роман - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: роман

Хлумов Владимир  -  Ловец тополиного пуха


Страница:  [1]



                             (отрывок из повести)

   Я шел на встречу с моей богиней, то и дело похлопывая себя по  груди,
где во внутреннем кармане лежал сокровенный предмет, точнее, два  сокро-
венных предмета:  стихи,  написанные  в  бреду  высокой  температуры,  и
инструкция по ловле тополиного пуха, составленная мною несколько лет на-
зад, когда я осознал себя вполне профессионалом. Конечно, вначале я  хо-
тел показать ей стихи, но вот  зачем-то,  скорее  бессознательно,  чисто
рефлекторно захватил сборник указаний и советов для  всех,  кому  близок
этот род занятий. Зачем я это сделал? Уж не ради  ли  противопоставления
горячего сердечного чувства холодному умственному продукту?

   Я, конечно, пришел первым к обрыву, чтобы получше  выбрать  место.  Я
специально предложил встретиться здесь, у обрыва, у пропасти,  на  самом
краю столовой горы. Здесь одному-то страшно, не то  что  вдвоем.  Сердце
замирает, когда вослед за взглядом мысленно срываешься вниз,  и  не  дай
бог, думаешь, кто-либо другой подойдет сзади да и подтолкнет  потихоньку
- а сильно и не надо. Я всегда боюсь стоять на краю, когда сзади  кто-то
ходит. Ведь он может не со зла, а так, случайно, ненарочно задеть.

   Наверное, невозможно привыкнуть к ее появлению. Меня чуть не  свалило
с ног по крутому  снежному  склону.  Все  потемнело,  пропало,  осталось
только обворожительное покачивание и  огромное  пространство,  утыканное
зелеными и голубыми иглами, тысячами живых и одной золотой иглой венчаю-
щей гигантскую пирамиду. Зачем и жить, если не ради такой, легкой,  под-
вижной, независимой?

   - Ах, как здесь страшно, - она доверчиво, как это делают дети,  ухва-
тилась за мою руку и встала на самом краю, - я так давно здесь не была и
забыла страх высоты, - она улыбнулась, а глаза ее стали совсем  грустны-
ми. - Но чего бояться? Мне кажется, я бы смогла полететь (еще бы,  поду-
мал я, и на всякий случай заслонил ее от ветра), но не как птица, а луч-
ше, умнее, красивее, как летают во сне. Там ничто не  мешает  телу,  там
летишь просто так, без крыльев и звезд, без плана или мечты,  сама,  вне
тревог и волнений, в любом удобном направлении, легко  и  просто,  сама,
сама, будто паришь, как воздух в воздухе...

   - Летишь, чтобы пасть и прорасти, - пробурчал я из-за  спины,  я  был
взбешен собственной прозорливостью: да, она есть то, что я искал,  ника-
ких сомнений теперь не осталось.

   - А вы летаете во сне? - спросила она.

   - Нет, я лишь прослеживаю чужие маршруты, - соврал я.

   Она как-то понимающе кивнула, мол, ну-да-конечно, и опять забыла  обо
мне.

   - Нет, птицы не умеют легко летать, - она спорила сама с собой, - они
производят слишком много шума и ветра, они не  могут  наслаждаться  тем,
что дано, и так, как есть...

   Плыви, плыви ко мне, я жизнь твою наполню  новым  смыслом,  пело  мое
сердце. Господи, как же она хороша, как точны ее мысли, как прекрасны  и
независимы они, словно легкие небесные пути, проложенные в  будущее  мое
счастье. Что может быть выше и прекраснее, чем плыть над июльским  жаво-
ронковым криком? Счастье вечного покоя, закрытого от сквозняков стеклян-
ными стенками. Да и чего еще ждать? Сейчас, здесь, она делится  со  мной
самыми сокровенными мыслями, мыслями единственной в своем роде,  несрав-
ненной и неповторимой летящей души.

   С обрыва, без просьб и намеков, мы шагнули в неясное еще минуту назад
будущее, в начала новых несвершенных этапов. Так, по крайней мере, каза-
лось мне. Ведь я буквально еще не был совсем здоров, и я слишком пережи-
вал и волновался, но был счастлив, чертовски счастлив, как пророк добра,
доживший до свидетельств своего мастерства. Я вспоминал, как много меся-
цев, черных, тяжелых месяцев назад, в случайном разговоре  подслушал  ее
номер телефона, и в тот момент предугадал сегодняшний успех. Мне и тогда
это казалось не случайной удачей, зашифрованной семью цифрами, но знаком
счастливой судьбы, дарованной господином Провидением. Я  мог  бы  уже  в
этот день приступить к самому ответственному этапу, но не стал - мне  (а
хотелось бы написать - нам) было слишком хорошо. Мы расстались  по  моей
инициативе, заранее договорившись о новой встрече. Я, быть может,  впер-
вые уходил от нее в приподнятом настроении, с легким, я бы даже  сказал,
преступно легким сердцем. Мне нужна была настоящая пауза, недолгое  без-
деятельное затишье, короткое замирание перед последним  решительным  ша-
гом. Конечно, не могло быть и речи о подарке, да и  что  я  мог  считать
подходящим подарком? Нет, решение таких вопросов должно быть  перенесено
как можно подальше вперед, вплоть до самого последнего момента.  А  сей-
час, в эти несколько дней, мне наконец судьбой отведено насладиться  по-
коем возникшего взаимопонимания.

   Но стоило вернуться домой, упереться в серое занавешенное окно мечта-
тельным взглядом, как черные тучи сомнения вновь обступили мое безоблач-
ное небо. Чему я, собственно говоря,  обрадовался,  что  случилось?  Она
призналась мне в теплом чувстве? Она, доверчивая и  покорная,  легла  на
мою ладонь? Или, быть может, она, поблескивая металлическим ушком,  дав-
ным-давно возглавляет единственную в своем  роде  коллекцию?  Увы,  нет.
Тогда от чего  я  обрадовался,  от  одного-единственного  неравнодушного
взгляда, от этой по-детски доверчивой  руки,  от  сердечной,  искренней,
вслух высказанной мечты воздухоплавания? Нет, слишком долго  я  страдал,
чтобы поверить сразу в свое счастье. Опять без спросу возник молодой че-
ловек, может быть, не вполне тот из ее парадного, другой, но похожий, он
улыбался и грозил мне всем своим свежим упругим телом. Чудак,  уйди,  не
маячь среди зимы, твое время весна, глупая, грязная весна, ты знаешь  ее
песни, а сюда не приходи. Здесь холод, здесь много холода, и нужна  осо-
бая острота зрения, приобретаемая лишь от рождения,  чтобы  постичь  все
бесконечные горизонты зимы. И ее ты не увидишь, не заметишь, не поймешь,
не почувствуешь, как невесома ее душа, ты сомнешь, запутаешь тонкие  се-
ребристые волокна, не заметив и десятой доли ее волшебства.

   Да, я был еще болен, но не болезнью, а бесконечной силы желанием уви-
деть, ощутить, быть рядом, тут же, сейчас, в этот же удачливый момент. Я
позвонил ей и понял, что не мне одному безумно  одиноко  длинным  зимним
вечером. И мы снова сошлись в тот вечер, вечер сбывшихся ожиданий и  по-
бед.

   И разве не победа - последовавшее вскоре чаепитие в ее доме на тесной
кухоньке с холодными драными полами, с долгими теплыми взглядами, с нет-
рудными паузами, с горячей, чуть подрагивающей ладонью в моей руке? Рас-
таяли, как снега в апреле, мои жестокие сомнения - да  разве  могла  она
еще о ком-то мечтать? Нет и еще раз нет, пела моя душа,  радуясь  началу
последних этапов.

   А потом надвинулась ночь, и я стал делить время на до и после. Да что
там время, вся жизнь должна была разделиться на две части, и важно выяс-
нить, что же относится к первой, как мне казалось, наиболее трудной  по-
ловине, а что ко второй, во многом еще неясной, но все более и более же-
ланной. Во-первых, нужно понять, что же подарить ей? Если стихи,  то  их
можно подарить и потом. Ведь что есть стихи - еще одно признание в  моем
особом к ней отношении, еще одна попытка понравиться. Нет, я  не  специ-
ально их писал, безо всяких претензий, это никакой не поступок, это  на-
мек, это признание определенных достоинств,  акт  душевного  напряжения,
мечта, сердечный план. Из тысяч слов я выбрал  десяток  подходящих  друг
другу, как я люблю выражаться, настоящих, и создал  впечатление  другой,
неведомой жизни, несуществующих людей, отраженных в ночном окне; но, ко-
нечно, с тайной надеждой на ее память о моем чувстве,  с  надеждой,  что
когда-нибудь потом, через много наших встреч  и  разлук,  она  прошепчет
пятнадцать строк, и они станут частью ее жизни.

   Я сжал покрепче узкую ладонь, уже и так согретую и даже слегка  вспо-
тевшую. Не слишком ли простой путь избран мною? Познать - значит мумифи-
цировать. Так было, так будет. Будет, но уже не со мной, во всяком  слу-
чае не вечно, ведь в стеклянном ящике не так много места, а заводить еще
один уже слишком хлопотно. Нет, пусть стихи полежат еще, пусть  настоят-
ся, ведь они есть продукт малопортящийся. Следовательно, речь может идти
только об инструкции, пускай узнает то, что знаю  я,  пусть  не  думает,
будто я собираюсь ее обмануть, или, не дай бог, наоборот, потерять голо-
ву и жизнь бросить ради вечной охоты за одной целью.

   - Я тебе хотел подарить вот это.

   Я переложил ее ладонь в левую руку, правой достал из кармана инструк-
цию, трижды ударив ею о воздух, развернул сокровенный труд.

   - Что это, стихи? - с нескрываемым разочарованием спросила она, подс-
леповато наклонившись над бумагой.

   Было в том движении что-то до боли знакомое (я  даже  вздрогнул),  но
настолько неожиданное и неуловимое, что лишь под утро стала ясна причина
моего испуга.

   - В некотором смысле. - Я загадочно улыбнулся и, сжав покрепче ее ла-
донь, добавил: - Это нужно прочесть.

   Да, вот так был решен основной вопрос. Двери теперь  открыты  настежь
любому урагану. Она узнает все, без намеков и иносказаний, она поймет  и
оценит мое мужество, мою  открытость,  и  я,  счастливый,  многословный,
прольюсь потоком восхищенных слов в ослепительном вихре, в  танце  запу-
танных, но не спутавшихся серебристых нитей.

   Но все произошло совсем не так. Все произошло как-то второпях,  глупо
и  бестолково:  внезапно,  вдруг  потерял  равновесие  вопреки  моей  же
инструкции, которую она только что прочла и на которую отреагировала од-
ним орфографическим замечанием, вследствие чего я, наверное, и  разнерв-
ничался и проявил в конце концов абсолютно неуместную торопливость и не-
последовательность. "Июлия, июлия", вот и все, на что меня хватило.

   А под утро мне приснился сон со страшным  концом,  от  которого  я  и
проснулся.

   Мне снился обрыв, и мы вдвоем стоим у самого края, но не так, как на-
кануне, а поменявшись местами - я у пропасти, а она за  моей  спиной.  И
опять меня спрашивает:

   - А вы летали во сне? - спрашивает тихо,  тихо,  и  также  потихоньку
вперед меня и толкает, плыви, мол, голубчик по воле  ветра.  Я  же  лечу
круто вниз вначале, а потом растопыриваю руки, как затяжной  парашютист,
и останавливаюсь. Стихает шум ветра, и я слышу только волнующий меня го-
лос:

   - Лети ко мне, как пух Эола.

   Оглядываюсь, верчу головой и никого вокруг не вижу. От огорчения  за-
бываю о руках и тут же с веселым свистом срываюсь на камни.

   Слышится отвратительный шлепок, и я обнаруживаю себя  на  постели,  а
звук шлепка происходит от удара упавшей на пол моей ладони. Рядом  слад-
ким сном дышит моя королева, а я, мучимый жаждой, иду босиком на  кухню.
Я долго пью из треснувшей фарфоровой кружки, глядя в посеревшее от  зим-
него хмурого света окно, и думаю над  тем,  как  непросто  пройти  пятый
этап, не испортив ни одного волшебного волоконца. Но делать нечего,  все
предопределено законом, тысячи раз проверенным до меня, и так  остроумно
мною сформулированным в форме инструкции. Все приходит к  одному  концу,
шепчу я, разглядывая тусклые блики на кончике иглы, и возвращаюсь обрат-
но в спальню. Господи, как она прекрасна  и  неподвижна,  она  будто  бы
мертва, но нет, если  присмотреться,  видно,  как  размеренно,  спокойно
вздымается ее грудь - она спит, спит, доверившись моему мастерству,  она
подозревала мой талант, и теперь ни о чем не беспокоится.

   Я уже приготовился к завершению пятого этапа, как вдруг  краем  глаза
замечаю в дальнем углу комнаты, у самой шторы,  контуры  знакомого  уст-
ройства. Я еще ступаю по инерции к ее телу, а мозг уже  возмущенно  про-
тестует: что это, откуда? Этого не может быть, чуть не кричу я, медленно
сворачиваю в дальний угол, где в сумеречном безжизненном свете,  прикры-
тый наполовину сползшим плюшевым покрывалом, обнаруживается почти  такой
же, как мой собственный, и все-таки немного другой, нумизматически стро-
гий и по-женски шикарный стеклянный ящик ловца тополиного пуха. Страшная
догадка мелькает в ослепленном невероятным видением мозгу, и  я  наконец
отгоняю полный бесконечных ужасов назойливый сон.

   Я потом часто вспоминал ту ночь, пытаясь понять, как, отчего,  почему
не сложилось, не свелось все к логическому концу. Да, все как и  полага-
ется, я проснулся под утро рядом с ней, с моей серебристой мечтой. Я ос-
торожно отогнул несколько волоконцев, встал с широкой  постели  и  сразу
направился в дальний угол с твердым намерением как можно быстрее все вы-
яснить и отделить приснившееся от реальной жизни. Я обшарил  весь  угол.
Там действительно оказался ящик, отмеченный еще накануне  вечером  краем
глаза, и в преображенном виде обнаружившийся в ночном сне. Вполне  обыч-
ная картонная коробка, полная всяческого детского хлама, -  подытожил  я
результаты утреннего осмотра и уже собрался бросить  обратно  старенький
обшарпанный пластмассовый самолетик, как услышал за спиной  строгий  го-
лос:

   - Что вы там ищете?

   Ах, отчего так обидно и резко прозвучали ее слова! Словно я есть  не-
задачливый воришка, захваченный врасплох хозяевами, а не настоящий  мас-
тер, виртуоз тополиной охоты.

   - Я тут, здесь, хотел... - я глупо вертел самолетиком, не смея честно
признаться в своих страхах.

   - Вам пора отправляться домой.

   -Июлия, - простонал я.

   - Перестаньте сейчас же, не называйте меня так никогда.

   - Но почему, что случилось?

   - Ничего не случилось, - она монотонно, почти по слогам, медленно от-
резала наш разговор от будущих неизвестных мне событий.

   Я молча оделся, не глядя , не поворачиваясь, словно битая собака, вы-
шел в прихожую и здесь в нерешительности остановился,  почти  ничего  не
различая во мраке. Она ножкой пододвинула мои ботинки и, кажется, сложи-
ла на груди руки, показывая всем своим видом, как тяжело  ей  ждать  эти
несколько последних мгновений. Ну,  не  молчи,  скажи  хоть  что-нибудь,
пусть не дружественное, нейтральное, молил про себя я, привыкая понемно-
гу к темноте и все отчетливее различая ее уставшее тело.

   - Я дрянь, - спокойно и горько сказала она, потом по-деловому  попра-
вила молнию на моей куртке и, как в том сне, легонько столкнула  меня  в
обрыв.


 

КОНЕЦ...

Другие книги жанра: романы

Оставить комментарий по этой книге

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама