стихи, поэзия - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: стихи, поэзия

Башлачев Александр  -  Стихи и песни


Переход на страницу:  [1] [2]

Страница:  [1]




Москва - Ленинград 1988


                     ВРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ

             Долго шли - зноем и морозами.
             Все снесли - и остались вольными.
             Жрали снег с кашею березовой.
             И росли вровень с колокольнями.

             Если плач - не жалели соли мы.
             Если пир - сахарного пряника.
             Звонари черными мозолями
             Рвали нерв медного динамика.

             Но с каждым днем времена меняются.
             Купола растеряли золото.
             Звонари по миру слоняются.
             Колокола сбиты и расколоты.

	             Что ж теперь ходим круг-да около
	             На своем поле - как подпольщики ?
	             Если нам не отлили колокол,
	             Значит, здесь - время колокольчиков.

             Ты звени, звени, звени сердце под рубашкою!
             Второпях - врассыпную вороны.
             Эй! Выводи коренных с пристяжкою
             И рванем на четыре стороны.

             Но сколько лет лошади не кованы,
             Ни одно колесо не мазано.
             Плетки нет. Седла разворованы.
             И давно все узлы развязаны.

             А на дожде - все дороги радугой!
             Быть беде. Нынче нам до смеха ли?
             Но если есть колокольчик под дугой,
             Так, значит, все.  Заряжай - поехали!

             Загремим, засвистим, защелкаем!
             Проберет до костей, до кончиков.
             Эй! братва! Чуете печенками грозный смех
             Русских колокольчиков?
							4

             Век жуем. Матюги с молитвами.	*
             Век живем - хоть шары нам выколи.
             Спим да пьем. Сутками и литрами.
             Не поем. Петь уже отвыкли.

             Долго ждем. Все ходили грязные.
             Оттого сделались похожие,
             А под Дождем оказались разные.
             Большинство - честные, хорошие.

             И, пусть разбит батюшка Царь-колокол -
             Мы пришли. Мы пришли с гитарами.	**
             Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл
             Околдовали нас первыми ударами.

             И в груди - искры электричества.	***
             Шапки в снег - и рваните звонче.
             Свистопляс! Славное язычество.
             Я люблю время колокольчиков.







---------------------------------
В предыдущей редакции:

	*   	Век жуем матюги с молитвами
	**  	Мы пришли с черными гитарами
	*** 	Рок-н-ролл! Славное язычество.
							5.


	                    ЛИХО

	        Если б не терпели - по сей день бы пели.
	        А сидели тихо - разбудили Лихо.
	        Вьюга продувает белые палаты.
	        Головой кивает хвост из-под заплаты.

	        Клевер да березы. Полевое племя.
	        Север да морозы. Золотое стремя.
	        Серебро и слезы в азиатской вазе.
	        Потом - юродивые-князи нашей всепогодной грязи.

	        Босиком гуляли по алмазной жиле.
	        Многих постреляли. Прочих сторожили.
	        Траурные ленты. Бархатные шторы.
	        Брань, аплодисменты да сталинные шпоры.

	        Корчились от боли без огня и хлеба.
	        Вытоптали поле, засевая небо.
	        Хоровод приказов. Петли на осинах.
	        А поверх алмазов - зыбкая трясина.

	        Позабыв откуда, скачем кто куда.
	        Ставили на чудо - выпала беда.
	        По оврагу рыщет бедовая шайка -
	        Батька-топорище да мать моя нагайка.

	        Ставили артелью - замело метелью.
	        Водки на неделю, да на год похмелья.
	        Штопали на теле. К ребрам пришивали.
	        Ровно год потели да ровно час жевали.

	        Пососали лапу - поскрипим лаптями.
	        К свету - по этапу. К счастью - под плетями.
	        Веселей, вагоны! Пляс да перезвоны.
	        Кто услышит стоны краденой иконы ?

	        Вдоль стены бетонной - ветерки степные.
	        Мы тоске зеленой - племяши родные.
	        Нищие гурманы. Лживые сироты.
	        Да горе-атаманы из сопливой роты.

	        Мертвякам припарки - как живым медали.
	        Только и подарков - то, что не отняли.
	        Нашим или вашим липкие стаканы?
	        Вслед крестами машут сонные курганы.
							6.


	                   МЕЛЬНИЦА

	        Черный дым по крыше стелется.
	        Свистит под окнами.

	        - В пятницу да ближе к полночи
	          не проворонь, вези зерно на мельницу!

	        Черных туч котлы чугунные кипят
	        да в белых трещинах шипят
	                                гадюки-молнии.

	        Дальний путь - канава торная.
	        Все через пень-колоду-кочку кувырком да поперек.

	        Топких мест ларцы янтарные
	        да жемчуга болотные в сырой траве.

	        - Здравствуй, Мельник Ветер-Лютый Бес!
	          Ох, не иначе черти крутят твою карусель...

	        Цепкий глаз. Ладони скользкие.
	        - А ну-ка кыш! - ворье,
	                                заточки-розочки!

	        Что, крутят вас винты похмельные -
	        с утра пропитые кресты нательные ?

	        ...Жарко в комнатах натоплено.
	        Да мелко сыплется за ворот нехороший холодок.

	        - А принимай сто грамм разгонные!
	                У нас ковши бездонные
	                        да все кресты - козырные!
	        На мешках - собаки сонные
	                                да бабы сытые
	                                да мухи жирные.

	        А парни-то все рослые, плечистые.
	        Мундиры чистые. Погоны спороты.

	        Черный дым ползет из трубочек.
	        Смеется, прячется в густые бороды.

	        Ближе лампы. Ближе лица белые.
	        Да по всему видать - пропала моя голова!

	        Ох, потянуло, понесло, свело, смело меня
	        на камни жесткие, да прямо в жернова!
							7.


	        Тесно, братцы. Ломит-давит грудь.
	        Да отпустили б вы меня... Уже потешились.

	        Тесно, братцы. Не могу терпеть!
	        Да неужели не умеем мы по-доброму ?

	                ...На щеках - роса рассветная.
	                Да черной гарью тянет по сырой земле.

	                Где зерно мое ?  Где мельница ?
	                Сгорело к черту все. И мыши греются в золе.

	        Пуст карман. Да за подкладкою
	        найду я три своих последних зернышка.

	        Брошу в землю, брошу в борозду -
	        к полудню срежу три высоких колоса.

	        Разотру зерно ладонями
	                да разведу огонь
	                да испеку хлеба.

	        Преломлю хлеба румяные
	                да накормлю я всех
	                тех, кто придет сюда
	                тех, кто придет сюда
	                тех, кто поможет мне
	                тех, кто поможет мне
	                рассеять черный дым
	                рассеять черный дым
	                рассеять черный дым...
							8.


	                НЕКОМУ БЕРЕЗУ ЗАЛОМАТИ

	        Уберите медные трубы!
	        Натяните струны стальные!
	        А не то сломаете зубы
	        Об широты наши смурные.

	        Искры самых искренних песен
	        Полетят как пепел на плесень.
	        Вы все между ложкой и ложью,
	        А мы все между волком и вошью.

	        Время на другой параллели
	        Сквозняками рвется сквозь щели.
	        Ледяные черные дыры.
	        Ставни параллельного мира.

	        Через пень колоду сдавали
	        Да окно решеткой крестили.	*
	        Вы для нас подковы ковали.
	        Мы большую цену платили.

	        Вы снимали с дерева стружку.
	        Мы пускали корни по новой.
	        Вы швыряли медную полушку
	        Мимо нашей шапки терновой.

	        А наши беды вам и не снились.
	        Наши думы вам не икнулись.
	        Вы б наверняка подавились.
	        Мы же - ничего, облизнулись.

	        Лишь печаль-тоска облаками
	        Над седой лесною страною.
	        Города цветут синяками
	        Да деревни - сыпью чумною.

	        Кругом - бездорожья, траншеи.
	        Что, к реке торопимся, братцы ?
	        Стопудовый камень на шее.
	        Рановато, парни, купаться!

	        Хороша студена водица,
	        Да глубокий омут таится -
	        Не напиться нам, не умыться,
	        Не продрать колтун на ресницах.

	        Вот тебе обратно тропинка	**
	        И петляй в родную землянку.
	        А крестины там, иль поминки -
	        Все одно - там пьянка-гулянка.
							9.

	        Если забредет кто нездешний.	**
	        Поразится живности бедной.
	        Нашей редкой силе сердешной
	        Да дури нашей злой-заповедной.

	        Выкатим кадушку капусты.	**
	        Выпечем ватрушку без теста.
	        Что, снаружи все еще пусто?
	        А внутри по-прежнему тесно ...

	        Вот тебе медовая брага,
	        Ягодка-злодейка-отрава.
	        Вот тебе, приятель, и Прага.
	        Вот тебе, дружок, и Варшава.

	        Вот и посмеемся простуженно,
	        А об чем смеяться - неважно.
	        Если по утрам очень скучно,
	        То по вечерам очень страшно.

	        Всемером ютимся на стуле,
	        Всем миром на нары-полати.
	        Спи, дитя мое, люли-люли!
	        Некому березу заломати.






---------------------------------------
	* В ранней редакции:
		Вы нам - то да се, трали-вали.
		Мы даем ответ - тили-тили.

	** В последней редакции эти четверостишия отсутствуют.
							10.

			ЗИМНЯЯ СКАЗКА

	Однозвучно звенит колокольчик Спасской башни Кремля.
	В тесной кузнице дня Лохи-блохи подковали Левшу.
	Под рукою - снега. Протокольные листы февраля.
	Эх, бессонная ночь! Наливай чернила - все подпишу!

	Как досрочник-ЗК два часа назад откинулся день.
	Я опять на краю знаменитых вологданьских лесов.
	Как эскадра в строю, проплывают корабли деревень,
	И печные дымы - столбовые мачты без парусов.

	И плывут до утра хутора, где три кола - два двора,
	Но берут на таран всероссийскую столетнюю мель.
	Им смола - дикий хмель. А еловая кора им - махра.
	Снежок - сахарок. А сосульки им - добра карамель.

	А не гуляй без ножа! Да дальше носа не ходи без ружья!
	Много злого зверья. Ошалело - аж хвосты себе жрет.
	А в народе зимой - ша! - вплоть до марта боевая ничья!
	Трудно ямы долбить. Мерзлозем коловорот не берет.

	Ни церквушка, ни клуб. Поцелуйте постный шиш вам баян!
	Ну, а ты не будь глуп! Рафинада в первачок не жалей!
	Не достал нас "Маяк". И концерты по заявкам сельчан
	По ночам под окном исполняет сводный хор кобелей.

	Под окном по ночам - то ли песня, то ли плач, то ли крик,
	То ли спим, то ли нет! Не поймешь нас - ни живы, ни мертвы.
	Лишь тропа в крайний дом над обрывом вьется, как змеевик.
	Истоптали весь снег на крыльце у милицейской вдовы.

	Я люблю посмотреть, как купается луна в молоке.
	А вокруг столько звезд! Забирай хоть все - никто не берет.
	Значит, крепче стал лед. Мерзни, мерзни волчий хвост на реке!
	Нынче - славный мороз. Минус тридцать, если Боб нам не врет.

	Я устал кочевать от Москвы до самых дальних окраин.
	Брел по горло в снегу. Оглянулся - не осталось следа.
	Потеснись - твою мать! - дядя Миша, косолапый хозяин!
	Я всю ночь на бегу. Я не прочь и подремать.

	Но, когда я спокойно усну, тихо тронется весь лед в этом мире,
	И прыщавый студент - месяц Март - трахнет бедную
							старуху-Зиму.
	Все ручьи зазвенят, как высокие куранты Сибири.
	Вся Нева будет петь. И по-прежнему впадать в Колыму.
							11.

					Т.Кибирову

		ПЕТЕРБУРГСКАЯ СВАДЬБА

	Звенели бубенцы. И кони в жарком мыле
	Тачанку понесли навстречу целине.
	Тебя, мой бедный друг, в тот вечер ослепили
	Два черных фонаря под выбитым пенсне.

	Там шла борьба за смерть. Они дрались за место
	И право наблевать за свадебным столом.
	Спеша стать сразу всем, насилуя невесту,
	Стреляли наугад и лезли напролом.

	Сегодня город твой стал праздничной открыткой.
	Классический союз гвоздики и штыка.
	Заштопаны тугой, суровой, красной ниткой
	Все бреши твоего гнилого сюртука.

	Под радиоудар московского набата
	На брачных простынях, что сохнут по углам,
	Развернутая кровь, как символ страстной даты,
	Смешается в вине с грехами пополам.

	Мой друг, иные здесь. От них мы недалече.
	Ретивые скопцы. Немая тетива.
	Калечные дворцы простерли к небу плечи.
	Из раны бьет Нева. Пустые рукава.

	Подставь дождю щеку в следах былых пощечин.
	Хранила б нас беда, как мы ее храним.
	Но память рвется в бой. И  крутится, как счетчик,
	Снижаясь над тобой и превращаясь в нимб.

	Вот так скрутило нас и крепко завязало
	Красивый алый бант окровленным бинтом.
	А свадьба в воронках летела на вокзалы.
	И дрогнули пути. И разошлись крестом.

	Усатое "ура" чужой, недоброй воли
	Вертело бот Петра в штурвальном колесе.
	Искали ветер Невского да в Елисейском поле
	И привыкали звать Фонтанкой - Енисей.

	Ты сводишь мост зубов под рыхлой штукатуркой,
	Но  купол лба трещит от гробовой тоски.
	Гроза, салют и мы! - и мы летим над Петербургом,
	В решетку страшных снов врезая шпиль строки.

	Летим сквозь времена, которые согнули страну
						в бараний рог
	И пили из него.
	Все пили за него - и мы с тобой хлебнули
	За совесть и за страх.

	За всех. За тех, кого слизнула языком шершавая блокада.
	За тех, кто не успел проститься, уходя.
	Мой друг, спусти штаны и голым Летним садом
	Прими свою вину под розгами дождя.

	Поправ сухой закон, дождь в мраморную чашу
	Льет черный и густой осенний самогон.
	Мой друг "Отечество" твердит как "Отче наш",
	Но что-то от себя послав ему вдогон.

	За окнами  - салют. Царь-Пушкин в новой раме.
	Покойные не пьют, да нам бы не пролить.
	Двуглавые орлы с побитыми  крылами
	Не могут  меж собой корону поделить.

	Подобие звезды по образу окурка.
	Прикуривай, мой друг, спокойней, не спеши.
	Мой бедный друг, из глубины твоей души
	Стучит копытом сердце Петербурга.



							12.


	                ВСЕ ОТ ВИНТА !

	        Рука на плече. Печать на крыле.
	        В казарме проблем - банный день.
	        Промокла тетрадь.
	        Я знаю, зачем иду по земле.
	        Мне будет легко улетать.

	        Без трех минут - бал восковых фигур.
	        Без четверти - смерть.
	        С семи драных шкур - шерсти клок.
	        Как хочется жить? Не меньше, чем спеть.
	        Свяжи мою нить в узелок.

	        Холодный апрель. Горячие сны.
	        И вирусы новых нот в крови.
	        И каждая цель ближайшей войны
	        Смеется и ждет любви.

	        Наш лечащий врач согреет солнечный шприц.
	        И иглы лучей опять найдут нашу кровь.
	        Не надо, не плачь. Сиди и смотри,
	        Как горлом идет любовь.

	        Лови ее ртом. Стаканы тесны.
	        Торпедный аккорд - до дна.
	        Рекламный плакат последней весны
	        Качает квадрат окна.

	        Дырявый висок. Слепая орда.
	        Пойми, никогда не поздно снимать броню.
	        Целуя кусок трофейного льда
	        Я молча иду к огню.

	        Мы - выродки крыс. Мы - пасынки птиц.
	        И каждый на треть - патрон.
	        Лежи и смотри, как ядерный принц
	        Несет свою плеть на трон.

	        Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть ?
	        Ведь ты, как и я, сирота.
	        Ну, что ты? Смелей! Нам нужно лететь!
	        А ну от винта! Все от винта!
							13.


	                СПРОСИ, ЗВЕЗДА

	        Ой-ей-ей, спроси меня, ясная звезда,
	        Не скучно ли долбить толоконные лбы ?
	        Я мету сор новых песен
	                        из старой избы.
	        Отбивая поклоны, мне хочется встать на дыбы.
	        Но там - только небо
	                        в кольчуге из синего льда.

	        Ой-ей-ей, спроси меня, ясная звезда,
	        Не скучно ли все время вычесывать блох ?
	        Я молюсь, став коленями на горох.
	        Меня слышит бог Никола-Лесная вода.
	        Но сабля ручья
	                        спит в ножнах из синего льда.

	        Каждому времени - свои ордена.
	        Но дайте же каждому валенку свой фасон!
	        Я сам знаю тысячу реальных потех,
	        и я боюсь сна
	                        из тех, что на все времена.
	        Звезда! Я люблю колокольный звон...
		С земли по воде сквозь огонь в небеса
						      звон...

	        Ой-й-й, спроси, звезда,
	                        да скоро ли сам усну,
	        отлив себе шлем из синего льда ?
	        Белым зерном меня кормила зима
	        Там,где сойти с ума не сложней,
	                        чем порвать струну.

	        Звезда! Зачем мы вошли сюда ?
	        Мы пришли, чтобы разбить эти латы из синего льда.
	        Мы пришли, чтобы раскрыть эти ножны из синего льда.
	        Мы сгорим на экранах из синего льда.
	        Мы украсим шлемы из синего льда.
	        И мы станем скипетром из синего льда.

		Ой-ей-ей, спроси меня, ясная звезда.
		Ой-ей-ей, спаси меня, ясная звезда.
							14.
			ВЕЧНЫЙ ПОСТ


	Засучи мне, Господи, рукава!
	Подари мне посох на верный
				путь!
	Я пойду смотреть, как твоя вдова
	В кулаке скрутила сухую грудь.
	В кулаке скрутила сухую грудь.
	Уронила кружево до зари.
	Подари мне посох на верный путь!
	Отнесу ей постные сухари.
	Отнесу ей черные сухари.
	Раскрошу да брошу до самых звезд.
	Гори-гори ясно! Гори...
	По Руси, по матушке - Вечный пост.

	Хлебом с болью встретят златые дни.
	Завернут в три шкуры да все ребром.
	Не собрать гостей на твои огни.
	Храни нас, Господи!
	Храни нас, покуда не грянет Гром!

	Завяжи мой влас песней на ветру!
	Положи ей властью на имена!
	Я пойду смотреть, как твою сестру
	Кроют сваты в темную, в три бревна.
	Как венчают в сраме, приняв пинком.
	Синяком суди, да ряди в ремни.
	Но сегодня вечером я тайком
	Отнесу ей сердце, летящее с яблони.

	Пусть возьмет на зуб, да не в квас, а в кровь.
	Коротки причастия на Руси.
	Не суди ты нас! На Руси любовь
	Испокон сродни всякой ереси.
	Испокон сродни черной ереси.
	На клинках клялись. Пели до петли.
	Да с кем не куролесь, где не колеси,
	А живи, как есть -
			    в три погибели.

	Как в глухом лесу плачет черный дрозд.
	Как присело солнце с пустым ведром.
	Русую косу правит Вечный пост.
	Храни нас, Господи, покуда не грянет Гром!

	Как искали искры в сыром бору.
	Как писали вилами на Роду.
	Пусть пребудет всякому по нутру.
	Да воздастся каждому по стыду.

	Но не слепишь крест, если клином клин.
	Если месть - как место на звон мечом.
	Если все вершины на свой аршин.
	Если в том, что есть, видишь, что почем.
							15.
	Но серпы в ведре да серебро в ведре
	Я узрел, не зря. Я - боль яблока
	Господи, смотри! Видишь? На заре
	Дочь твоя ведет к роднику быка.

	Молнию замолви, благослови!
	Кто бы нас не пас Худом ли, Добром,
	Вечный пост,
		    умойся в моей любви!
	Небо с общину.
	Все небо с общину.
	Мы празднуем первый Гром!
							16.

		ИМЯ ИМЕН

Имя имен
	в первом вопле признаешь ли ты, повитуха?
Имя имен...
	Так чего ж мы, смешав языки, мутим воду в речах?
Врем испокон -
	вродь за мелким ершом отродясь не ловилось ни брюха, ни духа!
Век да не вечер,
	хотя Лихом в омут глядит битый век на мечах.
Битый век на мечах.

Вроде ни зги... Да только с легкой дуги в небе синем
		опять, и опять, и опять запевает звезда.
Бой с головой затевает еще один витязь,
		в упор не признавший своей головы.
Выше шаги! Велика ты, Россия, да наступать некуда.
Имя Имен ищут сбитые с толку волхвы.

Шаг из межи...
	Вкривь да врозь обретается верная стежка-дорожка.
Сено в стогу.
	Вольный ветер на красных углях ворожит Рождество.
Кровь на снегу -
	Земляника в январском лукошке.
Имя Имен... Сам Господь верит только в него.

А на печи разгулялся пожар-самовар да заварена каша.
Луч - не лучина на белый пуховый платок.
Небо в поклон
	До земли обратим тебе, юная девица Маша!
Перекрести нас из проруби да в кипяток.

Имя Имен
	не кроить пополам, не тащить по котлам, не стемнить по углам.
Имя Имен
	не урвешь, не заманишь, не съешь, не ухватишь в охапку.
Имя Имен
	взято ветром и предано колоколам.
И куполам
	не накинуть на Имя Имен золотую горящую шапку.

Имя Имен
	Да не отмоешься, если вся кровь да как с гуся беда
					и разбито корыто.
Вместо икон
	станут Страшным судом - по себе - нас судить зеркала.
Имя Имен
	вырвет с корнем все то, что до срока зарыто.
В сито времен
	бросит боль да былинку, чтоб истиной к сроку взошла.

Ива да клен
	Ох, гляди, красно солнышко врежет по почкам!
Имя Имен
	запрягает, да не торопясь, не спеша
Имя Имен
	А возьмет да продраит с песочком!
							17.

Разом поймем
	Как болела живая душа.

Имя Имен
	Эх, налететь бы слепыми грачами на теплую пашню
	Потекло по усам! Шире рот! да вдруг не хватит
					На бедный мой век!

Имя Имен прозвенит золотыми ключами...
	Шабаш! Всей гурьбою на башню!
Пала роса.
Пала роса.
	Да сходил бы ты по воду, мил человек!


							18.

	      ТЕСТО

Kогда злая стужа снедужила душу
И люта метель отметелила тело,
Когда опустела казна,
И сны наизнанку, и пах нараспашку -
Да дыши во весь дух и тяни там, где тяжко -
Ворвется в затяжку весна.

Зима жмет земное. Все вести - весною.
Секундой по векам, по пыльным сусекам
Хмельной ветер верной любви.
Тут дело не ново - словить это Слово
Ты снова, и снова, и снова лови.
Тут дело простое - нет тех, кто не стоит,
Нет тех, кто не стоит любви.

Да как же любить их - таких неумытых,
Да бытом пробитых, да потом пропитых?
Да ладно там - друга, начальство, коллегу,
Ну ладно, случайно утешить калеку,
Дать всем,кто рискнул попросить.
А как всю округу - чужих, неизвестных,
Да так - как подругу, как дочь, как невесту?
Да как же, позвольте спросить?

Тут дело простое - найти себе место
Повыше, покруче. Пролить темну тучу
До капли грозою - горючей слезою -
Глянь, небо какое!
Пречистой рукою сорвать с неба звезды
Смолоть их мукою
И тесто для всех замесить.

А дальше - известно. Меси свое тесто
Да неси свое тесто на злобное место -
Пускай подрастет на вожжах.
Сухими дровами - своими словами
Своими словами держи в печке пламя,
Да дракой, да поркой - чтоб мякиш стал коркой,
Краюхой на острых ножах.

И вот когда с пылу, и вот когда с жару -
Да где брал он силы, когда убежал он?! -
По торной дороге и малой тропинке
Раскатится крик Колобка
На самом краю овражины - оврага
У самого гроба казенной утробы
Как пара парного, горячего слова
Гляди, не гляди  - не заметите оба -
Подхватит любовь и успеет во благо
Во благо облечь в облака.
							19.

Но все впереди, а пока еще рано,
И сердце в груди не нашло свою рану,
Чтоб в исповеди быть с любовью на равных
И дар русской речи беречь.
Так значит жить и ловить это Слово упрямо,
Душой не кривить перед каждою ямой,
И гнать себя дальше - все прямо да прямо
Да прямо - в великую печь!

Да что тебе стужа - гони свою душу
Туда, где все окна не внутрь, а наружу.
Пусть время пройдется метлою по телу -
Посмотрим, чего в рукава налетело.
Чего только не нанесло!
Да не спрячешь души беспокойное шило.
Так живи - не тужи, да тяни свою жилу,
Туда, где пирог только с жару и с пылу,
Где каждому, каждому станет светло...

							20.

		ХОРОШИЙ МУЖИК	*

Говорила о нем так, что даже чесался язык.
Не артист знаменитый, конечно, но очень похожий.
Молодой, холостой, в общем, с виду хороший мужик.
Только как же, мужик ведь - какой он хороший?

Он к утру приходил на рогах и клонился как штык.
А она, уходя по утрам, укрывала рогожей.
И сегодня, шагая с работы, сказала: - Хороший мужик.
- Ой, да брось ты, мужик ведь - откуда хороший?

И пила свою чашу и горькую стопку до дна.
Только тем и ломила хребты с недоноскою ношей.
- Не сердись, ты хороший мужик, - утешала она.
И он думал: - Гляди-ка, мужик я, а все же хороший.

И на бранное ложе сходила как на пьедестал.
Лишь слегка задыхалась. Да нет же! Дышала как юная лошадь.
Ну а он еще спал. Жаль, конечно. Да видно устал.
- Ну а ты как хотела? Мужик ведь - и сразу хороший.

Подметала свой пол белой ниткой да прям сквозь толстый ватин.
Чтоб не лечь натощак, до рассвета на кухне курила.
- Ты хороший мужик, - кружевами его паутин
Перепутала все, говорила и боготворила.

И однажды, сорвав ее швы да с изнанки судьбы -
Да клочками резина и вата, да клочьями кожа -
Он схватил и понес на руках, как на дыбу, поставил ее на дыбы.
Только крикнуть успела: - Мужик он и вправду хороший!

Не Варвара-краса, да не курица-Ряба.
Не артистка, конечно, но тоже совсем не проста.
Да Яга не Яга, лишь бы только хорошая баба.
И под мышку к ней влез и уснул, как за пазухой у Христа.

Холостые патроны да жены про всех заряжены.
Он по ней, как по вишне, поет над кудрявой ольхой.
Так и поняли все, что мужик он хороший. Груженый.
Ну, а вы как хотели? Мужик ведь - с чего бы плохой?







---------------------
*   Второе название:  Песня о Родине.
							21.


	                ХОЗЯЙКА

	        Сегодня ночью - дьявольский мороз.
	        Открой, хозяйка, бывшему солдату.
	        Пусти погреться, я совсем замерз,
	        Враги сожгли мою родную хату.

	        Перекрестившись истинным крестом,
	        Ты молча мне подвинешь табуретку,
	        И самовар ты выставишь на стол
	        На чистую крахмальную салфетку.

	        И калачи достанешь из печи,
	        С ухватом длинным управляясь ловко.
	        Пойдешь в чулан, забрякают ключи.
	        Вернешься со своей заветной поллитровкой.

	        Я поиграю на твоей гармони.
	        Рвану твою трехрядку от души.
	        - Чего сидишь, как будто на иконе ?
	        А ну, давай, пляши, пляши, пляши...

	        Когда закружит мои мысли хмель,
	        И "День Победы" я не доиграю,
	        Тогда уложишь ты меня в постель,
	        Потом сама тихонько ляжешь с краю.

	        А через час я отвернусь к стене.
	        Пробормочу с ухмылкой виноватой:
	        - Я не солдат... Зачем ты веришь мне?
	        Я все наврал. Цела родная хата.

	        И в ней есть все - часы и пылесос.
	        И в ней вполне достаточно уюта.
	        Я обманул тебя. Я вовсе не замерз.
	        Да тут ходьбы всего на три минуты.

	        Известна цель визита моего -
	        Чтоб переспать с соседкою-вдовою.
	        А ты ответишь: - Это ничего...
	        И тихо покачаешь головою.

	        И вот тогда я кой-чего пойму,
	        И кой-о-чем серьезно пожалею.
	        И я тебя покрепче обниму
	        И буду греть тебя, пока не отогрею.

	        Да, я тебя покрепче обниму
	        И стану сыном, мужем, сватом, братом.
	        Ведь человеку трудно одному,
	        Когда враги сожгли родную хату.
							22.

                СЛЕТ - СИМПОЗИУМ

        Куда с добром деваться нам в границах нашей области?	*
        У нас - четыре Франции, семь Бельгий и Тибет.
        У нас есть место подвигу. У нас есть место доблести.
        Лишь лодырю с бездельником у нас тут места нет.

        А так - какие новости? Тем более, сенсации...
        С террором и вулканами здесь все наоборот.
        Прополка, культивация, мели-мели-мели - орация,
        Конечно, демонстрации. Но те - два раза в год.

        И все же доложу я вам без преувеличения,
        Как подчеркнул в докладе сам товарищ Пердунов,
        Событием высокого культурного значения
        Стал пятый слет-симпозиум районных городов.

        Президиум украшен был солидными райцентрами -
        Сморкаль, Дубинка, Грязовец и Верхний Самосер.
        Эх, сумма показателей с высокими процентами!
        Уверенные лидеры. Опора и пример.

        Тянулись Стельки, Чагода... Поселок в ногу с городом.
        Угрюм, Бубли, Кургузово, потом Семипердов.
        Чесалась Усть-Тимоница. Залупинск гладил бороду.
        Ну, в общем, много было древних, всем известных городов.

        Корма - забота общая. Доклад - задача длинная.
        Удои с дисциплиною, корма и вновь корма.
        Пошла чесать губерния. Эх, мать моя целинная!
        Как вдруг - конвертик с буквами нерусского письма.

        Президиум шушукался. Сложилась точка зрения:
        - Депеша эта с Запада. Тут бдительность нужна.
        Вот, в Тимонице построен институт слюноварения.
        Она - товарищ грамотный и в аглицком сильна...

        - С поклоном обращается к вам тетушка Ойропа.
        И опосля собрания зовет на завтрак к ней...
        - Товарищи, спокойнее! Прошу отставить ропот!
        Никто из нас не завтракал - у нас дела важней.

        Ответим с дипломатией. Мол, очень благодарные,
        Мол, ценим и так далее, но, так сказать, зер гут!
        Такие в нашей области дела идут ударные,
        Что даже в виде исключения не вырвать пять минут.

        И вновь пошли нацеливать на новые свершения.
        Была повестка муторной, как овсяной кисель.
        Вдруг телеграмма: - Бью челом! Примите приглашение!
        Давайте пообедаем. Для вас накрыт Брюссель.
							23.

        Повисло напряженное, гнетущее молчание.
        В такой момент - не рыпайся, а лучше - не дыши!
        И вдруг оно прорезалось - голодное урчание
        В слепой кишке у маленького города Шиши.

        Бедняга сам сконфузился! В лопатки дует холодом.
        А между тем урчание все громче и сочней.
        - Позор ему - приспешнику предательского голода!
        Никто из нас не завтракал! дела для нас важней!

        - Товарищи, спокойнее! Ответим с дипломатией.
        Но ярость благородная вскипала, как волна.
        - Ту вашу дипломатию в упор к отцу и матери! -
        Кричала с места станция Октябрьская Весна.

        - Ответим по-рабочему. Чего там церемониться.
        Мол, на корню видали мы буржуйские харчи! -
        Так заявила грамотный товарищ Усть-Тимоница,
        И хором поддержали ее Малые Прыщи.

        Трибуну отодвинули. И распалили прения.
        Хлебали предложения как болтанку с пирогом.
        Объявлен был упадочным процесс пищеварения,
        А сам Шиши - матерым, но подсознательным врагом.

        - Пущай он, гад, подавится Иудиными корками!
        Чужой жратвы не надобно. Пусть нет - зато своя!
        Кто хочет много сахару - тому дорога к Горькому!
        А тем, кто с аппетитами - положена статья...

        И населенный пункт 37-го километра
        Шептал соседу радостно: - К стене его! К стене!
        Он - опытный и искренний поклонник
                                        стиля "ретро",
        Давно привыкший истину искать в чужой вине.

        И диссидент Шиши горел красивым синим пламенем.
        - Ату его, вредителя! Руби его сплеча!
        И был он цвета одного с переходящим знаменем,
        Когда ему товарищи слепили строгача.

        А, впрочем, мы одна семья - единая, здоровая.
        Эх, удаль конармейская ворочает столы.
        Президиум - "Столичную", а первый ряд - "Зубровую",
        А задние - чем бог послал, из репы и свеклы.

        Потом по пьяной лавочке пошли по главной улице.
        Ругались, пели, плакали и скрылись в черной мгле.
                   В Мадриде стыли соусы.
                   В Париже сдохли устрицы.
                   И безнадежно таяло в Брюсселе крем-брюле.


--------------------------------
*	Привольны исполинские масштабы нашей области.
							24.

                ПОДВИГ РАЗВЕДЧИКА


        В рабочий полдень я проснулся стоя.
        Опять матрац попутал со стеной.
        Я в одиночку вышел из запоя,
        Но - вот те на! - сегодня выходной.

        И время шло не шатко и не валко.
        Горел на кухне ливерный пирог.
        Скрипел мирок хрущевки-коммуналки,
        И шлепанцы мурлыкали у ног.

        Сосед Бурштейн стыдливо бил соседку.
        Мы с ней ему наставила рога.
        Я здесь ни с кем бы не пошел в разведку,
        Мне не с кем выйти в логово врага.

        Один сварил себе стальные двери.
        Другой стишки кропает до утра.
        Я - одинок. Я никому не верю.
        Да, впрочем, видит Бог, невелика потеря
        Весь ихний брат и ихняя сестра.

        Экран, а в нем с утра звенят коньки...
        В хоккей играют настоящие мужчины.
        По радио поют, что нет причины для тоски,
        И в этом ее главная причина.

        В "Труде" сенсационная заметка
        О том, что до сих пор шумит тайга.
        А мне до боли хочется в разведку,
        Уйти и не вернуться в эту клетку
        Уйти - в чем есть - в глубокий тыл врага.

        Из братских стран мне сообщает пресса:
        Поляки оправляются от стресса.
        Прижат к ногтю вредитель Лех Валенса,
        Мечтавший всю Варшаву отравить.

        Да, не все еще врубились в суть прогресса
        И в трех соснах порой не видят леса.
        Бряцает амуницией агрессор,
        Но ТАСС уполномочен заявить:

        "Тяжелый смог окутал Вашингтон.
        Невесело живется без работы
        В хваленых джунглях каменной свободы,
        Где правит ЦРУ и Пентагон.
							25.

        Среди капиталистов наших стран
        Растет угар военного психоза.
        Они пугают красною угрозой
        Обманутых рабочих и крестьян.

        А Рейган - вор, ковбой и педераст -
        Поставил мир на ядерную карту."
        Тревожно мне. Кусаю свой матрац.
        Дрожу, как СС-20 перед стартом.

        Окончился хоккей. Пошли стрекозы.
        А по второй насилуют кларнет.
        Да как же можно ?  Ведь висит угроза!
        И ничего страшней угрозы нет!

        Да, вовремя я вышел из запоя...
        Не отдадим родимой Костромы!
        Любимый город может спать спокойно
        И мирно зеленеть среди зимы.

        Буденовку напялю на затылок.
        Да я ль не патриот, хотя и пью?
        В фонд мира сдам мешок пустых бутылок
        И из матраца парашют скрою.

        Возьму аванс. Куплю себе билет
        На первый рейс до Западной Европы.
        В квадрате Гамбурга - пардон, я в туалет! -
        Рвану кольцо и размотаю стропы.

        Пройду, как рысь, от Альп и до Онеги
        Тропою партизанских автострад.
        Все под откос - трамваи и телеги.
        Не забывайте, падлы, Сталинград!

        Пересчитаю все штыки и пушки.
        Пускай раскрыт мой корешок-связной -
        Я по-пластунски обхожу ловушки
        И выхожу в эфир любой ценой.

        Я - щит и меч родной Страны Советов!
        Пока меня успеют обложить -
        Переломаю крылья всем ракетам,
        Чтоб на Большую землю доложить:

        Мол, вышел пролетарский кукиш Бонну.
        Скажите маме - НАТО на хвосте!
        Ваш сын дерется до последнего патрона
        На вражьей безымянной высоте.
							26.

        Хочу с гранатой прыгнуть под колеса,
        Но знамя части проглотить успеть.
        Потом молчать на пытках и допросах,
        А перед смертью - про Катюшу спеть.

        Бодун крепчал.  Пора принять таблетку.
        В ушах пищал секретный позывной.
        По выходным так хочется в разведку.
        Айда, ребята! кто из вас со мной?
							27.



                ГРИБОЕДОВСКИЙ ВАЛЬС


        В отдаленном совхозе "Победа"
        Был потрепанный старенький "ЗИЛ".
        А при нем был Степан Грибоедов,
        И на "ЗИЛе" он воду возил.

        Он справлялся с работой отлично.
        Был по обыкновению пьян.
        Словом, был человеком обычным
        Водовоз Грибоедов Степан.

        После бани он бегал на танцы.
        Так и щупал бы баб до сих пор,
        Но случился в деревне с сеансом
        Выдающийся гипнотизер.

        На заплеванной маленькой сцене
        Он буквально творил чудеса.
        Мужики выражали сомненье,
        И таращили бабы глаза.

        Он над темным народом смеялся.
        И тогда, чтоб проверить обман,
        Из последнего ряда поднялся
        Водовоз Грибоедов Степан.

        Он спокойно вошел на эстраду,
        И мгновенно он был поражен
        Гипнотическим опытным взглядом,
        Словно финским точеным ножом.

        И поплыли знакомые лица...
        И приснился невиданный сон -
        Видит он небо Аустерлица,
        Он не Степка, а Наполеон!

                Он увидел свои эскадроны.
                Он услышал раскаты стрельбы
                Он заметил чужие знамена
                В окуляре подзорной трубы.

                Но он легко оценил положенье
                И движением властной руки
                Дал приказ о начале сраженья
                И направил в атаку полки.
							28.

                Опаленный горячим азартом,
                Он лупил в полковой барабан.
                Был неистовым он Бонапартом,
                Водовоз Грибоедов Степан.

                Пели ядра, и в пламени битвы
                Доставалось своим и врагам.
                Он плевался словами молитвы
                Незнакомым французским богам.

                Вот и все. Бой окончен. Победа.
                Враг повержен. Гвардейцы, шабаш!
                Покачнулся Степан Грибоедов,
                И слетела минутная блажь.

        На заплеванной сцене райклуба
        Он стоял, как стоял до сих пор.
        А над ним скалил желтые зубы
        Выдающийся гипнотизер.

        Он домой возвратился под вечер
        И глушил самогон до утра.
        Всюду чудился запах картечи
        И повсюду кричали "Ура!"

        Спохватились о нем только в среду.
        Дверь сломали и в хату вошли.
        А на них водовоз Грибоедов,
        Улыбаясь, глядел из петли.

        Он смотрел голубыми глазами.
        Треуголка упала из рук.
        И на нем был залитый слезами
        Императорский серый сюртук.
							29.


	      В ЧИСТОМ ПОЛЕ - ДОЖДИ

	В чистом поле - дожди косые.
	Эй, нищета - за душой ни копья!
	Я не знал, где я, где Россия
	И куда же я без нея?

	Только время знобит, колотит.
	Кто за всех, если дух - на двух?
	В третьей роте без крайней плоти
	Безымянный поет петух.

	Не умею ковать железо я -
	Ох, до носу мне черный дым!
	На второй мировой поэзии
	Признан годным и рядовым.

	В чистом поле - дожди косые,
	Да нет ни пропасти, ни коня.
	Я не знал, как любить Россию,
	А куда ж она без меня?

	И можно песенку прожить иначе,
	Можно ниточку оборвать.
	Только вырастет новый мальчик  *
	За меня, гада, воевать.

	Так слушай, как же нам всем не стыдно?
	Эй, ап - спасите ваши души!
	Знаешь, стыдно, когда не видно
	Что услышал ты то, что слушал.

	Стань живым - доживешь до смерти.
	Гляди в омут и верь судьбе -
	Как запискe в пустом конверте,
	Адресованный сам себе.

	Там, где ночь разотрет тревога,
	Там, где станет невмоготу -
	Вот туда тебе и дорога,
	Наверстаешь свою версту.

	В черных пятнах родимой злости
	Грех обиженным дуракам.
	А деньги - что ж, это те же гвозди,
	И так же тянутся к нашим рукам.

	Но я разгадан своей тетрадкой -
	Топором меня в рот рубите!
	Эх, вот так вот прижмет рогаткой -
	И любить или не любить!
							30.

	А тех, кто знает, жалеть не надо.
	А кровь - она ох, красна на миру!
	Пожалейте сестру, как брата -
	Я прошу вас, а то помру.

	А с любовью - да Бог с ней, с милой...
	Потому, как виновен я.
	Ты пойми - не скули, помилуй,
	Плачь по всем, плачь, аллилуя!

	На фронтах мировой поэзии
	Люди честные - все святы.
	Я не знал, где искать Россию,
	А Россия есть росс и ты.

	И я готов на любую дыбу.
	Подними меня, милая, ох!
	Я за все говорю - спасибо.
	Ох, спаси меня, спаси, Бог!

	В чистом поле - дожди косые.
	Да мне не нужно ни щита, ни копья.
	Я увидел тебя, Россия.
	А теперь посмотри, где я.


    -----------------------------------
    *  Только вырастет новый мальчик,
       И за нас ему воевать.
							31.

	            ПЛЯШИ В ОГНЕ

	Ой-е-е-ей! Бог с тобой!
	Ой-е-е-ей! Бог с тобой!

	Если я с собой не в ладу, чтоб ей оборваться, струне,
	Но раз уж объявился в аду - так и пляши в огне!
	Раз ужe в аду, так ты пляши в огне.
	Сходу пропаду, если нет ни души во мне.

	Мне бы сотворить ворота у трех дорог.
	Да небо своротить охота до судорог.

	Гадами ползут времена, где всяк себе голова.
	Нынче - Страшный Зуд. На, бери меня, голого!
	Нынче Скудный день. Горе - горном, да смех в меха!
	С пеньем на плетень, - горлом - красного петуха.

	С ниточки по миру отдам, значит сберегу.
	С ниточки по миру - да что я еще могу!

	Но сбей озноб да брось меня в пот.
	Каков лоб, таков и приход.
	Но дай восход, и я его подожгу.

	Воля уготована всем кому вольготно.
	Мне с моею милою - рай на шабаше.
	У меня есть все, что душе угодно,
	Но это только то, что угодно душе.

	Ой, не лей елей, да я не пью, я пою, да нынче мне в седло.
	Пей да не жалей, ведь праздник на моей стороне.
	Все бы хорошо, да в одиночку не весело.
	Да почему бы нам с тобой не плясать в огне!

	Чтобы пятки не жгли угли да не пекла зола.
	Да не рубиться в рубли да от зла не искать бы зла.

	Я тобой живу, но прости, мне сны - не житье
	И я не согрешу против истины, согрешив за нее

	Мы облучены, и я иду на звон струны из твоей косы
	Мы обручены, и значит время задуть часы
	Время выйти в лес, где поляны твои святы
	Времени в обрез - цветы и еще цветы.

	Я тебя люблю, и я уйду, раз уж я пришел.
	Я тебя люблю, по колено мне трын-трава.
	Так вей слaвянским словом молва, как все хорошо!
	Славно на земле, где всяк всему голова.

	Я тебя люблю, и в облака смотрю свысока.
	Весело ли грустно, да по Руси по руслу течет река

	Как течет река в облака, а на самом дне
	Мечется огонь, и я там пляшу в огне!
							32.

	                 СЛУЧАЙ В СИБИРИ

	Пока пою, пока дышу, любви меняю кольца,
	Я на груди своей ношу три звонких колокольца.
	Они ведут меня вперед и ведают дорожку.
	Сработал их под Новый Год знакомый мастер Прошка.
	Пока дышу, пока пою и пачкаю бумагу
	Я слышу звон. На том стою. А там глядишь - и лягу.
	Бог даст - на том и лягу.
	К чему клоню? Да так, пустяк. Вошел и вышел случай.
	Я был в Сибири. Был в гостях. В одной веселой куче.
	Какие люди там живут! Как хорошо мне с ними!
	А он... Не помню, как зовут. Я был не с ним. С другими.
	А он мне - пей! - и жег вином. - Кури! - и мы курили.
	Потом на языке одном о разном говорили.
	Потом на языке родном о разном говорили.
	И он сказал: - Держу пари - похожи наши лица,
	Но все же, что ни говори, я - здесь, а ты - в столице.
	Он говорил, трещал по шву: мол, скучно жить в Сибири.
	Вот в Ленинград или в Москву...
	Он показал бы большинству
	И в том и в этом мире.
	- А здесь чего? Здесь только пьют.
	Мечи для них бисеры. Здесь даже бабы не дают.
	Сплошной духовный неуют
	Коты как кошки, серы.
	- Здесь нет седла, один хомут.
	Поговорить - да не с кем.
	Ты зря приехал. Не поймут.
	Не то, что там - на Невском.
	- Ну как тут станешь знаменит -
	Мечтал он сквозь отрыжку.
	Да что там у тебя звенит?
	- Какая мелочишка?
	Пока я все это терпел и не спускал ни слова,
	Он взял гитару и запел. Пел за Гребенщикова.
	Мне было жаль себя, Сибирь, гитару и Бориса.
	Тем более, что на Оби мороз всегда за тридцать.
	Потом окончил и сказал, что снег считает пылью.
	Я встал и песне подвязал оборванные крылья.
	И спел свою, сказав себе: - Держись! - играя кулаками.
	А он сосал из меня жизнь глазами-слизняками.
	Хвалил он: - Ловко врезал ты по ихней красной дате.
	И начал вкручивать болты про то, что я - предатель.
	Я сел, белее, чем снега. Я сразу онемел как мел.
	Мне было стыдно, что я пел. За то, что он так понял.
	Что смог дорисовать рога, что смог дорисовать рога
	Он на моей иконе.
	- Как трудно нам - тебе и мне - шептал он,
	Жить в такой стране и при социализме.
	Он истину топил в говне.
	За клизмой ставил клизму.
	Тяжелым запахом дыша,
	Меня кусала злая вша.
	Чужая тыловая вша.
	Стучало в сердце. Звон в ушах.
	- Да что там у тебя звенит?
	И я сказал: - Душа звенит. Обычная душа.
							33.

	- Ну ты даешь... Ну ты даешь!
	Чем ей звенеть? Ну ты даешь -
	Ведь там одна утроба.
	С тобой тут сам звенеть начнешь.
	И я сказал: - Попробуй!
	Ты не стесняйся. Оглянись. Такое наше дело.
	Проснись. Да хорошо встряхнись. Да так, чтоб зазвенело.
	Зачем живешь? Не сладко жить. И колбаса плохая.
	Да разве можно не любить?
	Вот эту бабу не любить, когда она такая!
	Да разве ж можно не любить?
	Да разве ж можно хаять?
	Не говорил ему за строй. Ведь сам я - не в строю.
	Да строй - не строй. Ты только строй. А не умеешь строить - пой.
	А не поешь - тогда не плюй.
	Я - не герой. Ты - не слепой.
	Возьми страну свою.
	Я первый раз сказал о том, мне было нелегко.
	Но я ловил открытым ртом родное молоко.
	И я припал к ее груди, я рвал зубами кольца.
	Была дорожка впереди. Звенели колокольца.
	Пока пою, пока дышу, дышу и душу не душу,
	В себе я многое глушу. Чего б не смыть плевка?!
	Но этого не выношу. И не стираю. И ношу.
	И у любви своей прошу хоть каплю молока.


							34.

		ВЕРКА, НАДЬКА И ЛЮБКА

	Когда дважды два было только четыре,
	Я жил в небольшой коммунальной квартире.
	Работал с горшком, и ночник мне светил
	Но я был дураком и за свет не платил.

	Я грыз те же книжки с чайком вместо сушки,
	Мечтал застрелиться при всех из Царь-пушки,
	Ломал свою голову в виде подушки.
	Эх, вершки-корешки! От горшка до макушки
	Обычный крестовый дурак.
	- Твой ход, - из болот зазывали лягушки.
	Я пятился задом, как рак.

	Я пил проявитель, я пил закрепитель,
	Квартиру с утра превращал в вытрезвитель,
	Но не утонул ни в стакане, ни в кубке.
	Как шило в мешке - два смешка, три насмешки -
	Набитый дурак, я смешал в своей трубке
	И разом в орла превратился из решки.
	И душу с душком, словно тело в тележке,
	Катал я и золотом правил орешки,
	Но чем-то понравился Любке.

	Муку через муку поэты рифмуют.
	Она показала, где раки зимуют.
	Хоть дело порой доходило до драки -
	Я Любку люблю! А подробности - враки.
	Она даже верила в это сама.
	Мы жили в то время в холерном бараке
	Холерой считалась зима.

	И Верка-портниха сняла с Любки мерку -
	Хотел я ей на зиму шубу пошить.
	Но вдруг оказалось, что шуба - на Верку.
	Я ей предложил вместе с нами пожить.

	И в картах она разбиралась не в меру -
	Ходила с ума эта самая Вера.
	Очнулась зима и прогнала холеру.
	Короче стал список ночей.
	Да Вера была и простой и понятной,
	И снегом засыпала белые пятна,
	Взяла агитацией в корне наглядной
	И воском от тысяч свечей.

	И шило в мешке мы пустили на мыло.
	Святою водой наш барак затопило.
	Уж намылились мы, но святая вода
	На метр из святого и твердого льда.

	И Вера из шубы скроила одеяло.
	В нем дырка была - прям так и сияла.
	Закутавшись в дырку, легли на кровать
	И стали, как раки, втроем зимовать.
							35.

	Но воду почуяв - да сном или духом -
	В матросской тельняшке явилась Надюха.
	Я с нею давно грешным делом матросил,
	Два раза матрасил, да струсил и бросил.
	Не так молода, но совсем не старуха,
	Разбила паркеты из синего льда.
	Зашла навсегда попрощаться Надюха,
	Да так и осталась у нас навсегда.

	Мы прожили зиму активно и дружно.
	И главное дело - оно нам было не скучно.
	И кто чем богат, тому все были рады.
	Но все-таки просто визжали они,
	Когда рядом с ритмами светской эстрады
	Я сам, наконец, взял гитару в клешни.

	Не твистом свистел мой овраг на горе.
	Я все отдавал из того, что дано.
	И мозг головной вырезал на коре:
	Надежда плюс Вера плюс Саша плюс Люба
	Плюс тетя Сережа плюс дядя Наташа...
	Короче, не все ли равно.

	Я пел это в темном холодном бараке
	И он превращался в обычный дворец.
	Так вот что весною поделывают раки!
	И тут оказалось, что я - рак-отец.

	Сижу в своем теле, как будто в вулкане.
	Налейте мне свету из дырки окна!
	Три грации, словно три грани в стакане.
	Три грани в стакане, три разных мамани,
	три разных мамани, а дочка одна.

	Но следствия нет без особых причин.
	Тем более, вроде не дочка, а сын.
	А может - не сын, а может быть - брат,
	Сестра или мать или сам я - отец,
	А может быть весь первомайский парад!
	А может быть город весь наш - Ленинград!..

	Светает. Гадаю и наоборот.
	А может быть - весь наш советский народ.
	А может быть, в люльке вся наша страна!
	Давайте придумывать ей имена.
							36.

	   Слыша В.С.Высоцкого / триптих /
	   -------------------------------

	1.Хорошо, коли так. Коли все неспроста.
	  Коли ветру все дуть, а деревьям - качаться.
	  Коли весело жить, если жить не до ста.
	  А потом уходить - кто куда - а потом все равно
					возвращаться.

	  Возвращаются все. И друзья и враги
	  Через самых любимых и преданных женщин.
	  Возвращаются все. И идут на круги.
	  И опять же не верят судьбе. Кто больше,
					кто меньше.

	  Хорошо, коли так. Значит, ищут судьбу.
	  А находят себя, если все же находят.
	  Если дырку во лбу вы видали в гробу
	  Приказав долго жить, вечным сном, дуба дав
				или как там еще в обиходе?

	  Только вечный огонь все равно прогорит.
	  Пусть хорош этот сон. Только тоже не вечен.
	  На Молочном пути вход с востока открыт
	  И опять молоко по груди, по губам...
				И нельзя изменить место встречи.

	2.Если баба трезва, если баба скушна,
	  Да может, ей нелегко, тяжело да не весело с нами?
	  А налей-ка вина
	  А достань-ка до дна
	  Ох, отсыплет зерна и отдаст тебе все,
	  Чем поднять в печке пламя.

	  И опять каравай собираешь по крохам.
	  И по каплям опять в кипяток свою кровь.
	  Жизнь... Она не простит только тем,
	 			кто думал о ней слишком плохо.
	  Баба мстит лишь за то, что не взял,
	                        что не принял любовь.

	  Так слови свое Слово, чтобы разом начать все дела.
	  Как положено, все еще раз положить на лопатки.
	  Чтобы девочка  - Время из сказок косу заплела.
	  Чтобы Время - мальчишка пугал и стрелял из рогатки.

	  Чтоб они не прощали, когда ты игру не поймешь,
	  Когда мячик не ловишь и даже не плачешь в подушку.
	  Погремушка гремит, да внутри вся пуста.
	  Скушно слушать сто раз. Надоест даже сказка.
	  Так не ждал бы, пока досчитают до ста.
	  Лучше семь раз услышать - один раз сказать
	  Или спеть,
	  Да не сдвоить, а строить, сварить, доказать,
	  Но для этого в сказке ты должен учуять подсказку.
	  Чтобы туже вязать, нужно чувствовать близость развязки.
							37.

	3.Колея по воде... Но в страну всех чудес
	  Не проехать по ней, да еще налегке, да с пустым разговором.
	  Так не спрашивай в укор :
	  - Ты зачем в воду лез?
	  Я, конечно, спою. Я, конечно, спою.
	  Но хотелось бы хором.
	  Хорошо, если хор в верхней ноте подтянет,
	               подтянется вместе с тобою.
	  Кто во что, но душевно и в корень,
	  	       и корни поладят с душой.
	  Разве что-то не так?
	  Вроде все, как всегда, то же небо опять голубое.
	  Видно, что-то не так,
	  Если стало вдруг так хорошо.

	  Только что тут гадать? Высоко до небес.
	  Да рукою подать до земли, чтоб месить тили-тесто.
	  Если ты ставишь крест на стране всех чудес,
	  Значит, ты для креста выбрал самое верное место.

	  А наши мертвые нас не оставят в беде.
	  Наши павшие, как на часах часовые.
	  Но отражается небо во мне и в тебе
	  И во имя имен пусть живых не оставят живые.

	  В общем, места в землянке хватает на всех.
	  А что просим? Да мира и милости к нашему дому!
	  И несется сквозь тучи забористый смех:
	  - Быть - не быть? В чем вопрос, если быть
						не могло
						     по-другому!


  							38.

			НОВЫЙ ГОД

	Мы у ворот. Эй, отворяй, охрана!
	Ровно в двенадцать нам разрешают вход.
	Мокрый от пены, и, безусловно, пьяный,
	Я удираю в новый грядущий год.

	С треском разбив елочные игрушки
	Жмется к столу общество-ассорти.
	Хочется стать взрывчатою хлопушкой
	И расстрелять вас залпами конфети.

		Но нужно включиться,
		И - раз-два-три! - веселиться.
		А лучше всего напиться. Вдрызг.
		Чтоб рухнуть под стол - пластом.
		Кто-то из женщин в маске лисицы
		Приветливо машет мне своим
					пушистым хвостом.

	Там, наверху, счетчик стучит все чаще.
	Там, наверху, скоро составят счет.
	Кто-то открытку бросил в почтовый ящик.
	Может быть, ангел, может быть - пьяный черт?

	В этом году я выбираю черта.
	Я с ним охотно чокнусь левой рукой.
	Я объявляю восемьдесят четвертый
	Годом серьезных мер по борьбе с тоской.

		Но в комнате пусто,
		Смазаны краски.
		Слышен могучий храп за стеной.
		Кто-то из женщин сбрасывает маску
		И остается рядом со мной.

	Как хорошо, когда некуда торопиться.
	Славно проспать первый январский день.
	Надо бы встать, чтобы опохмелиться,
	Надо бы встать, но подниматься лень.

	В куче кассет местный рок-клуб - по росту.
	Маршевый шаг вперед, два шага назад.
	Ровно в двенадцать - Всеволод Новгородцев
	И модная группа "Фрэнки гоуз ту Ленинград".

		Мы засыпаем.
		Что нам приснится?
		Лес и дорога. Конь вороной.
		Кто-то из женщин в маске лисицы
		Утром проснется рядом со мной.

	Кто-то из женщин быстро с постели встанет,
	Выгладит платье и подойдет к столу.
	Кто-то из женщин все по местам расставит.
	Где-то в углу на кухне найдет метлу.
							39.

	Кто-то из женщин быстро сметет осколки.
	Вымоет чашки с мылом и кипятком.
	Снимет игрушки. Выбросит наши елки.
	И, не прощаясь, щелкнет дверным замком.

		А солнце все выше! Скоро растает.
		Деды Морозы получат расчет.
		Сидя на крыше, скорбно глотает
		Водку и слезы
	                      мой маленький черт.
							40.


	                ПРЯМАЯ ДОРОГА


	        Все на мази. Все в кайф, в струю и в жилу.
	        Эта дорога пряма, как школьный коридор.
	        В брюхе машины легко быть
	                                первым пассажиром,
	        Имея вместо сердца единый пламенный мотор.

	        Мы аккуратно пристегнуты ремнями.
	        Мы не спешим. Но если кто догонит нас -
	        То мы пригрозим им габаритными огнями.
	        Затянем пояса. Дадут приказ - нажмем на газ.

	        А впрочем, если хошь - давай,
	                                     пролезай к шоферу.
	        Если чешутся руки - что ж, пугай ворон,
	                                                дави клаксон.
	        А ежели спеть - так это лучше сделать хором.
	        Пусть не слышно тебя, но ты не Элтон Джон
	                                                и не Кобзон.

	        Есть правила движения, в которых все молчком.
	        И спектр состоит из одного предупредительного цвета.
	        Дорожные знаки заменим нагрудным значком,
	        И автоматически снижается цена билета.

	        Трудно в пути. То там, то тут подлец заноет.
	        Мол, пыль да туман. Сплошной бурьян и нет конца.
	        Но все впереди. На белом свете есть такое,
	        Что никогда не снилось нашим подлецам.

	        Стирается краска на левой стороне руля.
	        На левых колесах горит лохматая резина
	        Но есть где-то сказка - прекрасная земля,
	        Куда мы дотянем, лишь кончится запас бензина.

	        Судя по карте, дорога здесь одна.
	        Трясет на ухабах - мы переносим с одобреньем.
	        Ведь это не мешает нам принять стакан вина
	        И думать о бабах с глубоким удовлетвореньем.

	        Мы понимаем, что в золоте есть медь.
	        Но мы научились смотреть, не отводя глаза.
	        Дорога прямая. И, в общем, рано петь:
	        - Кондуктор, нажми на тормоза...
							41.

			РАШИД + ОЛЯ

	Ветер нам поет и зовет нас в горы.
	Вечер сладким вином смешит.
	Если небо стало для нас забором,
	Напишу на нем "Оля + Рашид".

	А в книге регистрации мог бы расписаться
	Таракан с чернилами на усах.
	Стопроцентный брак допускают в ЗАГСах,
	Но любовь вершится на небесах.

		Дырочки прожгу - пусть в них звезды светятся
		Да не в огороде, а во саду.
		У любви - двенадцать братушек-месяцев,
		А луна сестренкою на меду.

	Лезут космонавты в созвездие Девы,
	Ищут теплых лет да долгих котлет.
	Но чтобы жить на свете одним припевом,
	Каждый должен выдумать свой куплет.

	Дай нам, Боже, хлеба и дай нам соли!
	Дай нам, Сатана, табаку-вина.
	Напишу куда надо "Рашид + Оля".
	Будет эта пара любви равна.

		Пусть они идут босиком по лестнице,
		Муж идет с невестой, с женой - жених.
		У любви - двенадцать рогатых месяцев,
		Да луна-пастушка всегда при них.

	Вот тебе кино! Погляди на рублики!
	Съемка урожая - себе в убыток.
	Ведь любой народный артист
	Это кинокамера скучных пыток.

	Первый класс не спорит с чужими школами.
	А любитель сладкого пусть поймет -
	Только тот, кто честно искусан пчелами,
	Знает, что такое хороший мед.

		Пусть на этой ленте рубли повесятся,
		Каждому усилию - по плоду.
		У любви - по кадру - двенадцать месяцев
		И луна, как лампа, на всем году.
							42.

	            ГАЛАКТИЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ

	Я твердо уверен, что где-то в Галактике дальней,
	На пыльных тропинках, вдали от космических трасс,
	Найдется планета, похожая с нашей детально.
	И люди на ней совершенно похожи на нас.

	Мой город, и дом, и квартира отыщутся где-то.
	Согласно прописке, там занял пять метров жилья
	Мужчина, который курит мои сигареты
	И пьет жигулевское пиво не реже, чем я.

	        У нас с ним одни и те же заботы.
	        Он носит мой галстук,
	        Он спорит с моей женой.
	        И так же, как я,
	        По утрам он спешит на работу,
	        А вечером тем же автобусом едет домой.

	Ему точно так же бывает и грустно и скучно.
	Бывает порою, что некому руку подать.
	Поэтому нам поскорее с ним встретиться нужно,
	Уж мы бы отлично сумели друг друга понять.

	Итак, решено! Отправляюсь на эту планету!
	Я продал часы, свою бритву и новый утюг.
	Дождался субботы. В субботу построил ракету.
	Встречай меня, парень! Встречай меня, преданный друг!

	        Ведь у нас с тобой одни и те же заботы.
	        Ты носишь мой галстук,
	        Ты спишь с моею женой.
	        И так же, как я,
	        По утрам ты спешишь на работу,
	        А вечером тем же автобусом едешь домой.

	Три дня я плутал переулками звездного мира,
	И к этой планете пришел на крутом вираже.
	Все точно совпало - и город, и номер квартиры,
	И те же соседи живут на одном этаже.

	Соседи сказали - случилось большое несчастье!
	Соседи мне сразу сказали, что в эти три дня
	Он бритву, часы и утюг променял на запчасти
	И тоже решил полететь, поглядеть на меня.

	        Теперь его заботы - мои заботы.
	        Ношу его галстук,
	        Скандалю с его женой.
	        И так же, как он,
	        По утрам я спешу на работу,
	        А вечером тем же автобусом еду домой.

	Я еду домой.
							43.

	                   МУЗЫКАНТ

	С восемнадцати лет
	Он играл что попало
	Для крашеных женщин и пьяных мужчин.
	Он съедал в перерывах по паре холодных котлет.
	Музыкант полысел.
	Он утратил талант.
	Появилось немало морщин.
	Он любил тот момент,
	Когда выключат свет,
	И пора убирать инструмент.

	А после игры,
	Намотав на кулак электрические шнуры,
	Он вставал у окна.
	И знакомой халдей приносил ему рюмку вина.
	Он видел снег на траве.
	И безумный оркестр собирался в его голове.
	Возникал дирижер,
	Приносил лед-минор и горячее пламя-мажор.

	Он уходил через черный ход,
	Завернув килограмм колбасы
	В бумагу для нот.
	Он прощался со мной,
	Он садился в трамвай,
	Он, как водится, ехал домой.
	И из всех новостей
	Самой доброй была
	Только весть об отъезде детей.

	Он ложился к стене.
	Как всегда,
	Повернувшись спиной к бесполезной жене.
	    И ночью он снова слышал
	    Эту музыку ...

	И наутро жена начинала пилить его
	Ржавым скрипучим смычком.
	Называла его паучком
	И ловила дырявым семейным сачком.
	Он вставал у окна.
	Видел снег. Он мечтал о стакане вина.
	Было много причин
	Чтобы вечером снова удрать
	И играть
	Для накрашенных женщин
	И их безобразных мужчин.

	Он был дрянной музыкант.
	   Но по ночам он слышал музыку...
	Он спивался у всех на глазах.
	   Но по ночам он слышал музыку...
	Он мечтал отравить керосином жену.
	   Но по ночам он слышал музыку...
							44.

		КОРОЛЕВА БУТЕРБРОДОВ

	Резво кипит черный кофе.
	Дремлет коньяк, рассыпав звездочки в штофе.
	В бокалах - кубики льда.
	Все на столе - хлеб и масло.
	Все на столе. Ну что ж, совсем не напрасно
	Мы заглянули сюда.

		Ветчина, орехи и колбаса,
		Нереально сладкие чудеса...
		Хорошо в плохую погоду
		Заглянуть к королеве бутербродов,
		Забежать, заскочить, заглянуть к ней на полчаса.

	Не сняв пальто и калоши,
	Мы сядем за стол.
	И все, что сможем положим
	На свой широкий кусок.
	Здесь мы ничем не рискуем -
	Яблочный крем пополам с поцелуем,
	И апельсиновый сок.

		Ветчина, конфеты и пастила.
		Как пчела летает вокруг стола
		Королева бутербродов.
		Королева бутербродов
		Удивительно предупредительна и мила.

	Тепло, уютно и чисто.
	Мы скоро уходим, скрипя золотой зубочисткой
	В слоновых зубах.
	- Ах, исключительно доброе сердце,
	Но знаете, в ней не хватает перца.
	И откуда эта соль на ее губах?

		Подметая пепел от папирос,
		Заплетая в нитку алмазы слез,
		Каждый день королева бутербродов.
		Королева бутербродов
		Каждый день ставит в воду
		Букеты бумажных роз.

	Но в колокольчик над дверьми снова
	Кто-то звонит.
	И королева готова
	Принять незванных гостей.
	И во дворце коммунальном
	Вечный сквозняк.
	Он выдувает из спальни
	Сухие крошки страстей.

		Так проходят зимние вечера.
		Так проходят летние вечера.
		Но никто с королевой бутербродов,
		С королевой бутербродов
		Вот беда, никогда не останется до утра.
							45.

	       ТРАГИКОМИЧЕСКИЙ РОМАН

	Часы остановились в час.
	Как скучно нам лежать в постели.
	Как жаль, что наше "Ркацители"
	Нас не спасает в этот раз.

	Скрипит пружинами диван.
	В углу опять скребутся мыши.
	Давай очнемся и вдвоем напишем
	Трагикомический роман.

	Давай придумаем сюжет,
	В котором нам найдется место,
	В котором можно будет интересно
	Прожить хотя бы пару лет.

	Я буду к зависти толпы
	Тебя любить любовью страстной,
	Когда исчезнет мой проклятый насморк,
	А также скука и клопы.

	На океанских берегах
	Для нас пристанище найдется.
	И нам с тобой больше не придется
	Все время думать о деньгах.

	Не будем думать о вине.
	Не будем печь топить дровами.
	А будем там дружить с медведями и львами,
	Забыв о будущей войне.

	Ведь нет границ у странных стран.
	И наши перья мы не сложим.
	Тьмы низких истин,как всегда, дороже
	Нас возвышающий роман.

	Итак, мы пишем наш роман.
	Творим немыслимое чудо...
	А на немытую посуду
	Ползет усатый таракан.

							46.

	                *     *     *

	О, как ты эффектна при этих свечах!
	Смотреть на тебя смешно...
	Ты слушаешь песни о странных вещах,
	А я пью твое вино.

	    Я пил слишком быстро. Выпил до дна.
	    Ты решила,что это обман.
	    Но пойми- для новой бутылки вина
	    Нужен новый стакан.

	Минуты взрывались, как майский салют.
	Я прыгнул в его кольцо.
	Разбились часы, и осколки минут
	Порезали мне лицо.

	    Сегодня ты безупречно нежна,
	    Но в постели спрятан стальной капкан.
	    Пойми- для новой бутылки вина
	    Нужен новый стакан.

	И я оборвал свой последний аккорд.
	Мне нечего делать здесь.
	Ты очень похожа на вафельный торт,
	Но я не хочу тебя есть.

	    Сегодня ты чересчур пьяна.
	    Ну что ж, я тоже бываю пьян.
	    Когда для новой бутылки вина
	    Находится новый стакан.

	На улице люди смешались в колоду
	Помятых таинственных карт.
	Но падает снег, и в такую погоду
	В игре пропадает азарт.

	    Наверное, скоро придет весна
	    В одну из северных стран,
	    Где для каждой новой бутылки вина
	    Нужен новый стакан.

    							47.

			* * *

	Сегодняшний день ничего не меняет.
	Мы быстро лысеем. Медленно пьем.
	Сегодня на улице жутко воняет.
	Откуда-то здорово тащит гнильем.

	Мы снимем штаны, но останемся в шляпах.
	Выключим свет, но раздуем огонь.
	На улице - резкий удушливый запах.
	Скажите, откуда взялась эта вонь?

	Мне кажется, где-то протухло
				    большое яйцо...

	Нелепо все то, что нам может присниться,
	Но мы разрешали друг другу мечтать.
	Мы ждали появления невиданной птицы,
	Способной красиво и быстро летать.

	Казалось, что сказка становится былью,
	А все остальное - смешно и старо,
	Что птица расправит могучие крылья,
	И, может быть, сверху уронит перо.

	Весь мир удивится пернатому чуду.
	Весь мир изумленно поднимет лицо...
		Теперь этот запах буквально повсюду.
		Теперь этот запах решительно всюду.
		Похоже, что где-то протухло
					    большое яйцо.
							48.

	        МИНУТА МОЛЧАНИЯ

	Легче, чем пух, камень плиты.
	Брось на нее цветы.
	Твой player гоняет отличный рок,
	Но зря ты вошел с ним за эту ограду.
	Зря ты спросил, кто сюда лег.
	Здесь похоронен ты.
	Это случилось в период мечты
	Стать первой звездой своего хитпарада.

	          Я жил радостью встреч
	          И болью прощания.
	          Смотри на меня.
	          Ведь мы говорим, значит, можем
	    					 петь песни
	          Постой! Нас может сжечь
	          Минута молчания.
	          Не бойся огня.
	          Ведь если сгорим, значит,
	          Снова воскреснем.

	Твой Телекастер красив, как кастет.
	Но твой микрофон, как кляп.
	И кто сосчитал, сколько монет
	Брошено мимо протянутых шляп.

	Несколько лет, несколько зим...
	Ну, как ты теперь, звезда?
	Несколько Лен, несколько Зин
	И фото в позавчерашней газете...

	           Но чем пахнет вода
	           В твоем роскошном клозете?
	           Ты спекулируешь сказкой
	           О лучших мирах,
	           Нуждаясь в повышенной
	                                 дозе наркоза.

           И вновь прячешь свой прах
	           В стандартной кассете.
	           Я вижу, как ложь
	                           превращается в страх,
	           И это логичная метаморфоза.


	Ты продаешь радужный грим.
	Ты покупаешь дым.
	Скучно дразнить мертвого льва
	И пить с тобой спирт
	                     из высоких фужеров.
							49.

	Ты не поймешь меня.
	Ты не шагнешь
	Через себя к себе.
	Так не лги о борьбе -
	Велики все слова
	Тебе - лилипуту в стране Гулливеров.

	           Забудь боль наших встреч
	           И радость прощания.
	           Я вижу, огню больше нечего сжечь.
	           Тебе, как обычно, пора на конвейер.
	           И все же попробуй сберечь
	           Минуту молчания.
	           Но ты бросишь цветы
	           На край могильной плиты.
	           Потом улыбнешься и включишь свой player.
							50.


	                ДЫМ КОРОМЫСЛОМ

	        Голоден стыд. Сыт азарт.
	        Динамит да фитиль вам в зад!
	        Сырые спички рядятся в черный дым.
	        Через час - бардак. Через два - бедлам.
	        На рассвете храм разлетится в хлам.
	        Но мы не носим часы.
	        Мы не хотим умирать
	        И поэтому даже не спим.

	        А когда не хватает сил,
	        Воруем сахар с чужих могил.
	        И в кровь с кипятком
	        Выжимаем лимон греха.
	        И дырявые ведра
	        Заводят песни
	        О святой воде и своих болезнях.
	        Но - слава Богу! - все это исчезнет
	        С первым криком петуха.

	             	Дым. Дым коромыслом!
	                Дым над нами повис.
	                Лампада погасла.
	                И в лужице масла
				плавает птичий пух.
	                Дым. Дым коромыслом!
	                Дым. Дым коромыслом!
	                Дай Бог нам понять
				все, что споет петух.

	        В новостройках - ящиках стеклотары
	        Задыхаемся от угара
	        Под вой патрульных сирен в трубе,
	        В танце синих углей.
	        Кто там - ангелы или призраки?
	        Мы берем еду из любой руки.
	        Мы не можем идти,
	        Потому что дерьмо
	        После этой еды, как клей.

	                Дым. Дым коромыслом!
	                Дым. Дым коромыслом!
	                Музыкант по-прежнему слеп,
	                снайпер все так же глух.
	                Дым. Дым коромыслом!
	                Дым. Дым коромыслом!
	                Дай Бог нам понять
				все, что споет петух.
							51.

	        Ох, безрыбье в речушке, которую кот наплакал!
	        Сегодня любая лягушка становится раком
	        И, сунув два пальца в рот,
	        Свистит на Лысой горе.
	        Сорви паутину ! Здесь что-то нечисто!
	        Но штыками в спину - колючие числа.
	        И рев моторов в буксующем календаре.
	                И дым. Дым коромыслом.
			Дым коромыслом.
			Дым.
							52.



                       ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ


	        Хочется пить,
	        Но в колодцах замерзла вода.
	        Черные-черные дыры ...
	        Из них не напиться.
	        Мы вязли в песке,
	        Потом соскользнули по лезвию льда.
	        Потом потеряли сознание и рукавицы.

	        Мы строили замок, а выстроили сортир.
	        Ошибка в проекте, но нам, как всегда, видней.
	        Пускай эта ночь сошьет мне
	                                   лиловый мундир.
	        Я стану
	               Хранителем Времени Сбора Камней.

	                Я вижу черные дыры .
	                Холодный свет.
	                Черные дыры ...
	                Смотри, от нас остались черные дыры ...
	                Нас больше нет.
	                Есть только черные дыры.

	        Хорошие парни, но с ними не по пути.
	        Нет смысла идти, если главное - не упасть.
	        Я знаю, что я никогда не смогу найти
	        Все то, что, наверное, можно легко украсть.

	        Но я с малых лет не умею стоять в строю.
	        Меня слепит солнце, когда я смотрю на флаг.
	        И мне надоело протягивать вам свою
	                                         открытую руку,
	        Чтоб снова пожать кулак.

	                Я вижу черные дыры.
			Холодный свет.
			Черные дыры...
			Смотри, от нас остались черные дыры...
			Нас больше нет.
			Есть только черные дыры.

	        Я снова смотрю, как сгорает дуга моста.
	        Последние волки бегут от меня в Тамбов.
	        Я новые краски хотел сберечь для холста,
	        А выкрасил ими ряды пограничных столбов.
							53.
	        Чужие шаги, стук копыт или скрип колес -
	        Ничто не смутит территорию тишины.
	        Отныне любой обращенный ко мне вопрос
	        Я буду расценивать, как объявленье войны.

	                Я вижу черные дыры.
			Холодный свет.
			Черные дыры...
			Смотри, от нас остались черные дыры...
			Нас больше нет.
			Есть только черные дыры.
							54.

	            * * *

	Мы льем свое больное семя
	На лезвие того ножа,
	Которым нас срезает время,
	Когда снимает урожай.

	        Демократичней всех растений
	        Величие простой травы.
	        И две мозоли на коленях
	        Иным полезней головы.

	Я приглашаю вас к барьеру -
	Моих испытанных врагов -
	За убеждения и веру
	Плеваться с десяти шагов.

	        Сегодня всем раздали крести -
	        И умному и дураку.
	        Погиб поэт - невольник чести,
	        Сварился в собственном соку.

	Давай жевательной резинкой
	Залепим дыры наших ран.
	Разбив любимые пластинки,
	Уткнемся в голубой экран.

	        Шуты, фигляры и пророки
	        Сегодня носят Фендера,
	        Чтобы воспеть в тяжелом роке
	        Интриги скотного двора.

	И каждый вечер в ресторанах
	Мы все встречаемся и пьем.
	И ищем истину в стаканах,
	И этой истиной блюем.

	        Мы льем свое больное семя
	        На лезвие того ножа,
	        Которым нас срезает время,
	        Когда снимает урожай.

	Мы запряжем свинью в карету,
	А я усядусь ямщиком.
	И двадцать два квадратных метра
	Объедем за ночь с ветерком.

	        Мы вскроем вены торопливо
	        Надежной бритвою "Жилет".
	        Но вместо крови льется пиво
	        И только пачкает паркет.

	Под тусклым солнцем трудно зреют
	Любви святые семена.
	Любовь подобна гонорее,
	Поскольку лечится она.
							55.

	        Мы льем свое больное семя
	        На лезвие того ножа,
	        Которым нас срезает время,
	        Когда снимает урожай.
							56.


 

ДАЛЕЕ >>

Переход на страницу:  [1] [2]

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама