роман - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: роман

Нарижный Дмитрий  -  Черные звезды


Страница:  [1]



сказка для школьниц от 15 до 51 года

   --------------------------------------

   Тебе никогда не бывало грустно?

   Где-то плещется теплое море, качаются в знойном мареве  ветви  магно-
лий, в зарослях тамариска звенят цикады - а здесь этого нет.

   Где-то на северном небе сияют голубые созвездия, и  мороз  заставляет
людей надевать пушистые одежды - а здесь этого нет.

   Где-то шальной ветер поднимает сверкающую пыль высоко в небо  и  зас-
тавляет тяжело шуметь высокие сосны, роняющие шишки - а здесь этого нет.

   Где-то на берегу синей реки шелестит камыш, блестит  песок,  слышатся
песни с проплывающих белых пароходов - куда они плывут? - а вдалеке вид-
ны снежные вершины гор... Здесь этого тоже нет.

   Здесь есть только ветер, холод, пустынные улицы с одинокими  фонарями
и ночь. Можно ходить по этим улицам, дышать этим ветром  и  смотреть  на
эти фонари. Но зачем?

   Из глубины зеркала смотрел на меня усталый человек с печальными  гла-
зами. Я невольно дотронулся до своего лица, и отражение  повторило  этот
жест, медленный и натянутый. Знакомые глаза, мои глаза бездумно  глядели
мне в лицо, и казалось, что этому человеку трудно даже  удивляться,  так
он устал. Устал бродить по городу, слыша свои затихающие шаги в каменных
двориках, бродить, когда только ветер гонит по асфальту последние  побу-
ревшие листья, и никого больше нет на улицах, да и во всем свете;  и  не
знаешь, куда и зачем идешь. Каждому бывает одиноко.  Никто  не  виноват,
что я очутился в этом унылом городе, где меня мучает бессонница,  что  я
живу во втором этаже этой старенькой незаметной гостиницы, ведь так?

   Было тихо. Черные звезды на улице путались  и  мешались  с  фонарями,
разгоравшимися с наступлением темноты все ярче. В открытое окно залетали
редкие снежинки.

   - Странно, - подумалось мне, - и снег,  и  звезды.  Наверное,  так  и
должно быть: снежные облака закрывают звезды, и поэтому  они  черные.  А
совсем закрыть звезды облака не могут.  Разве  может  кто-нибудь  совсем
закрыть звезды?

   Звезды... Как любил я раньше, теплыми июльскими ночами, лежа на спине
где-нибудь на душистом сеновале, смотреть в глубокое темное небо, угады-
вая очертания таинственных созвездий! Никого вокруг не было, и казалось,
сама ночь говорит тысячами звуков; это были голоса вселенной -  далекие,
неясные. И казалось, нет конца короткой летней ночи, а время можно взять
руками, так осязаемо длились эти чудесные ночи.

   Сейчас тоже ночь. Длинная, холодная. И я один на всем  свете,  совсем
один: если я уйду - останется комната, останется окно,  свет  фонаря  на
углу и свет далеких-далеких звезд. И отражение  звезд  на  земле  -  ма-
ленькие колкие снежинки. Среди них нет двух одинаковых, но разве на небе
есть похожие звезды?

   Я не знаю, как она появилась в моей комнате. Может быть, она уже была
здесь, когда я вошел, а я только теперь ее заметил? Наверное, да, потому
что она очень нужна была и звездам, и снежинкам, и старому одинокому фо-
нарю на углу сквера; они все словно притихли, когда я увидел ее.

   Я видел ее тысячу раз, и я не видел ее никогда. Я писал ей свои  луч-
шие стихи и сказки. Но я не знал ее. Это правда. И теперь я не удивился,
увидев ее - наоборот, я понял, что она не могла не прийти, что  она  все
время была со мной и во мне, что она - частица меня  самого,  моя  синяя
птица.

   - Тебе больно? - спросила она, и где-то словно прозвенел колокольчик.

   - Кто ты? - спросил я. Мой голос был ровен и тих.

   - Тебе плохо. Я помогу тебе, - колокольчики снова прозвенели  в  вол-
шебной ночи. - Я всегда прихожу к тем, кому трудно и одиноко. Я говорю с
ними. И, может быть, им становится легче; кто знает?

   - Кто ты? - повторил я.

   - Не знаю! Я не знаю ни кто я, ни откуда. Может,  я  с  этих  далеких
звезд, что дарят нам ночной свет, а может, из этого засыпающего  города.
Мне кажется, я отовсюду и везде. Ведь ты не сердишься на меня за то, что
я здесь?

   Сейчас, когда я вспоминаю ту ночь, я понимаю, что такое случается раз
в жизни, а мне повезло особенно. Я улыбался.

   - Знаю, - сказала она, - у тебя когда-то давно была девушка, ты любил
ее и до сих пор не можешь забыть. А потом она ушла. Ты не осуждал ее, ты
просто написал ей письмо и пожелал счастья. А  сейчас  ты  один  и  тебе
грустно. Но ведь я пришла, а у нас с ней много общего! Иногда  мне  даже
кажется, что я - это она. В мире есть много необъяснимого, но  от  этого
он ничуть не хуже, верно? Пусть море и паруса далеко - но  они  есть,  и
золотые подсолнухи на полях тоже есть, и твои друзья ждут тебя. Еще  все
впереди, и так будет всегда, и ты еще напишешь свою лучшую сказку. А те-
перь я расскажу тебе свою - о Зеркале и Луче. Можно?

   Я слушал. Голос ее завораживал, глаза смотрели мне прямо в душу, сло-
ва то взлетали ввысь, то стелились  туманом  по  полу,  заволакивая  мир
мельчайшими вспыхивающими искорками. И сквозь полусон тихонько и  довер-
чиво приходил ко мне ее голос.

   - Жило-было Стекло. Как у всякого Стекла, у него был кристально  чис-
тый характер. Так говорили друзья - а настоящие  друзья  всегда  говорят
правду.

   Среди друзей был и Луч. Стекло ему давно нравилось, ему нравилось иг-
рать на его гранях, преломляясь радугой и снова становясь  бело-голубым:
ведь он родился на Голубой Звезде. Видишь, вон она!

   Луч ни о чем не думал. Ему казалось, что так будет всегда.  Но  среди
друзей был и Блеск-Амальгама...

   Как это случилось? Верно, судьба. Вот так...  А  что  мог  предложить
Луч? Свое тепло? Вечное стремление куда-то? А куда - он и сам не знал.

   Теперь Блеск-Амальгама и Стекло были вместе. Получилось Зеркало. Зер-
кало отразило Луч. Он последний раз вспыхнул на его гранях и исчез: ведь
это был гордый Луч...

   Никто не знал, где он скрывался. А ему было все равно. Ведь так?

   Шло время.  Блеск-Амальгама  тускнел  и  трескался,  осыпаясь  сухими
блестками. И однажды он услышал слово "уходи" - кривить душой Стекло  не
умело, это ведь было не Кривое Зеркало...

   Стекло осталось одно. И тогда-то оно снова встретилось  с  Лучом.  Он
куда-то торопился - может быть, кого-то согреть. Стекло попалось ему  на
дороге, а он прошел сквозь него и не заметил: ведь у  Стекла  был  крис-
тально чистый характер... Или сделал вид, что не заметил?

   Я не могу судить, кто из них был прав. Знаю только, что осколки Стек-
ла разлетелись по всему свету, и теперь попадают людям в глаза  и  серд-
ца...

   Ее глаза серьезно взглянули на меня.

   - Вот и вся сказка, - промолвила она. Я взял ее за  руку.  Рука  была
тонкая и легкая; ее ладонь свободно умещалась в моей.

   - Пусти, - проговорила она. - Не надо.

   Серебряная луна заливала светом комнату, и в лунных лучах ее  фигурка
тоже казалась серебряной, такой близкой и бесконечно далекой, что сердце
мое вдруг рухнуло куда-то, отозвавшись щемящей болью в груди.

   - Самое главное - по-новому увидеть, - улыбнулась она. - Это  лучшее,
что может достаться человеку; ты знаешь... Хочешь, я по-могу тебе вспом-
нить? Посмотри вокруг!

   Над нами сплетали ветви золотые осенние деревья. Прохладные  георгины
и астры испускали тонкий неуловимый аромат. В лучах вечернего солнца ал-
лея казалась сказочной и манила вдаль теряющейся в золоте  перспективой.
Увлекшийся, пораженный, я сделал шаг - и исчез, и  зазвенели,  зазвучали
мелодии, забытые и прекрасные, и в них затерялся смех,  ласковый,  люби-
мый, ее смех - никто другой в целом мире не мог бы так смеяться.

   Я оглянулся. Она стояла, глядя восхищенными глазами на праздник осен-
него света, как глядят всегда, когда видят  красоту  впервые  -  красоту
умирающей природы, величавую и бесконечно знакомую. Желтые листья падали
и застревали в ее волосах; она была нигде -  и  в  то  же  время  везде,
где-то рядом; она сливалась с листопадом, и мельком брошенный взгляд ло-
вил ее улыбку, легкую и загадочную. Казалось, это она погружает  парк  в
золотой струящийся сон, и под ее ногами шуршат опавшие листья, и задетые
ею кусты тихонько покачивают  багряными  ветками  в  потоках  заходящего
солнца. Эта стена осени, весь мир, умещавшийся в ней и во мне, надвигал-
ся, такой знакомый и желанный, и тревожил память, и тихо кружился в  за-
думчивых ее глазах...

   Это был только сон. Мы снова стояли  под  желтыми  кленами,  и  рыжий
осинник мелко играл листочками под слабым ветерком. Мне показалось,  что
я узнал что-то новое, важное, необходимое, без чего нет и не может  быть
больше мне жизни, чего не выразишь словами, но оно есть, оно будет нужно
постоянно, сколько я ни буду жить, и чем дальше - тем нужнее.

   Вдруг качнулись багровые лучи на ветках,  и  пронзительно-яркая  охра
затрепетала на ветру.

   - Я ухожу, - сказала она. - Мне пора.

   - Останься, - попросил я. - Не могу, - ветер ли это прошелестел, заз-
венели ли валдайские колокольцы где-то далеко, не знаю. Грустно и больно
было мне.

   - Я не знаю, почему, - как бы в ответ на мои мысли вздохнула  она.  -
Наверное, так надо. Не спрашивай. Голос ее  дрогнул.  Быстрым  движением
она обвила руками мою шею и поцеловала меня -  единственный  раз!  Ветер
трепал и развевал ее волосы, он усиливался, и ее фигурка, воздушный кон-
тур, трепетала, как осенний лист на ветке; я хотел схватить ее за  руку,
но она растаяла, подхваченная порывом воздуха; и я успел увидеть  только
ее глаза, глядевшие прямо в душу, и губы, что-то шептавшие - я не разоб-
рал за шумом ветра.

   А потом все исчезло. Я снова стоял в скверике напротив  дома,  ощущал
на губах вкус ее слез, и снег все падал, а я улыбался и  подставлял  ему
лицо - глупый влюбленный мальчишка. Я знал, что теперь напишу свою  луч-
шую и единственную сказку. О ней.

   Какая она была? Не знаю. Не помню.  Конечно,  красивая.  Разве  могут
быть некрасивыми те, кого мы любим?

   Теперь я часто хожу по улицам больших городов, с их суетой,  троллей-
бусами и неоновым сиянием витрин. Я жду, что может быть когда-то случай-
но повстречаю ее, и навстречу мне распахнутся ее лучистые светлые глаза.

   Кто знает?


 

КОНЕЦ...

Другие книги жанра: романы

Оставить комментарий по этой книге

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама