Вечная Пересылка - Лекомцев Александр - стихи и поэмы - Bookorbita.com

(сатирические версификации на… свободную тему)

* * *

Друг, умерь рассудок пылкий,

Хочешь, верь или не верь.

Только Вечной Пересылкой

Русь наречена теперь.

Всех сошлют. Кого на зоны,

Вгонят в нищету, в гробы…

Ведь ограбленным, резонно,

Не укрыться от судьбы.

Стали сволочи богаты…

Люд виновен без вины.

А в кормушке супостатов –

Все сокровища страны.

Всё, что создано народом,

Что в земле и что на ней,

В руки отдано уродам

Кучкой наглых блатарей.

Всех сошлют… Кого под Ниццу

По хоромам и дворцам.

Им в России не сидится,

Тунеядцам-подлецам.

Их счета в швейцарских банках.

Всё продумано сполна,

На всемирных пошлых пьянках

Продаётся вся страна.

В Пересылке этой Вечной

В бедах огненных обид

Нищетою обеспечен

Тот, кто честен и открыт.

До Кувейтов, россияне

Нам никак не дорасти.

Расплодились в нашем стане

Черти, господи прости!

Все богатства осветили…

(На чужом живут добре).

Так в России не шутили

Даже при царе Петре.

Тут народ ограблен ловко,

Но уже не катит ложь.

Пересыльная тусовка -

Где рабы идут за грош.

Божий суд для псов – не драма,

Сколько же нам жить впотьмах?

Ведь они построят храмы

На кровавых на деньгах.

Люд в трущобах да бараках,

А порой – нигде, никак.

Да заплаты на заплатах…

А у этих свой… Барак.

Он им – батя и начальник,

Русь во вражьем кошеле.

У людей удел печальный

На моей родной Земле.

Да в каких святых писаньях

Нам велели верить в ложь?

Наши жизни искромсали

И не ставят ни во грош.

Кабаны с кривой ухмылкой,

Жизнь, что пошлое кино.

…Только Вечной Пересылкой

Быть России не дано.

Солнце всходит над Россией.

Бесам рая не видать.

Нам воспрянуть хватит силы,

Мы вернём… за пядью пядь.

Плач деШОУвки

Посвящается Ф.Б.К.

(криминальная поэма)

В клинике-психиатричке

За далёким, за бугром,

Слёзы лил богач двуличный

О недавнем, о былом.

Мол, его сгнобили гады

Очень звёздного певца,

Соловейку от эстрады,

А не среднего скворца.

В приконцертном шуме, гаме

Пожелалось вдруг дерьму

Женщину избить ногами…

Всё сходило с рук ему.

Сей козлёнок, подрастая,

Быстро вымахал в козла,

И его деШОУвок стая,

Покрывала, как могла.

Матом крыл, кого желалось,

Был бандитом от «нутра».

От души его осталась

Только чёрная дыра.

Впрочем, кто из нас не грешен?

Но у всякого хамла

Из толпы озвезденевших

Совесть, всё-таки, была.

«Голубые» и прохвосты,

Наркоманы и нули

Никогда себя по-скотски,

По-бандитски не вели.

Борзописец двоедушный,

Быстро, словно птичий свист,

Прилетел к нему в психушку

Добрый тележурналист.

Видно, пацана купили,

Как картошку на возах,

Потому, как был он в мыле,

Даже в грусти и слезах.

Оба плакали отменно…

Обнимались, как друзья.

Тьма реклам, немые сцены.

По-другому тут нельзя.

До каких же пор, Россия,

Будешь видеть на веку

Злобу бездарей спесивых,

Крокодилью их тоску?

Нас зобмируют уроды…

Нет бесчестию конца.

Ложь, что грязные отходы,

Льётся в души и сердца.

Снова злая нечисть шоу

Разыграла на весь свет.

Нет ведь там певца большого,

Человека тоже нет.

Почему же выдаётся

Очень часто за алмаз

Даже и не лучик солнца,

А деШОУвый страз?

Почему, упёршись лбами,

Свято верим в пустоту?

Вот ответ. От нас рабами

Пахнет за версту!

Нам велели, приказали

Сесть на свой насест…

Но за жаркими слезами –

Только наглый жест.

Эти мерят, не случайно,

Мир своей ценой.

Потому они в печали,

Жутко показной.

Потому с тоскою томной

В камеры глазок,

Скажет бодро писарь тёмный:

«Ну, ещё разок!».

Снимут, кое-что подрежут…

Все мы дурачки.

Видим чаще, а не реже

«Видеоскачки».

За солиста, очень дружно,

От тревог слепа,

Рвётся в бой его подружка,

И её толпа…

В клинике певцу не спится,

Чёрный, как асфальт…

Может быть, мерзавцу снится

Лагерь «Бухенвальд».

Может, в чёрной душе не всё и мертво

Сон он видит, наверное, самый страшный на свете,

Как фашисты прессуют ногами огромное тело его,

И смеются, и радуются, будто малые дети.

А ведь женщина та, что ногами месил шоугад,

Так она молода и хрупка, так она… беззащитна.

Но, пожалуй, подонок счастлив и рад,

Что под ноги его попал не мужчина.

Вот тогда бы на камень коса бы нашла…

Всё решилось бы просто в поединке жестоком.

Да, таким вот мерзавцам нет в России числа,

Что условным отделались сроком.

Неужели и вправду, всё продаётся теперь на Руси?

Неужели и вправду углан легко покупает свободу?

Да, пожалуй, что так. «Лохматые лапы» и «бабки» большие, мерси,

Позволяют творить, что угодно любому уроду.

В клинике, на всякий случай,

Весь в печали… до бровей,

Гад сказал, что самый лучший

Он в России соловей.

Потому к нему, как надо

Отнесётся весь народ,

Пожалеет пылко гада

И спасёт.

Нет, в России не бесптичье!

Просто там и тут,

Наглые, до неприличья,

Задницы поют.

Им побита до испуга,

«Тля» ещё одна,

И она ведь не подруга

Да и не жена.

Он откупится за баксы,

Просто, как всегда.

Он заплатит выше таксы.

Ерунда!

Ей то, что? Она живуча.

Много их, собак.

Он же просто не везучий,

Бедный… вурдалак.

Его тётя разлюбила…

Ай ты, боже мой!

Сколько ж ей терпеть дебила

С мутной головой?

Журналист кивал герою,

Словно старый клён.

Скрючен, как от геморроя,

Страшно удручён.

Был он добрым не однажды.

Может, и не хлыщ.

«Кто, ребята, не продажен,

Тот, простите, нищ».

Блин, такие вот уроды,

Жизнь засрали нам.

На ничтожный грамм свободы -

Рабства килограмм.

Неужели мы пропили

Ум последний свой,

Чтоб ногами нас лупили,

Кто богат мошной?

Дружно встанем на колени,

Свой подставим лоб.

Кто без блата и без денег,

Тот холоп.

Кто изрядно «бабок» мает,

Тот и свят.

Нас бояре убивают.

Так они чудят.

Грустно плакал в зоопарке

Очень добрый крокодил.

Он уборщика в запарке

Ненароком проглотил.

Всё буржуям по карману,

Куплен век и миг.

Человек по барабану,

Главное – реликт.

Много подобных скворцов в России, помеченных,

Баев таких вот, которых кормит народ.

Разве приятно душе человеческой

Если ей дьявол жестокий о счастье поёт?

Нет для богатых святого, да и не будет отныне…

Что ему женщины хрупкой и стоны, и плач?

Нет ни души и ни сердца у «дятла» такого в помине.

Вы, господа уж простите, но это - палач.

В клинике не от испуга,

Плакал как артист,

Злой разбойник и бандюга,

Богатей-садист.

От избитой не убудет…

Твёрдо верил пень,

Что всегда ногами будет

Бить, кого не лень.

Да, богатый тоже хнычет,

Когда надо… выть.

Есть у них такой обычай –

Мир людской гнобить.

Мир потерян и утрачен?

Жить бы нам в добре…

У буржуя и собачка

Жрёт на серебре.

Боже правый, ты подумай,

Защити же чад своих

От бездушных толстосумов,

От господ лихих!

Нам и так давно не сладко…

Всё да вкривь и вкось.

Мы надеемся украдкой

Только на «авось».

Нам зажравшиеся твари

Плакать не дают.

Бьют нещадно нас бояре,

Бьют – и слёзы льют.

ПЕРЕД ВРЕМЕНЕМ ПЕРЕМЕН

(вместо послесловия)

Нас рождают с трудом,

Чтобы убить,

И убивают потом,

Чтобы родить.

Мукам, страданьям, слезам не будет конца!

Топчет нечистая сила наши сердца.

Нас превратили в рабов

Грязные псы.

Бесов мычанье, - нет слов,-

И дни, и часы.

Мукам, страданьям, слезам наступит конец.

Снимет Всевышний с шакалов шкуры овец.

ТАКАЯ АПЛИКАЦИЯ

* * *

Покуда Лилипутины у власти

Не будет Великановым добра.

На головы народные несчастья

Сливают, как из грязного ведра.

Всех нас, друзья, раздели и… обули.

На Родине – мы даже не в гостях.

В великой клетке, в адовом разгуле,

Пирует нечисть на людских костях.

Идёт «борьба» с коррупцией активно…

Спектакль сей позорный не пройдёт.

Ах, если бы так мыслил примитивно

Продуманно ограбленный народ!

«Простой» народ в уныние немое

Нахально сброшен. Наломали дров...

Нас миллионы… с рваною сумою.

Страна богата на крутых воров.

У власти Лилипутины покуда…

Мысль о разбое в их чугунных лбах.

Да пресечётся страшная «причуда»!

…Не гоже Великанам быть в рабах.

ЭКСТРАСЕНС

На ваши смотрит лики,

Ведь что-то в них не так.

Он – экстрасенс великий,

Он чародей и маг.

Живёт он, в ус не дует,

Поймал же Бес момент…

Над всей страной колдует,

Такой эксперимент.

Невнятные речуги

С трибуны Бес несёт,

И селится в лачуги

Обманутый народ

Живёт, с ворами ладя,

Видать, на долгий срок,

Душевный очень дядя,

Учитель и пророк.

Такого не бывало

В иные времена.

Таких, как он, не мало..

Их нынче до хрена!

Рассказывает сказки,

Всем бедам вопреки.

А вы, прикройте глазки,

И верьте, дураки.

* * *

Тараканы нас загрызли

Посчитали мир своим.

Неужели наши жизни

Мы так просто отдадим?

Что жалеть нам насекомых?

Тараканам поделом.

Мы их, добрых и знакомых,

На Руси переведём.

Стоит нам за дело браться

Тараканов покарать.

Если честно разобраться,

Нам ведь нечего терять.

Тараканов чёрных свора…

Среди ночи, среди дня.

Потерпите – очень скоро

Отпоёт их сволочня.

В адов мир бежать им прямо.

Тех, кто ноги унёсёт,

«Демократия» Обамы

И согреет, и спасёт.

КАРТОФЕЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Живу я, как картошка,

Такая вот беда.

Мне жаль себя немножко,

Но весел я всегда.

Один в пустой квартире,

Размером два на пять

Картошку ем в мундире,

И мне на всё плевать!

Картошку посажу я

На клумбе по весне.

Живу назло буржуям,

Не страшен голод мне.

Под небом много места,

Кругом и даль, ширь.

Цвети, моя невеста,

Картошка «Богатырь»!

Картошечка родная

На блюдечко легла.

Мундир с неё снимаю,

Теперь она гола.

Дрожу от нетерпенья,

На лбу обильный пот.

Блаженное мгновенье –

Набить тобой живот.

Так миллионы живут,

Их по макушке не гладят,

Если зимой не сожрут,

Значит весною посадят.

Время спешит, как всегда.

Не изменю я Отчизне,

Пусть не уйти никуда

Мне от картофельной жизни.

МИЗАНТРОП

Кричит лошадка «о-го-го»,

А мне так сладко

От лошадиного арго.

Кричи, лошадка!

Животных пламенно люблю,

В любви уверен.

А вот соседа не терплю –

Он сивый мерин.

Мой поросёночек «хрю-хрю»

Шепнул мне в ушко.

Я так тебя боготворю,

Родная хрюшка.

Животный мир внутри меня,

Я с ним моложе.

Но опротивела родня.

Свиные рожи!

Котёнок – «мяв», утёнок – «кря»,

И «кар» - ворона.

Живу на свете я не зря,

Живу влюблено.

Собачка лает, кость грызя.

Приятно слушать.

Но надоели мне друзья.

Собачьи души.

Я люблю животных скопом,

Дождевой червяк – мне друг.

Я горжусь, что мизантропом

Все зовут меня вокруг.

Как мне люди надоели!

Каждый день судьбу кляну.

Чтобы все они сгорели

Или дружно улетели,

Улетели на Луну!

ИСТОРИЯ ОДНОГО БАГАЖА

(фантазии в духе забугорных страшилок)

Поезд – особая литера.

После своих рандеву

Ехала дама из Питера,

Ехала дама в Москву.

Дама – натура вальяжная,

С бизнесом дама дружна.

Спешно вагоны багажные

Грузом забила она.

Рьяно писаки газетные,

Томно шепча и крича,

Смело делились секретами

С каждым вторым сгоряча.

Жизнь потекла интересная,

Мир превращается в прах….

Дама – воровка известная,

Братец её при чинах…

Встретили парни курносые

Взрывом состав на мосту.

Рухнул он кверху колёсами

Слышался взрыв за версту.

В небе квитанции птицами

Ветер отправил в полёт.

Люди с печальными лицами,

Больно смотреть на народ…

Плакали люди невзрачные…

Тут ведь смеяться грешно.

Что же вы, нищие, плачете?

Это ведь просто кино,

Фильм про чертей коронованных…

В жизни им так тяжело.

Это ведь вам, обворованным,

Больше, чем ей, повезло.

ТАКАЯ АППЛИКАЦИЯ

Прилетела авиация,

Разбомбила городок,

И такая аппликация –

Камешек да бугорок.

Где друзья, подруги местные?

Ничего в округе нет.

Разбомбили неизвестные

Даже платный туалет.

Поезд не дошёл до станции,

Подорвала мост шпана,

И такая аппликация –

Стала реченька красна.

Мы с улыбкой молодёжною

Проплываем по реке.

Сумки держишь ты дорожные,

В левой раненой руке.

Наша жизнь теперь новация,

Что ни день, то артобстрел.

И такая аппликация –

Каждый третий уцелел.

Аппликация – романтика.

Верьте в завтрашний рассвет.

Вы, живые, передайте-ка

Аппликатору привет!

Аппликация жизни пёстрая.

Интересно мы, братцы, живём,

И какие мы злые да острые,

Всех готовы покушать живьём.

Аппликация жизни кровавая.

Ты, художник, у нас молодцом

Со своей кровожадной оравою,

Со своим малохольным лицом.

ШТУРМУЮ БАСТИОН

Приласкав детей, жену,

Тёщу да собаку,

Я уехал на войну,

На большую драку.

В миг тревожной тишины

Здесь я понял сразу, -

Бастион мы взять должны

Срочно, по приказу.

Десять лет прошли в боях,

Пронеслись куда-то.

Всё звучит в моих руках

Песня автомата.

Я послал жене развод

В гильзе от патрона.

Я веду в атаку взвод

К стенам бастиона.

Тридцать лет средь кутерьмы,

Не страшны потери.

Бастион не взяли мы,

Но возьмём, я верю.

Улыбаюсь на ходу,

Места нет кручине.

Армию на штурм веду

В генеральском чине.

Где я, кто я, не пойму я.

Грохот, шум со всех сторон.

Я штурмую, я штурмую,

Я штурмую бастион.

Я одним путём гуляю.

Мне соседи – кровь и стон.

Я стреляю, я стреляю,

Я штурмую бастион!

ЛЮБЛЮ ДУРАКОВ

Собираю я деньги с прохожих

На космический дальний полёт.

Пусть дурак космонавтам поможет,

Только умный деньжата сгребёт.

Продаю я воздушные замки,

Кучи акций, тряся кошельки.

Пусть выходят в желаньях за рамки

Дорогие мои дураки.

Я, по моде одетый, обутый,

Зажигаюсь делами порой.

Я торгую поддельной валютой.

Деньги платит мне каждый второй.

Я валюту печатаю дома,

Дураков надувать я привык.

А под вечер без шума и грома

Я снимаю усы и парик.

Продавал я стеклянные брошки,

Под алмаз, для доверчивых дур.

Но стояли менты на дорожке,

Сделал я небольшой перекур.

Облапошу за деньги полсвета.

Школу магов открыл я вчера.

Говорю, что пришёл из Тибета.

Дураки надоели с утра.

Мне в нашей жизни тесно,

Живу я интересно.

Деньга моя не тает,

Нет дна у кошельков.

Богаче с каждым годом,

Всегда дружу с народом,

И дураков хватает.

Люблю я дураков!

ВОСПОМИНАНИЯ МАЙОРА

Был я лейтенантом

В части строевой,

Бабником и франтом,

И сейчас такой.

Ласковые глазки,

Нежный шёпот, мрак.

Я без женской ласки

Не могу никак.

Я майор бывалый,

Без любви беда.

Женской ласки мало,

Мало мне всегда.

Лиза, Соня, Глаша

Жизнь сожгли мою.

Фрося и Наташа,

Я всегда в строю!

Я в мечтах порою,

Нос, уткнув в матрац,

Всех любимых строю

И веду на плац.

Я к мечтам привыкну,

Грусть в душе моей.

Женщинам я крикну:

«Шаг держи ровней!».

Вспомню всех толково,

Кто в меня влюблён.

Их мотострелковый

Женский батальон.

Кто со мной охотно

Свет встречал зари, -

Батальон пехотный,

А, может быть, и три.

АМБРАЗУРА

Я по чужим углам скитался,

Как это надоело мне.

Но по наследству дом достался

С дырой огромною в стене.

А сердце у меня всё ныло,

Я думал, что там за дыра.

Но вдруг внезапно осенило,

Что амбразура там. Ура!

А у меня тверда натура,

Я дело знаю наперёд.

Когда есть доме амбразура,

То, значит, будет пулемёт.

Ведь на людей пошла охота.

И чтобы справиться с бедой,

То застрочу из пулемёта

Я, пулемётчик молодой».

Я по ночам в мечтах крылатых

В соседей бешеных строчу.

Моя душа не виновата –

Я одиночества хочу.

Строчит мой пулемёт английский

Вдвоём мы встретили рассвет.

А Тузик подавал мне диски.

Налёт отбили мы. Привет!

Я новый пулемёт достану,

Куплю патронов два мешка.

Себе твердить не перестану,

Что жизнь смешна и коротка.

Я жить хочу, как все, по моде,

Повоевать пора пришла.

Мне б пару мин на огороде,

… Такие вот у нас дела.

КИНОШНЫЙ РЕЖИССЁР

Надень на голову парик,

Не кашляй громко

И живо на пиратский бриг,

На киносъёмку!

Ты что стоишь, как бегемот?

Ты будь корсаром!

Сегодня от тебя несёт,

Друг, перегаром.

Ты мне, злодей, огнём гори

На киноплёнке!

Ты, тётя, в камеру не при,

Постой в сторонке.

Все приготовились! Мотор!

Эй, полудурки,

Курить идите в коридор!

Убрать окурки!

Опять снимаю сериал.

Из-за кордона

А текст писал один шакал,

И всё резонно.

Но выбирать мне дано…

Живу понуро.

Я так хочу снимать кино,

А не халтуру.

На абордаж пошли, пошли!

Что, силы нету?

Эй, рыжий, ты меня не зли!

Убрать газету!

Что там за пляска, в душу мать?!

Зря дурью маюсь.

Бриг утопить! Всех расстрелять!

Я увольняюсь.

И ЕЩЁ ОДИН,,, РЕЖИССЕР

Режиссёром я киношным

С молодости стал.

В дальнем детстве папа мощный

Стать им приказал.

Сердце рвёт грудную клетку,

Явь не стала сном…

Я давно, как этикетка,

На бадье с дерьмом.

Я давно известный, кстати,

Старый шут-сатир.

Я нутром и рожей в батю…

Кремль – наш ориентир.

Я всегда снимал… от пуза

Но имел навар.

Как всегда, с налёту в лузу

Попадал мой шар.

Пусть во всём я неумейка,

К бесу не пойду.

Прикремлёвская семейка

Вечно на виду.

Да, таких, как я, немало.

Очень не простой.

Ведь дерьмо всегда снимало

Заданный отстой.

Тупоумье искромётно,

Я – в кустах рояль…

На Руси живут вольготно

Бездари и шваль.

АЛЬФОНС ПО КЛИЧКЕ «БАОБАБ»

Альфонс по кличке «Баобаб»

Снял на базаре кучу баб:

У первой голова кулём,

Вторая ходит с костылём,

У третьей провалился нос,

Четвёртая, как утконос,

А пятая совсем страшна,

Шестая рожей сатана.

Вёл Баобаб на спецбазар

Свой экзотический товар.

Альфонса взяли вдруг менты,

Отправили его в Кресты.

А баб заметил режиссёр,

Затеял с ними разговор,

И тут же было решено –

Снимать хаврошечек в кино.

На зоне Баобаб торчит,

А кинокамера строчит.

Всех шестерых красоток ждут,

Их приглашает Голливуд.

На зоне Баобаб узнал,

Что с кинозвёздами гулял.

У первой муж миллионер,

Вторая в Сан-Франциско мэр,

У третьей – ухажёр король,

Чётвёртая – за ролью роль,

Жизнь пятой – Голливуд сплошной,

Шестая – красота и зной.

Срок Баобаб свой отметёт

И снова на вокзал пойдёт.

Ах, бабоньки, ах, крошечки,

Ах, милые хаврошечки,

Чего людей стыдиться,

Коль дома не сидится?

Под бешеною мухой,

Пропахшие сивухой,

Они шагают в ногу.

Дорогу им, дорогу!

ПРОБАБУШКИН АРСЕНАЛ

С компотом ем оладушки,

Я не смышлён и мал,

А у моей прабабушки

В сарае – арсенал.

Гранаты в нём пехотные,

Японский револьвер

И пулемёты ротные,

И даже, БэТээР.

Часы с кукушкой тикают,

А за окном стрельба.

Идёт война великая,

Идёт за власть борьба.

Прабабка ходит с песнями

Средь куриц по двору,

Ей новые смитвессоны

Подгонят по утру.

Идёт старушка гордая

В свинарник и кряхтит.

Поджёг я шнур бикфордовый.

Хороший динамит!

Я мал, мне рано каяться.

Летит старушка в рай.

В наследство мне достанется

Прабабушкин сарай.

Всех я уважаю,

Хилых и жлобов,

И вооружаю

Чётко до зубов.

Мины и снаряды,

Гидросамолёт.

Мне рублей не надо.

Доллары – вперед!

ЛЮДОЕДЫ-АВТОХТОНЫ

Я уехал непреклонно

В Африку на много лет.

Людоеды-автохтоны,

Всем вам пламенный привет!

На меня вы не сердитесь,

Не творите зря возню

И меня не торопитесь

Вы записывать в меню.

Я тут белая ворона.

В шалаше живу пока,

И приходят автохтоны

Посмотреть на дурака.

Иммиграцию такую

Не пойму, не по нутру.

Я по родине тоскую

И одни бананы жру.

Меня очень любят жёны,

Старшая почти не бьёт.

Днём и ночью автохтоны

Дико пляшут без забот.

Ночью снятся мне коровы,

По-над Волгой сельский дом.

Автохтоны Ивановы

Расплодились тут кругом.

Меня они не съели,

Но догола раздели.

В набедренной повязке я важен и хорош.

Всё тело расписали

И жён таких мне дали,

Что со смеху,

Что со смеху помрёшь.

Я НАЙДУ ТАКУЮ ТЁЩУ

Устал я от истерики

Политиков чумных.

Мечтаю жить в Америке,

Богат, блажен и тих.

Невест пока не сватаю,

Мне много по плечу.

Но тёщу я богатую

В Америке хочу.

Пишу я объявления

И шлю их за кордон.

Я холост, тем не менее

Я в доллары влюблён.

Миг радости изведаю,

В десятку выстрел мой.

К богатой тёще еду я,

Как будто бы домой.

Я рожу корчу умную,

Иду в банкетный зал.

Я жизнь свою бесшумную

С Америкой связал.

Зову жену Валютою,

Смешна она, страшна,

И я пока что путаю,

Где тёща, где жена.

Я нашёл такую тёщу,

Что, валютой шелестя,

Апельсиновую рощу

Подарила мне шутя,

В Калифорнии усадьбу,

Банк с доходом золотым.

Потому я шёл на свадьбу,

Шёл на собственную свадьбу

Шагом очень строевым.

ИМПОРТНЫЙ МУЖ

Улыбнись, Бегемот, во всё рыло,

Чтобы я тебя крепче любила.

Будем вместе с тобою лежать на песке

И резвиться вдвоём в африканской реке.

Бегемот, для меня ты спасенье и клад,

Потому что, зубастый, ты очень богат.

Да и я, Бегемот, не проста, не слаба.

У меня, Бегемот, золотая судьба.

Девочка с налёта

Испытала страсть

И за Бегемота

Замуж собралась.

В женихи годится

Этот чудный зверь.

Он ей за границу

Приоткроет дверь.

Свадьба миновала

За четыре дня.

Как на ней плясала

Пьяная родня.

Ласковые жесты,

Бегемотик мил:

Он родне невесты

«Сникерс» подарил.

В джунглях очень жарко,

Сгинешь не за грош.

Лучше зоопарка

В мире не найдёшь.

В грязном водоёме

Девочка живёт

И в публичном доме

Песенки поёт.

ПРО БАРАНКУ

Ты идёшь по городу,

Вставши спозаранку,

Резвая и гордая,

И грызёшь баранку.

За тобою следую,

Как и ты, спешу,

И с тобой беседую,

И тебя прошу:

Разрешите попросить

Мне баранки откусить.

Ничего я не хочу иного.

Мне давно уже пора

Нынче с самого утра

Пожевать чего-нибудь мучного.

Ты сказала нежно мне:

«Зубы не сломай».

Только я по-прежнему

За тобой, как в рай.

Сдобная, как булочка,

Нежная, что корж,

В узком переулочке

Смачно ты жуёшь.

Я баранку вырвал

Из твоей руки.

Что ты плачешь, мымра?

Вкусно, мужики!

Не ходи напрасно,

Девушка, за мной.

Слышу голос страстный

За своей спиной:

Разрешите попросить

Мне баранки откусить.

Ничего я не хочу иного.

Мне давно уже пора

Нынче с самого утра

Пожевать чего-нибудь мучного.

ПЕСНЯ О СКУПОМ

Живу я очень просто.

Но честно говорю,

Свои я папиросы,

Конечно, не курю.

Я всё давно имею,

Практичен и не глуп.

Я только брать умею,

До омерзенья скуп.

Вы у меня просили

Среди зимы снежка.

Я снега дать не в силе,

Не даст моя рука.

Но сам я побираюсь,

Характер мой таков,

И всюду натыкаюсь

На круглых дураков.

Мне портсигаром в темя

Ударил мой сосед,

И вот настало время

Являться на тот свет.

Смерть надо мной склонилась,

Плевать на ад и рай.

Хриплю ей: «Сделай милость…»

Тяну к ней руки: «Дай!».

Дай закурить, дай закурить,

Дай выпить мне и закусить,

Дай всё, что в жизни можешь дать!

Хочу последнее забрать.

А я во всём, везде такой,

Хожу с протянутой рукой.

Хоть веселись и хоть рыдай,

Дай закурить, дай, дай, дай, дай!

ЛЮБОВЬ… К ОГУРЦАМ

Я по тебе тоскую, плачу,

В конец тоска меня сожгла.

Я пригласил тебя на дачу

Открыть сердечные дела.

Но ты, почувствовав свободу,

Сказав: «За мною не глазей!»,

Пошла бродить по огороду.

Как будто тут тебе музей.

Тебя не осудил я строго,

За всё простил, в конце концов.

Два огурца - не так уж много,

Не ешь ты больше огурцов.

Сижу с тобой, наполнен грустью.

Вокруг такая тишина.

Ты шепчешь мне: «Ещё пройдусь я».

Так огурцам придёт хана.

Смотрю в глаза твои с тоскою,

Моим огурчикам каюк.

А я не знал тебя такою,

Ты съела их семнадцать штук.

В уме считаю и немею,

От горя стынет в жилах кровь.

Тебе уже не стать моею.

Как ты прожорлива, любовь!

В огороде, во саду

Я следы твои найду.

Повод, вроде бы, не тот,

Но пойду я в огород.

Огород – святое дело,

Все начала и концы.

Прослежу я, чтоб не съела

Ты на грядках огурцы.

КРИМИНАЛЬНЫЙ ТИП

С перепоя слабый,

Шёл домой пострел.

Снежную он бабу

Ночью поимел.

Откусил морковки,

Заменявшей нос,

А потом в ментовке

Заторчал всерьёз.

Тут изнасилованье – раз,

Тут злое избиенье – два.

Засняли в профиль и анфас

И в протокол внесли слова.

Вёл дело славный мент, кажись.

Другой нашил бы дел в момент,

За экстремизм и за фашизм,

За осквернённый монумент

За большую взятку

Куплен адвокат.

Получил «десятку»,

Это не закат.

У пострела в зоне

Славный есть дружок.

Он в одном притоне

Соблазнил сапог.

Вышел он из зоны,

Срок свой отсидев, -

До костей казённый

И блатной, как лев.

Вышел он плешивый,

Но борзой внутри.

Поиметь решил он

Скважину внутри.

ДВА ВЕСЁЛЫХ ГУСЯ

Жили у бабуси, Господи Иисусе,

Жили у бабуси эти кореша,

Жили у бабуси два весёлых гуся,

Жили у бабуси, самогон глуша.

Жили у бабуси громко,

Жили иногда и тихо.

Звали одного Ромка,

А другого звать Миха.

Жили у бабуси бабы-приблатуси,

Жили у бабуси птицы всех мастей.

Жили у бабуси два весёлых гуся,

Жили у бабуси без больших затей.

Жили у бабуси всяко,

Жили иногда и свято.

Крик, балдёж, кровь, драка

Тут была блат-хата.

Жили у бабуси, важно и не труся,

Жили у бабуси, как пахан учил.

Жили у бабуси два весёлых гуся,

Жили у бабуси, но кент их замочил.

Жили у бабуси с нами,

Жили иногда без звука.

А кенту лежать в яме,

Чтоб не пас гусей – сука!

ПРО ЛИСУ

Вся жизнь моя в запарке,

Кругом сплошной аврал,

Но с другом в зоопарке

Я как-то побывал.

Верблюд, сова, куница,

Лев и гиббон-пострел.

Увидел я лисицу,

И тут же озверел.

Убить такую мало,

Моя тверда рука.

За что лиса сожрала,

Ребята, Колобка?

Ей стыд и срам не ведом,

Лиса не прячет взгляд.

Всю жизнь старуха с дедом

По колобку грустят.

Я клетку тряс с лисою,

Тряс из последних сил.

Своей душой босою

Лису я не простил.

Не буду жить я в страхе

Ни нынче, ни потом.

В смирительной рубахе

Свезли меня в дурдом.

Я выпишусь отсюда,

Как только захочу.

Ребята, гадом буду,

Лису я замочу.

Я подойду к решётке.

Не надо дело шить!

Мой приговор короткий –

Лисицу задушить!

АТЕЛЬЕ

С ума я точно сойду!

Жду в ателье я с утра,

Портниху частную жду,

Костюмчик мерить пора.

Стою я в нижнем белье,

Прекрасен, как Аполлон.