более разумным и полным видением мира,  в
котором главную роль играют интересы будущего. Иными словами,  сиюминут-
ное благо борется с вечным, или удовольствие -  с  пользой.  Грех  можно
рассматривать как "помрачение разума", заставляющее  человека  забыть  о
своем долге, о своих истинных интересах  ради  минутного  увлечения.  Об
этом сказано: "не согрешит человек, пока не обуяла его глупость". А глу-
пость чревата ошибкой или добровольным заблуждением, приводящим к греху.
Злой умысел, и даже открытое  неповиновение  проистекают  из  ошибочного
взгляда или неправильной оценки происходящего.
   Такое понимание греха не ведет к всепрощенчеству, но позволяет по-но-
вому понять смысл наказания, постигающего грешника, независимо от  того,
исходит оно от Б-га или от общества. Небесная кара - не месть. С опреде-
ленной точки зрения ее можно рассматривать  как  естественное  следствие
извращения или ошибки. Протест против законов природы, стремление  иска-
зить их вредят лишь самому безумцу, затеявшему безнадежную борьбу. Столь
же бесплодна и попытка не считаться с заповедями. Наказание,  налагаемое
обществом, является исправлением допущенного грешником искажения, и  не-
важно, идет ли речь об "исправлении мира",  которому  согрешивший  нанес
ущерб, или об исправлении его собственной души. Таким образом, пафос мо-
рального служения состоит не столько в актуализации свободы выбора, ког-
да перед лицом зла человек избирает добро, сколько в углублении самосоз-
нания, ибо чем осознаннее  человеческое  поведение,  тем  труднее  греху
сбить человека с пути. Истинный обличитель пороков  (подобно  пророку  в
первоначальном понимании этой миссии ) - тот, чьи глаза открыты, чье ду-
ховное зрение проникает глубже, чем у других людей. Он призван помочь им
увидеть то, что открыто ему, и воспитать, пробудить в людях более глубо-
кое и полное осознание происходящего, осознание  своих  поступков  и  их
последствий.
   Библиография: Ицхак Хайнеман. Смысл заповедей в еврейской литературе.
Иерусалим, 1954 г. Эфраим Элимелех Урбах. Мудрецы Талмуда - верования  и
идеи. Иерусалим, 1969 г. (Сокращенный русский перевод:  "Мудрецы  Талму-
да", изд. "Библиотека Алия" 1986 г.)




 

КОНЕЦ...

Другие книги жанра: религиозные издания

Оставить комментарий по этой книге

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама