Уроки демофобии - Лекомцев Александр - страница 3 - стихи, поэзия - Bookorbita.com

ВСТРЕЧА В БАССЕЙНЕ

Мы встретились в бассейне.

Так это ты? Завал!

Я барышней кисейной

В детстве тебя звал.

Ты очень повзрослела.

Что? Замуж вышла ты?

Твоё, конечно, дело.

Мне без тебя кранты.

Я с детства бы дубиной,

Тебя не разглядел.

В бассейн пришёл с повинной

И просто обалдел,

Я не хочу заплыва.

Да, я дурак, поверь.

Не встретимся? Счастливо!

Куда же я теперь?

Мне ничего не надо,

Нужна ты позарез.

Ты нашей встрече рада?

Какой же я балбес!

У нас не будет встречи,

Пусть я в тебя влюблён.

Я знаю. Не перечь мне!

Ты – мой кошмарный сон.

Я бассейн от злости пронырну

И тебя за глупость укорю.

Опущусь, спеша, на глубину,

Молча сигарету закурю.

Два часа не буду выплывать,

Два часа не буду говорить.

Что курю в бассейне – наплевать!

Ведь бросил я курить.

В БЕСЕДКЕ

Мы в беседке вдвоём

Побеседуем.

Всё друг другу перед сном

Мы поведаем.

Встреча наша невзначай –

Встреча главная.

В дом зайдём, заварим чай.

Это главное.

Во дворе беседка.

Приходи, соседка.

Будем разговоры

Ты и я вести.

Были мы в разлуке,

Я устал от скуки.

Нам по двадцать скоро.

Только не грусти.

Я хочу открыться,

Я решил жениться.

Я влюбился очень,

Вышло по судьбе.

Кто она такая?

Ты пойми, вникая,

Что женюсь я, впрочем,

Только на тебе.

Всё у нас так складно,

Всё у нас так ладно.

Нам большое счастье

Выпало двоим.

Свадьбу мы сыграли,

Весело гуляли.

Но в беседке часто,

Как всегда, сидим.

* * *

Нем и вечен идол страшный,

Гнев и пустота в глазах.

У людей срывает башни…

Пусть воскреснет день вчерашний,

В наших душах и сердцах.

Пусть он тоже был паршивым…

И не вериться в старьё.

Но сейчас нас покрошило,

Право жить народ лишило

Демофобное ворьё.

Нем и страшен идол вечный.

Бесом созданный кумир.

Кем же он очеловечен?

Почему народ беспечен?

Чёрт зомбировал наш мир.

Нет, не вечен идол хмурый.

Думать грянула пора.

Эти чёрные гламуры

Для жулья от Синекуры.

Встанет новое «вчера»!

ЖАРЕНЫЙ ПЕТУХ

СПИСАННЫЙ МАТРОС

Я иду к матросам,

Где кабак, за плёсом.

Списанный на берег,

Я – из матросни.

За еду спасибо –

Антрекот и рыба.

Я в удачу верю.

Водочки плесни!

В лиман заходят корабли,

По трапам мчится матросня.

А я сегодня на мели,

Не ел уже четыре дня.

Я жрать хочу, дрожит рука.

Несытый порт меня жуёт.

Лети цыплёнок Табака,

Ко мне, голодному, в живот.

Я, как всегда, собою горд:

Корвет от шлюпки отличу.

Возьми, стармех, меня на борт!

Я по морям ходить хочу!

Стармех задрал орлиный нос,

Глазами хлопнул раза два:

«Беру на бот тебя, матрос!

Дружнее запевай, братва!».

Вернусь в лиман я через год,

В деньгах, в мечтах и в якорях.

Ко мне в кабак матрос придёт,

На берег списанный моряк.

Я бровью грозно поведу,

Пришельцу водочки налью.

Один с ним разговор найду

И песню добрую спою.

РИСУЕТ МАЛЫШ

Тревожная тишь

Царит в детском доме.

Рисует малыш

Маму с папой в альбоме.

Рисует спеша,

Замирает дыханье.

В душе малыша –

Тоска и страданье.

А мама с папой

Под убогих косят –

С открытой лапой

Милостыню просят.

Пропили шмотки,

Не во что рядиться.

Им нужно водки,

Чтоб опохмелиться.

Рисует дитя

Маму с папой святыми,

Над ними чертя

Своё краткое имя.

Рисует уют,

Свою вольную волю:

Родители тут

И маленький Толя.

Рисует всегда

Маму с папой с тоскою.

Трава-лебеда

На рисунке с рекою.

Родители с ним –

На рисунке они.

Он весел, любим.

Погожие дни.

БЕЖЕНЕЦ

Мой путь меня ведёт

Подальше от войны.

Я – беженец невзгод,

Я – беженец страны.

Летят мне камни вслед,

И на душе темно.

Назад возврата нет.

Мне грустно и смешно.

Оставил я свой край,

Где я родился, рос.

В пути вороний грай

И белый свет берёз.

Мой самый близкий друг

Вдруг стал моим врагом.

Вошёл я в адов круг,

Родной покинул дом.

Что ждёт меня в пути,

Не ведаю пока,

Но буду я идти.

Дорога далека.

Я не один бегу,

А тысячи со мной.

Мне вечно быть в долгу

Перед большой страной.

Я беспомощен в жизни нескладной,

Но зарю заменяет заря.

Лишь дорога мне стала наградой,

Будто жизнь моя прожита зря.

Только я чёрных дней не ругаю,

Вспоминаю погибших, скорбя.

Может быть, от себя убегаю,

Может быть, убегаю в себя.

ЖАРЕНЫЙ ПЕТУХ

На огромной чаше,

В ярости разбух,

Отдыхает страшный,

Жареный петух.

В страхе не забраться

В шкаф и под кровать.

С этим зверем, братцы,

Трудно воевать.

Он лежит, забот не знает

И гнусаво напевает:

- Уж я клюну без пощады

Среди ночи или дня.

Докатились, это же надо,

Позабыли про меня!

О спасенье не мечтайте.

Кто, скажите, виноват.

В очередь – и подставляйте

Поживее голый зад.

Вы запомните, ха-ха,

Жареного петуха!

По стране огромной,

Жареный насквозь,

Наглый и нескромный,

Пробегает гость.

Он запоёт свирепо,

Шпорами звеня.

Мы живём нелепо.

Нам петух – судья.

Над страною страшный грохот

И зловещий жуткий хохот.

Заклевал он многих,

Жарен и горяч.

На большой дороге

Голод, смерть и плач.

Те, кто не герои,

Слиняли за кордон,

Но и там порою

Настигает он.

Он бежит, кричит, клюётся,

А под ним земля трясётся.

ДОЛГИЙ СРОК

Я не мотылёк на ветке,

Мне гулять дано.

Я пошёл по малолетке

С другом заодно.

Мы бича отрихтовали,

Сдох он невзначай.

Срок порядочный мне дали.

Мама, не скучай!

Тут меня однажды били

Мелкие кенты.

Я, мальчишка, ещё в силе.

Будут им кранты.

Мама жить в такой обиде.

Не сумею, нет!

Передай соседке Лиде

От меня привет.

Я врагам ответил срочно.

В чём я виноват?

Я пришил двоих заточкой.

Вот и весь расклад.

Поползла отсидка в горы,

Долгий срок дадут.

Мама, встретимся не скоро.

Моё детство тут.

Всё детство моё – драма.

Пиши мне письма, мама.

Быть может, я отвечу,

Быть может, промолчу.

Живу на детской зоне

В побоях и загоне.

Я жду с тобою встречи.

Я так домой хочу!

ДИТЯ ПРИТОНОВ

Не помнит маму с папой,

Сиротство как упрёк.

Но ты её не лапай,

Дешёвый фраерок.

Лукавости не прячет…

Не будь с девчонкой груб.

Смотрящему смаячит –

И ты, залётный, труп.

Теперь давно ты в деле,

Два срока за спиной.

Красива и при теле,

И всё твоё с тобой.

В притонах много зноя,

Шалманам нет числа.

Ведь помнишь, что блатною

С рожденья ты была.

Судьбу переиначить

Пора тебе давно.

Но отчего ты плачешь?

Стать чистой не дано.

Привычней с каждым годом

Катиться в никуда.

Ты из притонов родом,

А это навсегда!

Ты в притонах росла до малины

Среди мелких воров и бродяг,

И её познавали мужчины

Не за деньги, а просто, за так.

Ты жила среди боли и стонов.

Жизнь тебя поломала шутя.

Ты - дитя захудалых притонов,

Низкопробных шалманов дитя!

ОБКУРЕННЫЙ

С тоскою в зеркало смотрю.

Мне двадцать лет, а с виду – сорок.

Зачем я эту дрянь курю?

Я сам себе давно не дорог.

Глюкует жизнь вокруг меня,

Вокруг не люди, а букашки.

Вот покурю ещё три дня

И больше ни одной затяжки.

Лежит у моего окошка

Или точнее под окном

Коровья толстая лепёшка,

Она мечтает стать блином.

Блинов огромных там штук тридцать,

А дальше - не пересчитать.

Успел я химкой обкуриться.

Тоскливо мне, ядрёна мать!

Лежит кирпич на сеновале,

Мечтает стать он колбасой.

Почти сто лет мы промечтали,

Мир неумытый и босой.

Политики всё корчат… рожи,

И снова нам вперёд шагать.

Я покурю ещё, похоже.

Тоскливо мне, ядрёна мать!

Лежу и я, себя жалею.

Я космонавтом стать хочу.

Не покурю я, так болею,

Но мне невзгоды по плечу.

Зачем мы все живём в раздоре?

Мне б душу дьяволу продать…

Я накурюсь сегодня с горя…

Тоскливо мне, ядрёна мать!

ОБЕЩАЮ

Явилась втихомолку

Лицо своё тая.

Знаю, кто ты, тёлка.

Ты же – смерть моя.

Я с тобой не первый,

Девушка с косой.

Обещаю, стерва,

Я навеки твой.

В кайф великий вера –

Для меня расклад.

Героинчик, Гера,

Ты мне друг и брат.

Юных дней заботы –

Шприц и крепкий жгут.

Незнакомка, кто ты?

Почему ты тут?

Уколюсь немного,

Сяду на кровать.

Не спеши в дорогу,

Дай покейфовать.

На душе свободней,

Ты подруга – класс.

Черти в преисподней

Обвенчают нас.

Жил я очень мало.

Кончена игра.

Заплатить, пожалуй,

Мне за всё пора.

Я подохну плавно,

Без печальных слов.

Я – парнишка славный,

И на всё готов.

МОГИЛЬЩИК

Добро пожаловать на кладбище, мальцы!

Я наркоманов возлюбил, не скрою.

За дозу кайфа эти сорванцы

Готовы поселиться под землёю.

Вы храбро бились в жизни глюковской

За мелкий кайф и мелкие заботы.

А если б каждый думал головой,

Поменьше было б у меня работы.

Добро пожаловать под землю, молодёжь!

Вы многого при жизни не успели,

И глупый наркотический галдеж

Привёл всех вас в глубокие постели.

Не помянут вас те, кто погубил,

Кто наркоту сбывал вам в школьном сквере.

Но хватит наркодиллерам могил.

Сдыхать их час, я свято в это верю.

Добро пожаловать! Со мной вы каждый миг.

Открыла недра вам земля сырая.

К прощальным я свиданиям привык

И с каждым наркоманом умираю.

Но я всегда, друзья бываю пьян,

Я вас люблю, жалею, вы со мною.

Как беспощаден наркоураган,

Он всё не затихает над страною.

Палачей я виню,

Бед им мало чужих.

Часто вас хороню,

А ведь надо бы – их.

Этой жизнь тупой

Я ведь тоже убит.

Да прозреет слепой

И немой возопит.

СЕКСУАЛЬНЫЙ МАНЬЯК

В городе не просто так

Сексуальный жил маньяк.

Маньяка не первый год

Опасался весь народ.

Он, чудила из чудил,

Девочек в кино водил.

А потом он их стращал,

Но иметь… не обещал.

Девочка, подмыв глаза,

В лес пошла с ним, егоза.

Девочка была смела –

По пути трусы сняла.

Он завёл девчушку в лес

И на дерево залез.

Он с него весь день рычал

И в карман себе кончал.

Среди ночи ловит баб,

Водит их в подвал, как в штаб.

Не видать во тьме не зги,

Парил им садист мозги.

Извращенец и бандит,

И великий эрудит.

Много знал маньяк всего.

Но ни разу – ни кого!

Много баб хотело,

С ним встречаться смело,

В интим входить до смерти

Под воробьиный свист.

Он был интеллигентом,

К тому же, импотентом.

Никого на свете

Не хотел садист.

ЛОТЕРЕЯ

В лотерею верю твёрдо,

Как в прекрасный мир.

Почему такой ты гордый,

Мой кумир?

Бегать от меня устанешь

Вот уж третий год.

Верю, что моим ты станешь.

В лотерее мне всегда везёт.

Никогда не постарею,

Буду вечно молода.

Я играю в лотерею,

Я люблю играть всегда.

Разрываюсь на части,

С лотереей я и в сне.

Может, выиграю я счастье

И твою любовь ко мне.

Выигрыш мой – путёвка в Сочи,

Плюшевый огромный слон,

Две китайские сорочки

И коньяк «Наполеон».

Встречу там премьер министра,

Что почти что президент.

Познакомлюсь с ним я быстро…

Упускать нельзя момент.

Времени я много трачу.

Лотерея – мой каприз.

Свято верю я в удачу

Только ты – мой главный приз.

Мне играть не надоело,

Я азартней с каждым днём.

Лотерея первым делом.

Остальное всё - потом.

Бьётся сердце замирая,

Без борьбы удачи нет.

Я тебя переиграю,

Без тебя мне жизни нет.

ЖИЗНЬ МЕНЯ ДОСТАЛА

Жизнь меня достала,

Превратилась в ад.

Я с тобой бывала,

Много раз подряд.

За тобой упорно

Запираю дверь.

Жирный хряк моторный,

Ты не мой теперь.

Жизнь свою кромсаю,

Не вернуть любви.

Я теперь кусаю

Губы не твои.

Я не виновата,

Что впадаю в грусть.

Секса маловато -

Только обойдусь.

Зря мою однажды

Позабыл ты, пень.

Секса хочет каждый,

Все, кому не лень.

В душу смотришь строго

Из далёких лет.

Страстных очень много,

Не погибну, нет!

Мужичок-торчок,

Лапай всех подряд!

Ты, как хомячок,

Каждой щели рад.

Пусть уходишь ты,

Как-нибудь стерплю.

Я без суеты

Узел разрублю!

КАНАРЕЙКИ

Револьвер в ручонке,

В сумке пять гранат.

Милые девчонки

Брали ночью склад.

Сторожа – не дети,

Качки и на виду.

Канарейки эти

Дремлют на ходу.

Внутри у канарейки

Подсели батарейки,

Внезапно мы ударим по крутым.

Пройдись рукой, Алёна,

По лицам полусонным.

А с пулями пока что погодим.

Подползаем тише.

Лучше – финачом!

Отвлекай, Мариша!

Знаешь, что почём.

Револьверы к бою!

Вот ещё один –

С рожею рябою,

Важный господин.

Ноги, будто вата.

Груня, не реви!

Приготовь гранату,

Но чеку не рви.

Канареек трое.

Да не прячь ты взор!

Я хочу героев

Расстрелять в упор.

Упали канарейки

Пробиты батарейки,

Мы пулями открыли путь вперёд.

Грузовичок, как надо,

Подгоним прямо к складу.

Не дорогой товар пойдёт в народ.

НЕЛЮБИМАЯ

Попутную машину

В тоске приторможу.

Плащ на колени кину,

Водителю скажу:

«Душа дороге рада.

Быть дальше от него

Сейчас мне очень надо,

От мужа моего».

Меня мой муж не любит,

Любви и ласки нет.

Он завтра же забудет

Меня и мой портрет.

Я прожитые годы

В дорогу захвачу

Я так хочу свободы.

Свободы я хочу!

Я день проколесила,

Мне надо отдохнуть.

Неведомая сила

Ведёт в обратный путь.

Малыш, в чужие страны

Не собираюсь я.

Пускай я не желанна,

Но я жена твоя.

Летит машина в даль,

Дорога – ленточка.

Поймёт мою печаль

Любая девочка.

Посёлки, города…

Но еду мимо я.

Есть у меня беда.

Я - не любимая!

БЕЗДОМНАЯ

У собаки – конура,

У тебя – весь мир огромный.

Ни кола и ни двора

Нет у женщины бездомной.

Ты шагаешь по судьбе,

О любимом напевая.

Он не помнит о тебя,

Он забыл тебя, родная.

Можно всё перенести:

Голод, холод и… подачки.

Но с тобой не по пути

Тем, кто на шикарных «тачках».

Можно много пережить:

Смерть и плачи на могилах,

Но его не позабыть,

Потому что ты любила.

Жизнь несёшь я на плечах,

Тяжело тебе от ноши.

Даже в солнечных лучах.

Был бы рядом твой хороший….

Среди горя, среди слёз

Родилась ты невезучей.

Любишь ты его всерьёз,

А не так… на всякий случай.

Милый и хороший он,

Должен он понять,

В эту жизнь ты брошена,

Чтобы зло познать.

Жизнь, как ночка, тёмная,

Даже ярким днём.

Ты не плачь, бездомная!

Родина – твой дом.

РУССКИЕ МЕКСИКАНЫ

Наденешь брови сомбреро,

Жену ты обнимешь, любя.

Вас гложет неверье и вера

В надежду, в Россию, в себя.

Кусты авокадо, как франты,

Глядят в Мексиканский залив.

Вы русские, вы – эмигранты.

Ты думой о Родине жив.

Сюда от невзгод мы бежали,

Нас гнали бессилье и страх.

Но в радости или в печали

Как эхо, Россия в сердцах.

Ты русский во всём… без остатка

Средь смуглых и праздничных лиц.

Не судите вы супостатов,

Пусть боль не имеет границ.

Вы русские песни певали,

Сквозь русские думы прошли.

Судьбой ностальгию вы звали,

Не русскими стать не смогли.

Таких вот не мало на свете.

Россия – и радость, и грусть.

Мечтайте наивно, как дети

О сказке нарядной про… Русь.

ИСТОРИЯ БУРАТИНО

Папа Карло

Писал «Капитал»,

Часто старый

И чурку строгал.

И в тяжёлых трудах,-

Ну, дела,-

Эта чурка в руках

Ожила.

С «Капиталом» под мышкой

Деревянный парнишка

Баламутить пошёл мужиков.

В голове деревянной,

План созрел окаянный,

В самый раз для Страны Дураков.

Классик Карло

Руками всплеснул,

Он из бара

Портвейну хлебнул.

Мальчуган убежал…

В меру сил.

И полмира, вандал,

Погубил.

Черепаха Тортила

Выгребалась из ила,

Триста лет она явки ждала.

Ключ в руках Буратино,

Это дел половина.

Остальное уже – не дела!

Папа Карло

Наделал ты бед.

Нам навара от этого нет.

До сих пор мы дрожим

Каждый год,

И куда-то бежим,

Всё вперёд.

Нам чуть-чуть веселее.

Только стен мавзолея

Мы боимся, как страшной судьбы.

Пусть трясём кулаками –

Дураки дураками.

Мы все те же у чурок рабы.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ПЕНЬКОВ

Спит страна большая,

Спит кромешный Рай.

Спи, пенёк с ушами,

Глазки закрывай!

Спят дубы и липы,

Ясень-инвалид,

Все лесные типы.

Лишь топор не спит.

Спи пенёк-малютка,

Зеленей, расти!

Я тебя, ублюдка,

Не смогу спасти.

Не дари ты маме

Свой тоскливый взор.

В сон уйди с корнями.

Ты ведь не топор.

Будешь ты кудрявый,

Но душой - в меня.

Ты, сынок трухлявый,

Весь в соседа-пня.

Разве тебе важно,

От кого зачат.

Это может каждый.

Топоры стучат.

А ты прикрой свои ресницы,

Спрячь, детка, деревянный взгляд.

Топор женат на топорице,

У них двенадцать топорят.

Грядущий день не за горами,

Мы веселимся до поры.

Идут к нам тёмными борами

Сюда лихие топоры.

ГЛАВНЫЙ ПРОВОДНИК

Иван Сусанин славный

Экскурсовод и гид.

Он проводник наш главный

И очень знаменит.

Сусанин смотрит мило

С портретов в сложный мир.

Веди нас, хоть в могилу,

Ведь ты наш командир!

Сусанину поклоны

От наших областей!

Народ в него влюблённый –

До самых до костей.

В желудках пустовато,

Грошей иссяк запас.

Но все мы верим свято,

Что он святой у нас.

Сусанин очень добрый.

Мы – гордые рабы.

От нас остались рёбра,

Но это знак судьбы.

Таких, как он, отныне

На свете больше нет.

Кремлёвской осетрине

От нас – большой привет!

Ты наш инструктор по туризму,

Ты так и важен и пригож.

Вели нас раньше к коммунизму.

А ты куда нас поведёшь?

Опять грохочут барабаны

И трубы медные поют.

А мы шагаем, как бараны,

Бредём туда, куда ведут.

ЧЁРНЫЙ БАРОН

На стрелке наркоту

Себе в урон,

Как светлую мечту

Дарил барон.

Он морфий раздавал

Молодняку.

Он многих убивал

На злом веку.

Чего уж там скрывать,

Он виноват.

Ему нас убивать

Доверил Ад.

Где морфий, там мертво.

В крови страна.

Но верит Мир в него,

Он – Сатана.

Живые мертвецы

Уходят прочь.

Несчастные юнцы

Уходят в ночь.

Не перенёс грозу

Усталый век.

Барон утрёт слезу,

Как человек.

Как ты, время, непреклонно,

Как порой жестоко ты!

Даже Чёрного Барона

Извлекло из пустоты.

Ты живёшь его виною,

Он тебе – почти указ.

Как легко быть Сатаною

На Святой Руси у нас.

КОНОПЛЯННЫЙ ЛУГ

Ты говорил, что мать-земля

Весёлых любит.

Ты говорил, что конопля

Нас не погубит.

Что жизнь длинна, сказал тогда,

Ей нет предела.

Но замолчал ты навсегда,

Земля пригрела.

По траве я зелёной бегу.

Конопляный колышется луг.

Тут на этом, зелёном лугу,

Затерялся из детства мой друг.

Смех летит по цветущей траве,

Детства дни далеки и близки.

Конопляный дурман в голове.

Ветер весело гнёт стебельки.

Я иду сквозь густую траву,

Много кануло в ней юных лет.

Коноплю я рассеяно рву,

Для тебя – на могилу букет.

Слышу детские крики вдали

Из далёкой вчерашней зари.

Эти звуки из детства пришли.

Ты, пацан, анашу не кури!

По траве ты навстречу идёшь.

Нет не ты, просто мальчик другой.

Снова здесь, в конопле, молодёжь.

Им в могилу идти за тобой.

Пацаны здесь с утра на ногах,

День бездарно погублен, убит.

Ходит смерть в конопляных лугах,

И она никого не щадит.

ЧЁРТ СТРОИТ БАРРИКАДЫ

Зыбок мир умалишённых,

Злые страсти под накалом.

В малом рушится большое.

Баррикады в цвете алом.

Как стезя у нас кровава,

Смерть отныне – королева.

Баррикады слева, справа.

Баррикады справа, слева.

Чёрт строит баррикады

Из наших смрадных тел.

А мы, глупцы, и рады.

Бушует беспредел.

На улицах и в душах

Стоит великий смрад.

Всё ветер чёрный рушит,

Всё, кроме баррикад.

На баррикадах вечных

Нам не познать добра.

Чертей бесчеловечных

Отправить в ад пора.

На улицах убитых

Пуль смертоносных град.

Всё будет позабыто,

Всё, кроме баррикад.

На баррикадах сеем

Мы – трупы… там и тут.

Мы верить в жизнь умеем,

Но жизни не взойдут.

Мы в грохоте и гуде,

Не посмотреть назад.

Всё Бог простит нам, люди,

Всё, кроме баррикад.

ПЛЯСОВАЯ

В нашей сказочной стране

Девочки повырастали,

Наготой весь мир достали

Наяву, а не во сне.

Ты свою «ватрушку»

Вынесла на люд.

Может быть, полушку

Дяденьки дадут.

Ты пока – реактор,

Не так уж и мала.

Заплатил бы трактор,

И ему б дала.

Шелку ты меняешь на большой гараж

С домиком в придачу на реке Неве

Или на квартиру, на второй этаж,

Или на «тойоту», можно даже две.

Ты деньги любишь резво,

Тут нечего сказать,

И даже штырь железный

Готова облизать.

Ты дыру меняешь на место новых встреч

С жилистым арабом в тёплом шалаше

Или на индуса, волосы до плеч,

Тебе и россияне тоже по душе.

А так же ты согласна

На чмо из жарких стран.

Без СПИДа, не опасна,

Душа, как океан.

Скважину меняешь на три коньяка,

Согласись и на два, только с огурцом,

Или на три водки, но наверняка.

Известят пусть сразу кратким письмецом.

Спирт сойдёт для… смазки.

Сгинуть бы тоске…

Золушка из сказки -

Крест на бугорке.

РЕАЛЬНЫЙ СОН КОНКРЕТНОГО ПАЦАНА

Сельскому парнишке,

Что во всём смышлён,

Снился очень пышный,

Самый светлый сон.

Яркая картинка

Виделась тогда:

Стройная блондинка

Из Лондона кинозвезда.

День на день похожи

Летнею порой,

Но сомненье гложет,

Словно геморрой.

Веря в чудо срочно

И в любовь, и в сон,

Очень озабочен

В ожиданье он.

Как-то, спозаранку

Видит он, в избе,

Едет англичанка:

«Вась-я, я к тебе!».

«Вот т тёлка! Опа!

Здравствуй, на бугре!».

Он в дальнюю Европу

Уехал на заре.

Такое не забывается.

Байка для дураков.

Едет с ним в «мерсе» красавица,

Продуманная, как Лужков.

Вернуться они к урожаю.

Свадьба у них вот-вот.

В Лондон Васёк уезжает,

Ведь дуракам везёт.

МАЛЬЧИК-КОЛОКОЛЬЧИК

Мальчонка почти

Душою богат.

Когда он в пути –

Его муди звенят.

Он юн и смышлён,

Он гордый, как царь.

Для одних – мудозвон,

Для других он – звонарь.

Нет звону конца

В мошонке большой.

Под звон… удальца

Отдыхаешь душой.

Так жить веселей,

Пацан-индивид.

Он под дверью твоей

Со звоном… стоит.

Не стыд и не срам…

Невеста горда.

Звонит по утрам

В чудо-штуки всегда.

Он не круглый баран,

Его звоны в цене….

Пусть же станет пацан

Самым главным в стране.

ВАНЯ И ЛУЖОК

Мой Ваня любит «пирожки»,

И говорит: «Всегда пеки!».

Когда он ест, отводит взгляд.

В еде он очень крут.

Ему пять месяцев подряд

Получку не дают.

Мне он спасибо говорит,

Встаёт, уходит прочь.

А по нему душа горит.

Ведь он не ест… всю ночь.

Приходи-ка, Ваня, на лужок,

Скушай ты с капустою пирожок.

Долго я пекла их, милый друг,

В тайне от родителей и подруг.

Я надену праздничный сарафан.

Жду я на лужке тебя, Иван.

Приходи, Ванюша, в дом ко мне,

К пирожкам с капустою на окне,

А если пожелаешь – и на столе.

Я повариха славная на селе.

У калитки встречу и в дом введу,

Пирожки всегда мои на виду.

Приходи, мой Ванечка, не блажу.

Я за стол, мой Ванечка, усажу…

Приводи, мой милый, и дружков,

Им ведь тоже хочется пирожков,

Я кручусь, как белочка в колесе.

Пирожки с капустою любят все.

СТРАШНЫЙ СОСЕД

У меня, орлы, сосед –

Наглый, через край.

Он совсем не верит, нет,

В наш российский рай.

Врать ему не надоест…

Долгие часы

«Доршераки» только ест

Вместо колбасы.

Говорят, сосед-злодей –

Эгоист, вандал.

Что без работы много дней,

И счастья не видал.

Я работаю пока…

Но доход мой прост.

Как у юного быка…

Не елдак, а хвост.

Говорит, сосед-вампир,

А порой орёт,

Что свихнулся божий мир.

Стыдно за народ.

На людей наводит страх

Этот наглый хам.

Но ему я даже в снах

Злобствовать не дам.

Он вместо щей с капустой

Жрёт «Доршерак» невкусный.

Я доложу, магнаты,

Про экстремиста вам.

А тех, кто много просят,

На кладбище уносят.

Критиковать, ребята,

Я власть ему не дам.

ЗООФИЛ

До зуда секса мне охота,

Я трахать всех всегда хочу,

И вот, меняя самолёты,

На случку крепкую лечу.

Я в северных бывал селеньях,

Как человек не очень плох.

Я в тундре поимел оленя,

И ранним утром он подох.

В пустыне приласкал верблюда,

Чуть в страсти не сошёл с ума.

Его всегда я помнить буду,

Жду от горбатого письма.

Всё получилось ладно, чинно,

Мой штырь меня не подводил.

Ведь я не тряпка, а мужчина,

Великий очень зоофил.

Не одинок я на Планете.

Такие есть, я не слепой.

Один балбес писал в газете,

Что извращенец я тупой.

Я из Австралии недавно,

За свой базар отчёт беру,

И отдохнул там очень славно:

Любил в прыжке я кенгуру.

Сквозь сплошной житейский ураган

Я иду, от секса очень пьян.

Я к животным чувствами живу:

В тёмной чаще поимел сову,

В зоопарке приласкал моржа,

Поутру бродячего ежа.

У меня в душе мечта одна:

В местном цирке соблазнить слона.

НА БИРЖЕ СЧАСТЬЯ

На Биржу Счастья

По объявленью

На встречу с тобой,

Волнуясь, я шла.

В порыве страсти,

В неге и томленье,

Штырь теребила твой,
Но поднять не смогла.

Ты оказался

Импотентом странным,

Но денег куча,

С «линкольном» в гараже.

Ты улыбался

После тёплой ванны.

На всякий случай,

Но я твоя уже.

Жить будем славно

На твои доходы.

Секс - за порогом,

Он в двух шагах.

Плыву я плавно

К тебе, тихоходу,

Мой недотрога,

Мой олигарх.

Скажу я честно,

Клянусь корытом,

Что мой баран

Не такой молодой.

Он вор известный,

В «Обществе Закрытом».

Но попал в капкан,

И до гроба мой.

ЖИТЬ УСТАЛА ТЫ

Жить устала ты мелко,

Жизнь сплошной тарарам.

Что ты скачешь, как белка,

По голодным дворам?

Я тебя не ругаю,

Я тебя не пойму.

Жить пора дорогая,

Нам с тобой… по уму.

Не надейся на сказку,

Мы с тобою - нули.

Эти твари отмазку

Всем бандитам нашли.

Дни сливаются в годы,

Я, по сути, не груб.

Я устал от свободы

Половых твоих губ.

Плохо в жизни? Так что же?

Я ворью всё отдал.

Нас загнали вельможи

В полутёмный подвал.

Ты живёшь без покоя…

Без судьбы, без подруг.

Что же это такое?

Что за звери вокруг?

Уже давно живу, как все,

В подвале, в чёрной полосе.

Но, впрочем, вру, не все как мы,

На дно упали среди тьмы.

Но большинство народных масс

Недалеко ушло от нас.

Богатым нынче богатеть,

А нищим и голодным – смерть.

Пожалуй, это весь расклад.

Россию превратили в ад.

Но для преступников здесь рай,

Шикарный караван-сарай.

В людской крови лелеять плоть,

Надеюсь я, не даст Господь.

Кровавый след средь суеты…

Устала жить не только ты.

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Жизнь играет судьбой.

Я спешу, уходя, оглянуться.

Завтра, мама, мне в бой,

Из которого трудно вернуться.

Слов не сказанных грусть,

Их не будет в письме,

А домой я вернусь

Непременно к зиме.

Вот и бой нас ведёт,

И бегу я цепи с автоматом.

Погибает наш взвод,

Умирают в атаке солдаты.

Бесполезной войны

Я постичь не могу.

Долго ждать тишины,

Но я в мыслях бегу.

Смерть глупа и проста…

Не уйти из последнего боя.

Мама, это черта.

Я прощаюсь навеки с тобою.

Роковые дела,

И в надежде слепой

Юность с жизнью ушла.

Не вернусь я домой

К белоснежной дали,

Где всё детство шло.

Утоли печали,

Милое село.

Встанет всё на место,

Отшуметь войне.

Ждёт меня невеста,

Помнит обо мне.

ГОРЮ В АДУ

Иногда мне снится,-

Такова судьба,-

Старая бойница,

Долгая стрельба.

В схватке рукопашной

Крепкий русский мат.

По ночам мне страшно,

Как пять лет назад.

Сны мои кошмарны –

Жуткое кино:

Чёрные пожары,

Огненное дно,

Детский плач и стоны,

Страшная война.

Кровью на погоны

Капает вина.

Сон не изменяет,

Он кровав и ал,

И никто не знает,

Где я побывал.

В армии наёмной

Я не одичал.

В грусти неуёмной

Плачу по ночам.

Откину одеяло.

Со мною всё бывало.

Возьму я сигарету,

Волнуясь, закурю.

Когда меня не будет,

Господь за всё осудит.

Но я за всё, за это,

Уже в аду горю.

ДЕМОФОБСКИЙ БУКВАРЬ

Маша ела кашу,

Петя – осетра.

Это дети наши,

Наша детвора.

Маша в рвань одета,

Петя – в «Адидас».

Как зимой и летом

Хорошо у нас!

Братцы «демократы»

Все из комуняк,

Красно-нагловатый

Заменили флаг.

Мечется свобода

В клетке, словно зверь.

Палачам народа

Хорошо теперь.

Слёзы, униженья –

Это Машин путь.

Будет продолженье…

Сдюжим, как-нибудь.

Как это ни странно,

Но пора придёт:

Маша из нагана

Петеньку убьёт.

Нет уже вопросов.

Речи горячи.

Куча кровососов –

Ушлые рвачи.

Довели до края

Люд наш подлецы.

Мать, земля сырая,

Спрячет все концы.

Президент наш, вроде.

Есть народу брат.

Пей же при народе

Сладковатый яд!

Пей «свободы» чашу,

Коль пришла пора…

Маша ела кашу,

Петя – осетра.

* * *

Всё, что было – в трубу!

Жизнь без блата моя.

Мальчик с членом во лбу,

К сожалению, я.

Будто конь без удил,

Только правдой ведом,

Не туда я ходил

И писал не о том.

Жил, не веря глазам,

Всюду вечный изгой.

Если что не сказал,

Пусть доскажет другой.