Любовь вламывается в нашу жизнь всегда некстати. Никто ее не хочет,
никто ее не ждет. Все смиряются с ней, потому что не умеют прогнать. Ее
желают удержать, пытаются нежить и романтизировать любимого, желают воз-
высить и удержать объект любви поближе. Тем самым рано или поздно надое-
дают себе и другому любовью, потерпают от высокомерия или надменности
ими же возвышенной любви и упраздняют ее. Они все еще продолжают играть
в любовь, но инерция сохраняется недолго, ложь вскрывается так же неожи-
данно, любовь гибнет, а все попытки сохранить ее заканчиваются тупиком.
Затем жалеют о своей глупости невероятно и ждут следующего раза. Любовь
же нужно гнать и презирать, любимого унижать и относиться к нему цинич-
но.
Я знаю только одну большую ложь - ложь большой долгой и счастливой
любви. Этого не бывает ни у кого и никогда иначе, чем ценой взаимной
деградации до уровня безразличия настолько, чтобы никого иного уже не
хотелось. Тогда говорят: смотрите, они до сих пор живут вместе, потому
что любят друг друга. Чушь! Они уже давно не способны любить, их соеди-
няет равнодушие и нежелание что-либо менять.
Любовь это что-то неуловимое, остающееся после грязи и разлук, после
цинизма и потребительского отношения друг к другу, сохраняемое немногими
знающими людьми, которые умеют не надоесть, не травмировать друг друга
своей любовью, которые умеют смеяться над своей любовью, восторгаться
чем-то примитивным и находить интересное в банальном, относиться друг к
другу без всякого увлечения, иногда даже пошло, но понимая, что это пош-
лость, и умея прощать друг другу эту пошлость. Пошлость в другом начина-
ют ставить на вид только тогда, когда любви уже нет. Любовь же понимает
и приемлет все. Нет ничего, что бы она отвергала. Отвергнутое накаплива-
ется и губит любовь.
Больше всего любовь приемлет игру во что-нибудь иное, кроме игры в
любовь. Абсолютная аксиома любви есть существование человека А, который
согласен играть по правилам человека Б, и существование человека Б, сог-
ласного играть по правилам человека А, и это разные правила, и это одна
игра. Именно поэтому любовь нельзя формализовать, именно поэтому любовь
можно презирать, воспринимать ее в шутку. Именно поэтому никакого свято-
татства нет в том, что кончилась эра священной любви, любви как религии,
где объект любви есть объект преклонения, и я не жалею об этом. Я не хо-
чу быть жертвой или объектом преклонения, и не приемлю никого как жертву
или объект преклонения.
Я дерзну говорить о новой любви, такой, какой я ее вижу и хочу для
себя и для того, кого я люблю или буду любить. Новая любовь деритуализо-
вана. Она не состоит в знакомстве, узнавании имени, дарении цветов, кон-
фет, признания в любви и тошнотворного говорения о любви. Она не стре-
мится выработать какие-то новые ритуалы, она не стремится быть поруган-
ной рассмотрением себя в деталях, в причинах, мотивах и стремлениях. Она
с легкостью отождествляет "любить" с "заниматься любовью" и никогда не
ищет отличий или разграничений. Она цинична и меркантильна, и только в
этом нежна и ласкова.
Новая любовь развеществлена до основания. Она не обладает собствен-
ностью. Она выносит расстояния и не преследует всецелого слияния в не-
разрывное тождество. Различие она имеет своим первейшим предусловием.
Именно поэтому она не знает измен. Она есть начало невещной, несобствен-
нической чувственности и упразднение того своего состояния, где нужно
было слиться с объектом любви как с предметом, принадлежащим всецело,
или жертвовать собой с обратной стороны как вещью. Она поэтому есть
компромисс между любовью к себе, любовью к другому и любовью к третьему,
кто может вторгнуться всегда между двоих. И это вторжение третьего есть
подлинная свобода любви.
Новая любовь есть непожизненная игра. Может быть это единственное, о
чем я жалею. Она преходяща и невечна, хотя память о ней может быть веч-
ной и пережить ее саму. Ее средоточие есть интерес во всех его проявле-
ниях: интерес интеллектуальный и интерес чувственный. У нее есть время
прихода и время ухода, и ее уход не есть скорбь великая, потому что она
всегда возрождается снова, в другом, а может быть в том же, и это неп-
редсказуемо, как и прежде.
Новая любовь есть праздник, и она требует к себе отношения как к нео-
быденному и необыкновенному. Попытка приблизить ее к себе, сделать пов-
седневной и доступной никогда не заканчивается успехом. Поэтому лучше
иметь ее как праздник и относится к ней как к празднованию - готовить
подарки, предвкушать и медленно наслаждаться ее приходом, протеканием и
уходом.
Новая любовь есть средоточие чувственности. Это эротическая чувствен-
ность, которая не имеет танатических предпочтений ни в виде ощущения ре-
альности, ни в виде побега из этой реальности. Новая любовь не играет со
смертью, и мне поэтому будет трудно убедить вас, что она более интерес-
на, чем прежняя.
Новая любовь всеядна и цинична. Она не выставляет требование романти-
ки, нежности или ласки, но и не убегает от них. Она не создает традиций
и не попирает их намеренно.
Иногда я действую против этой этики, увлекаюсь и грешу традицион-
ностью. Однако это слабость, поскольку мне нравится не этика любви, а
собственно любовь, а она многолика, и вряд ли вписывается в какие-либо
правила. Да я и не придумываю правила, я просто описываю свою этику, и
не навязываю ее никому. Это ведь моя любовь, а не ваша.
ЛЮБОВНОЕ СОГЛАШЕНИЕ
Единственным известным способом оговорить свою совместную жизнь "in
love" почему-то считается брачный контракт. Мысль, так считающая, исхо-
дит из того вздорного по своей природе убеждения, что любовь нельзя
как-то втиснуть в рациональные рамки правил, и поэтому единственно, что
можно оговорить, это вопросы преимущественно имущественные, оговорить
материальную сторону дела. Любовное соглашение же - нечто простое, зак-
лючаемое всякий раз "in love", и касающееся идеальной стороны дела, пре-
имущественно чувственно сферы. К тому же любовное соглашение объемлет
более широкую область отношений, кроме брачных, включая также и "инсти-
тут любовничества", простой флирт, интрижку и т.п.
Фундаментальным принципом любовного соглашения является тот, что это
соглашение по поводу имеющейся любви, не ставящее любовь целью, не стре-
мящееся сохранить или вернуть состояние "in love". Любовь не определяет-
ся в любовном соглашении, а считается тем, о наличии чего стороны пришли
к соглашению, причем соглашение не может быть односторонним, но разорва-
но в одностороннем порядке может быть. Любовь - основание для любовного
соглашения, но не наоборот. Главнейшим условием является то, что любовь
застает врасплох, и покидает так же не спросясь и не предупредив. Поэто-
му форс-мажор - концептуальное содержание любовного соглашения, которое
признает стихийный характер своего главного условия, на которое само
соглашение не распространяется. Содержанием любовного соглашения являет-
ся среда любви, а не собственно любовь. Вопрос любовного соглашения: не
что нам делать с нашей любовью, а что нам делать помимо нашей любви, по-
ка она есть?
Следующий принцип любовного соглашения есть принцип необратимости
этой среды. Принцип "в одну реку нельзя войти дважды" действует в
чувственной сфере больше всего и прежде всего, нежели в рациональной
сфере. Это отрицательный принцип - нельзя вернуть утраченное, нельзя
сохранить лучшее время, но зато трудные и кризисные времена тоже прехо-
дящи. Нельзя сохранить некоторое состояние "in love" как данность. Само
это состояние - текучее, и остаться в нем можно лишь не держась берега,
"плывя по течению". И прекращается это состояние так же либо с прекраще-
нием течения, либо когда кто-нибудь сам выбирается на берег.
Основной момент содержания любовного соглашения есть развитый в "Эти-
ке любви" принцип компромисса любви: между любовью к себе, любовью к
другому и любовью к третьему, кто может вторгнуться всегда между двоих.
Этот компромисс есть наполненная конкретным содержанием аксиома любви из
той же "Этики любви": существование человека А, который согласен играть
по правилам человека Б, и существование человека Б, согласного играть по
правилам человека А, и это разные правила, и это одна игра. Этот самый
спорный момент по сути преследует цель показать, с одной стороны, что
личности А и Б всегда более важны, нежели любое отношение к чему бы то
ни было, а с другой стороны, что компромисс (игра) между А и Б есть не-
устойчивый и постоянно устанавливаемый компромисс; показать то, что "от-
ношения" можно выяснять, но не выяснить. Отсюда природа любовного согла-
шения - неуверенность и потребность всегда оговаривать и проговаривать
как новые, так и старые правила соглашения.
К таким правилам соглашения между А и Б относятся правила отношения к
"третьему" (право на измену или флирт, или периодический отдых на сторо-
не, право на возвращение после ухода или разрыва отношений и т.п.); пра-
вила о разделе сфер влияния (кто что берет на себя в чувственной сфере,
как происходит распределение); правила выяснения отношений (какие пре-
тензии принимаются, как приходить к компромиссам, как прощать друг дру-
га); правила борьбы со скукой (посвящение в свои интересы, признание ин-
тересов другого); правила сексуальной игры (ее сферы и границы, что зап-
рещено безусловно, что подлежит обсуждению).
Наконец, главнейший пункт любовного соглашения есть соглашение о раз-
рыве самого соглашения и о поведении друг по отношению к другу после
разрыва. К этому же пункту относится и так называемая сфера "чувственных
репрессий": то есть здесь оговаривается, кто и как будет поступать, если
другая сторона не выполняет достигнутое соглашение. И здесь же указыва-
ются запредельные правила действий, когда любовь остается, а соглашение
по тем или иным причинам перестает оговариваться: то есть на случай си-
туации "кто первым позвонит после паузы", сфера намеков и полутонов,
вторичный флирт и перезаключение любовного соглашения на новых условиях.
Любовное соглашение почти всегда является устным. Здесь отражены лишь
главные моменты, которые практически всегда становятся предметом согла-
шения, но редко рассматриваются в качестве проблемы. Рискнем высказать
мысль, что большинство проблем, возникающих между любовниками, связаны с
плохо проработанным любовным соглашение: люди путают стихийность состоя-
ния "in love" со стихийностью нахождения в нем. Если первое действи-
тельно есть стихия, то второе стихия лишь в случае отказа от любовного
соглашения.
ВИРТУАЛЬНЫЙ СЕКС
Время, потраченное на секс - время, потраченное ненапрасно. Однако в
реальности следовало бы всегда присовокуплять предназначение, благодаря
чему средство предназначения оказывается ненапрасным, если конечно цель
необходима.
Рассмотрение любого явления в реальности феноменологически выступает
как проблема идентификации. Простота реальности дана в отражении одной
структуры в иной структуре, вследствие чего разные уровни реальности мо-
гут быть сведены или редуцированы один относительно другого, то есть они
могут быть идентифицированы. Проблема частных идентификаций кое-как мо-
жет быть решена. Однако остается проблема всеобщей самоидентификации ре-
альности, выступающая как проблема бытия или вопрос бытия. Классический
секс может быть определен как сфера, служащая внешним самой себе целям,
являющаяся средством реализации не себя, но чего-то вне себя - деторож-
дения, наслаждения, чувственной идентификации двоих в любви и тому по-
добное.
В классическом сексе, согласно определению Владимира Грановского,
есть начало и есть конец. За началом и концом закреплены определенные
физиологические состояния. Две полярные в этой концепции позиции - пози-
ция чувственной идентификации с другим (любовь) и позиция идентификации
со своим собственным состоянием наслаждения (разврат, эгоизм, точного
термина нет - все определения размыты) - есть позиции реального секса,
секса, реализующегося лишь постольку, поскольку он идентифицирован с
чем-то вне себя.
Принцип христианства "возлюби ближнего как самого себя", последова-
тельно понятый Ницше как "возлюби вначале самого себя", оказывается
спорным после Сада и Фрейда, показавших несамодостаточность рацио-
нально-понимаемой и чувственно-произвольной любви для связки идентифика-
ция с другим - самоидентификация.
Позитивизм пытается навязать сексу социальную природу и тем привязать
его к реальности. Идентификация в сексе оказывается социализированной,
то есть не личностной, а привязанной к обществу в целом. Социология исс-
ледует изменения самой природы наслаждения, изменение способов и соци-
альных технологий сексуальной жизни, но ни одна философская концепция не
ставит вопрос о реальности секса, точнее о его нереальности, то есть
вопрос об идентификации секса с самой реальностью.
Секс представляет собой самодостаточный мир, виртуальную реальность,
не являющейся сферой ничего и не обретающей себя в качестве средства ни-
какой цели. Неклассический секс или виртуальный секс ставит проблему са-
моидентификации как проблему создания произвольной виртуальной реальнос-
ти. Участники секса создают виртуальный мир с теми же законами и права-
ми, что и в мире реальном, но с одним ограничением - язык общения есть
язык невербального чувственного общения, язык мимики и жеста, язык при-
косновений и телодвижений, язык чувств и ощущений.
Современный секс представляет собой проблему своеобразной телепатии -
если не передачи, то подтверждения высказанных чувств, о чувствах сооб-
щается и сообщаемое подтверждается. Подлинной же проблемой является те-
леэмпатия - передача чувств на расстоянии и преобразование самой
чувственности личности. Приобретение чувственного знания, преобразование
чувственности, передача чувств на расстоянии - сфера виртуального секса.
Виртуальный секс полагает, что чувственное знание не может быть пере-
дано как опыт ни из истории чувственного общения (литература, кино и
иные виды искусства), ни от одного участника к другому, но добыт из са-
мой чувственности, из ее совместного для участников и многоразового ос-
воения. Виртуальный секс полагает, что чувственное знание поэтому может
быть выражаемо на любом языке, и представлять границу для ее преодоления
лишь в силу неточности перевода чувственной сферы в сферу выражения на
любом вербальном и невербальном языке. Трансгрессия как естественная
технология виртуального секса перестает предполагать язык как среду сво-
его обитания.
Трансгрессия виртуального секса оказывается существующей не в культу-
ре или эпохальном содержании времени, но самостоятельно - у участников
виртуальной реальности "секс". Этими же участниками реальность рассмат-
ривается как ограниченность, которая преодолевается виртуализацией,
прогрессирующим социальным уровнем захвата игры, который создает вирту-
альные реальности этого прогрессирующего социального охвата игры, и пре-
одолевает границы виртуальной реальности через возвращение к реальности
обратно. Это преходящее движение от реальности к виртуальной реальности,
и от нее обратно к измененной реальности по своему социальному охвату и
есть виртуально прогрессирующая трансгрессия. Трансгрессия - изменение
среды чувственным преодолением, интергрессия - взаимообусловленное и че-
редующееся изменение среды и самой чувственной интенции.
КОНЕЦ...
Другие книги жанра: романы
Оставить комментарий по этой книге
Страница: [1]
