философия - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: философия

Шавеко Николай  -  Для чего мы живем?


Введение
Глава первая. Что мы имеем?
Глава вторая. Что нам делать?
Философия любви
Человек-масса
Рассуждения о добре
Божественная трагедия
Экзистенциальная проблема
Срединный путь
Философия в Древней Греции
Стихи

Переход на страницу:  [1] [2]

Страница:  [1]

 Издательство "Бонанца", Ижевск, 2014

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Человек – единственное существо, сознающее свою смертность. Этот факт заставляет его искать смысл своего существования, ставит проблему самоопределения. Никому не хочется потратить жизнь впустую, а значит, мы должны понять, для чего живем и чего хотим. Это сложный процесс. Для начала нужно выработать правильные представления об окружающем мире (перепроверив прежние взгляды), а для этого – научиться мыслить и судить осмотрительно и непредубежденно, научиться искать истину. Затем – понять, есть ли у нас высшее предназначение и что нам следует делать, а также определиться с правилами и нормами, которые стоят выше сиюминутных желаний, и которым будем следовать на пути к цели.

Почти все молодые люди, вступая в пору социальной зрелости, задумываются над вечными вопросами, но скоро начинают сомневаться в целесообразности интеллектуальной жизни. И они задаются вопросом: "Что дают такие глубокие размышления, ради которых нужно жертвовать мирскими радостями? Тем более, такая жизнь не гарантирует хорошего материального положения, не избавляет от повседневных забот, от невзгод". Появляется искушение жить полегче, не обременяя себя метафизическими думами. Но легкая жизнь – дорога, ведущая в никуда. Она не позволит выбраться из трясины повседневности, бессмысленного движения, в рамках которого повторяются день ото дня одни и те же чувства и действия. Даже если человек чуточку прозреет и попытается положить конец убогости своего бытия, то, будучи лишенным высоких идеалов, не сможет подняться выше пьянок, любовных похождений и пр. Но рано или поздно он вынужден будет признать, что жизнь прошла напрасно. Ничего существенного не сделано ни для себя, ни для кого бы то ни было. Миллионы людей проходят через жизнь, так и не поняв, зачем жили.

Я же хочу побудить читателя к раздумьям, к поиску. Вообще, если бы человек хотя бы иногда не задавался глобальными философскими вопросами, то он был бы кем или чем угодно (минералом, растением, обезьяной и т.п.), но только не человеком. Философия помогает оставаться человеком, она просветляет разум и душу, поднимает из низменного мира слепых инстинктов и примитивных страстей, где действует закон взаимопоедания, в мир подлинно человеческий. На последующих страницах, к тому же, я пытаюсь получить максимальную пользу от мудрых мыслей, все рассуждения будут иметь только одну цель - практическое применение.

Приверженцам религий данная работа не должна стать бесполезной. Во-первых, она учит быть объективным, а это пригодится. Во-вторых, религии не ограничивают человека в выборе целей, которые будут соседствовать с целью праведной жизни. Праведность – скорее способ, и верующие могут выбрать многое другое в качестве одного из главных жизненных стремлений. В-третьих, моё произведение расширит ваш кругозор и широту мысли. Знания о мире состоят далеко не только из положений священных книг (они содержат только самое главное, что нужно знать), поэтому глупо руководствоваться только религиозными понятиями о мироздании. В-четвертых, человеческий разум требует системности, которая присутствует здесь. Вы сможете во многом разобраться, придав своим верованиям структуру.

Я, однако, не исключаю, что моя философия совсем не принесет читателю прока. Возможно, все нижесказанное лишь хлам, не знаю, ведь пишу в каком-то смысле для того, чтобы системно выложить некоторые мысли, то есть, грубо говоря, чтобы удовлетворить свои потребности в творчестве и самовыражении. Но я преследую и другую, более важную цель: помочь читателю осознать мир и себя в этом мире, быть уверенным в выбранном направлении.

Что касается читательской аудитории, к которой я обращаюсь, - это, по моему замыслу, подростки лет 15-16-и, которым ещё только предстоит выбрать свой путь, но которые уже осознали и жаждут этого выбора, жаждут изменить мир вокруг себя, прожить жизнь достойно и полноценно.

 

 

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЧТО МЫ ИМЕЕМ?

ОСНОВЫ ПОЗНАНИЯ 

Поиск истины важнее, чем обладание истиной. 
Альберт Эйнштейн 
Непознанная жизнь не стоит того, чтобы быть прожитой. 
Сократ
Итак, первоочередная задача: разобраться в окружающем мире, сформировать целостное знание о нём. Это не так просто, ибо в процессе познания нам приходится сталкиваться с ложью и ошибками, обусловленными несовершенством человеческого мышления и восприятия. Более того, даже избежав всевозможных ошибок, мы обнаруживаем, что наше знание всегда будет ограничено в связи с ограниченностью человеческого опыта. Мы не можем обладать полным, исчерпывающим знанием о мире, знанием более неопровергаемым и недополняемым (так называемой абсолютной истиной).
Однако при желании мы можем достичь объективной истины, то есть сравнительно адекватного знания, отражающего реальное положение вещей. Объективную истину можно определить как знание, которое независимо от предпочтений познающего субъекта отражает действительность (1), и в то же время является достаточно полным, то есть в получении которого задействованы все доступные возможности познания (2). Такое знание носит приближенный и незавершенный характер, но оно соответствует действительности настолько, что эффективное его применение обеспечено. К тому же оно постоянно углубляется, уточняется и совершенствуется. Поэтому, хотя многие мыслители и отмечают, что объективная истина формально равнозначна лжи, практического значения подобные заявления не имеют.
Но почему объективную истину всё-таки приравнивают ко лжи? Поясню это на примере утверждения "мяч круглый". На первый взгляд оно кажется истинным, но на самом деле это не так. Мяч является таковым лишь в трёхмерном пространстве; между тем, многие учёные считают, что Вселенная содержит гораздо больше пространственных измерений, которые мы не замечаем, поэтому в действительности форма мяча может сильно отличаться от той, которую мы наблюдаем. Несмотря на это мы принимаем утверждение "мяч круглый" за истину, потому что оно не зависит от воли и желаний кого-либо из людей, и следовательно, объективно для нас. Получается, что объективная истина вполне может оказаться ложью. Однако по сравнению с "обычной ложью" она имеет несравненно более высокий уровень достоверности, вследствие чего и сохраняет свою значимость в повседневной жизни. Объективная истина позволяет нам распознать обман и недомыслие, избежать многих ошибок при осуществлении своих целей.
Но чтобы её достичь, нам необходимо преодолеть свою природную субъективность. "Субъективность" означает мышление человека, предопределённое характерными особенностями его личности, его волей и предпочтениями. Объективность означает уход от такой ситуации, в некотором смысле от себя. Объективность – это суждение об объекте какой он есть, а субъективность – это то, что кажется познающему субъекту. Объективный человек смотрит на ситуацию с позиции стороннего наблюдателя, а не с позиции себя, вовлеченного в эту ситуацию, иначе говоря, трансцендируется(1). Значит, чтобы быть достаточно объективным, нужно "смотреть со стороны", независимо от своего прошлого, от чьих-либо личных побуждений (в том числе от своего же Я, эгоцентризма, потребностей), от норм и культуры общества, от чужих мнений и своих личных ценностей, своей слабости или силы, зависимости, других обстоятельств. (Подробнее о том, что мешает нам быть объективным, я пишу в следующей части ("Границы познания") и во второй главе, в части "Судьба".). Если же это условие будет выполнено, человек не станет преувеличивать или преуменьшать, "подменивать понятия", использовать другие логические уловки, а попытается быть рассудительным, мыслить sine ira et studio ("без гнева и пристрастия", лат.). 

(1) Трансцендентация, трансцендирование – 1) выход за собственные пределы, за пределы реального; смена форм бытия; 2) переход от субъективного к объективному, выход из сферы сознания в сферу объективного мира, совершаемый в ходе человеческой практики

Нам всем следует к этому стремиться, поскольку объективное знание – залог всего, что у нас есть. Лишь правильно понимая действительность, мы будем действовать рационально, практично и успешно. "Всеми силами души надо стремиться к истине" (Платон). Субъективность же подразумевает пребывание в другом мире – мире ложных образов и нелепых идей. Человек, не желающий объективного знания, находится во тьме. Иллюзии искажают мировосприятие и миропонимание, он больше не может отличить правду ото лжи. Кто он? Человек Разумный? Так где же его разум? - затуманен предрассудками! Это уже не великий покоритель природы, а ничтожное создание. Только прозрение снова сделает его независимым. "Познаете истину, и истина сделает вас свободными" (Иисус Христос, Ин 8:32).
Все что вы делаете, вы делаете на основе приобретенных знаний. Но что если эти знания неверны? Нелегко тогда будет признать, что вы целиком и полностью ошибаетесь. И когда вы понимаете это, понимаете, что идете по неверному пути, как трудно поворачивать назад и начинать все сначала! Как же нам избежать таких тотальных заблуждений? Как избежать полнейшего своего падения? Ответ может быть только один: стремиться к истине, стремиться быть объективным и беспристрастным в познании, не уходить от вопросов самым легким и оттого очевидным путем. Ибо правильным будет только тот поступок, который мы совершаем, опираясь на объективно воспринятые факты.
Знание истины обогащает человека, позволяет ему лучше ориентироваться в окружающей его действительности. Поэтому ложь не просто противна истине. Тот, кто лжет, как бы обкрадывает человека, мешает ему понимать происходящее и находить верные пути, стесняет его свободу, налагает на него оковы искаженного взгляда на мир. Неуважение к истине, безразличие к ней выражает неуважение, безразличие к людям.
Некоторые люди считают, что объективная истина принципиально недостижима, но они глубоко ошибаются. Их позиция ведет, в конечном счете, к бессовестному цинизму и самообману: за истину принимается любое понравившееся или выгодное суждение, а в качестве аргументации используются хитрые логические уловки или просто психологическое воздействие безо всякой логической подоплёки. Только полный невежда может подумать, что такое наплевательство приведёт к чему-то хорошему. Да – истина труднодостижима, но поиск её – наша первейшая обязанность. Есть лишь немного случаев, когда объективной истиной можно пренебречь: когда цель, с которой проводилось познание, уже достигнута или может быть достигнута без дополнительных затрат, когда ложь необходима во спасение и т.п. Но во всех этих случаях ни на миг нельзя упускать из виду, что истина была проигнорирована, и что последующее использование несоответствующего действительности знания может оказаться губительным.
Многие философы размышляли о том, как обеспечить истинность полученных в процессе познания выводов. Рене Декарт (1596-1650гг.), например, считал, что познание должно отвечать следующим требованиям: 
; Ясность и отчетливость исходных оснований. 
; Детализация познания (расчленение на простые составляющие). 
; Последовательность, поэтапность познания (нужно двигаться от одного к другому, не "перескакивая" отдельные ступени). 
; Полнота рассмотрения вопроса. 
Соблюдение этих правил, по Декарту, поможет нам приумножить знание и сохранить его изначальную достоверность. А поспешные суждения, чрезмерное доверие к чувственному опыту, аффекты – мешают нам в этом. Ясные, отчетливые, небезосновательные и методически выверенные построения разума подведут нас ближе всего к истине. Декарт провозглашал принцип своей философии: de omnibus dubito, что означает "во всем сомневаюсь". И действительно, сомнение зачастую помогает нам «превзойти самих себя», увидеть ситуацию со стороны. Многие наши убеждения основываются на информации, в которой мы не смогли в своё время усомниться. Но если мы тщательно их рассмотрим, то обнаружим: то, во что мы подсознательно верили годами, основано на ряде ошибочных предположений.
Ф. Бэкон (1561 - 1626) разделил источники человеческих ошибок, стоящих на пути познания, на четыре группы, которые он назвал «призраками». "Призраки рода" связаны с несовершенной природой человека, "призраки пещеры" – с предпочтениями, воспитанием, привычками конкретного познающего субъекта. "Призраки площади" возникают "из плохих и невежественных абстракций" – это неправильное и неточное употребление понятийного аппарата (слов, дефиниций, выражений). "Призраки теорий" обнажают негативное влияние на познание предшествующих концепций, ложных мнений других людей, слепая вера в которые встаёт преградой на пути к новому знанию.
Существует два способа познания: чувственный и рациональный. Чувственно мы постигаем мир с рождения и делаем это посредством четырех "органов чувств", или, точнее, способов чувственного восприятия: зрение, слух, обоняние и осязание (частью последнего является вкус). В результате такого познания мы получаем знания в форме образов посредством цепочки ощущение-восприятие-представление. Рациональный способ познания складывается из понятия, суждения и умозаключения. Извечному спору о превосходстве одного из способов познания над другим я хотел бы уделить особое внимание. Что все-таки лучше: эмпиризм или рационализм?(2)

(2) Рационализм - философское направление, признающее разум основой познания и поведения людей, источником и критерием истинности всех жизненных устремлений человека. Эмпиризм - философское направление, видящее в чувственном опыте единственный источник познания.

Древнегреческие философы, например, полностью отвергали чувственный опыт. Демокрит (около 460-370 гг. до н.э.) даже добровольно ослепил себя, чтобы не быть обманутым собственными глазами. Как говорится, видит око далёко, а ум – еще дальше. Греческие философы свято верили, что на органы чувств полагаться нельзя (так как они несовершенны), что все можно познать "всемогущим" разумом. Именно разум проникает в глубины нашего мироздания, видит то, что не видят глаза, проникает вглубь человека, охватывает весь мир, а то и бесконечную Вселенную. Да, именно разум может объять бесконечность. Только разумом можно понять сущность явлений.
Однако в Новое Время в Европе появляются сторонники чувственного познания. Джордж Беркли (1685-1758), например, говорил: "Существовать – значит быть воспринимаемым" и никакие вещи не могут существовать "иначе как в духе, который их воспринимает". Беркли, в отличие от древних греков, отвергал гипотезу о том, что по ту сторону наших восприятий существует нечто непостижимое, совершенно не похожее на видимое и осязаемое. По мнению Беркли, эта мысль противоречит логике и основывается лишь на слепой вере. В целом, своей философией Д. Беркли пытался защитить здравый смысл от метафизических умствований. Шотландский философ Дэвид Юм (1711-1776) также утверждал, что понятие объективной материальной субстанции, независимой от наших восприятий, а кроме того, и любой духовной субстанции (Бога, души) недоказуемо. Юм, конечно, не считал чувственное познание идеальным – но лишь единственно возможным. Он предупреждал, что, пытаясь понять абстрактные вещи, мы часто теряем "эмпирическую почву", забываем обосновывать мысли опытом.
С другой стороны, все, чего добилось человечество, есть результат наличия у него разума. Если бы мы полагались только на чувственный опыт, то продолжали бы, например, думать, что Земля плоская, что Солнце и все звёзды вращаются вокруг Земли. Конечно, такие взгляды теперь нельзя назвать истиной. До истины же человечество смогло докопаться во многом благодаря мыслительной деятельности. Ещё Платон говорил: "...не во впечатлениях заключается знание, а в умозаключениях о них, ибо, видимо, именно здесь можно схватить сущность и истину, там же нет". Точку в споре между сторонниками чувственного и рационального познания поставил, пожалуй, Иммануил Кант (1724-1804). Он опирался на совершенно верное высказывание Джона Локка (1632-1704): "Нет ничего в разуме, чего не было прежде в чувствах". Действительно, все, о чем мы размышляем, все, что лежит в основе наших мыслей, мы получили через органы чувств. Прежде чем размышлять о роли музыки, надо услышать музыку. Прежде чем говорить, что яблоко кислое, надо его попробовать и вообще знать, что такое кислый вкус. Знания эти получены нами опять же органами чувств. Но и чувства без разума – ничто, замечает Кант. Чувства без разума бесполезны и хаотичны. Только сознавая их, мы будем иметь практическую пользу. "Без чувств рассудок пуст, без рассудка чувства слепы", - подытожил Кант.
Из всей этой теории можно сделать вывод: нельзя пренебрегать каким-либо видом познания или признавать лишь один способ единственно верным. Возможны случаи, когда приемлемым окажется только один из них; в иных ситуациях лучше использовать оба. Все это нужно учитывать, чтобы иметь объективные представления о событиях и явлениях, уметь правильно выбирать средства познания. Упомянутый уже мной Ф. Бэкон, развивая эту мысль, выделил три пути познания. «Путь паука» представляет собой получение знания рационалистическим путем. Данный путь, замечает Бэкон, игнорирует либо значительно принижает роль конкретных фактов, практического опыта; рационалисты оторваны от реальной действительности. «Путь муравья» – это использование исключительно опыта. Таким способом можно получить внешнюю картину знания, увидеть видят проблему «снаружи», но нельзя понять внутреннюю сущность изучаемых вещей и явлений. Наконец, идеальный способ познания, сочетающий достоинства эмпирического и рационального путей и позволяющий изучить явление с разных сторон – тернистый «путь пчелы».
Отдельного рассмотрения требует вопрос проверки истинности полученных знаний. Проверить её можно практикой, но не стоит думать, что знания, проверенные таким образом, всегда истинны и неоспоримы. Так, долгое время опыты говорили о неделимости атома, но позже атом "раскололся" в прямом и в переносном смысле. Кроме того, практика может быть искажена отдельными исследователями, а основанным на ложных посылках выводам вряд ли можно доверять. Существует и другой способ установить истинность – это логическое обоснование. При использовании данного критерия знание основывается на какой-либо цепочке логических рассуждений, и его истинность зависит от верности каждого «звена» этой цепочки в отдельности. Таким образом, можно выделить два критерия истины: практический («опытный») и формально-логический. Причем там, где это возможно, следует руководствоваться сразу обоими критериями, потому как знание, согласующееся одновременно и с результатами опыта и с независимым от них логическим обоснованием, имеет больше шансов оказаться истинным. В естественных науках, как правило, так и происходит: учёные разрабатывают логически непротиворечивую теорию, а потом проверяют её на практике (а если результаты опытов оказались неожиданными – разрабатывают новую теорию). Но проверить  истинность знаний обоими критериями возможно не всегда. Так, нам очень сложно логически обосновать веления своей интуиции, "внутреннего голоса", или же информацию, полученную во снах (подобные знания основаны на нашей повседневной практике, и могут оказаться очень полезными, но вопрос о том, следует ли им доверять, каждый разрешает сам для себя).
Критерием истины не может быть всеобщее признание. Если мнение разделяет большинство, оно еще не становится истинным. В противном случае истинной стали бы предрассудки (суеверия и стереотипы), которых держится большинство людей. Чтобы быть объективным, совершенно необходимо отбросить необоснованные верования и упрощенные представления (последнее – при подробном, доскональном изучении какого-либо вопроса). Полезность знания тоже не всегда означает истинность (наука веками ошибалась во многих взглядах, но при этом приносила ими пользу), но тут все зависит от того, как сформулировать утверждение. Согласованность знания с предыдущим также не подходит на роль критерия истины. Если к уже существующему знанию непротиворечивым образом присоединяется новое, это еще не признак его верности. Тут дает знать о себе природная склонность нашего разума принимать за правду то, что логично согласуется с уже наличествующим знанием и не противоречит ему. Этой "склонностью", равно как и другими, не преминут воспользоваться те, кто пытается использовать других людей в достижении своих корыстных целей, поэтому нам нужно быть очень внимательными. Так, например, люди неосознанно доверяют тем, кто на них похож (в привычках, манерах, одежде, взглядах, целях), и этот стереотип могут использовать рекламные агенты. Люди легко верят тому, кто выглядит вежливым и привлекательным во всех отношениях, а также тому, кто внушает доверие и авторитет. Все это важно понимать, чтобы иметь возможность отличать правду ото лжи, сохранять беспристрастие и объективность в любом вопросе. 
Еще одно важное замечание: истинность характерна только для определенного промежутка времени – эпохи, времени года и т.д. Приведем пример: я сижу за столом и вижу, как за окном пролетает птица. Я говорю: "За окном пролетает птица". Обратите внимание, что это утверждение истинно только для определенного времени. Еще одно утверждение: "В нашей стране командная (плановая) экономика" - истинно только для советского периода нашей истории. Истина, таким образом, зависит от времени. И здесь уместно провести параллель с опытом, которым так дорожат взрослые, который они считают высшим своим богатством и всеми силами пытаются передать младшему поколению. Но не тут-то было. Очень вероятно, что поучения взрослых истинны только для прошлого, а в настоящем уже другие законы. Тогда получается, что четырнадцати- шестнадцатилетние подростки, не желающие слушаться своих родителей, гораздо объективнее в своих взглядах, так как познают этот мир заново. Но то конечно, при определенных обстоятельствах (так или иначе, взрослым полезно прочесть у Тютчева стихотворение "Когда дряхлеющие силы..."). Здесь же можно отметить, что мнение любого авторитетного человека может оказаться ошибочным и тоже не должно быть критерием истины (за исключением тех случаев, когда предметом познания является, например, марксизм, и приводятся высказывания самого Маркса).
В связи с тем, что наши знания относительны, возникло еще одно предубеждение, будто истина у каждого своя, и каждый по-своему прав. Все в мире относительно, это факт, но давайте не будем забывать, что относительность, о которой говорит наука, объективна, обоснована. А в жизни под девизом относительности люди начинают оправдывать субъективизм, действуют по принципу "куда хочу, туда и ворочу". Истина – одна, вот что надо помнить.
Подводя итоги рассуждений о теории познания, хотел бы напомнить знакомую нам всем пословицу: век живи – век учись. Мы, хотим того или нет, учимся всю свою жизнь, постоянно узнаем что-то новое, изменяем наши мнения, набираемся опыта на своих и чужих ошибках. В основе всего этого – познание ("познание" это "учеба" в приведенной выше пословице), которое является залогом верных взглядов. Познание всегда сопутствует деятельности людей, а деятельность и жизнь – почти синонимы. 
В связи с этим, выбирая жизненный путь, да и вообще – сталкиваясь с серьёзными проблемами, требующими ответственного выбора, нам следует проявлять разумность, уметь посмотреть правде в глаза, какой бы страшной она в действительности ни оказалась. Бывает и так, что принятие противоположной точки зрения будет фактически означать признание своего провала, ошибочности всей жизни или нескольких её лет. Но если мы не превзойдём себя в такой ситуации, то продолжим и дальше оставаться в тени обмана, потворствуя самим себе – совершать те же ошибки по кругу. В то же время, если мы сможем измениться – это будет великая победа.


ГРАНИЦЫ ПОЗНАНИЯ

Одна из важнейших составляющих формирования правильного мнения заключается в том, что нужно представлять себе границы познания. Что это значит? Человек не просто не может знать и понять всё на свете, но и не может в силу несовершенства своей природы различать правду, видеть действительное положение дел. Далее я постараюсь показать, в чем конкретно это проявляется. В целом же, так как существует два вида познания, то и объяснение нашей ограниченности кроется в двух компонентах: несовершенство разума и несовершенство чувственного восприятия.
Зенон (около 490-430 гг. до н.э.), древнегреческий философ, разработавший метод доказательства "от противного", пытаясь доказать, что наш мир лишен какого-либо движения, что бытие неподвижно, приводил следующие примеры. Представим себе летящую стрелу и попытаемся определить ее местонахождение. Определить его, считает Зенон, невозможно, так как слово "находиться" само по себе означает "покоиться", или, по-другому, "быть неподвижным, стоять на месте". Если мы укажем место, где находится стрела, мы как бы подчеркнем, что она не движется. Мы можем лишь сказать, что стрела в некий момент времени покоится в определенном месте. Следовательно, она не движется. Рассмотрим другой пример. Тело движется из точки А в точку В и мы видим, как оно проходит весь путь, достигая В. Но ведь для того, чтобы пройти весь путь, тело должно пройти 1/2 пути, до этого - 1/4 и так далее до бесконечно малых долей. Но возможно ли преодолеть бесконечно количество отрезков? Невозможно. Значит, тело не движется.
Все эти примеры были в устах Зенона доказательствами совершенства разума и несовершенства чувств (которые говорят нам о движении тел, обманывают нас). Однако ситуацию можно понять двояко, ибо есть два варианта: либо нас обманывают чувства, либо... разум. Я лично склонен ко второму варианту и рассматриваю приведенные примеры, напротив, как доказательства несовершенства мышления. Зенон просто подменяет понятия. "Находиться" на самом деле не означает "покоиться" (Земля находится в космосе, но она не покоится, а летит со скоростью 30 км/с относительно Солнца и со скоростью порядка 200 км/с относительно центра Галактики и т.д.). А во втором примере бесконечно не количество преодолеваемых отрезков, а возможность их дробления (на сколько бы частей Зенон не разделил путь, отрезков будет определенное (конечное) число). Итак, наш интеллект допускает ошибки. Помните, мы говорили о двух критериях истины: практическом и формально-логическом? Случай с Зеноном показывает нам, что нельзя опираться только на логику. 
Действительно, логические умозаключения могут оказаться неверными хотя бы из-за неполноты исходных данных. В любой ситуации можно утверждать: "Будь у нас больше информации, вполне вероятно, что мы пришли бы к иному выводу". Вместе с тем ни в одной ситуации нельзя сказать точно, сколько вообще существует обстоятельств, которые следует учитывать в своих рассуждениях (и которые мы бы учли, если б могли о них знать). Более того, в самих уже рассуждениях может оказаться столько "мыслительных" следствий и отношений, что ни один человек в силу интеллектуального несовершенства (да и нехватки времени) не сможет всецело проследить их соответствие логическим законам. 
Всё это касается несовершенства только логического способа познания, то есть разума. Немецкий философ И. Кант достаточно ясно показал, что познать всё разумом невозможно. Он отмечал также, что познать всё чувствами невозможно тем более, потому что чувства нуждаются в обработке разумом. Кант ввел понятие "вещей в себе", то есть вещей с точки зрения их творца – Бога, который способен видеть истинную суть этих вещей. Вещи с точки зрения людей Кант назвал "явлениями". Пытаясь познать "вещи в себе", а не "явления" (иначе говоря, то, что "есть", а не то, что "кажется"), человек, согласно Канту, неизбежно теряет логический фундамент, и возникают противоречия - "антиномии" разума. На один и тот же вопрос в этом случае можно дать два одинаково правильных ответа (например, на вопрос "есть ли Бог?" возможно, опираясь на какие-либо логические цепочки и суждения, ответить как "да", так и "нет"). 
За более чем 2000 лет до "старика Иммануила" о невозможности узреть истину говорили Пиррон (около 360-270 гг. до н.э.), Секст Эмпирик и другие скептики. Их аргументы в большей степени указывают на несовершенство уже чувственного познания. Так, Секст Эмпирик в своём труде "Три книги Пирроновых положений" выделяет следующие препятствия на пути познания:
I. Сформировать правильное представление о явлениях и вещах невозможно, так как мы судим о них только четырьмя "органами чувств" (зрение, слух, обоняние, осязание). Слепой, например, не может сказать, что яблоко зеленое: он не видит его. А если человек слеп от рождения, то он и понятия не имеет, что такое зеленый цвет. Поэтому нельзя сказать, что глухой или слепой от рождения человек верно воспринимает окружающий мир. Предположим теперь, что есть существо, имеющее кроме основных четырех еще какой-то другой способ чувственного восприятия. Такое создание "увидело" бы нечто больше, чем обычные люди. Но ведь тогда нельзя говорить о том, что человек полно воспринимает действительность! Вообще, вполне возможно предположить, что  окружающий мир столь разнообразен, что для его более-менее полного восприятия необходимы десятки, сотни органов чувств. И если это так, человек оказывается чрезвычайно ограничен в своём эмпирическом мировосприятии, поскольку все его знания исходят лишь от четырёх (с учётом вкуса – пяти) способов восприятия (3).

(3) Несколько большей информацией иногда владеют экстрасенсы (носители т.н. «шестого чувства»), но эта информация, как правило, не является принципиально новой (способный видеть сквозь стены знает не больше, чем побывавший за стеной). Исключением является, например, способность общаться с умершими. Тем не менее, существование экстрасенсорных способностей вызывает большие сомнения.

II. Одинаковые предметы и события воздействуют на людей по-разному, потому что все люди разные: различна наследственность, физиологические особенности. Условия жизни, место жительства, обычаи, привычки, стереотипы – все это тоже делает людей уникальными и одновременно мешает объективному восприятию. Здесь мы можем сказать, что каждый воспринимает мир с позиции своей социальной группы (класса, народа и т.п.).
III. Как мы уже говорили, наши орудия познания по природе своей несовершенны. Картина кажется глазу объемной, а для осязания она плоская. Мы знаем, что доверять в данном случае следует осязанию, потому что так говорит нам разум. Но что если и разум не сможет определиться? Наше доверие к какому-либо из органов может оказаться тогда ошибочным. 
IV. В разных состояниях познающего события приобретают другие оттенки. Под состояниями понимается: настроение (в состоянии грусти и радости вещи действительно кажутся разными, если конечно не обратить внимание на свое настроение и не попытаться взглянуть на происходящее благоразумно), возраст (сравните восприятие мира подростка и пенсионера), здоровье или болезнь, сон или явь, движение или покой (а с этим, кстати говоря, полностью согласуется теория относительности Эйнштейна), голод или сытость, опьянение или трезвость, смелость или боязнь и так далее. Несомненно, все эти состояния оказывают без преувеличения колоссальное влияние как на процесс познания, так и на объективность полученного знания. 
V. Место познаваемого объекта – также существенный фактор. Под водой мы видим все преломленным, издалека – уменьшенным и т.д. Немаловажно освещение. 
VI. Любую вещь, любое явление нельзя оценить обособленно от других вещей или явлений. Человек так устроен, что воспринимает все в "смесях". Примеси искажают представление об отдельном предмете. Один и тот же звук, например, слышится по-разному в разных помещениях. Тело, окруженное водой, легче окруженного воздухом. Запахи на солнце или в бане более отчетливы и сильны, чем на холодном воздухе. 
VII. Мы знаем, что любая вещь может стать полезной, если ее будет в меру. Загар на солнце полезен лишь небольшими порциями, и вреден, если мы будем лежать на солнце целый день, то есть когда загара этого слишком много. Таблетки мы тоже принимаем не пачками, а именно тем количеством, которое написано в инструкции к применению. Стало быть, в меру – полезно, много – вредно. Это касается всего: любая славная идея, доведенная до абсурда, становится своей противоположностью. Явление это воистину удивительное, ибо если рассматривать вещь как совокупность плохих и хороших качеств, то просто непонятно, как соотношение этих качеств зависит от количества. Почему пропорция нарушается? Так полезна вещь или нет? Можем ли мы дать однозначный ответ? Не можем. Наиболее точным (но не абсолютно точным) будет ответ "в этом количестве, в этот момент времени и лично для меня - да/нет". Во всем есть две стороны медали, все недостатки – это продолжения достоинств. 
VIII. Ну и наконец, влияет частота событий и вещей. Часто встречающееся, пусть оно даже неимоверно грандиозно, производит-таки меньше впечатления, чем безделушка, но редкая.
Под влиянием всех этих факторов у нас складываются искаженные "образы" предметов (у каждого есть свой определенный взгляд на мир и на окружающих людей, и эти взгляды составляют образы чего-либо). Мы все живем, руководствуясь не действительными фактами, а нашими представлениями об этих фактах, и ведем себя так, будто истиной являются именно наши представления о мире, а не сам мир. И если мы не воспринимаем мир правильно, наши образы искажаются и все более не соответствуют действительности. Если вы вдруг пробыли вне круга своих друзей полгода или вроде того (болели, путешествовали, были в армии), то ваши образы друзей изменяются (если обстановка хуже, чем была раньше, представление о друзьях идеализируется, если лучше - наоборот), да и сами друзья меняются тоже. В итоге, вернувшись в их общество, вы можете чувствовать дискомфорт, так как всё совсем не так, как вам казалось. Обычно период адаптации занимает около шести недель. Но иногда дело доходит до психических расстройств. Поэтому важно, чтобы наши взгляды как можно больше соответствовали реальности. Однако в любом случае истинного образа быть просто не может. Названные восемь пунктов искажают их.
Итак, помимо проблемы объективности познания существует тесно связанная с ней проблема ограниченности познания. Это важно иметь в виду, чтобы оперировать лишь точными данными, и утверждать на их основе верные жизненные постулаты. Сократ (469-399 гг. до н.э.) говорил: "Я знаю, что я ничего не знаю". Он понял, что каждый из нас видит лишь часть той абсолютной истины, к которой веками стремятся мыслители. Он был мудр, ибо осознал свое незнание. 
Сократ утверждал также, что не в споре рождается истина, а в диалоге. В споре люди пытаются доказать друг другу свою правоту, забывая, что они могут ошибаться, и что их знание в любом случае несовершенно и относительно, а в диалоге они вместе проходят тернистый путь к знанию. В диалоге, в отличие от спора, собеседники не защищают свою позицию, а ищут ее, так что их рассуждения гораздо менее зависимы от субъективных пристрастий, но более объективны (преодолеваются границы познания, описанные выше в пунктах N2 и N4). Многие ораторы и политики, напротив, используют отсутствие диалогичности как способ продвижения своих идей. Сидя у экрана телевизора или стоя в толпе на площади невозможно перебить беспрерывную речь выступающего, возразить ему, задать уточняющий вопрос. Создаётся обстановка, когда нельзя беспристрастно проанализировать каждый высказанный довод. В этом случае нужно постараться либо создать диалог, либо вообще покинуть сферу информационного воздействия.
Подобные ситуации наводят на мысль о том, что главным препятствием на пути к истине могут оказаться не естественные качества человека, а сами люди, пытающиеся в своих интересах скрыть истину или исказить её. Этот, второй, аспект ограниченности познания заключается в ограниченности возможностей сопротивления таким людям и организациям, а также в ограниченности нашего влияния на общественные институты.
Взять, к примеру, государство – один из многочисленных подобных субъектов. Принципы, которыми руководствуются политики в управлении страной, или открыто пропагандируются властью, или их правильность подсознательно внушается. Пытаясь разобраться в действительной политической ситуации, мы неизбежно натыкаемся на субъективность исходных данных (нарушается п.1 правил Декарта) – чужой интерес ограничивает наши возможности. И мы уже не знаем, как в данный момент действовать правильно. Точно так же реклама мешает нам объективно оценить качество продукта и свою необходимость в этом продукте. Более того, реклама деформирует наши ценности, что коренным образом меняет всё мировосприятие. Невозможно говорить об объективности взглядов, когда происходит постоянная промывка мозгов. Ограниченность познания, таким образом, состоит в возможности манипулирования нашим сознанием, разумом, чувствами и инстинктами.
Однако мы можем значительно снизить опасность, зная, с какой стороны её ожидать и от кого. Для этого нужно понимать, что ничего не происходит просто так, и за всеми суждениями и действиями стоит чей-то интерес. Увидеть чужой этот интерес – значит обезопасить себя. Кроме этого не помешает знать основные уловки, применяемые при манипуляции сознанием и внушении:
1) Нагнетание обстановки:
a. Чрезмерно быстрая или громкая речь,
b. Поток никчёмных сообщений, дезориентирующих внимание,
c. Постоянное повторение,
d. Создание атмосферы сенсационности и срочности,
e. Внушение невозможности выбора.
2) Активизация стереотипов (часто сопровождается попыткой пробудить чувство принадлежности к какой-либо общности, сокрытием неугодной информации, ложными психологическими ассоциациями). К наиболее распространённым стереотипам можно отнести следующие: "дорогое = хорошее", "дефицитное = лучшее", "понижено в цене = дешёвое", "это говорит авторитет = это истинно", "этот человек похож на авторитетного в данной сфере = он авторитет", "он плохой = он неправ", "он похож на меня = ему можно верить", "это что-то знакомое = этому можно доверять", "привлекательный = хороший", "так делает большинство = так правильно" и т.д.
3) Давление на чувства и личностные ценности. Например: запугивание, давление на жалость, на совесть, попытка возбудить тщеславие, внушить доверие, использование стеснительности человека, создание мнимой контрастности (различия).
4) Дамский аргумент ("Соломенное чучело"). Неугодное (либо противоположное выгодному) мнение представляется в чрезвычайно слабой форме и с лёгкостью опровергается, на основании чего делается вывод о правильности нужного мнения.
5) Подтасовка и сокрытие информации. Часто, чтобы помешать людям объективно посмотреть на явление или событие, политики прибегают к дроблению целостной проблемы на отдельные составляющие, изымают конкретный вопрос из необходимого контекста; после этого очень легко представить всё в выгодном свете. Не менее часто сознательно используется незнание людей для прививания им нужных мнений. При этом используются непонятные термины, заумные графики, некорректные статистические данные или заключения мнимых "специалистов", или же просто формулируется  утверждение: "Аргументов против данного мнения нет, значит оно верное". Также нередко используется приёмы: некорректная постановка проблемы, смешение факта и мнения о нём.
6) Логические ошибки. К наиболее применяемым относятся:
a. Изменение/подмена первоначального тезиса (утверждения)
b. Ложная причина, ложное следствие (вывод), то есть несоответствие аргументов и утверждения
c. Ложные аналогии, лишь на первый взгляд выглядящие привлекательно
d. Ложная дихотомия (предлагают выбрать из двух вариантов, мысля их как единственные, как будто не может быть ничего третьего)
e. Неполные сравнения
f. Порочный круг (не приводится никакого обоснования, но используется связка "потому что", вызывающая невольно ощущение, будто был приведён аргумент)
g. Распространение свойств целого на отдельные его части и наоборот.
Итак, мы рассмотрели два формы ограниченности познания: несовершенство разума и чувств и стремление отдельных людей этим воспользоваться. Но бывают случаи, когда никто сознательно не пытается ввести нас в заблуждение, и тем не менее, мы изначально предрасположены смотреть на вещи так, а не иначе. Я имею в виду всю культуру, все ценности и идеалы, свойственные какому-либо обществу, всю действующую на данное время конъюнктуру. Ранее я говорил о том, что мнение большинства отнюдь не всегда является верным, но дело в том, что в большинстве вопросов каждый из нас и есть часть того самого большинства. Каждый день мы подвергаемся влиянию общественности, окружающих нас людей, СМИ. Каждый день мы совершаем одни и те же действия, и в итоге у нас складывается определённый тип мышления (ещё Маркс говорил, что производственная деятельность предопределяет все формы общественного сознания). Все мы являемся частями одной большой системы жизнеустройства, и требуются громадные усилия, чтобы в нужный момент заставить себя взглянуть на эту систему извне, оставаясь её частью.
Так, например, если в обществе, в котором вы живёте, массово распространена какая-то религия, если о ней (и ни о какой другой религии) постоянно твердят СМИ, если эта религия получает материальную поддержку со стороны государства, то вам будет достаточно сложно уйти от определенной предвзятости. Доминирующая религия оказывает воздействие на формирование общественных ценностей. А эти ценности воздействуют на нас, на каждого в отдельности человека.
Кроме религии влияние на общественное сознание оказывает законодательство, которое может ненароком стать заменителем этики, прописывая "что такое хорошо, а что такое плохо". Это касается не только конкретных норм, но и общих принципов. Разрешение частной собственности, свобода вероисповедания, принципы либерализма... Кто сказал, что это правильно? А между тем большинство граждан принимают все это за единственно правильное положение. 
Наконец, характер наших суждений о мире, обществе, государстве предопределяет образование, которое в данный момент обязательно для всех. Школа дает нам первые знания о мире вокруг нас; позже мы ещё вернёмся к вопросу о том, как зависимы мы от первых полученных знаний, первых увиденных примеров. Но кто определяет, какие именно знания давать, а какие – нет? И каким способом их преподносить? Внешкольное образование, Интернет – все это более чем необходимо для того, чтобы иметь перед собой не один шаблон, и расширять свои познавательные возможности.


СМЫСЛ ПОЗНАНИЯ 

Верно сформированное мировоззрение позволит человеку 
в любых условиях максимально реализоваться 
и иметь счастливую жизнь. 
Анатолий Некрасов, "Материнская любовь"
"Человек без веры вообще не может жить; ибо вера есть не что иное, 
как главное и ведущее тяготение человека, определяющее его жизнь, 
его воззрения, его стремления и поступки"
И.А. Ильин, "Путь духовного обновления"
На основе познания складывается мировоззрение, состоящее из собственной интегрированной картины мира и прочих единичных убеждений, мнений и ценностей. Мировоззрение – это концептуально выраженная система взглядов человека на мир, на себя и на свое место в мире. Оно является основой для утверждения жизненных целей и выбора способов их достижения.
"Картина мира" состоит из научных знаний (естественных и гуманитарных наук) и из каких-либо других представлений (религия, околонаучные знания, эзотерика, метафизика и т.п.). Убеждения и картина мира основываются на познании, причем второе - на познании уже и открытых, и систематизированных в науки и учения истин (это познание является, по сути, образованием, обучением) и их обобществлении посредством философско-мыслительной деятельности. Таким образом, суть познания заключается в формировании мировоззрения.
В этом и есть смысл моих вышеизложенных мыслей относительно познания: помочь читателю сформировать мировоззрение, причем правильное и объективное; а все изложенные мысли относительно мировоззрения - логическое обоснование данной главы. Концепция взаимосвязи познания, мировоззрения, жизненных целей и средств их достижения находит подтверждение в Философской энциклопедии В. Кемерова: "Мировоззрение зависит от обыденного наличного опыта человека... представляет собой систему, которой присущи своя внутренняя структура и устойчивые элементы. Элементы – это, прежде всего, идеи, концептуальные образы, создающие определенную картину мира и человека. На основе этого концептуального миропонимания возникает оценка человеком себя, своего окружения, своей жизни в мире. Выявляется система смыслов и ценностей, вырабатываются идеалы, то есть всеобщие принципы представления о благе, истине, красоте, пользе и тому подобное. Ориентируясь на идеалы, человек определяет цели и задачи жизни, познания, практического преобразования мира и себя... Мировоззрение предполагает выработку жизненной позиции человека – результата жизненного и духовного опыта человека, его проживания и переживания. Позиция человека выливается в систему личностных убеждений, образует внутреннее духовное ядро личности".
Важным звеном в структуре мировоззрения являются ценности. По сути, жизненные цели и средства их достижения основываются на ценностях (например, добродетелей, семьи и пр.), которые исходят из картины мира. Ценность – это то, что приносит пользу чему-то или кому-то другому. Ценности выстраиваются в определённую иерархию, на вершине которой находится главная ценность (смысл жизни). "Мало кто задумывается о системе жизненных ценностей, а ведь это вопрос вопросов. Зачастую мы даже не представляем, насколько человеку важно понять, что является для него главным. Именно система ценностей определяет: куда направить усилия, что поставить во главу угла в каждый момент времени, какой путь выбрать на жизненном перекрестке и т. д." (А. Некрасов, психолог).
Ценности являются предметом веры человека. А так как именно вера во что-либо определяет все поступки человека, ясно, что верить можно только в то, за что стоит бороться и умереть. Ибо если мы уверуем в торжество и всесильность зла и цинизма, в свою беспомощность и никчёмность, от веры такой будет только вред: человек сам уподобляется тому, во что верит. 
Здесь я хочу немного сказать о том, что почти все люди время от времени разочаровываются в жизни, и склонны тогда утверждать, что в ней нет ничего хорошего, что в будущем нас не ждёт успех, и что мы вообще вряд ли что-то можем изменить. Жизнь теряет для них ценность, и вера отсутствие этой ценности рождает пессимизм и скептицизм. Это, может быть, иногда и полезно, так как помогает свои реальные возможности (вместо того, чтобы витать в облаке иллюзий), но я хочу задать таким людям вопрос: что даёт им такая вера? неужели что-то изменится к лучшему, если они будут повторять себе каждый день, что всё плохо? Бесспорно, что убеждения обладают созидающей или разрушительной силой: мысли материализуются. Так не правильнее ли верить в лучшее, ведь эта вера даст нам силы для продолжения продуктивной деятельности, поиска новых решений стоящих перед нами задач, и в итоге приведёт уже к реальному, «осязаемому» результату? Таким образом, у человека в некотором смысле нет выбора: верить можно только в то, что заслуживает веры. Все остальные убеждения не должны быть предметом веры как установки (нельзя, например, верить в несправедливость жизни, когда личный опыт говорит нам о такой несправедливости; но должно верить в возможность справедливости, в её достижимость, пусть и неиспробованными доселе способами).
Второе условие веры – её разумность. Это означает, что провозглашённая мной только что позитивная установка не должна быть слепа, иначе мы уйдём от принципа объективности, и совершим ошибки, которые приведут к плачевным результатам. Экономисты говорят, что кризисы случаются лишь потому, что люди не хотят верить плохим прогнозам. Так что в оптимизме, как и во всём другом, нужна мера, и разумная вера означает уверенность в преодолении трудностей, а не в «закрытии глаз» на них.
Выражение «разумная вера» может ввести в заблуждение, ведь сегодня принято различать веру и разум: широко распространено мнение, что верить можно только в то, что еще не проверено экспериментально. Однако на самом деле вера и разум вовсе не противоположны, потому что вера основывается на мировоззрении, а последнее, в свою очередь, на познании. Другое дело, что правильное мировоззрение предполагает объективное познание. Так, можно выделить семь причин, которые заставляют нас поверить в некоторое утверждение:
1. В его поддержку были выдвинуты аргументы. 
2. Оно встретилось в книге, газете и т.п. и против него ничего не было высказано. 
3. В его пользу говорят различные факторы. 
4. Оно согласуется с нашими прежними убеждениями. 
5. За непринятие может возникнуть наказание. 
6. За принятие может последовать вознаграждение. 
7. Убеждение отвечает нашим психологическим нуждам.
Замечают, что из этого списка только первый пункт делает убеждение прочным и рациональным (доказанным). Убеждения, которые сформировались по остальным шести причинам, не являются рациональными и продиктованы предубеждением, корыстным интересом, влиянием авторитета, нежеланием анализировать и т.п.
Но если вера рациональна, она не противопоставляется знанию, а дополняет его, претворяет его в жизнь; возможна ситуация, когда одновременно знаешь и веришь в одно и то же в одном и том же смысле. Возьмём, например, силлогизм: человек смертен, мой друг Вася человек, следовательно Вася умрёт. Мы все не сомневаемся в смертности человека. Но позвольте, а где стопроцентная гарантия, что Вася умрёт? Я не могу утверждать это, пока не увижу его труп. Но я почему-то верю, что он смертен. Это доказывают миллиарды примеров и научные данные. Поэтому хоть и есть вероятность, что Вася назло всем будет жить вечно, вера в это покажется нам абсурдной, в то время как вера в смерть одновременно будет являться знанием. Таким образом, вера – это форма знания, и неотделима от него (просто знанием мы называем такую веру, в подтверждении которой имеется очень большое количество фактов). Мы одновременно и знаем, что утром Солнце взойдет, и верим в это.
Почему же так важна вера? Во-первых, она является гарантом независимости и самостоятельности человека, сохранности его индивидуальности. Мало сформировать объективное миропонимание, и нужно еще и сохранить его, не поддаваясь дальнейшим воздействиям на жизненные позиции. И здесь помогает вера, но вера не беспочвенная, основанная на догадках и ненадежной интуиции, и не то чувство, которое было бы уместнее назвать надеждой, а вера осмысленная и зрячая. Рациональная вера – это определенность и стойкость, свойственные нашим убеждениям (которую не следует путать с невозможностью их изменения), и основывается она на могуществе мысли, то есть на способности индивида думать. К.С. Льюис ("Просто христианство") характеризует веру как способность держаться убеждений, с которыми мы однажды согласились на основе достоверных фактов и веских доводов, независимо от изменчивого настроения, желаний и чувств. В качестве примера он приводит ребенка, который учится плавать. Этот ребенок знает, что человеческое тело может держаться на воде без поддержки, ведь он видел множество плавающих людей. Но сможет ли он верить в это, когда инструктор уберет руку и оставит без поддержки именно его? "Пока вы не научитесь управлять настроениями, - пишет Льюис, - пока вы не укажете им на их место, вы... будете вечно мятущимся существом, чьи убеждения зависят от погоды или от пищеварения. Следовательно, человек должен развивать в себе привычку веры".
Второй смысл веры в том, что она включает в себя не только "верование", но и еще два понятия с тем же корнем: "доверие" и "верность". То есть, если мы говорим, например, о вере в какое-то убеждение, то непосредственным проявлением этой веры должно быть волевое действие; если этого действия нет – то вряд ли можно говорить о том, что человек верит. В отличие от простого убеждения вера это не просто согласие с чем-то, но и желание действовать на основе этого. Она сочетает в себе два элемента – убеждение и волю, предполагает соответствующие поступки. Для христианина, например, вера это не только убеждение в существовании Бога, но и преданность Богу, доверие и послушание (для исправления своей грешной сущности), полное предоставление себя Ему. Таким образом, "вера есть волевое обязательство осведомленного интеллекта" (Д. Штанио), и значение её в том, что она является непосредственным стимулом для претворения личностных ценностей в жизнь, реализации своих целей. Вера порождает отвагу, способность идти на риск и жертвовать всем ради определенных ценностей, вера помогает не бояться разочарования и краха. Несомненно поэтому, что вера как одно из основных духовных качеств (не особая вера во что-либо, а черта характера, пронизывающая всю личность) должна быть присуща каждому здравомыслящему человеку.
Итак, познание образует мировоззрение, на основе которого, через веру в ценности, человек находит свой смысл жизни. Но теперь, изучая то, что уже открыто и известно человечеству в целом, нам нужны не столько навыки познания, сколько представление о том, что нам надо изучить. Поэтому в следующей части моя задача просто указать на знания, из которых читатель сформирует целостное представление об окружающем мире. 


СТРУКТУРА ЗНАНИЯ 

Наши знания о мире можно разделить на научные и вненаучные. 
Научное знание всегда основывается на множестве опытов, экспериментальной проверке. Ни одно утверждение в науке не может считаться верным, если не подтверждено убедительными доказательствами, которые могут быть проверены. Научные знания характеризуются объективностью и универсальностью. Именно поэтому наука заслуживает наибольшего доверия из всей системы знаний. Это своеобразная вершина айсберга человеческих знаний. 
Хотя и научные знания не абсолютно точны. Мы уже говорили, что абсолютной истины нет, есть только относительная. Наука эволюционирует, ранее выведенные постулаты уточняются, теории отвергаются. Возможности исследования растут, появляются новые данные, вносящие исправления в общую картину. Наука всегда только приближена (по возможности) к истине. И не таким уж глупым кажется высказывание немецкого философа-идеалиста Г.В.Гегеля (1770-1831): "Если факты противоречат моему учению, то тем хуже для фактов". Фактами можно считать только результаты опытов, а не обобщенный вывод. 
"Поскольку законы физики выполняются только статистически, то, например, проникновение карандаша через лист бумаги при полном отсутствии следа (дыры) в высшей степени невероятно, но не абсолютно невозможно. Другое дело, что вероятность такого события, то есть проявления квантовотуннельного эффекта в макроскопическом масштабе, неслыханно мала. Космос должен был бы существовать в миллиард раз дольше, чем в действительности, для того чтобы один такой случай мог произойти..." (Станислав Лем).
Но все же научный закон достаточно верен. Хуже обстоит дело с научными теориями. Всем нам известны теория эволюции Дарвина, теория относительности Эйнштейна, теория вероятности, теория Большого Взрыва. Многим знакомы теория расширения вселенной, теория пульсирующей вселенной и др. Более частные случаи: различные теории происхождения дольменов; теории, объясняющие паранормальные явления и т.д. Научная теория – это всего лишь попытка объяснить действительность. Чем больше фактов подтверждают теорию, чем больше фактов она объясняет, тем больше к ней доверие. Но все эти теории, что важно, как недоказуемы (неопровержимы только опыты, на основе которых делаются обобщения), так и неопровергаемы (их можно защищать сколь угодно долго, постоянно уточняя новыми данными или гипотезами)! Множество теорий постоянно соревнуются между собой и в свете разных событий та или иная кажется ученым наиболее правдоподобной. В биологии, например, до Ч.Дарвина верными считались взгляды Ламарка, в физике до Эйнштейна – теория Ньютона. Но и сейчас предположения Эйнштейна и Дарвина признаются не всеми. Вообще, между теорией и гипотезой разница лишь в том, как к ним относится научное сообщество. 
Все это – вступление, должное помочь правильно воспринимать науку. Теперь непосредственно к структуре. Все наши знания о мире, подтвержденные научными исследованиями, "умещаются" в нескольких науках. Условно эти науки можно разделить на естественные и гуманитарные (общественные). 
К естественным относятся химия, биология, физика, астрономия, зоопсихология, физическая география. Все они рассматривают природную организацию с разных сторон. Но, фактически, нынешнее устройство мира (4) изучают только астрофизика, физика, химия, биология (не включая изучение истории живой природы) и зоопсихология (под ней я здесь понимаю психологию всех животных, включая человека), и другие науки, которые входят в названные, например оптика или антропология. К ним не относятся география и аналогичная ей часть астрономии (назовем ее астрографией), которые изучают распределение законов в пространстве, и история природы (историю живой природы изучает биология, неживой – география и уже третья часть астрономии, специализирующаяся на развитии вселенной), изучающая то же распределение во времени. География отличается от остальных естественных наук тем, что она не изучает законы, она выявляет закономерности. Она выявляет особенности регионов земного шара, а не рассматривает бытие в целом.

(4) Для составления цельной естественнонаучной картины мира советую прочитать один из учебников по концепциям современного естествознания (например, А.П. Садохина), а также книги «Краткая история времени» (С. Хокинг) и "200 законов мироздания" (Д. Трефил). Подойдут и школьные учебники по физике, химии, биологии, астрономии.


   
Большинство общественных наук охватываются понятием обществознание (обществоведение), которое суть школьный предмет, охватывающий основы этих наук (социология, политология, правоведение, соц. психология, экономика, культурология). Но есть еще такая наука, как лингвистика (языковедение). Язык присущ только людям и связывает их в общности, в большие социальные группы, поэтому вполне логично отнести лингвистику к общественным наукам (тем более что уж точно не к естественным). История изучает развитие всех упомянутых наук, и включает филологию, изучающую письменные памятники древности. История как наука есть отображение всех остальных общественных наук во времени. Экономическая, политическая, социальная и культурная география отображает эти науки в пространстве, то есть на карте. 
 
Перечисленные науки не единственные. Я не назвал, например, математику или валеологию, так как они не призваны изучать мир. Я именую такие науки практическими (существуют исключительно для практического применения), их можно назвать также прикладными. И это даже не совсем науки, скорее "области знаний". Вот, например, спорт. Сам по себе является культурой, и изучает его как явление культурология. Но когда речь заходит о спортсменах, медалях, турнирах, допинге и тактике команд, мы имеем дело со спортом как с "областью знаний". Музыка – тоже культура. Но композиторы – это история музыки, а сольфеджио – это теория музыки, то есть опять прикладная сфера. Но моя задача – показать, из каких наук "состоит" бытие. Научное знание о мире это естественные и гуманитарные науки. 
Как мы видим, человек разбил все свои сведения о вселенной на отдельные науки, чтобы лучше ее понять. В этом главная особенность (а может и недостаток) человеческого разума: потребность в детерминизации. Чтобы составить единую картину мира, нужно теперь изучить основы всех этих наук и объединить их в своем сознании (это задача положительной философии (О.Конт, основоположник социологии, 18-19 вв.)). Разум требует вычленения областей знания для их изучения. Мы можем познать целое лишь через единичные вещи. 
Но и они при этом не могут быть поняты иначе как в рамках целого. Без понимания принципа всеобщей связи этих единичных вещей не может быть истинного знания. Неоспоримо, что все науки тесно связаны между собой, например биология с психологией (через изучение человека), физика с химией (через изучение элементарных частиц); география и психология вообще не принадлежат ни к естественным, ни к гуманитарным наукам полностью, как бы связывая эти два полюса. Из социологии вы можете узнать, что общество представляет собой сложную систему, в которой все взаимосвязано и взаимообусловлено. К примеру, социальная сфера общества не может существовать без экономической не только ввиду нынешнего устройства общества, но и по определению вообще. Социум всегда характеризуется какой-либо экономической деятельностью, изучаемой уже не социологией, а экономикой. Так связаны все науки. Они все взаимосвязаны, взаимообусловлены и составляют вместе единое, целостное знание. 
Вненаучное знание – это непроверенные опытом или необъяснимые существующими законами (но подтвержденные) сведения, носят эзотерический характер. Вненаучное знание появилось раньше, чем наука; все научные знания появились в результате верификации вненаучных фактов. Вненаучное знание может быть не изученным наукой только из-за своей невостребованности, но со временем оно будет исследовано подробнее и перейдет в разряд научного факта с прилагающимися объяснениями в виде сформулированной закономерности. Граница между научным и вненаучным, таким образом, исторически изменчива и очень условна. Это говорит о том, что вненаучным знанием пренебрегать ни в коем случае нельзя. Но чем больше авторитет науки в обществе, тем меньше обращают внимание на неподтвержденные данные. Наука, однако, может не все, поэтому в общей картине мира должны соседствовать и дополнять друг друга научные и вненаучные данные, пусть даже авторитет первых в различной степени выше. В конце концов, мы выяснили, что и в науке полная обоснованность и достоверность недостижимы. 
Конечно, квазинаучные (насильственно навязываемое), лженаучные (сенсационные домыслы, не объединенные в систему знаний), антинаучное (отрицающее научные достижения) и псевдонаучные (популярные выдумки или маскирующиеся под научные теории, искажающие факты и отказывающиеся от полноценного исследования при наличии такой возможности) знания вредны и даже опасны. Я не призываю вас сейчас к ним. Я не буду говорить и о различных приметах, рецептах, традициях, которые также получены опытным путем, но не входят в систему науки. Эти знания (обыденно-практические) приобретаются вами неосознанно и помогают проще достигать результатов в повседневной жизни, не изучая соответствующий раздел научного знания. 
Но есть еще одна отрасль вненаучного знания: паранаучное. Оно включает в себя феномены, объяснение которых не является убедительным с точки зрения научности. Это и экстрасенсорика, о которой я рассуждал ранее, и различные способности магов и целителей (народная медицина), и многие другие способности некоторых людей, неподтвержденные или необъясненные наукой. Оккультизм и теологию я также причисляю к паранауке. 
Отношение к паранаучному знанию может сильно повлиять на мировосприятие человека. Именно его я считаю главным среди вненаучного. Религии также основаны на паранаучном знании – теологии. Для верующего религия – главный источник вненаучного знания, да и главное в системе знаний вообще. 


РЕЛИГИЯ

Это очень важный шаг – принятие какой-либо религии. Вера в Бога предопределяет ваши взгляды, ценности, деятельность, поведение. А значит надо обязательно определиться в отношении религии. Но во всех самоопределениях есть одно "но": нельзя раз и навсегда решить для себя что-либо. Это означало бы дальнейшую субъективность. Нельзя себя программировать убеждениями, что "этот выбор на всю жизнь".
Большинство религий являются в первую очередь нравоучениями, а не повествованиями о мире, о его структуре и законах. Поэтому не каждая религия может предоставить нам свой взгляд на мирозданье именно с точки зрения науки. Однако именно в этом одна из причин того, что религия может гармонично соседствовать в сознании человека с научными знаниями. "Что мы видим в природе, тому же учит Писание. И природа и Писание, если правильно будем вникать, показывают одно и то же" (Ефрем Сирин). Конфликт между наукой и религией может возникнуть только по "недоразумению, если религиозные деятели станут диктовать, каким должен быть опыт, или ученые попытаются делать утверждения о сверхъестественных сущностях на основании своих теорий физического мира. Обе эти ситуации говорят о философской некомпетентности сторон" (журнал "Вокруг Света", март 2008, статья "Почему мы доверяем науке?"). 
В последнем высказывании говориться об опыте как о научном методе доказательства. С этой точки зрения мы не можем доказать ни существование Бога, ни то, что Бог создал Вселенную, ибо не можем поставить опыт. С другой стороны, опровергнуть сверхъестественное мы также в принципе не можем (по той же причине). Это положение дает невиданную свободу религиозным воззрениям и вообще различным эзотерическим верованиям. 
Но есть одно "но": если что-либо нельзя доказать опытом, это еще не значит, что это что-либо недоказуемо вообще. Вспомним снова, что у нас есть два критерия истины: практика и логика. В энциклопедии "Британника" сказано: "Научные методы доказательства при всем разнообразии их определений сводятся к измерению явлений и поставленного опыта, или же к повторным наблюдениям". Здесь, очевидно, имеется в виду критерий практики. Но позвольте, как мы тогда научно докажем, например, что Наполеон действительно существовал? Или то, что Отечественная война 1812 года была? Мы же не ставим эксперименты, не проводим наблюдения! Научные методы (как их определяет "Британника") здесь бессильны, и нам нужно обратиться к так называемому историко-юридическому методу доказательства, который призван логически доказать или опровергнуть тот или иной факт. Здесь мы оцениваем не эксперименты и наблюдения, а улики и показания свидетелей. Принято считать, что такой метод менее надежен, а вероятность ошибки при его применении больше. Однако подобные предположения достаточно условны, да и к тому же мы видим, что в некоторых случаях проверить истинность другим способом принципиально невозможно. Пример с Наполеоном показывает, что этого нельзя сделать, когда речь идёт о событиях прошлого или будущего. Есть и другие случаи, когда нам доступен только логический критерий. Например, когда событие удалено от нас не во времени, а в пространстве (так, мы пока не можем проверить опытным путем наличие жизни на планетах, удаленных от нас на миллиарды световых лет). Возможны и другие обстоятельства, препятствующие эмпирическому познанию (так, учёный может логически прийти к какому-то заключению, и лишь впоследствии подтвердить свой тезис экспериментом, так как до этого он просто не знал о необходимости именно такого эксперимента, и потому практика была "невозможной").
Итак, мы пришли к выводу, что утверждения о существовании чего-то сверхъестественного нельзя опровергнуть "научным методом", их можно оценивать лишь логически. В то же время безусловного, стопроцентного ответа историко-юридический метод, конечно, дать не может, и отсюда следует другой важный вывод: и атеистические, и религиозные взгляды могут оказаться как верными, так и ошибочными. Так, верующий скажет: "Часы доказывают существование часовщика. Вселенная доказывает существование Бога. Ни один ученый не сможет объяснить, как из ничего образовалось все бытие, все теории на этот счет несостоятельны, появляется все больше ученых, убежденных в существовании Высшего Разума". Атеист ответит: "Это не чудо! Просто наука не может это пока объяснить, но придет время, и нам откроется истина". Далее атеист продолжит: "Животные не верят в богов, только люди. Неужели не ясно, что бог и все сверхъестественное - это порождение человеческого разума, стремящегося объяснить действительность и обрести ясность?!". Но верующий парирует: "Как же ты тогда объяснишь существование Христа? Большинство ученых считают, что такой человек был, а путем анализа Нового Завета и логических рассуждений доказывается его божественная сущность" (5). Так, каковы бы ни были доказательства, точно утверждать нельзя ничего. Ещё древнегреческий софист Протагор справедливо отмечал: "О богах я не могу знать ни того, что они существуют, ни того, что их нет, ни того, каковы они по виду".

(5) Например: Джош Макдауэл – "Неоспоримые свидетельства" в трех частях (и публицистическое сокращение - "Не просто плотник")

Умберто Эко (20 в.) - итальянский ученый, философ, историк-медиевист, специалист по семиотике, писатель – человек неверующий, но при этом не отличающийся узколобым скептицизмом в вопросе религии. Он не противник религии, к любой вере Эко относится с уважением. Его позицию я считаю рассудительной и обоснованной и хочу поставить ее в пример всем "убежденным" атеистам. Эко считает, что Бога нет, но он всегда стремится к истине и не отстаивает "с пеной у рта" отсутствие сверхъестественной силы. Вот его слова из письма к кардиналу католической церкви К.М.Мартини: "…психология атеиста для меня загадочна: подобно Канту, не могу взять в толк, как возможно не верить в Бога, утверждать, что Его существование доказать нельзя, но при этом свято верить в Его отсутствие, полагая, что уж это-то доказать можно!". 
Религия демонстрирует, насколько важно вненаучное знание в вопросе самоопределения. Религиозные взгляды у верующего доминируют даже над научными. Но именно поэтому у него часто возникает проблема соотношения данных науки и религии – ведь они могут противоречить! Эта проблема имеет несколько решений. Во-первых, учитывая то, что знание всегда относительно, некоторые противоречия религии и науки можно объяснить неточностью науки. 
Во-вторых, книги, входящие в Библию, писались обычными людьми, с их субъективными взглядами и личными желаниями. И пусть часто при этом присутствовало некое "божье озарение", сути это не меняет. Человек понял посланную Богом информацию так, как смог понять, и изложил так, как смог изложить. Так мы имеем фактические неточности. В конце концов, авторы были людьми разных профессий, возрастов, разного социального положения. Как не взяться ошибкам? Их настолько много, что все верующие вынуждены признать, что в Библии действительно попадаются исторические неточности и ошибки, сделанные или евангелистами и апостолами, или позднейшими переписчиками. Умберто Эко писал кардиналу Мартини: "Даже верующий согласится, что библейские авторы очень зависели от распространенных в их культуре обычаев, традиций и способа мышления". 
Другой вопрос, почему Бог допустил такую ситуацию. Рассмотрим, например, общую для иудаизма и христианства Книгу Бытия, в которой рассказывается о сотворении мира. Начнем с того, что изложить историю мироздания в доступной форме в принципе довольно сложно. Человек не имеет ничего кроме своих умозрительных образов, и вдруг его постигает Божественное откровение. Как автору книги передать то, что он видел в своем сознании? Язык человека в то время был слишком беден для того, чтобы точно изобразить величайшие картины космических явлений. Сейчас мы пользуемся специальной терминологией, но это сейчас. Для того чтобы точно поведать о сотворении мира, Богу пришлось бы доступно объяснить всем людям (а не только автору, ведь в таком случае книга оказалась бы бесполезной для остальных) все естественнонаучные законы (то есть всю физику, химию, биологию, астрономию и многое другое), теории, даже те, которые до сих пор не открыты, а также отдельные элементы эзотерики. Человеку по природе невозможно понять всю глубину замысла Творца. А нужно ли это? Мы имеем небольшой рассказ о создании мира и жизни на Земле (не более страницы) вместо тысяч томов научной литературы! Это и надо было! Именно эту цель, пожалуй, и преследовал Бог. А менять сознание человека означает противиться собственному же творческому замыслу. 
Так, при чтении "Бытия" нужно учитывать невозможность точного описания событий. Библия – это текст, вдохновленный Богом. Не случайно, пытаясь выразить непостижимое, авторы противоречат друг другу; не передают информацию точно, четко и ясно (как следствие - противоречие науке). Авторы, пытаясь донести до нас информацию, прибегают к различным литературным приемам, употребляют слова в несколько ином смысле. Дословное понимание написанного в таком случае только исказит картину! Иносказание необходимо для выражения мысли Бога. Поэтому если понимать текст буквально, можно подумать о нем как о низкопробном фантазировании. Но вот парадокс. Это фантазирование - вынужденно завуалированная истина, и настоящее сокровище! Богословы утверждают, что Библия содержит ответы на все вечные вопросы, решение всех злободневных проблем. Психиатр Д.Т. Фишер отмечет: "Уже две тысячи лет... мир держит в руках текст, в котором есть все без исключения ответы на смятенные и бесплодные вопросы человечества". Многие психиатры читают Библию своим пациентам. Это лучшая терапия, утверждают они.
Но чтобы понять Библию (да и то хотя бы отчасти), требуется подготовка и концентрация мысли. Философ-теолог Ориген (185-254гг. н.э.) вообще говорил об эзотерическом, т.е. скрытом христианском учении, способствующем сохранению веры "от болтовни и насмешек не понимающих христианских таинств". Мысли Писания нужно понимать не буквально, а аллегорически, утверждал Ориген. Он, правда, говорил и об основополагающих догматах, которые нельзя никак интерпретировать. Я с этим не соглашусь, так как в любом языке одно слово может иметь несколько значений, поэтому как первоначальный текст, так и его последующие переводы утрачивают много смысла при дословном разборе. Переводы Библии – отдельная тема. Не случайно существуют католики, православные, протестанты и прочие ветви христианской религии. Каждый язык имеет свои особенности, и это мешает понять Писание абсолютно точно. Наконец, еще один любопытный факт. К.Ф. Берни в своей книге "Поэзия нашего Господа" (1925) высказывает теорию, будто слова Христа передавались в виде стихов на арамейском языке – так их было легче заучивать наизусть. Не секрет, что в еврейской религии принято, чтобы ученик запоминал слова учителя наизусть, поэтому теория вполне обоснована. Из этого два вывода. Первый – стихотворная форма способствовала устной передаче данных, что говорит о достоверности книг Нового Завета (что в Евангелиях нет никакой исторической выдумки). Второй вывод – стихами нельзя точно передать события, значит обращать внимание нужно только на общий смысл. Это другая причина не постигать Библию буквально. Ориген говорил о трех уровнях понимания Библии. Так же как человек состоит из материи, души и духа, так и Библия понимается дословно, морально-назидательно и философско-мистически.
В конце концов, если понимать все дословно, любое учение превратится в чушь. Вот пример. Христиане никогда не должны отвечать на насилие, ибо сказано: ударили по одной щеке - подставь другую. Но получается, что христиане обязаны терпеть только удары по щекам (да еще просить о втором ударе)! А если их ударят в живот или в глаз, то они имеют полное право "взять бейсбольную биту и надавать обидчику так, чтобы мало не показалось". Так? Да нет, просто не надо извращать мысли и слова. 
Итак, Библия понимается аллегорически. Это третий пункт, позволяющий нам объяснить противоречия Священного Писания. На самом деле с помощью такого толкования можно объяснить абсолютно любые неточности. "Бытие" говорит, что женщина появилась из ребра мужчины? Достаточно вспомнить, что на древнееврейском "цела" - это не только "ребро", но и "грань", "сторона". Простая логика указывает нам, что никакой биологии в рассказе нет вовсе! Другой пример: если заняться подробным разбором, то выяснится, что библейское повествование о сотворении мира совершенно точно не противоречит науке. Даже наоборот, чудесным образом за тысячелетия до того, как этот факт подтвердила наука, Библия заявила, что свет появился раньше Солнца и других звёзд. И так далее. 
Подведем итоги. Невозможность отвергнуть религию опытом (1), отказ от буквального понимания Библии (2), учет "человеческого фактора" (3) и относительность даже научных данных (4) ведут к полному оправданию существования религии; историко-юридический метод подтверждает обоснованность (но не истинность!) христианства. 



ГЛАВА ВТОРАЯ

ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ?

Высшая задача таланта - своим произведением 
дать людям понять смысл и цену жизни. 
В.О. Ключевский

В предыдущей главе я попытался привить читателю стремление к истине, которое должно лежать в основе познания, ведь познание очень важно: оно формирует мировоззрение и личные ценности, от которых зависит, какие мы цели себе поставим, чему посвятим жизнь, насколько правильно проживем свой век. В этой главе я сначала хочу поразмышлять на некоторые вечные темы, чтобы помочь читателю осознать этот мир, а потом перейти к главной теме – выбору главной жизненной цели, способов и средств её достижения.


ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ 

Наполни смыслом каждое мгновение 
Часов и дней неумолимый бег 
Тогда весь мир ты примешь во владенье, 
Тогда, мой сын, ты будешь человек. 
Киплинг 
Психологи, повествуя о деятельности человека, отмечают, что причина ей – мотивы, формирующиеся на основе потребностей. Деятельность, таким образом, это попытка индивида удовлетворить потребность. То же самое утверждает и психоанализ. Человек, согласно этому подходу, есть энергетическая система, стремящаяся к равновесию при воздействии извне. Если на человека что-то оказывает влияние, появляется напряжение (люди называют эти напряжения "желаниями"), которое необходимо снять, не создав при этом еще большего напряжения. (Желание убить кого-нибудь надо удовлетворять так, чтобы потом не возникло еще большее желание сбежать из тюрьмы на свободу, ведь получится только хуже; для такой регуляции инстинктов Ид существует специальная система – Эго.) Опять получается, что в основе деятельности – желания. Кроме этого можно сделать вывод, что все наши желания вытекают из-за влияния на нас окружающих людей, событий, явлений.
Иногда, правда, бывает, что мы желаем сделать чего-то, что не принесёт нам никакой пользы, и это желание не продиктовано Ид. Об исполнении этого никто нас не просил, этого не нужно близким нам людям... Например, если у машины спустило колесо – для водителя это настоящее происшествие, а для проходящих мимо зевак – развлечение. Но почему кто-то из этих зевак все-таки подумает: "Ах, какое у человека горе! Ему надо помочь"? Дело в так называемом Суперэго. Условно говоря (психологи меня поправят), Суперэго состоит из привычек и принципов. Привычки – это автоматизированная деятельность, бессознательное принятие решений. Под принципами понимаются представления о хорошем и плохом, возникающие под воздействием близких людей, родителей и воспитателей. Принципы - это "осознанные привычки". И привычки и принципы это нечто, заложенное в нас и управляющее нашими действиями наравне с Ид (потребностями) и Эго, регулирующим Ид. "Желание" действовать в соответствии с принципами (ценностями) вопреки потребностям (даже если это будет хуже для себя самого) называется совестью. Говоря в будущем о Суперэго, мы будем иметь в виду только его следствие – совесть (6).

(6) Суперэго (Сверх-Я) - в психоанализе так называют моральные установки человека. Представление человека о том, что в этом обществе он должен делать, а что - нет, совесть, стыд - все это проявления Суперэго. Эго (Я) - согласно психоаналитической теории, та часть человеческой личности, которая осознается как Я и находится в контакте с окружающим миром посредством восприятия. Эго осуществляет планирование, оценки, запоминание и иными путями реагирует на воздействие физического и социального окружения. Согласно Фрейду, Эго является посредником между внешним и внутренним миром, как и между Ид и Суперэго; оно обеспечивает последовательность поведения, реализуя личную точку отсчета, благодаря чему события прошлого (сохраняемые в памяти) соотносятся с событиями настоящего и будущего (представленными предвидением и воображением). Ид (Оно) - в психоанализе являет собой бессознательную часть психики, совокупность врожденных инстинктивных влечений.
 
Значит, мы не всегда действуем сообразно нашим врождённым потребностям. Кое-что закладывается внутри человека и также управляет им. Стремясь сделать хороший поступок, человек инстинктивно "вспоминает" образ авторитетных людей, их мнения, свои мнения, формирующиеся благодаря отдельным событиям, "вспоминает" образ Бога и поступает в соответствии с этими интуитивными "воспоминаниями". Отбираются эти принципы разумом (который включает и ранее усвоенные принципы). Так наши воззрения ограничивают действия. Если стремление соблюсти долг явно противоречит собственным потребностям, возникает конфликт – "антиномия практического разума" (термин И.Канта). Кант метко выделил эти два вида человеческих стремлений, и уже после гласил об этом психоанализ. К слову, начало вся эта теория берет еще от Платона (5-4 вв. до н.э.). Тот выделял три начала в человеке: разумное (=Эго и Суперэго), вожделеющее (=созидающие инстинкты Ид) и яростное (=разрушающие инстинкты Ид).
Такова вкратце схема внутренней мотивации деятельности человека, предложенная Фрейдом. Однако его концепция в настоящий момент подвергается резкой критике, в частности вот в чём. Фрейд считал, что все страсти и тревоги людей коренятся в их биологической природе, а социальные нормы либо сдерживают их, либо направляют в нужное русло (тем самым удовлетворяют потребность с одновременной пользой для остальных людей). На самом деле общество тоже формирует личность, и человек, безусловно, это продукт всей человеческой культуры; его потребности определяются не только биологической природой, но и социализацией. Исследователь Д. Фридман доказал это экспериментально. Из всего набора детских игрушек он выбрал самую популярную (робота), и убедил детей, что играть с ней – это плохо. Авторитет взрослого сыграл свою роль – даже в отсутствие контроля и угрозы наказания дети не играли с роботом, так как их потребность была изменена.
Таким образом, следует признать, что в человеке не так много "природного", что определяло бы его жизненный путь. Мы сами формируем свои потребности и желания, мы способны следовать самым, казалось бы, противоестественным идеалам, как например аскетичные христианские "непротивление злу" и "любовь к ближнему" – и в этом нет ничего ненормального. Значимо не то, какой человек по природе, а то, какую позицию он примет за правильную, и как выстроит свою линию поведения. И это важно понимать, чтобы выбрать верную дорогу в жизни.
А жизнь, в свою очередь, это бесконечная деятельность, и мы не можем ничего не делать. Человек так устроен, что всегда должен созидать, создавать смысл своего существования, ибо прежде всего прочего он пытается избавиться от скуки (или, точнее, однообразия). Вообще, полноценная жизнь – это жизнь, наполненная множеством ощущений, а по настоящему доволен своей жизнью тот, кто не скучал, а жил, вкушая много радости и много страданий; и не тот, кто непрерывно получает удовольствие, а тот, кто терпит еще и неудовольствия, потому что это – хотя бы что-то, а скука – это полная пустота. Таким образом, скука, жажда разнообразия является первопричиной наших действий. Нас не долго устраивает имеющееся, и мы вновь хотим чего-то, вновь чем-то недовольны. Человек всегда требует всё новых развлечений и страстей. По меткому выражению А. Шопенгауэра, «каждая человеческая жизнь — это путь от боли к скуке и обратно». 
В поиске ощущений (которые необходимы, чтобы избежать скуки, пресыщенности, сенсорного голода) мы порой тратим время, скажем прямо, откровенную чушь, на бесполезные занятия. Так появилась мода (не случайно среди привилегированных сословий), этикет, так появились неписанные порядки и авторитеты "на зоне", амулеты древних людей (придают значение обычным камушкам!), так приобрели популярность сериалы... А ведь страдаешь вместе с главными героями, переживаешь! Нужны нам ощущения и все тут. Компьютерные игры – то же: на грани жизни и смерти плутает герой, столько передряг проходит, причем без риска для жизни (того, кто управляет этим героем). Ощущения без последствий – притягивают.
Впрочем, чем более развита в духовном плане личность, тем меньше она подвержена скуке. Умный человек, как правило, вполне удовлетворяется одиночеством, тогда как даже беспрерывная смена собеседников, спектаклей, поездок и увеселений не оградит глупца от терзающей его скуки. 
Но не только скука, банальная жажда ощущений, склоняет людей к такому образу жизни. Дело в том, что человек, как существо сознающее, понимает бренность и ненадёжность своего существования, бесконечную малость своей личности и чрезвычайную краткость жизни, которая суть лишь миг между двумя вечностями в безграничном пространстве. В связи с этим он чувствует опасность своего положения, и это заставляет его обратиться к вечным вопросам: задуматься о мире, о своей жизни и её смысле. Так человек пытается найти хоть какую-то опору в этой чудовищной реальности и обрести уверенность, в том числе позаботившись о грядущем после смерти. Но на то эти вопросы и вечные, что ответов на них не существует. Как я скажу позднее (при разборе вопроса о смысле жизни), мир не предоставляет нам никакого объективного смысла и системы ценностей. Их можно найти только в религиях (для этого они и существуют) или во всякого рода умозрительных идеологиях, которые люди, остро нуждаясь в ответах и определённости, склонны принимать на веру, совершенно не думая. (Это, кстати, даёт нам основания полагать, что потребность в стабильности, уверенности и безопасности является второй базовой потребностью человека, наряду с потребностью в ощущениях; из неё исходят, в частности, желания человека познавать мир, поддерживать общественный порядок, властвовать над природой и другими людьми и др.)
Если человек всё же не находит желаемого, страх возвращается вновь. Страх всегда возникает, когда есть неопределённость или неизвестность. Это естественное ощущение, необходимое как способ остаться в живых. Вспомните, как вы кричали в детстве, увидев незнакомого, страшного жука. Это было что-то вроде инстинкта самосохранения: "вдруг это существо опасно?". 
Чтобы преодолеть этот страх и уйти от назойливых вечных вопросов (иными словами, обрести уверенность), люди вступают в различные секты, некритично принимают первые попавшиеся идеологии. Но кроме этого они могут так же, как и при скуке, прибегать к развлечениям, или, по выражению великого ученого Б. Паскаля (1623-1662), к "забавам", то есть к той самой бессмысленной деятельности . Паскаль, в духе своего времени, приводит такие примеры: охота, флирт, войны, интриги и пр. В наше время "забав", разумеется, намного больше, и далеко не все из них безопасны и безвредны. Большинство, наоборот, ведут к подрыву здоровья, моральному и духовному разложению личности. "Нет для человека задачи неразрешимее его самого", говорит Паскаль. Именно этот факт заставляет нас "уйти в будни", насытить жизнь "забавами", увязнув в повседневности и сиюминутных желаниях. В. Франкл был близок к этому соображению. Он полагал, что утрата смысла жизни приводит к попыткам заполнения "экзистенциального вакуума" с помощью псевдосмыслов – потребления, стремления к власти и т.д.

(7) Шопенгауэр (1788-1860) в своей философии также обращал внимание на иллюзии и придумывание занятий, с помощью которых человек пытается уйти от самого себя, и относил к ним также религиозные и философские течения, направленные на то, чтобы сделать жизнь выносимой, придать ей мнимый смысл. Он писал: "Основное свойство мировой воли состоит в том, что она ни к чему не направлена... нет никакой конечной цели, то есть, нет никакого смысла". 

Но человек не может изменить свою природу, и окончательно уйти от Вечности или Скуки с помощью развлечений, поэтому со временем всё отчетливее проявляется чувство тоски по трансцендентному – страстное желание вырваться за пределы себя, за границы обыденного, и обратиться к чему-то высшему. Человек переживает разрыв с миром, чувствует своё несовершенство, в то же время сам мир представляется ему тленным и таким же ничтожным. Возникает ощущение одиночества и душевной пустоты, что в конечном итоге может привести к полному отчаянию. И хотя лучшим выходом из этой ситуации является развитие высших, подлинных человеческих качеств (достоинство личности, любовь и добродетель), большинство людей предпочитает продолжать устранять скуку посредством «забытья» и ложных ценностей.
Однако, необходимо помнить, что любая цель в жизни должна основываться на понимании смысла своего существования, а не на «забытьи». Если же человек не хочет искать смысл, то вся его деятельность направлена на получение удовольствия посредством удовлетворения низменных инстинктов (тот самый – нежелательный – путь большинства, путь нисхождения). У таких людей (их довольно много) есть какие-то цели, но в итоге они понимают, что прожили жизнь зря. Их увлечения, хобби – не более, чем способ "забыться", их развлечения граничат с безумием. Кто-то может возразить: но почему нельзя жить просто в свое удовольствие, не задумываясь о высших целях? Что ж, с одной стороны можно. Но люди, о которых идет речь, - они вовсе даже не удовлетворены, ибо в плену страстей не способы и осознать путь к настоящему счастью. И если кто и захочет сознательно выбрать удовольствие в качестве смысла жизни, то его путь не будет иметь ничего общего с бессмысленными и вызывающими зависимость "забавами" и сопутствующим им эгоизмом. Об этом уже в следующей части. 

СЧАСТЬЕ 

Жизнь есть рай, и все мы в раю, да не хотим знать того, 
а если бы захотели узнать, завтра же 
и стал бы на всем свете рай. 
Ф.М. Достоевский, "Братья Карамазовы".
Вопрос "в чём счастье?", как позже станет видно, вытекает из предыдущей темы, где я сказал, что человек всегда гонится за чем-то новым. Я также сказал, что это заставляет его постоянно чувствовать неудовлетворение, и заниматься глупыми вещами, тогда как эту жажду познания, преобразований, творческой деятельности можно было бы обратить в разумное русло – к этой мысли я вернусь в теме "Цели в жизни и смысл жизни".
Согласно Большой Советской Энциклопедии понятие счастья соответствует "наибольшей внутренней удовлетворённости условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни, осуществлению своего человеческого назначения". Заметим, что акцент в этом определении сделан на неком "внутреннем" удовольствии, основанном на осознании своей истинной природы, своего места в мире! Счастье, как утверждается в БСЭ, тесно связано с моральным сознанием и, по сути, представляет собой определённое состояние сознания. (А это значит, что животные не могут испытывать счастья (им доступно только удовольствие), так как не обладают сознанием.) Следовательно, счастье – это не столько удовольствие или положительные эмоции, лишь способствующие счастью, сколько гармония с самим собой и окружающим миром. Счастье – это не физическое, а моральное и даже духовное удовлетворение.
Неправильно понимать счастье как полное отсутствие всех желаний. Человек может испытывать состояния счастья и оттого, что есть перспективы и возможности для достижения каких либо целей (но не путать с удовольствием, которое в таких случаях чаще). Я думаю, счастливый человек вполне может иметь некоторые неудовлетворённые желания, но – что важно – они не причиняют ему неудобств, он или уверен в их будущем удовлетворении, или не будет огорчаться невозможности их удовлетворить. 
Чаще всего, однако, люди понимают счастье именно как удовлетворение всех желаний, когда «всё есть и всё получается». Но из такой позиции следует, что быть счастливым – это чуть ли не утопия. Во-первых, мы осознаем далеко не все свои "напряжения", многие из которых скрыты в "бессознательном". И если человек ставит в жизни цель стать счастливым, он вряд ли понимает, как этого добиться. Во-вторых, эта цель предполагает умение удовлетворять свои желания при минимальных затратах и не создавая еще больших проблем. При этом со временем под воздействием внешнего мира у нас появляются всё новые напряжения, и если мы не сможем их вовремя снять, то они разрастутся как минимум до разочарования. В-третьих, многие из желаний в принципе невыполнимы. 
Да и вообще надо сказать, что понимание счастья как главной цели приводит к тому, что все явления начинают оцениваться по принципу: "А ведь могло быть лучше!". И снова повод к недовольству: более критичное восприятие реальности становится катализатором для новых целей и желаний. Больше того, в стремлении к счастью мы подразумеваем, что оно будет постоянным явлением (вроде рая), но счастье всегда кратковременно! Это лишь миг, случай. И мы снова и снова вынуждены "догонять", достигать уходящий идеал. Так мы приходим к недовольству. Короче говоря, мы не только неправильно понимаем счастье, но и неправильно идем к нему. Действительно, чем больше мы стремимся к счастью, тем более неудовлетворенными становимся. 
Из этого видно, что с понятием счастья неразрывно связано понятие недовольства. Люди постоянно чем-то недовольны: низкой зарплатой, высокими ценами, соседями и т.д. В чем же здесь суть? Всё просто. Недовольство и удовольствие – единое целое! Недовольство побуждает нас действовать, а удовольствие – награда за успех. Два этих феномена вместе постоянно заставляют нас делать что-либо. Потому жизнь – это деятельность. Удовольствие и недовольство являются условием прогресса, движущей силой бесконечного движения, развития. Если бы мы всегда были такими довольными как после хорошего обеда или секса, то нас бы ничего не подняло с дивана. Уже поэтому нашей целью не должно быть переполнение мозга гормонами счастья. Но и до сих пор ни в одной стране мира с сильной экономикой и высоким уровнем жизни количество недовольных не уменьшается. Потому, что нет предела движению (динамике, прогрессу). Ни оно достижение не сделает нас окончательно счастливыми, не избавит навсегда от недовольства. Ни один успех не перевесит от недовольства к вечному удовольствию. 
Всё потому, что мы привыкаем ко всему хорошему и желаем жить еще лучше (не замечаем того, к чему привыкли -> забываем, насколько дорого и ценно то, что у нас есть -> хотим еще большего). Мы сравниваем себя с более успешными людьми и становимся неудовлетворенными своим положением, уровнем жизни. Мы смотрим на звезд эстрады и хотим жить так, как они. Но мы и подумать не можем, что эти звезды только об одном мечтают: сесть и нормально поесть, не торопясь, не отвлекаясь на камеры и журналистов. Среди знаменитостей очень распространена депрессия. Почему? Да потому, что чем больше ты имеешь, тем больше ты можешь потерять, тем больше у тебя забот. И вот какой-нибудь состоятельный человек, привыкший есть за завтраком экзотические фрукты, не находит их у себя на столе, вместо этого в утреннем рационе "только" яблоко. Кажется, мелочь, ан нет. Это есть ухудшение уровня жизни, и таких мелочей может быть несколько за день, что и приводит к недовольству, а там и к депрессии. Еще раз повторю: чем больше благ есть, тем большие требования у человека к своему уровню жизни, тем больше благ можно потерять.
Так люди и ходят по кругу, вечно неудовлетворённые, и в этом прогресс. Прогресс – это результат взаимосвязи удовольствия и недовольства, и он не является движением к совершенству. Прогресс, лучше сказать, является просто движением. Вот почему вся жизнь состоит из "черных" и "белых" "полос". Но счастье не есть противостояние прогрессу, хотя оно и противостоит недовольству. Ведь если люди будут довольны существующим, это ещё отнюдь не означает, что они прекратят всякую деятельность, ибо природа человека пронизана духом творчества. Просто развитие человечества пойдёт по другому пути, но уж точно не по худшему, раз мы признаём, что прогресс имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Наоборот, роль счастья в том и состоит, что оно является стимулом к жизни, и существует оно, чтобы человек как существо духовное мог искренне осознать ценность и полноту жизни.
В то же время важно помнить то, что стремление к счастью как к главной жизненной цели не принесёт ничего, кроме разочарования. В философской среде такая "установка на счастье" была неоднократно раскритикована, в том числе "основателем" гедонизма (!) Эпикуром (4-3 вв. до н.э.). По мысли создателя Третьей (Венской) Школы психотерапии Виктора Эмиля Франкла (1905-1997), "человек, который отчаянно рвется к ощущению счастья, таким образом отрезает себе дорогу к нему".
Таким образом, нам 1) не следует желать счастья и мечтать о нём; 2) следует поменять отношение к новым желаниям, чтобы недовольство существующим перестало переходить в ощущение «дискомфорта», «раздражения». Для этого нужно понять, что недовольство – наше нормальное состояние. У нас всегда много неудовлетворённых потребностей. Считать их чем-то плохим – абсурдно! Счастье и несчастье – взаимосвязаны. Это двигатель, из которого нельзя выкинуть деталь. Народная мысль давно выявила эту мудрость: 
Несчастья бояться – счастья не видать. 
Нет худа без добра. 
Не было бы счастья, да несчастье помогло. 
Не отведав горького, не узнаешь сладкого.
В горе - счастье ищи. 
С учётом вышесказанного стремиться к счастью все-таки нужно, но речь здесь будет идти уже не об удовлетворении потребностей, не о получении плотских удовольствий, а об обретении душевной гармонии. Но как же именно надо "стремиться", чтобы не водить себя же за нос? В этом вопросе преуспели Будда (7-6 вв. до н.э.) и Эпикур. 
Центральным положением учения Будды является тезис, что мы всегда стремимся к лучшему, к большему. Жажда гонит нас вперед. Неудивительно, что возможности не совпадают с желаниями. Мы увеличиваем свои возможности, совершенствуем себя, чтобы достичь желаемого, но как только достигаем этого, появляются новые потребности. Получается, что наши желания – стремительно убегающий вдаль образ. Поэтому жизнь – это страдание. Мы страдаем, так как не можем иметь того, чего хотим. 
Но вы, наверное, согласитесь, что новые цели и желания, а, следовательно, и новые страдания, появляются не совсем сразу после осуществления предыдущих целей. Небольшой промежуток и есть состояние счастья. Будда предлагал решение проблем именно в этом ключе: если мы сузим круг желаний до круга возможностей, наступит гармония и счастье. Отказаться от невыполнимых желаний – путь к благополучию (и нирване). Счастье – в умеренном аскетизме. 
Эпикур помогал решить проблему ограничения желаний (ведь не просто сказать своему Я, чего надо хотеть). Во-первых, говорил Эпикур, удовлетворение базовых потребностей в еде и одежде уже есть счастье. А вообще, одно и то же событие может быть воспринято по-разному разными людьми. Один расстроится событию, другой – обрадуется. Значит, счастье не в событиях и вещах, а в том, как мы к ним отнесемся!  Ведь во всём есть положительные и отрицательные стороны, плюсы и минусы; но мудрость заключается в том, что надо радоваться всему хорошему, уметь замечать его в происходящем, и максимально пользоваться этим. А что до плохого, стоит ли так переживать из-за своих бед? Да и беды ли это? Зачем, спрашивает Эпикур, нам богатый стол и роскошные кушанья, если и черствый хлеб может принести не меньше удовольствия, если ты действительно голоден? Не случайно говорят, что голод – лучшая приправа. На этот счет существует такой афоризм: счастье – это не иметь все, что хочешь, а хотеть все то, что имеешь. Зачем нам мягкие подушки и простыни, если и твердая постель принесет не меньше блаженства, если ты действительно хочешь спать? 
Выходит, часто мы попросту обманываем себя, когда говорим, что у нас всё плохо, и в то же время не замечаем многих позитивных сторон. А часто обвиняемые в безосновательном идеализме оптимисты, на самом деле, наоборот – проявляют трезвость мыслей и благоразумие, и потому могут заметить очевидное: счастье зависит не от внешних вещей, а от того, как мы на них смотрим; «хорошо» и «плохо» - зачастую лишь навешиваемые на объективную реальность ярлыки, зависящие от субъективного усмотрения. Скажем, известно ведь: то, что нас не убивает, делает нас сильнее. То есть со временем оказывается, что это «что-то», грозящее смертью и оцениваемое нами как «плохое», принесло большую пользу. Но мы не только не увидели плюсов в данном событии, но и осмелились судить о нём как о плохом, даже не зная, к чему это событие может привести! Возьмем другой пример. Можно, конечно, огорчиться тому, что вы не успели на уходящий автобус, но кто знает, может он попадёт в аварию через минуту? А может кто-то, находившийся в том автобусе, чудом успел на важную встречу, потому что водитель не мешкал на остановках? Блаженный Августин, о котором мы ещё скажем далее, верно заметил: «человек испытывает страдания ровно настолько, насколько поддаётся им». Итак, вещи сами по себе не являются ни хорошими, ни плохими. Они становятся таковыми только по отношению к отдельному человеку или группе людей, в зависимости от взгляда этих людей на конкретную ситуацию.
Указанные мысли высказывались не только Эпикуром, но и философами-стоиками (например, Сенекой). Впервые же они прозвучали из уст скептика Пиррона. Он говорил, что раз мы не можем познать истинную сущность вещей (нам может только «казаться» что-то), то как позитивные, так и негативные эмоции в принципе имеют под собой мало оснований. В связи с этим Пиррон призывал стремиться к невозмутимости души и освобождению от страстей, я же в отличие от него говорю: раз положительные и отрицательные эмоции одинаково беспочвенны, почему бы не сделать выбор в пользу положительных? Впрочем, тут необходима умеренность. Так, в своём поведении (основанном на эмоциональном состоянии) мы не должны сознательно пренебрегать объективной истиной, за исключением ситуации, когда она вовсе недостижима и не прогнозируема (из-за недостаточности сведений или в ситуации, когда «поезд уже ушёл»). Иными словами, не стоит глядеть на мир сквозь розовые очки. Стоит согласиться и с мыслью Пиррона о подконтрольности страстей рассудку.
Поэтому замечу особо, что предложенной оптимистичной трактовкой реальности я никоим образом не призываю к самообману. Если я говорю, что стакан наполовину полон, то это действительно так (никакой лжи). Более того, я не отрицаю, что он наполовину пуст, то есть не закрываю глаза на имеющиеся негативные обстоятельства (этого делать никак нельзя!). Но «здравый оптимизм», обращая внимание на проблемы, говорит, что они не должны нас угнетать, даже наоборот – должны заставлять предпринимать какие-то действия, планировать, чтобы достичь лучшего.
В согласии с Эпикуром мыслил Шопенгауэр. В частности, он писал, что неправильно искать счастье в имуществе, чине, жене и детях, друзьях, в обществе – на самом деле счастье кроется в нашей способности к восприятию действительности, ибо всё происходящее существует непосредственно лишь в сознании человека. Главным фактором счастья посему является наша личность: «Как счастливейшая страна та, которая нуждается лишь в малом ввозе, или совсем в нем не нуждается, – так и из людей счастлив будет тот, в ком много внутренних сокровищ, и кто для развлечения требует извне лишь немного или ничего». Соответственно Шопенгауэр отмечал, что человеку алчному, завистливому и злому, как бы богат он ни был, достичь счастья чрезвычайно сложно.
Таким образом, источник счастья в нас самих, а не во внешних деталях. Дело не в деньгах, благополучной семье, хорошей работе (счастье у каждого свое, общие стандарты счастливой жизни ошибочны), а в том, сможем ли мы испытывать от этого счастье, и этому надо научиться. Богатство, власть и уважение сами по себе не приносят счастье. Их могут отнять, их можно лишиться. Сложнее отнять наши чувства или отношение к чему-либо. Счастье есть чувство и ощущение; это отношение к богатству, власти и уважению. Отсюда вывод: счастливым может быть даже самый бедный, опущенный и несвободный человек, а богатый – оказаться несчастным (как я уже сказал, привыкшему к праздной жизни богачу требуется больше благ для удовольствия, ведь ко всему хорошему быстро привыкаешь и перестаешь его замечать). Счастье можно сделать совершенно независимым от своего материального благополучия и возможностей. Такой случай в поэме "Кому на Руси жить хорошо" описывал Н.А. Некрасов ("...счастие мужицкое! дырявое с заплатами, горбатое с мозолями..."). Неплохой пример приводит современный писатель М.И. Веллер в книге "Все о жизни" (1998): даже в тюрьме, в камере-одиночке, человек может быть счастливее многих успешных людей. В тюрьме есть: жилплощадь, бесплатное питание, спокойствие ("жена не пилит, дети не теребят"), возможность письменного творчества. И, если условия совпадают с потребностями, вот оно – счастье!
Из всего вышесказанного виден вред сравнения. Не надо сравнивать себя с более преуспевающими, счастливыми и богатыми людьми. Сравнение порождает зависть, а зависть - это источник всех бедствий. Казалось бы, чего плохого в обычной, белой зависти? Разве нельзя завидовать близким, не желая им зла? Нельзя, отвечу я. Так ответили бы многие мыслители и философы. Вдумайтесь в учения Эпикура и Будды – они полностью отвергают зависть как таковую. Счастье доступно только при отсутствии зависти и сравнения благополучности! Становится ясным, почему сказано в десятой христианской заповеди: не желай ничего, что есть у ближнего твоего. "Что плохого в обычном желании?" – спросите вы. Но эта заповедь – не запрет. Это наставление на будущее для вашего же блага.
Изложенная концепция счастья, на мой взгляд, является залогом верного миропонимания. Она также заставляет сделать переоценку ценностей и планов, ибо возникает вопрос: стоит ли вообще добиваться чего-то во внешнем мире, если достаточно изменить кое-что внутри самого себя? Я думаю, что раз уж люди всегда жили не по книжкам (пусть даже иная книжка называется Евангелие), раз уж они всегда стремились к чему-то, мечась от скуки к боли, то вряд ли откажутся от своих замыслов и желаний. Но изложенная концепция поможет им усмирить, преодолеть боль сопутствующих неудач. Она обратит взоры потерпевших крах людей вновь внутрь себя, и, может быть, они поймут, что всё, что они хотят, уже лежит у их ног.
Кроме того, используя метод положительного закрепления (8), можно заставить себя (свою психику) чувствовать удовольствие в нужных вам случаях, тем самым мотивируя себя на достижение той или иной цели. Мы можем сколь угодно отрицать это, но факт остаётся фактом: наше поведение обусловлено не столько разумным расчётом, сколько инстинктивной реакцией на страдание и удовольствие. Но в том и суть, что мы разумным расчётом с помощью психологических тренингов и упражнений можем выработать реакцию удовольствия от совершения необходимого действия. И это другая польза от изложенных выше теоретических положений.

(8) Когда ребёнку дают конфету за хорошее поведение, у него закрепляется ассоциация данного поведения с получением удовольствия. Это самый простой пример данного метода.

В конце концов, «теория счастья» хоть и говорит нам, что всё хорошо, но вовсе не утверждает, что больше не к чему стремиться, и потому не противоречит замыслу данной книжки. Более того, убеждение, что счастье при любом раскладе в наших руках, наоборот ещё сильнее мотивирует людей, пробуждая в них творческую активность, давая силы идти к тем целям, в возможность достижения которых мы имеем разумную веру.
 

СМЕРТЬ 

Другая наиболее актуальная тема: тема смерти. Как видите, я пытаюсь взглянуть на жизнь глобально, развеять некоторые сомнения, и только потом определяться с целями и высшим смыслом. Важно расставить все точки над "и" в таких злободневных, острых вопросах. 
Особенно важна данная тема потому, что смерть и есть тот самый двигатель, побуждающий нас искать жизненный путь. Ведь "только перед лицом смерти по-настоящему рождается человек" (Св. Августин). Не осознавай человек своей смертности, предпосылок для написания этой книжки было бы гораздо меньше. Так что смерть отнюдь не убивает жизнь, а наоборот, обогащает её! Многие философы, задумываясь над смертью, приходили к такому выводу. Физически смерть разрушает человека, - говорили они, - но мысль о смерти спасает его. Смерть побуждает нас к полезной и продуктивной жизни. По мнению немецкого философа М. Хайдеггера (1889-1976), осознание смерти побуждает нас к переходу на более высокий уровень существования. Из состояния забвения бытия, из мира вещей и жизненной рутины, мы переходим к сознанию бытия. Фрейд в своём духе писал, что "ограничение возможности наслаждаться повышает ценность наслаждения", то есть жизнь ценна лишь потому, что есть смерть. 
В некоторых знаменитых литературных произведениях отмечается положительное влияние смерти на личность. Особенно преуспел в этом Л.Н. Толстой: в своём романе "Война и мир" он подвергает многих своих героев "испытанию смертью", показывая, таким образом, что осознание смерти способствует духовному рождению, что человек, поняв смерть, понимает кое-что в жизни и чему-то учится. Андрей Болконский, например, лёжа при смерти под небом Аустерлица, понимает, что "все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба". Этим "всем" были его мелочные устремления и честолюбивые мечты. Герой переживает "просветление", обретает себя. Уже второе ранение пробуждает в нём страстное желание жить; князь задумывается над глобальными вопросами, о своём месте в мире. Другой яркий пример – Пьер Безухов, который после дуэли с Долоховым понимает, как глупо и бессмысленно из прихоти убивать человека. А после того, как Пьера чуть не расстреляли во французском плену, он понимает, что можно наслаждаться жизнью самой по себе, такой, какая она есть в данный момент (по сути, постигает раскрытую уже мною философию счастья). И так далее: Наташе Ростовой смерть Пети помогает опять полюбить жизнь и начать жить ради близких; смерть жены князя Андрея заставляет его увидеть собственный эгоизм и равнодушие…
И странно, видя такие примеры, что многие люди боятся смерти. Как же не видят они стольких положительных сторон в ней? К тому же, как замечал Эпикур, «когда мы есть, то смерти ещё нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет». То есть мы не можем встретиться со смертью лицом к лицу: когда приходит смерть, мы уже уходим. Мы не увидим смерти, не испытаем ее и не познаем. Так зачем ее боятся? 
Конечно, многие хотели бы завершить все свои начинания до того, как умрут. Воспитать сына, дописать роман, поехать, наконец, на чемпионат Европы по футболу... И, если человек не успеет это сделать, получится, что довольно большой промежуток времени он прожил зря. Он умрет, а дети не успеют впитать в себя весь его опыт, воспитаются наполовину! Он умрет, и грандиозное произведение окажется ничтожным, ведь оно не завершено, замысел не выражен! Умрет, и получится, что зря несколько лет стремился попасть на какое-то соревнование... Это тоже пугает, пугает не меньше самой смерти. Но опять же: человек не может разочароваться, ведь он мертв. Так стоит ли забивать голову пустыми страхами? Что измениться в жизни, если мы будем бояться? 
Многие жалеют, что их близкие умерли. Но зачем жалеть умерших, если им самим все безразлично? (Предположим, что душа существует и она бессмертна. Но и в этом случае скорбь по умершим имеет смысл лишь если душа на том свете получает с этого некий энергетический заряд, пользу.) Поверьте, они не считают себя неудачниками, не считают смерть горем! Чаще всего, когда умирают близкие, мы жалеем именно самих себя, что потеряли нужного нам человека. Но это свидетельствует лишь о нашей эгоцентричности и несамодостаточности.
Сам процесс умирания может оказаться мучительным, что тоже становится поводом для страха. Но сколько раз вы уже чувствовали мучения? Сколько раз вы переживали физическую боль или отчаяние? Мучение при смерти – обычный "бытовой" эпизод. Представьте себе футбольного вратаря, который перед каждым своим броском боится боли, которая, возможно, будет при падении. Настолько же глупо боятся боли при умирании (в обоих случаях процесс неминуем и в обоих случаях редко бывает болезненным). 
Еще один распространенный страх – что зависящие от нас люди не смогут позаботиться о себе после нашей смерти. Пожалуй, наиболее существенный аргумент. Однако и он не может оправдать страх перед смертью, который в любом случае не приведёт ни к чему хорошему. В жизни часто бывают случаи, когда просто необходима некоторая осторожность, предусмотрительность – в основе они имеют чувство опасности. Но голый или чрезмерный страх никогда не послужит на пользу. Не нужно ничего бояться. И уж тем более смерти, которую, как явление сугубо человеческое (раз только он может её осознать), правильнее было бы просто принять с достоинством (тоже свойственным лишь человеку). 
Это есть путь внутреннего превосхождения – когда человек становится выше смерти, примиряется с ней без всякой потери, перестает страдать. Точно так же человек может возвыситься над болью (физической и душевной), болезнью, злом и т.д. Такое отношение к смерти является частным проявлением ухода от собственных желаний, поэтому полезно сопоставить его с темой счастья; а также с темой объективности, так как преодоление таких обстоятельств, как боль и страх, ведет к более объективному познанию.
Что касается большинства религий, о страхе умереть здесь обычно речи не идет. Смерть здесь не является концом бытия — это перевоплощение, переход в другой мир или в другое тело в этом же мире. Поэтому проблемы смерти в религии как таковой нет, есть проблема перехода. Причем в отдельных религиях постулируется невозможность человека повлиять на последствия этого перехода. При таких обстоятельствах страх, подобный страху смерти, действительно может возникнуть, но рассмотрение способов его преодоления - задача уже не этой книги. Нам следует лишь отметить, что сами постулаты той или иной религии всегда должны быть обоснованными.

СУДЬБА 

Судьба заключена в характере. 
Пословица 
Яблоко от яблони недалеко падает. 
Пословица
Тема предопределения также является одной из самых важных при выборе жизненного пути. Для начала я попробую рассмотреть точку зрения приверженцев той или иной религии. И для этого нужно ответить на вопрос: какие у нас есть основания полагать, что кто-то "сверху" управляет нами и решает, куда мы пойдем и что мы сделаем? Основание одно: Бог всемогущ, и он может делать все, что хочет. Но обратите внимание, что в большинстве религий нет речи о тотальном, полнейшем предопределении, есть только ограниченное вмешательство Бога. К тому же это вмешательство вовсе не непременно, да и не мешает кардинально нашей свободе выбирать. Если же речь заходит о предопределении базовой линии жизни, основополагающих сторон, важнейших поступков, то делается ссылка на обычные обстоятельства, условия, события, но этим естественным вещам придается (в силу религиозной субъективности) сверхъестественный характер, но на самом-то деле все это обыкновенно. Так, я считаю, что религия не убеждает нас в нашей несамостоятельности. 
Однако я сказал об "обычных обстоятельствах", которые наводят нас на мысль о существовании предопределения. Эти обстоятельства на то и обычные, что поддаются разумному объяснению. В большинстве случаев все сводится к тому, что разум ограничен в предвидении. Мы не можем предвидеть все последствия наших действий и искренне удивляемся, почему "так получилось". "Вот ведь как судьба сложилась", - говорим мы. Но это же не судьба, это простое следствие! Те самые обычные обстоятельства. 
Зенон и другие философы-стоики пламенно защищали мысль, что ни один человек, будучи лишь крошечной частичкой мироздания, не может подчинить себе весь мир, напротив, мировое целое постоянно диктует нам свою волю, определяет нашу жизнь. Оно и является, в сущности, судьбой. Бенедикт Спиноза (1632-1677) писал: "В душе нет никакой абсолютной или свободной воли, но к тому или другому хотению душа определяется причиной, которая в свою очередь определена другой причиной, эта - третьей и так до бесконечности".
Попробуем в связи с этим взглянуть на судьбу с точки зрения науки. Как ни странно, именно ограниченная в сфере познания наука представляется нам наиболее общий, и в то же время четкий подход к проблеме. 
Один из принципов научной картины мира – принцип детерминизма. Суть его состоит в исключении случайности из природы. Все в мире подчиняется строгим законам, все явления определяются предшествующими явлениями, событиями, состояниями. Нетрудно догадаться, что такая позиция неизбежно приводит к фатализму, признанию предопределенности судьбы человека. Случайность с этой точки зрения равнозначна незнанию, а мир представляется грандиозной машиной. Такую идею высказывал, в частности, Пьер Симон Лаплас (1749-1827). В современной науке от подобных воззрений пытаются отойти (и все чаще употребляют термин индетерминизм). Уточняется, что наряду с детерминистическими законами есть законы стохастические, то есть имеющие вероятностный характер. Они не являются полностью достоверными и однозначными, а указывают лишь на ту или иную степень вероятности события. Существование стохастических законов объясняется чрезвычайной сложностью и многоаспектностью протекающих в природе процессов. Чтобы лучше понять суть этих законов, вспомните высказывание С. Лема, которую я приводил в первой главе, говоря о научном знании. Таким образом, необходимость и случайность соседствуют в науке. Однако заблуждением будет утверждать, что некоторая "свобода действий" в природе все же существует. Ученые, говоря о случайности, обычно ссылаются на то, что измерительные приборы являются макротелами, и потому при изучении микротел (атомов, элементарных частиц) неизбежно воздействуют на последних. Отсюда и невозможность точно предсказать поведение мельчайших частиц. Невозможность предсказания следует и из множества факторов, влияющих на рассматриваемую систему. Только поэтому существуют вероятностные законы – только из-за ограниченности познавательных возможностей человека. Значит, предопределенность все-таки есть, и притом полная, о которой и в религиях-то порой умалчивается. В христианстве вообще центральным положением является дарование Богом свободы человеку. 
С другой стороны, у нас нет никаких стопроцентных гарантий того, что в мире нет какой-то случайности, не подчиняющейся никаким законам, уже известным или еще не обнаруженным – все равно. Тем не менее, общепринятым в науке считается мнение, что наш мир полностью детерминистичен. "Свобода – это осознанная необходимость" – знаменитое изречение Спинозы; иными словами, свобода с учётом детерминизма вовсе не означает возможность выбирать, она может быть лишь смирением перед судьбой. Но тогда возникает вопрос: что делать? Оригинально. И правда, какой смысл стремиться к чему-то, искать высшее предназначение, истину, если всё предрешено? 
Ну, во-первых, существование судьбы еще не значит, что единственно правильное решение – бездействие и апатия. Это обстоятельство почти никак не мешает нам ставить цели и к чему-то стремиться. С научной точки зрения, судьба – это, прежде всего, то, что мы не можем пренебрегать законами природы. Но данный факт скорее благоволит нашему существованию, чем препятствует (разве можно жить в хаосе беззакония?). Поэтому тот факт, что человек не всесилен, не должен нас занимать. Если форма моего тела предопределена природой, то это ещё не значит, что тело не моё. Точно так же и мои желания и поступки, хотя они и являются необходимой и закономерной реакцией на объективные процессы, но всё-таки мои собственные.
Во-вторых, был такой очень умный человек – Аврелий Августин (354-430), после смерти причисленный к лику святых. Он признавал, что все изначально предопределено, но придавал значение очень важной мысли о том, что мы этого предопределения не знаем и будущей участи своей не ведаем, и это незнание и открывает пространство для свободы воли. И действительно, если все тотально предуготовлено, но я об этом ровным счетом ничего не знаю, то это предначертание никак не влияет на мою повседневную жизнь! Если я ничего не знаю о будущем, волей-неволей должен сам строить его и сам принимать решения. Таким образом, наличие изначальной предопределенности (сложившейся, по-видимому, в момент образования Вселенной) нисколько не умаляет свободы воли. Просто раз уж свобода является субъективным ощущением, то и понимать её надо не как фактическую детерминированность процессов, а как наличие или отсутствия чувства свободы.
Так я разрешаю проблему судьбы в самом общем виде, но замысел моего рассказа диктует мне не только такой подход, но и более специфический анализ судьбы, связанный с самоопределением и выбором жизненных целей.
В этой связи я хотел бы начать с концепции фатализма Лао-Цзы, основателя даосизма (6-5 вв. до н.э.), которая раскрывает суть пословиц из эпиграфа. Суть её в следующем. В детстве нам заложили первые представления о мире. Понятно, многие из этих представлений не отличались объективностью, это были предрассудки и стереотипы. Тогда же сформировался характер, предопределивший наши взгляды и жизненные позиции, установки. Так вот это и есть настоящая судьба: любой человек является продуктом воспитания и прочих внешних условий (в первую очередь образования и общения). В отличие от обычного детерминизма подобное предопределение не является естественным, а потому сильнее уязвляет "ощущение свободы". Кроме этого оно и более значимо, ибо жизненный путь больше определяется именно такими (социальными, а не природными) факторами, а мы, в свою очередь, имеем потенциальные возможности этим факторам противодействовать (мы не можем уйти от физических законов, но можем уйти от социальных).
"От Бога и природы устроено так, что люди "влияют" друг на друга не только преднамеренно, но и непреднамеренно; и избежать этого нельзя" (И.А. Ильин, 1882-1954). Наши ценности, убеждения, взгляды, желания, воля, действия диктуются окружающим обществом и событиями. Предопределение, вызванное не законам природы, таким образом, сильнейшим образом сказывается на самоопределении, на поиске истины и т.д. И тут мы действительно несвободны.
Сам факт нашего рождения уже демонстрирует нашу несвободу. Кто меня спрашивал, хочу ли я рождаться? Выбираем ли мы свой пол, наследственность, изначальные способности, родителей, социальную среду и эпоху существования? Выбирали ли мы воспитание, которое нас сформировало? Нет. Так принадлежим ли мы сами себе? Особенность натуры. Склад ума. Чье это? Ведь получается, что мы только наблюдаем свою жизнь со стороны и не в силах повлиять на нее! А вот пол, наследственность, среда и воспитание и еще множество других обстоятельств – все это влияет на наши поступки, предуготовляет жизненный путь. Мы наивно полагаем, что решение, которое мы приняли, исключительно наше, но ошибаемся. Это решение –следствие нашего характера, а тот – независящих от нас факторов. И нам лишь кажется, что мы поступаем свободно, но на самом деле это не так. Мы не выбираем себя, стало быть не выбираем и свою судьбу. Мы вынуждены пройти свой путь – Дао, так же как и стрела вынуждена пролететь установленное расстояние в определенную сторону. Полет зависит от того, куда направила лук рука, от сопротивления воздуха, от степени натяжения тетивы, от препятствий, встречающихся на пути. Но сама стрела не может изменить направление, скорость, или решить не лететь вовсе. Так и человек, утверждает даосизм. 
Но оставим следующие из этого учения выводы даосизма и пойдем дальше. С другой стороны, так ли мы несвободны? Представим себе человека, которому вдруг случайно в голову пришла мысль (а может и под воздействием внешних раздражителей, что не меняет сути): "Я - субъективен! Все мои представления о мире – умозрительны, неточны или неправильны. Мой характер содержит определённые недостатки, мешающие мне на жизненном пути. На меня особенно сильно воздействуют такие особенности моих родителей, как жажда внимания к себе и стремление к денежной прибыли. Мои поступки часто продиктованы волей моих знакомых". И тогда этот человек захочет измениться. Он встанет на путь объективного познания и если не преодолеет, то, по крайней мере, сделает лучше свою "изначально заложенную" судьбу. Моё произведение (NB!) и есть внешний раздражитель, который призван сотворить эту мысль.
Настоящую свободу, иными словами, следует определять не как противопоставление причинности (что уже было сказано), а как противопоставление иррациональности, или неразумности. Разумность и независимость от антропогенных, социальных факторов – это второе условие свободы, помимо собственно «ощущения свободы». "Если человек одержим страстями – он раб, если он подвластен разуму – он свободен" (Э. Фромм). Но по-настоящему рационально и разумно действует только тот, кто, во-первых, осознаёт не просто свои желания, но и лежащие в их основе силы, а во-вторых, полностью отдает себе отчет в последствиях своих действий. Возможность свободы именно в таком смысле является ключевым моментом в христианстве: эта религия говорит, что каждый из нас способен быть разумным, и наш долг – реализовать эту возможность.  
Жан Поль Сартр (1905-1980) говорил: "Важно не то, что сделали из человека, а то, что он сделал из того, что сделали с ним". Этой фразой он подчеркивал, что человек всё-таки свободен (в вышеназванном смысле). Более того, он обречен быть свободным, и отвечает за все свои поступки, потому что способен многое изменить в себе, если действительно захочет. Можно, конечно, посетовать на "друзей", которые привили вам жизненные взгляды, но не вам ли решать, принимать эти взгляды или нет? Это ваш выбор, кого слушать, а кого – нет. Да и не вам ли решать, кто будет вашим другом? Ведь выбор не ограничивается одноклассниками, однокурсниками или коллегами по работе! То же и с государственной идеологией, рекламой, необъективностью средств массовой информации – все это можно преодолеть, окружив себя другим информационным полем. Есть, однако, факторы, которые человек изменить не может. Но у него же есть рассудок, чтобы осознать их влияние на свою личность? Так что многое еще в ваших руках. При этом надо помнить о влиянии на личность информационного пространства (хотя, конечно, не только оно на нее воздействует). Интернет, телевидение, радио: объективны ли они? говорят ли они правду? чьи интересы выражают? Каждый из нас должен периодически задумываться над этими вопросами. 
Но в раннем детстве, скажете вы, очень сложно, и даже невозможно быть непредвзятым. Такова наша природа! Я соглашусь с этим. Хуже того, в детстве мы имеем очень мало свободы выбора, мало (почти ноль) возможностей изменить что-то вокруг себя. И поэтому я говорю: родителям стоит задуматься над тем, как дать детям максимально приближенное к истине знание, чтобы период рефлексии был психологически не столь мучительным, чтобы ребенку не пришлось менять себя в корне, и, главное, как не предопределить его судьбу воспитанием. Судьба должна быть в руках самого человека, а не его родителей и других агентов социализации (то есть всего, что влияет на формирование личности). Ребенку надо только помогать расти и развиваться, а не управлять им. 
Родители должны помнить, что они предопределяют всю жизнь ребенка. И потому те люди, кто собирается заводить семью, должны отнестись к этому шагу более чем ответственно. Влияние родительской семьи на будущую жизнь личности огромно. Вы думаете, почему Обломов постоянно лежал на диване? Все детство - тихая и размеренная жизнь, мягкая природа, материнская любовь и ласка - сделало его таким недееспособным. Почему Катерина (у Островского) покончила жизнь самоубийством? Потому что из мира детства, которое сделало ее беззаботным "ангелом", она попала в безжалостную будничность, в новый, жестокий мир. Помните, я писал о важности мировоззрения? Оно есть все. А родители очень часто закладывают детям искаженное мировоззрение прямо с рождения. Но если мудрость родителей хоть немного прирастет, у детей судьба измениться коренным образом. 
Периодом рефлексии выше я назвал время, когда мы волей-неволей начинаем переосмыслять этот мир (чаще это подростковый возраст, 14-17 лет), вырываемся из психологической опеки своих родителей, становимся личностями - самостоятельными и самодостаточными. Это важнейший период. Можно отвергнуть и пересмотреть все. Это данная от природы возможность пересмотреть свои принципы. И тут-то необходимо отказаться от своей естественной субъективности, ибо только знание истины позволит вам верно самоопределиться. Вспомните цитату, которую я привел в "Основах познания": "...и познаете истину, и истина сделает вас свободными". Теперь, в контексте темы судьбы, вы имеете возможность лучше понять эту мысль.
Не только семья предопределяет наше мировоззрение. Есть и другие важные социальные институты: государство, право (законодательство), образование, религия и др. Социальный институт – это способ организации совместной деятельности людей, представляющий собой совокупность норм и правил, и направленный на удовлетворение фундаментальных потребностей человека. Все институты в той или иной степени оказывают влияние на людей, предрешая их судьбы. Об их влиянии на личность уже было сказано в первой главе ("Границы познания"). Тогда я не затронул только института семьи ввиду его особой важности.
Недаром говорят, что личность – продукт общественных отношений. Важно понимать, что "человек есть существо общественно зависимое и общественно приспособляющееся" (И.А. Ильин). Зачастую влияние общества становится причиной субъективных мнений и неправильного мышления. Поэтому нужно сознавать это влияние и учитывать его. Но конечно я не призываю вас бороться против воздействия всего внешнего (кроме преднамеренного и непреднамеренного воздействия других людей это климат, звуки, вещи, запахи и краски, воздействующие на человека). Это было бы глупо и неправильно. Проблема в том, что многие люди просто не осознают свою зависимость, например, от политической организации, от таких явлений как власть, деньги, разделение труда, от культуры общества. Часто мы даже воспринимаем эти раздражители как свободу воли и поведения! Это большое заблуждение. Но хотя бы просто верное понимание действительности уже убережет вас от ошибок.
Помочь человеку осознать воздействие внешней среды и в нужный момент освободиться от него; пересмотреть свои взгляды после первичного воспитания, изменить себя в соответствии с этими взглядами - в этом задача данной книжки. Самоопределение, а не автоматичность бытия. Я предлагаю вам полностью переосмыслить свои воззрения, чтобы вы могли удостовериться в своей свободе, в отсутствии всевластия судьбы. Мы можем выстроить из себя свой идеал, стать такими, какими хотим себя видеть. 


ЦЕЛИ В ЖИЗНИ И СМЫСЛ ЖИЗНИ 

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана? 
Иль зачем судьбою тайной 
Ты на казнь осуждена?
А.С. Пушкин
Смысл жизни можно определить как её ценность. Вопрос о смысле жизни задаётся, когда люди хотят удостовериться в том, что жизнь существует не зря. Между тем, мало кто замечает, что жизнь в любом случае имеет последствия, вопрос лишь в том, устраивают ли они живущего. Поэтому смыслов жизни всегда много, человек только решает, нравятся они ему или нет. В известной мере он также решает, устранять ли имеющиеся и создавать ли новые смыслы (последствия). Поэтому вопрос о смысле жизни в привычном аспекте стоять, в общем-то, не должен. Он только запутывает, сбивая ищущих с толку. Когда его задают, обычно не поясняют, идёт ли речь о чьей-то конкретной жизни или жизни как таковой, имеется ли в виду значение (смысл) жизни лично для спрашивающего или для кого-то (чего-то) другого, ищется ли смысл тот, которому должно следовать или тот, который фактически получается. Неточностью исходного вопроса и вызвано бесчисленное множество иногда прямо противоречащих друг другу ответов. В то же время, какая именно трактовка вопроса предпочтительнее – воистину не может быть решено однозначно, ибо у каждого свои причины спрашивать о смысле жизни. 
Но если жизнь имеет и может иметь много ценностей для многих сущностей, возникает другой вопрос: существует ли какая-то абсолютная ценность, которая признаётся всеми, и для достижения которой необходима жизнь? С одной стороны, существует – её можно обозначить как личное счастье, благо или удовольствие. С другой стороны, нет никаких оснований считать эту общую для всех ценность – высшей, хотя бы потому, что действия, вызывающие удовольствие, могут иметь совсем иную, отличную от удовольствия цель, а само удовольствие может оказаться лишь стимулом (отличный пример тому – секс: его смысл в воспроизводстве, а не в наслаждении). Кроме того, нет никаких оснований считать удовольствие обязательной ценностью. Почему я не могу, например, решить жить не ради своего счастья, а ради счастья других? Ведь зачастую нет даже оснований считать личное счастье достижимым! 
Хорошо, но существует ли тогда какая-то абсолютная нравственная норма, которая укажет нам обязательный смысл жизни, и существует ли высшая ценность (пусть даже эгоистичная), которой окажутся подчинены все остальные? На эти вопросы человек уже не способен ответить, причём принципиально. Подобные ответы можно найти лишь в религиях, где божественный разум просто-напросто постулирует отдельные ценности и нормы в качестве высших и абсолютных (аргументации здесь быть в принципе не может, единственное основание для этих постулатов – сам Бог как Высший Абсолют).
Если же мы рассматриваем проблему смысла жизни с атеистических позиций, и принимаем точку зрения, согласно которой высшей универсальной ценности не существует, то в конечном счете мы можем заключить, что смыслов (последствий, значений) жизни много, и человек способен создавать и устранять их, свободен выбирать среди них главные и второстепенные, равно как и считаться или не считаться со смыслами, которые он не в силах изменить. Как указывал индийский гуру Ошо (1931-1990), "нет смысла жизни, следовательно, вы свободны создать его".
Таким образом, было бы большой ошибкой останавливаться на пустой фразе «смысла жизни нет», не учитывая тот факт, что мы можем смысл жизни создать (уже в другом значении этого термина).
Философы А. Камю (1913-1960) и Ж.-П. Сартр, будучи атеистами, в своих произведениях создали целое учение об отсутствии смыла жизни. Ситуация, по их мнению, такова, что человек есть существо в каком-то смысле чуждое миру, ведь мироздание не имеет никакого смысла (Бога не существует), а человек по своей природе к смыслу стремится. Люди в таком понимании – «нравственные существа»: они требуют от мира объективной основы для нравственного суждения, объективной системы ценностей, но мир ее не предоставляет, он безразличен к нам. Противоречие между стремлением человека и безразличием мира Камю называл "абсурдной" человеческой ситуацией. Сартр высказывался в связи с этим: "Все сущее рождено без причины, продолжается в слабости и умирает случайно. ...Бессмысленно то, что мы рождаемся, бессмысленно, что умираем". Однако Сартр вовсе не имел в виду при этом, что можно делать всё, что вздумается. Он говорил лишь, что при таком раскладе человек вынужден сам решать, как оценивать события и явления, и как в конечном счёте поступать. Но это означает обдуманность, а не бездумное потакание всем своим желаниям. «Человек ответствен за то, что он есть».
Продвинемся немного дальше. Ответ на вопрос «в чём смысл жизни?» необходим нам, чтобы ответить на другой вопрос: «что делать?». Здесь речь идёт об установлении для себя уже конкретных жизненных целей. Хотелось бы высказать несколько практических соображений относительно этих целей, которые мы себе ставим.
Во-первых, избирая цели, всегда надо помнить субъективность разума. В глобальном вопросе вероятность ошибки много выше, так как он представляет собой систему более мелких пунктов, в каждом из которых есть риск ошибиться. Нужно разбирать каждый тезис и каждый вывод. 
Цель может предполагать изменение окружающего мира. Но один человек редко может эффективно воздействовать на объективные для него структуры. Большие системы устойчивы к малым возмущениям (организм устойчив к болезням, общество – к преступникам и антиобщественному поведению отдельных личностей), стало быть поступки должны быть максимально эффективны, воздействие – чрезвычайно сильным (поможет поиск временных союзников), и направленным в нужное место в нужное время.
Данные размышления наталкивают на другую мысль: если мы решили чего-то добиться, мы обязаны совершенно чётко представлять себе, как это сделать. Основная причина, по которой люди при реализации своих амбиций терпят крах, заключается в том, что они просто не понимают, как именно достигнуть того, чего хотят. И если мы говорим не о планах на ближайший уикенд, а о планах на всю жизнь, проблема эта встаёт ещё острее.
Мы уже выяснили, что стремясь к счастью, люди обычно достигают противоположного результата. И мы выяснили, что это происходит во многом потому, что люди не знают, как достигнуть счастья и что это вообще такое. Всё это – только частный случай. Я могу предсказать результат почти всех действий наобум: будет только хуже. Любые ответственные действия должны основываться на нашей компетентности! Высказывают ещё такую мысль: чего ты больше всего боишься – то и придёт. Что ж, в этом большая доля правды. И суть данного явления та же самая: боятся люди обычно то, что не знают как предотвратить; в страхе они совершают необдуманные действия, и это приводит к известному результату.
Здесь же возникает другой вопрос: а все ли цели достижимы? Любят говорить, что человек может всё – так ли это? Думаю, что в некотором смысле это верно, но на всё нужно время. Это элементарно: человек может летать, но ему нужно время, чтобы сконструировать летательный аппарат или заработать деньги на его покупку. А в более глубоком аспекте нужно заметить, что для реализации некоторых целей не нужно вообще ничего, кроме времени. Это касается и тех названных случаев, когда стремление к цели само по себе порождает неудачу из-за незнания (чрезвычайной психологической или практической глубины проблемы). Просто для осознания некоторых вещей нужно время, жизненный опыт, соответствующее миропонимание, и без этого никак. В каждом возрасте свои плюсы и минусы, и есть вещи, которые можно понять только в определённом возрасте. Но до этого остаётся лишь принять их и ждать, и постараться за это время не наделать глупостей, которые только отдаляют от цели. Наконец, бывает и так, что всей человеческой жизни не хватает, чтобы дождаться нужного времени, получить необходимый опыт, и опыта всего человечества также недостаточно. В таких случаях тем более опасно прослыть несведущим идеалистом, и через «розовые очки» не увидеть очевидного, а именно невозможности достижения поставленной цели. И тогда единственный путь к победе – сдаться. 
С темой возможностей человека связано понятие воли. Чтобы добиться своих целей, человек должен обладать достаточной силой воли. К сожалению, многие люди являются слабовольными. Но я хочу сказать, что любой человек, пусть даже самый слабовольный, обладает хоть какой-то волей, и этого, безусловно, достаточно, чтобы начать развивать её и дальше. В сети Интернет можно найти массу рекомендаций по укреплению силы воли. И я думаю, каждый человек способен развить в себе такие качества, как энергичность, настойчивость (терпение, выдержка), са¬мообладание, решительность, уверенность в себе. Главное здесь – постепенность и вера в успех.
В целом при реализации каких-либо задач рекомендуется последовательно совершать следующие шаги: 
1. Сформулировать результат. Опишите его наиболее полно и конкретно: что, где, как и когда. Он должен быть магнитом, притягивающим к себе, манящим, и в то же время направляющим и упорядочивающим ваш разум так же, как магнитное поле намагничивает железные опилки и направляет их строго по линиям магнитной индукции (этот опыт распространен на школьных уроках физики). Ориентируйтесь на результат, а не на проблемы, иными словами - формулируйте цель позитивно. 
2. Соотнести результат с личными ценностями, внушив себе, таким образом, необходимость его достижения. Неплохо найти людей, которые будут подталкивать и заставлять вас время от времени. 
3. Составить план поэтапного движения к цели и двигаться к ней согласно этому плану, возможно каждый день, ни в коем случае не отклоняясь от графика (должно быть временное ограничение). Составьте, если нужно, иерархию долгосрочных и подчиненных им краткосрочных целей. 
4. Хвалить и поощрять себя за каждый сделанный шаг к осуществлению цели, радовать себя. Замечательно, если вашим успехам будут радоваться и другие, это также сильный стимулятор. 
5. Установить качественную обратную связь, иными словами анализировать все промежуточные результаты и последствия своих действий и корректировать на их основании дальнейший курс, быть гибким. Любое препятствие нужно уметь превращать в трамплин для дальнейшего прыжка (учится на ошибках), во всём видеть пользу. Не бойтесь потратить время на преодоления возникших трудностей, но ни в коем случае не забрасывайте цель, не опускайте руки. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. 
6. Быть настроенным на успех и уверенным в собственных силах. Устраивайте, если нужно, маленькие психологические тренинги, придумайте способы самовнушения. Поверьте, от вашего настроя, надежды, настойчивости и веры в себя очень зависит результат (вспомните вышеизложенные мысли о внушении, "здоровом оптимизме", вере). Попытайтесь вспомнить ваши предыдущие успехи и достижения, как находили силы добиваться этого, и как им радовались. Главное – преодолеть себя, свою внутреннюю неуверенность, лень и робость; поговорите со своей нерешительной сущностью, подумайте над обоснованностью аргументов, которые она приводит. Помните: никто не побежден, пока не признал своего поражения, а в каждом из нас заложены колоссальные внутренние ресурсы.
Психологи дают ещё много разных рекомендаций: советуют одеваться как человек, уже достигший успеха (этот образ изменит отношение к вам окружающих, да и самооценку повысит), советуют «сжигать мосты», то есть совершать такие действия, которые лишат вас возможности отступить от начатого дела (решил найти новую работу – уволься со старой), советуют больше действовать и не бояться ошибиться и т.д.
Теперь я хотел бы перечислить наиболее распространённые версии "главных целей", то есть наиболее популярные ответы обычных людей на следующие вопросы: для чего вы живёте? чего вы хотите добиться в этой жизни? чему вы посвятили или хотите посвятить жизнь?
Некоторые люди отвечают, что главное в жизни – актуализация заложенных в человеке способностей, саморазвитие и самореализация. Однако какова причина стремиться к этому, я не понимаю. В каждом из нас заложено множество потенциальных способностей, и мы просто не в состоянии реализовать их  все. Мы не можем даже определить все свои способности! К тому же самоактуализация есть реализация всех своих действительных и потенциальных возможностей, но такое стремление противоречит правильному стремлению к счастью. Наконец, такая версия, кроме прочего, предполагает стремление к большим достижениям, желание занять высокое место в обществе и в памяти людей. Но тогда это не более чем способ уйти от страха смерти. 
Виктор Франкл решительно возражал против такой цели, как самоактуализация. По его представлению, чрезмерная озабоченность самовыражением противоречит подлинному жизненному смыслу. В качестве иллюстрации он использует метафору человеческого глаза, который видит что-то в себе (какой-то объект в хрусталике) только тогда, когда неспособен видеть вовне себя, и метафору бумеранга, который возвращается к метнувшему его охотнику только если не попадет в цель (так же люди возвращаются к занятости собой, когда упускают свой смысл). 
Творчество – еще один распространенный ответ. Создание чего-то нового – сильное противоядие ощущению бессмысленности. Однако творчество оправдывает лишь само себя, но игнорирует вопрос "зачем?". Оно не является оправданием человеческой жизни, разве что преодолением смерти. По крайней мере, без религиозного подтекста. 
К наиболее популярным версиям относится и "польза". Как писал Гете, "без пользы жить – безвременная смерть". Главное в жизни – принести максимум полезного близким и/или обществу. В первом случае чаще всего идет речь о семье ("жить ради семьи"), во втором – о любимой работе, о преданности какому-либо делу ("моя работа – мой смысл жизни, добиваясь в своей области успехов, я принесу пользу окружающим, семье, а может и всему человечеству"). Интересно, что по одной из версий смысл в жизни – в понимании смысла жизни. Такой выбор делают философы, мыслители, пытающиеся познать тайны мироздания. Чаще всего они делятся своими результатами с окружением, а значит приносят остальным "пользу" своей "работой", поэтому данную версию смысла жизни можно свести к пользе. 
Высшая форма "полезной жизни" – альтруизм. Однако не все люди согласятся, что подлинный альтруизм действительно возможен. Да, иногда в своих стремлениях человек полностью отождествляет себя с близкими ему людьми, и расценивает интересы друзей, семьи и других людей не ниже, чем свои. Но такая ситуация встречается очень редко. Гораздо чаще человек не считает нужным спросить другого, что ему нужно, а сам решает это. Он действует на свое усмотрение, то есть, по сути: "в своих личных интересах". Такое поведение только внешне похоже на альтруизм, но на самом деле это насилие. Я решительно против такой "пользы". Особенно важно разобрать этот вопрос в контексте проблемы родители-дети. Если родитель сам домысливает, что нужно ребенку, а не спрашивает его (особенно если ребенок уже достаточно взрослый, чтобы сам мог определять, что ему нужно), то это уже далеко не альтруизм, а ребенок превращается в раба. Вообще, в основе альтруизма в подавляющем большинстве случаев лежит эгоизм. Иногда человек внешне альтруистическим поведением просто пытается отгородиться от своих личных проблем и неудач, пытаясь решить подобные проблемы других людей; в других случаях он сам не осознает, что в основе его поведения – ожидание взаимной услуги, стремление заслужить одобрение и т.п.
Закончить разговор о смысле и целях в жизни я хотел бы той мыслью, что целеустремлённость вовсе не означает осуществление какой-то глобальной акции, призванной изменить мир к лучшему. Жизнь – это не фильм про супермена. Прав писатель Сэлинджер, что пишет: «Признак незрелости человека – то, что он хочет благородно умереть за правое дело, а признак зрелости – то, что он хочет смиренно жить ради правого дела».


СРЕДСТВА

Последний важный вопрос: какими способами можно добиваться своих целей? По каким моральным принципам мы должны жить? Конечно, далеко не каждый человек осознанно выбирает собственную, четкую и весьма определенную позицию в вопросе нравственности (далеко не всем это вообще нужно). Но я пишу для людей думающих, а потому подвергаю его анализу.
И.Кант на этот вопрос отвечал примерно так ("категорический императив"): поступай так, как хочешь, ты свободен и разумен, но только подумай, хотел ли бы ты, чтобы все другие люди в аналогичной ситуации поступали сходным образом. Изречение это, казалось бы, гениально: никто и никогда боле так точно и метко не формулировал всю нравственность, всю этику. Но с подробным анализом возникают недоразумения. Есть другая схожая фраза: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой ("золотое правило" морали). 
Отмечу сначала, что существуют противники естественности такого принципа взаимоотношений, которые опираются на утверждение, что каждый человек по природе своей эгоистичен. И это утверждение в принципе правильно. Мы чуть ли каждый день сталкиваемся с ситуацией, когда один человек удовлетворяет свои потребности за счет других людей, ущемляя их интересы. И никого не удивляет такая ситуация, ведь вполне естественно для человека думать о личной выгоде, улучшать свою жизнь, следовать инстинкту (а значит чему-то природному, естественному) самосохранения, проявлять эгоизм. Такова вся природа: одно растение устремляется к солнцу и заслоняет свет другому, хищник (чтобы выжить!) убивает других животных. Все это понятно и само собой разумеющееся. Вся природа эгоистична. Но ведь ранее, рассуждая о мотивах человеческой деятельности, мы пришли к выводу, что человек – существо биосоциальное, и на него оказывают влияние как биологические, так и культурные факторы! Не удивительно поэтому, что иногда человек все-таки поступает вопреки природе: бросится в ледяную воду, чтобы спасти утопающего, хотя понимает, что сам может погибнуть (и при этом очень не хочет умирать), отдаст последний кусок хлеба нуждающемуся, хотя знает, что сам завтра будет голодать. Как возможно такое желание? Причина в Суперэго. Определенные принципы заставляют нас поступать вопреки своей пользе, хотя мы всё же испытываем желание их исполнить. Невыполнение принципов карается угрызениями совести. Совестью мы отличаемся от природы. Кто же станет отрицать совесть? А если она существует, значит есть в нас что-то неприродное – то, что заставляет нас отойти от эгоистических начал во имя чего-либо, что мы считаем важным. 
Это "важное" косвенно может приносить пользу тому, кто действует во имя него, но далеко не всегда. Желание помочь, например, может иметь в глубине самовыгоду, ведь есть основания рассчитывать на ответное расположение, доброту, снисхождение – но не менее часто бывает так, что человек, совершая нравственный поступок, не задумывается о том, какую пользу в будущем это ему принесёт. Я бы даже сказал, что такое бывает чаще, чем "продуманный эгоизм", когда лицо намеренно жертвует чем-либо для того, чтобы в будущем обрести выгоду. И дело тут вот в чём. Правила морали складывались веками и преследуют цель создать условия, при которых люди могли бы ужиться в обществе, не опуститься до состояния "войны всех против всех", анархии. Око за око, зуб за зуб – это природный принцип поведения, особенность человеческой психики, а мораль потому и нужна, что если ты с другими хорошо поступаешь, то и они с тобой так же. Налаживая отношения по принципу "золотого правила", мы приходим к выгоде для себя самих. И хоть так происходит не всегда, но тем не менее – если все будут действовать согласно этому принципу, в обществе просто исчезнут конфликты и восторжествует добро и порядок; и всем хотелось бы жить в таком мире. Так вот эти оптимальные правила складывались и передавались из поколения в поколение, и сегодня люди уже не нуждаются в подтверждении целесообразности этих правил: они доверяют многовековому опыту предков, доверяют и своим родителям, которые привили им привычку соблюдения сих норм. Таким образом, личная выгода заменилась в сознании конкретного индивида личностной ценностью. Так, переплетаясь, сочетаются природный эгоизм и мораль. Естественными оказываются поступки, не заложенные самой природой.
Нравственное воспитание можно считать и насилием над личностью, но: во-первых, воспитывая детей в духе добра, мы, напротив, подразумеваем, что их личность ещё только предстоит сформировать; во-вторых, мы выяснили, что все люди воздействуют друг на друга (желая того или нет), так не правильнее ли тогда будет воздействовать целенаправленно – ради самого человека и ради общего блага одновременно? Следует учитывать и то, что без нравственных основ не может существовать ни человек, ни общество в целом.
Теперь попробуем разобраться, как именно нам нужно вести себя. "Золотое правило", на первый взгляд, не понуждает идти всем на уступки, ведь важно как ты бы поступил на месте человека, а не то, как он сам хочет поступить: возможно, в определенной ситуации вы хотели бы, чтобы кто-то остановил вас от злого, безнравственного деяния, значит и вы вправе остановить своего обидчика. В этом противоречие: желания у людей разные, значит и поступки по принципу "как хочешь, чтобы с тобой поступали" тоже разнятся. Вас, например, бьют за плохой поступок, и не хотят, чтобы вы дали сдачи. Но и вы тоже не хотели бы получить удар в ответ на их месте! Значит, сопротивляться наказываемому вас - безнравственно. Так сопротивляться или нет обидчику? Правило весьма неконкретно. Но если вы подробно разберете эти два примера, то, скорее всего, найдете суть. Это - Суперэго. Надо ли учитывать свои желания "поступать по совести", ведь совесть у всех разная? По-моему, Суперэго нужно отбросить. Почему?
Предположим, я убежденный вегетарианец. Я вижу голодного, нищего человека, которому наконец-то удалось раздобыть еду и он сидит теперь с отлично приготовленным куском свинины, но... Я не должен есть мясо, это безнравственно и жестоко (на мой взгляд)! Если следовать "золотому правилу", то я должен отобрать еду у голодающего, ведь на его месте я бы предпочел умереть с голоду! Разумеется, вегетарианец не станет отбирать еду, он просто будет порицать действия других, но не подгонять их под свои нормы. В противном случае его поведение в соответствии с "золотым правилом" нравственным, несомненно, назвать нельзя (отбирать неугодную мне еду у каждого встречного). Конечно, совсем не такое поведение имел в виду Кант (9), совсем о другом говориться и в "золотом правиле". Возникнет полная неразбериха. Итак, о личных убеждениях при осуществлении "золотого правила" надо забыть. А так как само правило теперь – тоже убеждение и часть Суперэго, то все противоречащие ему уже имеющиеся в сознании правила должны быть отменены. Подчеркнутое ранее предложение говорит, что мы вправе помешать агрессору, так как этого требует долг (индивидуальные принципы поведения). Оно неверно, если следовать "золотому правилу", которое понуждает нас не сопротивляться чужому эгоизму во вред собственному ("Я разрешаю этому человеку поступить со мной жестоко, потому что, потакая своим естественным желаниям, сам на его месте хотел бы так поступить"). 

(9) Доказательством того, что Кант мыслил совершенно иначе, служит следующее его высказывание: "Никто не может принудить меня быть счастливым так, как он хочет (как он представляет себе благополучие других людей); каждый вправе искать своего счастья на том пути, который ему самому представляется хорошим, если только он этим не наносит ущерб свободе другого стремиться к подобной цели".

Получается, что при применении "золотого правила" надо отбросить все свои убеждения, привычки и принципы, и руководствоваться только естественными для любого человека в силу его природы желаниями. Эти желания практически одинаковы у всех людей – полному тождеству мешают только наследственность и влияние ранее неудовлетворённых желаний (кои у всех разные). Эта поправка позволяет оставить в силе тезис: мысленно "перемещаясь" на место другого человека надо учитывать, какая реакция была бы у вас. 
Как видно, мы неизбежно тонем в дебрях умозрительных заключений. Доходит до того, что прежде чем оказать сопротивление преступнику, который пытается отобрать у вас мобильный телефон, вам придётся выяснить некоторые факты из его прошлого, в том числе характер его родителей… Поэтому "золотое правило" эффективно только в самых элементарных повседневных ситуациях и означает практически самопожертвование, альтруизм. 
А теперь вспомним, что у нас существовало два практически одинаковых утверждения: "золотое правило" морали и "категорический императив". До сих пор мы разбирали "золотое правило", но посмотрите еще раз на "императив" и убедитесь, что разница огромна. Хотели бы вы, чтобы каждый человек давал отпор преступнику, чтобы все преступники сидели в тюрьме? Хотели бы вы, чтобы все люди жили, не препятствуя своей эгоистической природе? Хотели бы вы, чтобы все люди не ограничивали себя целомудрием? Обратите внимание, что, действуя по одному принципу, человек может дать ответ, действуя по другому – иной. Я, например, хочу, чтобы все преступники сидели в тюрьме, хотя бы потому, что это отвечает моей потребности в безопасности. Но если бы я сам был преступником, то я хотел бы быть прощенным. Значит, действуя по "золотому правилу", я бы не сдал преступника правоохранительным органам. Итак, результаты действий различны. Два правила отличаются друг от друга. В "категорическом императиве" Канта, к тому же, есть хоть какой-то смысл только при учете собственных взглядов. Если задается вопрос, подобный приведенным выше, то подразумевается, что будут задействованы личные убеждения, на основе которых и дается ответ. В этом главное различие. 
Кроме того, существует и другая формулировка "категорического императива": "Поступай так, чтобы всегда относиться и к себе, и ко всякому другому, хотя бы отчасти как к цели, а не только как к средству". Это значит, что нужно стремиться не только удовлетворить свои потребности и желания, но и к добру, к взаимопомощи. Общаясь с приятным вам человеком, вы всего лишь удовлетворяете желание поговорить с "хорошим человеком", расслабиться и т.п. Вы относитесь к собеседнику как к средству. Но если вы отвечаете на заданный вопрос, который вам неприятен или на который не хотите отвечать, то вы относитесь к собеседнику как к цели. Ваша цель теперь - дать человеку нужную ему информацию, пожертвовав собственным желанием общения, желанием опустить вопрос и т.п. 
Так какой из предложенных тезисов верный?! Стремление следовать хотя бы одному уже приводит к противоречиям, а их несколько! 
Путаница не случайна. Попытка человека дать одно универсальное правило на все случаи жизни не удалась. Вообще, доказать, что поступать надо именно так а не иначе, очень сложно. Все правила - лишь приблизительные, указывающие направление, но не дающие точного ответа. Существует и такой популярный тезис: "Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого". Близко ко всему вышесказанному и библейское: "Возлюби ближнего своего как себя самого" (интересно, что человек может себя ненавидеть, но тогда он имеет право ненавидеть других (!), что приведет к злым деяниям; наблюдается полное расхождение с "золотым правилом", и, особенно, с "категорическим императивом" обоих формулировок). Но помимо приведенных утверждений существует еще множество других, и все они, кажется, говорят об одном, но ни одно из них нельзя взять за эталон или аксиому. Все они хоть немного, но все-таки противоречат друг другу. Какое из них наиболее верное? Да никакое! (Евангельская цитата, хоть и является изречением Самого Бога в Иисусе, полностью суть нравственного поведения не раскрывает; возможно, это связано с тем, что не все можно четко выразить человеческим языком). Уместнее выразить сущность всех этих высказываний, их ключевую идею и смысл, что я и попытался сделать: чтобы успешно сосуществовать вместе, нужно (корме своих собственных) учитывать интересы других лиц, мысленно ставить себя на их место и относиться к другим людям не хуже, чем к себе. 
Главная идея, лежащая в основе всей нравственности – это идея всеобщего блага. Если какая-нибудь нравственная норма не служит ей, то есть не приводит к добру, надежности существования и благополучию, то мы можем утверждать, что в этой норме нарушена мера, и не соблюдать её, ибо она представляет собой вредоносный стереотип. Подам я, допустим, милостыню нищему, а он её пропьёт, да ещё и привыкнет к халяве. Хорошо ли я сделал? Принято считать, что хорошо. А вот пьянки и разврат, наоборот, считаются нормой, и лишь малая часть населения осознаёт их вред. Таким образом, не всегда стоит ориентироваться на общественные стандарты поведения. Мы ответственны за свои поступки, и потому обязаны задумываться, какие из них ведут к общему благу, а какие его умаляют.
Разобравшись, наконец, с нравственными ориентирами, я хотел бы поговорить в заключение об их природе. Само существование сознательной совести уже говорит о том, что мы в результате эволюции получили некое свойство, которое позволяет нам уживаться вместе, примирять крайние интересы для общего блага. Возможно, поэтому человечество встало выше других животных. Тогда совесть является компонентом разума, а нравственность – его порождением, и призвана регулировать отношения индивидов и групп в обществе и вообще делать возможным объединение в общества. Для этого существуют социальные нормы, частью которых и являются нормы моральные. Не случайно светская мораль изменяется во времени. Это доказывает, что ничего "высшего" в ней нет. Она – только регулятор. В разное время – разные нормы, причем для каждого общества нормы свои. К.С.Льюис так писал на эту тему: "Девушка с Тихоокеанских островов, которая едва-едва прикрыта одеждой, и викторианская леди, облаченная в длинное платье, закрытое до самого подбородка, могут быть в равной степени приличными, скромными или благопристойными, согласно стандартам общества, в котором они живут; и обе... могут быть одинаково... нескромными... Отдельные слова и выражения, которыми целомудренные женщины пользовались во времена Шекспира, можно было бы услышать в девятнадцатом веке только от женщины, потерявшей себя". Вывод: в морали нет высшего предназначения, но она – важное достижение эволюции живой природы. Все просто: птице – крылья, человеку – разум.
Другой интересный вопрос: как развитие головного мозга стало причиной появления совести? Скорее всего, сыграл роль тот факт, что у человека слабее, чем у животных развиты инстинкты. Животное не задумывается о тех своих поступках, которые управляются инстинктами. Человек же, будучи свободным от многих инстинктов, задумывается. Но что будет, если люди станут рассуждать над каждой мелочью? Они лишаться возможности нормальной деятельности! Поэтому и нужны привычки, "осознанные" (если вы помните, так я условно назвал личные принципы и правила поведения) или нет. У животных "неосознанные" привычки (то есть обычные) развиты не хуже людских. А вот принципов и норм поведения у них совсем нет. Человек "жертвует" инстинктами ради разума, поэтому появляется помощник – та часть Суперэго, где закладываются принципы, ослушание которой ведет к угрызениям сознательной совести (подобно спутнику разума). Человек, следовательно, имеем острую потребность в нравственности, и без неё существовать не может.
С христианской точки зрения, Бог наделил человека разумом и свободой (почти одно и то же, ведь разум, в отличие от инстинктов, это свобода выбора). Но так как у нас нет инстинкта следовать добру (таков замысел Творца), Бог указал нам верный путь через сознательное Суперэго. Суть в том, что инстинктов ослушаться почти нельзя (если нет разума, то и совсем нельзя), а совесть можно не только "не послушать" но и изменить по своему усмотрению (изменив свои взгляды, круг общения и т.п.). Нормы нравственности, который каждый для себя избирает, есть для христианина моральный выбор, который делает человек, пользуясь своей свободой. Для него нравственность имеет высший смысл. 
Религиозная мораль отличается от светской. Она не изменяется во времени и едина для всех людей, независимо от их национальности, места жительства и других критериев. Это объясняется тем, что религиозная мораль не ставит цель регулирования общественных отношений. Она является Божественным словом, праведным путем, который ставится выше, чем идея «всеобщего блага» светской морали. Так что для верующего и для атеиста мораль имеет совершенно разный смысл. Два разных понятия скрываются за одним словом. Общая только природа (описано выше). Наглядно показывают это различие слова Христа о том, что не нужно сопротивляться ударившему вас по щеке. Люди светского мышления найдут справедливым воздать в подобных ситуациях обидчику по заслугам. Но в том-то и дело, что христианство вообще не претендует называться справедливой религией (так бы не прощались закоренелые грешники, и не страдали невинные дети). Христос призывает поступиться принципом справедливого возмездия ради принципа нравственного самопожертвования, нарушить «золотую середину» между ними, которой пытается придерживаться практичная светская этика.
У религиозной морали существует ещё одна особенность, на которую я хотел бы обратить внимание. Анализируя её, К. С. Льюис сравнивает человеческое общество с кораблями, плывущими в определённом порядке, и говорит, что плавание будет успешным, если корабли не сталкиваются и не преграждают пути друг другу, и кроме того каждый из кораблей годен к плаванию. Светская мораль обычно обращает внимание только на первое условие, второму же (техническому состоянию кораблей) отводит посредственную роль, и в этом её недостаток. Религиозная мораль более продумана, поэтому требует от человека не совершать дурных поступков даже тогда, когда он находится наедине с собой, и его поведение никому не может навредить. Ведь поведение входит в привычку, а потому мы не должны давать себе никаких поблажек, если, конечно, беспокоимся о своём нравственном развитии (двойные стандарты нравственного воспитания не дадут). Льюис приводит и другой пример: слаженная игра оркестра зависит не только от того, насколько хорошо каждый музыкант знает свою партию, но и от того, настроен ли каждый инструмент. Поэтому не стоит понимать мораль только как общественное явление: она чрезвычайно значима для личности даже в отсутствие всякого общества.
В любом случае мораль ограничивает не только выбор средств, но и выбор самих целей. Каждый человек, выбирая что-либо целью или смыслом своего существования, руководствуется в немалой степени своими моральными
принципами.

 

ФИЛОСОФИЯ ЛЮБВИ

 

1. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА.

 

Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

Тургенев И. С.

Человек – уникальное существо. Обладая разумом, он способен сознавать мир и себя в нём, познавать природу, и в соответствии с полученными знаниями планировать свою деятельность. Так, всегда и во всём человек ищет смысл. И если он не находит его в окружающей вселенной и своей жизни, не может обозначить для себя их важность, то они теряют для него ценность. Возникает чувство некоторой отчуждённости от мира, никчёмности и абсурдности существования и даже страха. Чуждость миру соединяется с ощущением беспомощности, ибо человек осознаёт наряду с этим невозможность что-либо изменить в глобальных природных и социальных процессах. Человеческий разум, как достижение эволюции позволивший нам подняться над царством животных, обнаруживает здесь свой недостаток. Одиночество становится главной проблемой всех людей, которые ещё задумываются о мире, о том, кто они и как им следует поступать.

Конечно, если человек даже не помышляет о возможности существования чего-то, что недоступно нашему восприятию, не считает нужным применять здесь свои интеллектуальные задатки, а только потребляет и развлекается, то проблема одиночества, в том виде, в котором её обрисовывают философы, и не возникнет. Я имею в виду чувство тотального одиночества, связанное с бессмысленностью и безысходностью человеческой участи, оторванностью от мира, а не простой недостаток общения. Это чувство попросту замещается периодически возникающим чувством апатии или скуки (впрочем, эти ощущения тесно связаны, разница только в степени осознанности). В то же время такие люди не могут похвастаться лучшей жизнью. Отстраняясь от умственных усилий, они становятся марионетками в большой игре – вещами в пользовании торговцев и политиков, рабами своих страстей и собственной же глупости. Так или иначе, их поведение – это тоже выбор, связанный со всё той же "человеческой ситуацией", когда исключительность человеческого разума ведёт к проблеме исключительно человеческих чувств. Платой за возможность любить и ненавидеть, смеяться и плакать, словом – чувствовать себя человеком, становятся всевозможные душевные расстройства и зависимость от внутреннего состояния.

Так существует ли альтернативное решение "проблемы одиночества", которое в неприкаянном (пограничном между небом и землей) положении человека можно было бы противопоставить безудержному потреблению и самозабвению? Великая истина заключается в том, что в этой двойственности людей и есть выбор между раем и адом, между хорошей жизнью и плохой. Ведь рай и ад здесь, на земле, и каждый сам себе судья! И будем ли мы счастливыми – зависит только от нас. Ведь счастье – это же не просто удовольствие, а чувство осознания блага, и раз нам дан разум, то мы просто рождены для счастья! И надо сказать, рождаемся-то мы все оптимистами, но просто не умеем сохранить это качество. Существует такая игра-упражнение для детей: в каждой скверной ситуации найти 5-10 "зато" (позитивных сторон). Когда ребёнок находит их, он понимает то, до чего многие из нас доходят лишь в преклонном возрасте: что всё действительно к лучшему, что богатство в нас самих, в нашем отношении, в умении ценить то, что есть. Как сказал кто-то из великих, смейся – и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь – и ты будешь плакать в одиночестве.

Стало быть, наш внутренний мир и есть решение нашей внутренней проблемы! Если ты оптимист, настроен на борьбу и веришь в лучшее – у тебя всё получится, если ты пессимист – одно только отношение всё испортит. И так же: если мы смиренны, делаем добро, умеем прощать, любим людей, то становимся богаче духовно, и испытываем блаженство от своего существования; если мы тонем в разврате, преступаем через мораль, завидуем, то в итоге теряем веру в добро, в себя, в этот мир, воспринимаем всё цинично и меркантильно, превращаем свою жизнь в ад. Достоевский верно подметил: «Мы не понимаем, что жизнь есть рай, ибо стоит только нам захотеть понять, и тотчас же он предстанет перед нами во всей своей красоте».

Вообще, мысль о том, что естественными являются добродетель, а не эгоизм, смирение, а не вожделение, любовь, а не вражда (в том числе и любовь к себе, которую ошибочно приравнивают к эгоизму), свойственна многим религиозным учениям, и является вполне разумной. Судите сами. Человек единственный среди всех животных способен поступать вопреки природе. Если в природе в борьбе за самку один самец убьёт другого, то человек в схожей ситуации может сделать выбор в пользу добра и воздержаться от жестокости, поняв, что если подобное поведение будет разрешено, то общество придёт к состоянию «войны всех против всех», и наступит настоящий ад. Так, мы хоть и обречены на постоянный выбор между добром и злом, но в этом и заключается наш шанс сделать свою жизнь лучше, чем жизнь животных. Далее, человек постоянно стремится к чему-то большему, его желания безграничны, но разум его даёт возможность научиться смирению и кротости, и наряду с совершенствованием своего быта мы потенциально способны смиряться с тем, что нам неподвластно. И вот подобно этому оптимизм тоже есть естественное состояние, о чём я и говорил. Он даёт нам возможность почувствовать себя счастливыми, радоваться жизни, добиваться поставленных целей. Наконец – любовь, которой многим из нас не хватает, отсутствие которой мы порой так болезненно переживаем. Здесь я возвращаюсь к проблеме одиночества людей, ощущения ими «заброшенности» в бессмысленный и жестокий мир. Что как не любовь, которая опять-таки заключена внутри нас как потенциальная способность, помогает нам преодолеть эту ситуацию? Воссоединение человечества в любви и есть истинное решение "проблемы человека". «Да любите друг друга», - говорит Иисус, - «Бог есть любовь».

Люди вообще стадные животные, потому что в абсурдной человеческой ситуации соединение с себеподобными более чем необходимо, зачастую это становится главной целью в жизни. Мы стремимся слиться с коллективом, обществом, стать похожими на остальных, частью серого стада, работать и даже развлекаться по негласному регламенту, и внушаем себе, что мы оригинальны и индивидуальны (в одежде, музыке), наши эмоции спонтанны, а не запрограммированы, и что если наши убеждения совпадают с общественными, то это означает их правильность, а отнюдь не нашу интеллектуальную смерть. Но, как пишет современный психолог и философ Э. Фромм (1900-1980), «единение, достигаемое приспособлением к шаблонам, лишь кажущееся и не снимает тревоги одиночества. Случаи алкоголизма, наркомании, эротомании и самоубийств в современных западных обществах являются тому красноречивым свидетельствами. Более того, этот мнимый выход из тупика затрагивает в основном ум, а не чувственную сферу… Стадный конформизм обладает только одним достоинством… Индивид осваивает образцы требуемого поведения в 3–5-летнем возрасте и впоследствии уже никогда не изменяет стадному чувству».

Есть и другие способы, с помощью которых люди пытаются избежать безответных вопросов. Например, забыться в мелких увлечениях, «псевдосмыслах», иллюзиях. Многие превращают жизнь в потребительство и собственничество (главные проблемы современного общества). Многие погружаются с головой в науку, философию или творчество. Можно бороться за власть, влияние, внимание, вогнать себя в состояние транса с помощью наркотиков, смотреть телевизор, вступать с кем попало в половую связь, пьянствовать. Но все это только на время, а потом «трезвеешь» и хочешь еще, и возникает зависимость…

Для обретения смысла, пожалуй, и придуманы религии, а современное единобожие, возможно, мало отличается от древнего поклонения стихиям: просто по мере накопления знаний об окружающем мире человек отказывается от многих верований.

Но всё что нам действительно нужно – это любовь. Только она способна дать человеку новую точку опоры взамен отживших инстинктов, и сохранить при этом уникальность человека как такового, его свободу и индивидуальность. Без любви, без веры в неё, человечество не смогло бы выжить. Любовь – это единственный реальный способ изменить жизнь к лучшему, это фундаментальная потребность и универсальное лекарство; люди нуждаются в ней и друг в друге так же, как нуждаются в еде и воздухе. При некоторых допущениях любовь можно рассматривать как смысл и главную ценность жизни (ибо «проблема человека», по сути, есть проблема поиска смысла жизни, а любовь – тот самый смысл). Далее я попытаюсь кратко сформулировать, что же такое настоящая любовь, и как её достичь.

 

2. ПРИЗНАКИ ЛЮБВИ.           

 

Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует,

любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует,

не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,

не радуется неправде, а сорадуется истине;

все покрывает, всему верит, всего надеется,

все переносит. Любовь никогда не перестаёт.

(1 Кор.13:4).

Истинная сущность любви состоит в том,

чтобы отказаться от сознания самого себя,

забыть себя в другом "Я" и, однако, в этом

исчезновении и забвении обрести

самого себя и обладать самим собой.

Г. Гегель

Беда современного общества в том, что все давно забыли, что на самом деле есть любовь, и чем люди живы. Сегодня слаженность брака, его "исправное функционирование", отсутствие конфликтов между влюблёнными стали критериями любви. Но "слаженность" часто скрывает за собой "эгоизм вдвоём", некий симбиотический союз двух людей, в котором они больше напоминают служащих или рабочих, чем свободных и любящих существ. Что до конфликтов, то они неизбежны, но конфликты между любимыми никогда не выльются в ссору, а будут поиском согласия, путей примирения, желанием разобраться в причинах несогласия с целью их устранения. Поклонение партнёру, благоговение перед возлюбленным(-ой) также считаются признаком любви, причём даже какой-то возвышенной, почти святой. Однако в действительности всё совсем наоборот: не надо изобретать себе кумира. Что же такое настоящая любовь? Попробуем сформулировать её основные признаки.

1.         Любовь предполагает отсутствие отношения к партнёру как к собственности. В капиталистическом обществе мы привыкли воспринимать всё с точки зрения пользы для нас, однако любимый человек ценен не потому, что доставляет нам благо или удовлетворяет наши потребности, а просто - сам по себе. Это очень важно понять, чтобы не относится к людям как к вещам. Людьми нельзя владеть. Они ничего нам не должны, и даже от самых близких мы не в праве ничего требовать за свою к ним доброту, ибо доброта есть бескорыстие. Поэтому любовь - это не обмен услугами, не сделка, она бескорыстна и не ставит условий. По этой же причине любовь предполагает отсутствие желания переделать человека "под себя", под свои потребности. Любовь должна быть к реальному человеку, а не к тому, которого вы хотите "сотворить". Если мы любим кого-либо, значит мы уже принимаем его таким, какой он есть, непохожим на нас, обладающего индивидуальными чертами; мы признаём его право быть другим, иметь свой образ мыслей, свои вкусы и предпочтения, поступать согласно личному жизненному опыту, мы уважаем его личность. При этом, конечно, следует помнить, что общность целей в жизни, схожесть ценностных ориентаций сильно подкрепляют отношения, но тут вопрос сводится к выбору партнёра. Мы же говорим о том, что важно не порабощать человека. Если вы думаете, что, переделав его, вы станете счастливее, то вы сильно ошибаетесь, ибо источник счастья, как я уже говорил, только в вас самих. Сказанное, однако, не означает отсутствие всякого воспитательного воздействия на любимых. Но исходит оно уже не из эгоистических, а из альтруистических мотивов. Так, если мы видим в душе любимого человека истоки зла, вредящие ему и разрушающие его личность, нам следует бороться с ними, даже если лично нам они не вредят. Следовательно, принятие человека "целиком" должно соотноситься с тем соображением, что любить можно человека как такового, и его добродетели, но нельзя любить в человеке злое начало. Безусловно, принятие "человека-каков-он-есть" никуда при этом не исчезает. В целом же, очень важно отсутствие собственничества, то есть, отсутствие восприятия объекта любви как наиболее подходящего по качеству и цене товара на рынке.

2.         Хемингуэй утверждал: "Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить". Любовь – это процесс давания. Когда любят – делятся. А самое ценное, что человек может отдать – это он сам, его жизнь, его духовный мир, поэтому любовь – это самоотдача. Так человек обогащает другого человека, повышает его жизнеспособность, но при этом обогащает и себя самого. Ведь богат не тот, у кого есть, а кто может отдать; кто психологически не готов отдать, у того ничего и нет. К сожалению, мы совсем позабыли эту истину с распространением мнения о "естественности", "природности" эгоизма, с возвеличиванием частной собственности. Увлёкшись материальным миром, мы забыли, что любовь есть главное, а любовь – это духовное. Но в духовном мире всё иначе: чем больше мы даём, тем больше имеем. Ибо умение жертвовать само есть духовное богатство.

3.         "Любить, - по мнению Аристотеля, - значит желать другому того, что считаешь за благо, и желать притом не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо". Таким образом, если конкретизировать понятие любви как самоотдачи и добродетели, то необходимо также назвать такие её признаки, как забота о партнёре, постоянный труд. Любовь - не только чувство, но и деятельность ума, души и тела. Она требует постоянного приложения усилий, и, как любое искусство, требует совершенствования (этой деятельности). Известный психолог Карен Хорни писал: «Наше образование так мало касается брака, что большинство из нас даже не знает, что влюбленность мы получаем в подарок, а хороший брак нужно строить шаг за шагом». Но если мы говорим о деятельности, нужно сказать и об ответственности. Любовь – это разумный, решительный, а следовательно и ответственный выбор. В этом смысле человек должен отвечать за свои поступки, и это естественно. Но если два человека стали теперь одним целым, они должны уметь отвечать еще и друг за друга. Ответственность за судьбу партнёра также логична, потому что исходит из того, что судьба эта оказалась теперь в ваших руках. Из всего этого исходит положение, что любовь может быть только здесь и сейчас, она не слово, а действие, акт.

4.         Любовь это внутреннее состояние, а не внешняя связь, это установка, ориентация характера, которая задаёт отношение человека к миру вообще, а не только к объекту любви. В понимании любви связь малозначима, но мы обычно думаем, что кроме связи ничего и нет. Однако же, она нужна лишь потому, что любящий имеет потребность дарить свою любовь кому-то. Но при этом он способен оставаться совершенно один, без объекта своей любви, и всё же безмерно блаженным. Он непривязан и благодаря этому независим ни от кого и остаётся самим собой. Он не принижает себя, не преклоняется перед возлюбленной(-ым), не благоговеет.

Раскрывая сущность любви, я также хотел бы привести некоторые соображения С. Франка, анализировавшего на примере любви понятие смысла жизни. Он пишет, что смыслом жизни может быть только благо, которое имеет не только объективную, но и субъективную ценность: «служение даже абсолютному началу… которое не красит и не согревает моей собственной жизни, не может осмыслить последней. Но и одно благо в субъективном смысле – субъективное наслаждение, радость, счастье – тоже не дарует мне смысла, ибо… даже самая счастливая жизнь отравлена мукой вопроса "для чего"». И далее Франк замечает, что любовь отвечает названным условиям: «Хотим ли мы только вкусить личных радостей от нее, использовать любимое существо и наше отношение к нему как средство для наших субъективных наслаждений? Это было бы развратом, а не подлинной любовью, и такое отношение прежде всего было бы само покарано душевной пустотой, холодом и тоской неудовлетворенности. Хотим ли мы отдать свою жизнь на служение любимому существу? Конечно, хотим, но не так, чтобы это служение опустошало или изнуряло нашу собственную жизнь; мы хотим служения, мы готовы на самопожертвование, даже на гибель ради любимого существа, но именно потому, что это служение, это самопожертвование и гибель не только радостны нам, но даруют нашей жизни полноту и покой удовлетворенности. Любовь не есть холодная и пустая, эгоистическая жажда наслаждения, но любовь и не есть рабское служение, уничтожение себя для другого. Любовь есть такое преодоление нашей корыстной личной жизни, которое именно и дарует нам блаженную полноту подлинной жизни, и тем осмысляет нашу жизнь».

 

3. ПРЕДПОСЫЛКИ И УСЛОВИЯ ЛЮБВИ.

 

Настоящая любовь встречается очень редко. Большинство людей никогда её не испытывали, удовлетворяясь чувствами лишь с отдельными признаками любви. Логично, что многие поэтому разочаровываются в любви. Но кто-то скажет, что любовь – это бредовая выдумка, а кто-то – будет верить, и будет идти к любви, ибо нет веры разумнее и важнее, чем веры в себя, в свои возможности.

Возможности – ключевое понятие. Они исходят из способностей и обстоятельств. Любовь – это искусство, которому надо учиться, и у всех нас разные возможности для этого. Однако в любом случае потребность любить заложена в самой сущности человека, и мы идём к этому всю жизнь.

Нормальное удовлетворение этой потребности ведёт к развитию способности любить. Но следует особо подчеркнуть, что в процессе взросления на эту способность чрезвычайно сильно влияет пример родительских отношений в семье. Не замечая того, мы перенимаем эту единственно доступную нам модель поведения: определённые стереотипы поведения, отношение к миру, себе и людям, свойственные родителям, заносятся в наше подсознание, и во взрослой жизни, в роли мужа или жены, мы неосознанно воспроизводим их. В связи с этим логичным будет вывод, что главное для нормального развития ребёнка – это любовь родителей друг к другу. Если ребёнок не видел перед собой примера живой любви, ему будет очень сложно научиться любить во взрослой жизни, когда его личность уже во многом сформировалась. Любовь родителей к ребёнку производна от любви их друг к другу; только при любви друг другу их любовь к ребёнку не станет диктатом над ребёнком или благоговением (чрезмерной заботливостью) перед ним, не будет корыстной. Если ребёнку недоставало родительской любви, внимания и уважения, в будущем будет испытывать соответствующие затруднения.

Но не всё так трагично, неспроста я говорил о вере. Если вас в раннем детстве не научили немецкому языку, это ещё не значит, что вы не выучите его в будущем – так же и в любви: воспитание, конечно, сильный фактор, но в конечном-то счёте умение любить основывается на других важных умениях, овладеть которыми никогда не поздно. О них и пойдет сейчас речь:

1.                    Первое, с чего нужно начать, это изменить отношение к самому себе: понять, что человек – высшая ценность, вспомнить чувство собственного достоинства, всецело принять себя как уникальное существо (даже со всеми теми качествами, которые в обществе принято скрывать, которые считается нравственным подавлять), почувствовать себя частью природы, прекрасного мира. Это нужно потому, что любить другого можно только тогда, когда любишь самого себя, ощущаешь себя полноценной, достойной любви личностью; иначе мы просто не увидим личность в другом человеке. Любовь к себе в этом смысле – совсем не эгоизм. Эгоизм (собственно о нём речь в следующем пункте) это излишняя (поставленная выше интересов других людей) забота о своем материальном благополучии, и, надо сказать, представление о благополучии это довольно примитивно, ведь человек – существо духовное, а эгоист как раз таки забывает о духовном богатстве. Если же мы заботимся о своём духовном мире, это неизбежно выливается добродетелью вовне. Такова предпосылка нравственности, характеризующей человека как существо социальное, коллективное. Социальность вообще важный фактор эволюции, единение – условие выживание и главная наша потребность, поэтому эгоизм – это чувство неестественное. Эгоист, вероятно, наоборот, не имеет чувства собственного достоинства, и винит в своём несовершенстве окружающих, поэтому и считает разумеющимся требовать от них поступиться своими интересами ради него. Итак, мы должны полюбить себя и быть собой; быть правдивыми с самими собой, не носить масок (ибо любовь это независимость, непривязанность, свобода). В том числе мы должны освободиться от уз социальной системы. Не позволяйте другим манипулировать собой: все готовы изменить вас, контролировать вас, дать направление (желания, цели), которого вы не просили. У каждого из нас есть (или должен быть) определённый нравственный стержень, и у всех он разный, что нормально. Так вот этот стержень нужно сохранить, ибо в этом ваша индивидуальность, ваша независимость как личности. Выстоять перед ударами обстоятельств и поступать при этом в соответствии с личными убеждениями – это очень важная способность.

2.                    Второе, не менее важное умение, это умение преодолеть собственный нарциссизм, то есть самовлюблённость, восприятия мира с точки самовыгоды (и в более широком смысле – субъективность). Нужно признать, что не только во сне, но и бодрствуя, мы как безумцы можем принять за истину любую нелепость (если нам так удобнее, выгоднее, избегая посмотреть правде в глаза). Если мы любим кого-то, нарциссической ориентации места нет. Напротив, мы должны развивать в себе такое противоположное ей качество, как скромность. Она, в свою очередь, не может существовать, если рассудок не будет ограничивать многие наши желания. Поэтому установка скромности (и смирения) требует развития разума и объективного мышления. Только так вместо эгоистического сознания мы придём к важной составляющей любви: заинтересованности в жизни, благополучии и развитии того, к кому мы испытываем это чувство.

3.                    Если мы говорим, что любовь это забота и труд, то должны понимать, что для реализации данного признака человек должен обладать дисциплиной, сосредоточенностью, терпением, чуткостью (внимательностью). Дисциплина не должна быть навязана извне, это продукт собственной воли и естественное состояние разумного существа (самоконтроль и собранность). Сосредоточенность – это контроль (концентрация) своих же мыслей. Чуткость – это умение чувствовать себя и других. Э. Фромм здесь приводит примеры матери, которая просыпается от плача младенца, хотя более громкие звуки её не будили, и водителя, который, находясь в состоянии "расслабленной бдительности" чувствует каждый посторонний стук своего авто. Проблема в том, что мы прекрасно чувствуем даже незначительную перемену своего физиологического состояния, но гораздо сложнее уловить перемену настроения, душевные процессы. В целом, дисциплинированность, сосредоточенность и терпение необходимы всегда, когда мы хотим чего-то достичь.

4.                    Знание партнёра необходимо, потому что любить можно только то, что знаешь, а не то, что у тебя в воображении. Если любовь – это слияние в одно целое, то это же и открытие другому человеку самых сокровенных уголков своей души.  Каждый хочет такой близости, ибо в ней суть любви, но каждый боится близости, ведь это и огромный риск. Без знания невозможна уверенность (в выборе), готовность пойти на риск (полностью открыться и быть уверенным, что партнёр всё примет и поймет, и не станет использовать откровенность во вред вам). Но даже если есть знание и уверенность, важны смелость и отвага показать себя другому человеку изнутри, позволить войти в себя. Только так можно преодолеть первоначальное отчуждение, но нужно быть уверенным в том, что быть уязвимым – безопасно. И это акт разума, руководствующегося знанием.

 

4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

 

Любовь - это великая, всепобеждающая, жизнетворная сила, благодаря которой люди снова обретают себя. Она побуждает к постоянному развитию, к добродетели, даёт ощущение полноты существования. В 21 веке представление о человеке как об эгоистическом, злом по своей природе существе давно рассматривается как устаревшее не только с философских, но и с научных позиций. Поэтому смело можно утверждать, что любовь для человека не менее естественна, чем собственничество и корысть. В конечном счете, развитие тех или иных качеств зависит от социализации, и действительно "природного" в нас не так уж много. А это значит, что само устройство социума должно отвечать реализации положительных человеческих способностей, таких как оптимизм, смирение и любовь. Так или иначе, если мы признаём любовь естественным качеством личности, важно осознать, что и такая её разновидность, как любовь к ближнему (братская любовь) тоже естественна.

   Многие люди отказываются признавать этот факт, представляя себе любовь исключительно в форме связи между мужчиной и женщиной. Но я хочу призвать их задуматься: если вы любите только одного человека, и при этом не любите остальных, ваша любовь строится, как сформулировал Э. Фромм, по принципу "обладания". Кроме того, раз уж мы признаём, что потребность в любви свойственна нам всем, а нравственность так же естественна, как и любовь (исходит из духовной природы человека), то давайте вспомним главный нравственный закон – "поступай с другими так же, как хочешь, чтобы они с тобой поступали" – и зададимся вопросом: хотели бы мы, чтобы нас любили? Судя по данному правилу, если вы хотите любви, то и сами должны любить остальных.

Наконец, любовь к ближнему обусловлена ещё и тем, что ранее мы признали любовь к себе как к уникальной личности нормальной и даже необходимой: другие люди ведь тоже уникальные личности! Мусульмане говорят: "Убивший одного человека виновен, как если бы он убил всё человечество". Смысл этого положения в том, что каждый из нас – Вселенная, и каждый достоин любви и восхищения. Принимая себя в целостности, вы должны точно так же принять других людей –  возлюбить их, как себя.

Все мы в какой-то степени одинаковые, так почему бы лишний раз ни простить человека за плохой поступок, зная, что и тебе подобное свойственно; почему бы ни воздать на зло добром, зная, что так мы возвысим духовно себя и творящего зло одновременно; почему бы ни посмотреть на себя самих, вместо того, чтобы поспешно судить о людях; почему бы ни проявить терпимость к чужим мнениям и действиям, разоблачив свою необоснованную неприязнь, эгоцентризм? Это будет правильный путь – я надеюсь, вы убедитесь в этом, если последуете ему. И будьте счастливы!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЧЕЛОВЕК-МАССА

 

 

Человек или масса?

Во всём есть свои плюсы. Даже в таком, казалось бы, негативном явлении, как смерть. И хотя в каждом конкретном случае имеется свой такой плюс (погиб, например, преступник, который мог причинить много зла людям), можно выявить и общий для всех положительный аспект. Его очень ясно обозначил, например, Мартин Хайдеггер – философ ХХ века – в своей книге «Бытие и время». Суть этого аспекта заключается в том, что человек, осознавая свою смертность, поднимается над всей природой и олицетворяет собой новый уровень бытия, новую ступень эволюции. Человек – существо разумное, но разум как способность к осознанию предполагает и осознание смерти, без которого невозможна никакая разумная деятельность. В этом смысле именно способность оставаться собой перед лицом смерти делает каждого из нас достойным называться человеком. Осознание смерти заставляет нас ценить каждое мгновение своей жизни и не позволяет разменивать её на мелочи. Если же индивид «забывает» свою смертность, его существование, как полагает Хайдеггер, не является подлинным. Оно становится подобным существованию вещей или живых существ, не сознающих того, что они есть, что они пребывают в этом мире.

А «забыть» о смерти, «убежать» от мысли о ней можно. Люди слабовольные и недалёкие особенно этого хотят, что объясняется психологически. Но повседневные хлопоты о насущных проблемах, в которые все мы обычно погружены, заставляют не только таких, но и людей, действительно стремящихся к вечным ценностям и идеалам, забыться в круговороте жизни, в мирской суете, уйти от подлинного существования. Этому способствует ныне «das Man». Неологизм Хайдеггера, производный от неопределённо-личного местоимения, лучше всего перевести на русский язык словом «люд». Безликий люд – сегодняшняя реальность; люд не знает смерти, ибо умирание – сугубо личный акт, а масса бессмертна (равно как и материальные вещи, в заботы о которых  она погружена). Соответственно вырабатывается норма равнодушного отношения к смерти, а мысль о ней считается бегством от мира, слабостью.

В итоге мы наблюдаем явление, с тревожностью описываемое не только Хайдеггером, но и десятками других писателей, философов и культурологов. Среди них Х. Ортега-и-Гассет, С. Московичи, О. Шпенглер, К. Ясперс, Г. Маркузе, С. Кара-Мурза, Г. Гессе, Э. Фромм, Г. Лебон и др. Все они отмечают одно: на сцену истории выходит новый тип человека – человек-масса. Обычный человек – с руками и ногами – но при этом обладающий рядом признаков, позволяющих безошибочно выделить его как отдельный феномен. В частности:

1)    Хочет быть таким, как все, и чтобы остальные также стали частью толпы (испытывает от этого довольство). Думает, говорит, одевается, живёт как все. Начинается это ещё в детстве: все носят джинсы — и я буду носить, у всех дома плакаты с любимыми группами — и у меня должны быть. А потом такой человек подтрунивает над теми, у кого ещё нет модных джинсов, и теми, кто вообще в костюме ходит, принуждая их, таким образом, к вхождению в массу. Такая же ситуация наблюдается и в других сферах жизни. На это могут возразить, что большинство людей, наоборот, стремится отличаться от других, тем или иным образом проявляя свою индивидуальность. Однако на самом деле они лишь стремятся либо похвастаться вещами, высоко ценящимися толпой (не имея, при этом, собственных представлений о том, что ценно), либо просто быть замеченными, что выливается во всеобщее «выпендрежничество», где все оказываются равны в своём щегольстве (при этом уже тот, кто не желает выделываться перед толпой, оказывается под её давлением). Очевидно, ни о какой индивидуальности здесь говорить не приходится.

2)    Не стремится ничего переделать, принимает предметы обихода и формы жизни такими, какими их навязывает ему экономическая система, информационное окружение, и ощущает правильность и разумность такого поведения. Пассивно и некритично принимает господствующий порядок, нормы, ценности, традиции, законы; не ценит самобытность. Критика существующих порядков у человека-массы не идёт дальше праздной болтовни, и нужна только для того, чтобы создать иллюзию собственной независимости, индивидуализировав себя через приобщение к первому попавшемуся удобному для себя "мнению".

3)    Не обладает чувством ответственности за себя и других, за будущее. Всё кажется индивиду предрешённым до него и за него; общество обладает несравненно большей силой, чем личность, а потому от личности ничего не зависит. Интересно в этой связи одно наблюдение социологов: чем более значима для человека ситуация, тем меньше он склонен к конформизму. Учитывая этот факт, остаётся лишь признать (раз уж мы всегда так покорно принимаем существующий уклад), что все плевать хотели на то, что будет с нами и нашими близкими завтра.

4)    Приобретает чувство собственной силы и безнаказанности. Логика человека-массы такова: "Если я – часть толпы и разделяю её интересы, то всё, что она делает, она делает для меня и за меня. Слепое следование за чужим мнением избавляет меня от лишних трудностей, помогая осуществлять свои интересы. При этом ответственность за всё сделанное понесу не я, ибо моё существование в толпе безличностно и анонимно".

5)    Управляем, внушаем. Так как индивид не обладает независимым мышлением, склонен избегать самостоятельных решений и характеризуется приспособленческой ориентацией, то он с легкостью воспринимает уже готовые решения, стандарты поведения, оценки, особенно если те хорошо преподнесены. Понятие истины при этом попросту игнорируется.

6)    Не способен ни на какое усилие воли, кроме того, что является непосредственной реакцией на внешнюю необходимость: «Выгодно сторониться того, что могло бы обременить».

7)    Лишён духовного начала. Интеллект снижен, преобладает бессознательное. Чувствителен ко всему материальному, в целом повышено эмоциональное восприятие всего, что он видит и слышит (не случайно популярные виды спорта – либо на рекорд, скорость, либо командные; а в искусстве всё больше зрелищности и всё меньше смысла). Учеными было выявлено, что тенденция к конформизму связана помимо прочего с низким интеллектом и уровнем развития самосознания.

Все эти качества, равно как и их негативные следствия, есть результат бегства человека от мира и от подлинного существования.

Стоит, правда, заметить, что «психология массы» – это древнейшая психология человечества, и с этой точки зрения вышеперечисленные явления можно было бы счесть естественными: ведь первоначально отдельный человек вообще не мыслился вне коллектива, и даже окружающие явления оценивал исключительно как «добро» или «зло» с точки зрения полезности для своего племени! Однако такая позиция была бы верна только для той же глубокой древности. Единение тогда было просто необходимым для выживания, невозможно было удовлетворить даже самые минимальные потребности в еде и безопасности в одиночку. Племя поэтому было важнее отдельного его члена. Но сейчас, при нынешнем уровне развития, напротив, общество рассматривается как система, состоящая из личностей, то есть личность признаётся основой общества, интересы её имеют наивысший приоритет (см. ст. 2 Конституции РФ). Отсюда и концепция естественных прав человека, которые не могут быть ограничены государством, так как государство само создано людьми для защиты этих прав. Человек больше не является рабом физиологических потребностей – их удовлетворение надёжно обеспечено – а потому независимая индивидуальность – новый, революционный этап в развитии человечества, истинный показатель прогресса.

Но вот незадача, есть две тенденции: свобода зрелого разума и желание узаконить эту свободу. Дело в том, что «влиться в стадо» – это один из способов (коими могут служить также творчество, религия, легкие наркотики и т.д.) избежать чувства своей беспомощности, неизбежности смерти, неизвестности будущего, а следовательно также тревоги и отчуждённости по отношению к Миру, которые свойственны каждому человеку в силу его природы. Для независимой индивидуальности такой способ, конечно, неприемлем, но проблема экзистенционального вакуума остаётся и настоятельно требует решения. В древности-то она пряталась за коллективным сознанием и духом и верой в сверхъестественное, но теперь уже «индивидуальный дух», преодолев церковную опеку полностью, а государственную – частично, обрёл, наконец, долгожданную для него свободу, но сколь невыносима она оказалась! Дух этот на глазах становится продажным, разочаровывается в себе без идеала, и люди своим конформизмом пытаются опять уйти от свободы, завоёванной предыдущими поколениями; они находят утешительное забытье в любых увлечениях и умениях, не желая думать о смерти. Будь то умение играть в «Сапёр» на компьютере или умение управлять автомобилем, одержимость футбольных фанатов, коллекционирование очередной дребедени или другие глупые хобби. Современный человек-масса – это возвратившийся к истокам эволюции человек. Вывод один: дабы не потерять завоевания предыдущих эпох и снова не опуститься вниз по лестнице эволюции, нужно найти новые ориентиры, которые станут опорой личностной свободы (то самое «узаконение свободы»).

Я нахожу такой опорой духовное воспитание, любовь и гармонию. Но сможем ли мы когда-нибудь достичь таких высоких идеалов? Каждодневный опыт убеждает нас в обратном: люди сегодня вряд ли подошли ближе к осуществлению своих идеалов, чем это было тысячи лет назад. И раз ничего за это время не изменилось, почему же должно измениться теперь?

Наверно потому, что время нынешнее – особое. Чтобы понять это, обратимся к историческому анализу, попытаемся, хоть это всегда бывает очень сложно, посмотреть на современность в контексте исторического процесса. Маркс в основу этого процесса поставил способ производства, но несомненно, что как экономика влияет на культурную и политическую жизнь общества, его социальную структуру, так и культура, политика и социальная структура оказывают влияние на экономику, что, в конечном счёте, и обеспечивает бесконечную динамику жизни. Поэтому в альтернативу формационного подхода Маркса целый ряд учёных занялся разработкой цивилизационного подхода, в основу которого положено циклическое развитие культуры. Л. Гумилев, например, рассматривал историю с позиции отдельных этносов, время жизни каждого из которых - 1200-1500 лет.

В своем развитии этнос, согласно Гумилёву, проходит ряд фаз. В акматической фазе людям свойственно стремление к идеалу успеха и победы, готовность жертвовать собой во имя идеала. В инерционной фазе, следующей после некоторого надлома, усиливается стремление развивать хозяйство, культуру. Далее наступает фаза обскурации, для которой характерны стремление к материальному благополучию, в искусстве идет снижение стиля, в науке оригинальные работы вытесняются компиляциями, растут коррупция, продажность, невежество и беспринципность. Этнос "увядает", даже если он не поглощается новым этносом, падает воля к жизни, падает рождаемость, растет смертность. Этнос превращается в реликт, если сохраняются благоприятные природно-климатические условия, или полностью исчезает, если таковые разрушены на предшествующей фазе.

Я уже сказал о том, что теперешнее массовое сознание как бы отвергает те достижения, которые были достигнуты во многовековой борьбе людей за свободу, справедливость и достаток. Мы уже ни к чему не стремимся – только потребляем плоды, мало задумываясь о том, откуда они взялись. Пожалуй, вся западная цивилизация переживает сейчас фазу обскурации, то есть упадок. Культ материального благополучия, продажность искусства, превышение смертности над рождаемостью – лишь некоторые тому подтверждения. И это естественно, ибо "слишком хорошие условия, как правило, поощряют возврат к природе, прекращение всякого роста" (А. Тойнби). Мы должны признать, что любая культура развивается циклично, в какой-то момент достигает расцвета, а потом неизбежен упадок; признать, что сегодняшняя стадия "самодовольства" этноса не есть высшее благо, напротив, это свидетельство смерти, ибо нельзя жить, ни к чему не стремясь.

Но отрицая прошлое, массы являются в то же время предвестниками "революции" и нового порядка. После падения всегда идёт взлёт, и кто знает, чем обернётся сегодняшний упадок – во всём есть свои плюсы. Массы вновь организуются в некую общность, появятся новые идеалы, к которым будут стремиться уже не отдельные индивидуальности, а целые народы. Будет создана новая культура, и возникнет она из неприязни к старой культуре и всем её недостаткам, в том числе ко лжи и разврату, и будет бороться против них. И вот тогда наступит новая эпоха – посткапиталистическая, и мы смеем по крайней мере надеяться, что это будет эпоха свободных индивидуальностей, достойных называться людьми. Уже сейчас мы располагаем многими предпосылками этой эпохи, потому я и назвал наше время особенным. Однако не исключено, что желаемый переход произойдёт лишь через сотню-другую лет, так что пока вопрос о том, сможет ли человек стать духовно независимым от толпы, остаётся открытым. Во всяком случае, мы должны помнить, что человек сам творец истории, и только от него зависит его будущее.

Есть и другой, неисторический контекст соотношения человека и массы. Речь идёт о том, насколько такое явление, как конформизм, естественно, насколько человек может и должен быть свободным от общества. Разумеется, о полной свободе никто не говорит. И тут у конформизма тоже есть свои плюсы. Он позволяет выжить в кризисных, сложных условиях (сохраняет единство группы), помогает быстро принимать решения, уменьшает время адаптации человека в коллективе, исправляет ошибочное мнение или поведение (если большинство оказалось право), защищает психику индивида. С другой стороны конформное поведение приводит к потере способности принимать самостоятельные решения и ориентироваться в непривычных условиях, к потере индивидуальности, независимости, на нём строится любая манипуляция массами. Поэтому в любой ситуации целесообразно наличие лишь определённой, разумной доли конформизма. В конце концов, так называемый нонконформизм (негативизм), если рассматривать его как общий принцип, а не как обдуманную стратегию поведения при конкретных обстоятельствах, тоже является примером психологически незрелого, детского поведения. Да и не всегда можно чётко определить, является ли поведение конформным или нет, – нужен тщательный анализ социальной ситуации, в которую заброшена личность.

Так или иначе, важно подчеркнуть два обстоятельства. Во-первых, массы способны обладать несравненно более высоким уровнем интеллекта и нравственности, а также более развитым чувством ответственности, чем обладают сейчас. Тогда и правящая элита окажется достойнее, чем в настоящее время, ибо элита суть отражение нравов народа, и воистину  обществом правят те, кого это общество заслуживает. Тогда, к слову, и масса перестанет быть тем, чем она сегодня является. А сегодня она – объект всеобщей критики. Второе значимое обстоятельство заключается в том, что лишь свободные и непредубежденные люди способны самостоятельно решать стоящие перед ними жизненные проблемы, верно оценивать сложившуюся ситуацию и совершать правильные поступки. В противоположность этому, человек-масса, является ли он по натуре конформистом или нет, лишён такой возможности, он может лишь плыть по течению, уверовав в иллюзию своей добропорядочности и разумности и надеясь на то, что проблемы разрешатся сами собой.

 

 

 

 

Становление и развитие массового общества.

Особый интерес представляет вопрос, как докатились мы до жизни, в которой доминирующей формой существования  стала толпа, масса, «люд», как получилось, что индивидуальности оказались на грани вырождения. Человек всегда был скован нормами той социальной группы, в которой он состоит и от которой зависит. Но на сегодняшний день он, хотя бы и потенциально, но всё же обладает такой свободой от социальных институтов, которая раньше была доступна лишь ничтожному меньшинству населения. Так в чём же причина?

Это меньшинство однако, те же дворяне например, тоже не проявляло охоты пользоваться такой свободой. И вроде живи припеваючи в своём имении, независимо ни от кого: крестьяне тебя полностью содержат. Ан нет – есть же мода, этикет, обычаи, правила чести и т.п. А сегодня на месте меньшинства оказалось большинство, потому и получила неслыханное распространение человекомасса. О том, как это выглядело в более детальном рассмотрении, и о том, почему всё получилось именно так, а не иначе – рассказ далее.

И начать нужно, по всей видимости, с эпохи буржуазно-демократических революций, толчком к которым послужила церковная реформация 16-17 веков. Именно тогда произошёл бунт разума, повсеместное обмирщение духа и утверждение новой этики гуманизма. Началась эпоха в 16-м веке (крестьянская война в Германии, революция в Нидерландах). В Англии революция произошла в середине 17-го века, во Франции – в конце 18-го. В ходе этих революций индивидуализм впервые стал претендовать на роль официальной идеологии. Соответственно широкую поддержку получила теория естественного права, согласно которой все люди имеют уже по рождению набор неотчуждаемых прав.

Но даны ли нам на самом деле какие-то права от природы, если закон природы - борьба за существование? Современные учёные отмечают, что естественное право, как и право позитивное, является динамичным, и для каждого исторического периода оно своё. Так, военная диктатура является благом для народа в борьбе за независимость и становится злом, когда внешняя опасность устранена. Абсолютная монархия может оказаться как прогрессивным явлением, высвобождая массы из-под гнёта мелких феодалов, так и застойным, лавируя между интересами нарождающейся буржуазии, выступающей за демократию и либерализм, и дворянства, которое обладает множеством привилегий, не принося при этом никакой реальной пользы обществу. Таким образом, естественное право хоть и исходит из положения, что отдельному лицу должен быть предоставлен максимум свободы, совместимой с благом общества как целого, но ключевым вопросом остается всё-таки вопрос: а что же современное общество способно гарантировать человеку от рождения как представителю вида, и что оно считает нужным отнять ради общего блага?

Всё это не учитывали идеологи Великой Французской революции, используя давно известную концепцию естественных прав как привлекательный для большинства лозунг, только для свержения старого строя. Действительно, в условиях феодальной эксплуатации и одобрения её государством тезис «частная собственность священна» выглядит заманчиво и естественно. Но для общества, живущего исключительно скотоводством, такая собственность была бы верхом абсурда. И слава Богу, что пока ещё не всё можно купить в собственность обычному человеку (вооружение, наркотики, объекты общественного пользования, неотделимые от личности нематериальные блага и т.д.). Так же и провозглашённые в ходе революций свобода слова, творчества и предпринимательства сами по себе хороши, но при определённых условиях приводят к отрицательным последствиям, и поэтому должны быть ограничены. Сегодня мы сталкиваемся с такими проблемами, как  фашизм, наркомания, экологический кризис, ложь рекламы, упадок искусства и нравов, власть денег – и всё потому, что благо есть лишь то, что в меру. Либеральные идеи, таким образом, не абсолютны, оспоримы в других условиях и в другое время, однако факт в том, что с победой буржуазии и утверждением индивидуализма они получили всеобщее признание.

Этот факт значим для дальнейшего анализа становления массового общества, и прежде всего – его культуры. Не трудно понять, что массовая культура имеет своим началом именно творческую свободу, равенство всех людей и рыночный механизм хозяйствования. В отличие от настоящего, массовое искусство является, в сущности, предпринимательством, направлено на получение прибыли посредством удовлетворения потребностей потенциально безграничной аудитории, а не на самовыражение, утверждение ценностей, "чувство прекрасного" в человеке.

В этом её главное отличие от подлинного искусства, цель которого, как верно отмечено философом Вл. Соловьёвым, с одной стороны, в одухотворении материальной красоты, с другой – в материализации духовных идей, то есть в итоге искусство призвано воплотить в действительности духовные устремления человечества, его представления о совершенном идеале: «Понимаемое таким образом искусство перестает быть пустою забавою и становится делом важным и назидательным».

Массовое искусство, являясь, напротив, всего лишь удовлетворением усреднённых типов потребительских реакций, понижается в своем качестве и в своей ценности. Оно становится более дешевым, доступным и комфортабельным, но и более плоским. Логично, что теперь оно возбуждает лишь поверхностные эмоции, не подвергая испытанию умственные способности: какому потребителю хочется напрягаться в своём потреблении? Культурный товар в настоящее время должен отвлекать людей от реальной жизни, питать их вымышленными картинками, погружать в летаргический сон, избавляя от насущных проблем.

Однако не только искусством характеризуется духовно-культурная сфера жизни. Огромное влияние победа буржуазии оказала на развитие науки, о чём будет сказано далее. Причём получилось так, что научное познание с самого начала противопоставлялось религии, ибо католическая церковь, пытаясь остаться авторитетным носителем великой тайны Божьего мира, была против всякого самостоятельного, свободного исследования. В результате наука старалась объяснить мир «без Бога», и небывалое распространение в мире получил атеизм. Неизбежно последовал духовный кризис, выразившийся в тотальной разочарованности, душевной смуте, равнодушии и бесчувственности, релятивистской идеологии (всё условно! всё относительно!). Духовный вакуум во многом объясняет нынешние безволие и гедонизм.

Многие философы (в частности, Рене Генон) полагают, что именно забвение духовных традиций привело к нынешней жажде бездумного накопительства и алчного потребительства, а в более широком плане – к доминированию чувственно-эмоционального сферы в ущерб разума и приоритету всякого количественного превосходства взамен качества. Как следствие, в суматохе бессмысленной деятельности людям стало безразлично, к чему эта самая деятельность может привести. Со временем успехи в сфере материального производства вообще перестроили сознание человека исключительно под производство вещей, в результате чего потеряло всякое значение понятие истины. Истинным стало считаться то, что позволяет добиваться конкретных практических результатов, наращивать количественные характеристики (прочие же факты, позволяющие оценить изменение ситуации в целом, увидеть реальную пользу той или иной практической деятельности, стали попросту игнорироваться). Люди начали менять «истины» как перчатки, что ещё более усугубило ситуацию всеобщей потерянности.

Под влиянием перемен в религии, экономике и социальной структуре изменилась и вся этика. С утверждением капитализма и всеобщего стремления к прибыли, с признанием наживы самоцелью, такие черты, как успешность, деловитость и практичность стали цениться в людях больше прежнего, но при всей оправданности этих черт самих по себе, в целом указанный подход привел в итоге к публичному оправданию цинизма, жадности и карьеризма; торгашество и эгоизм стали нормой.

Что касается социальной сферы, то достигнутая производственная свобода привела к социальному расслоению, к необходимости сохранения социальных групп в отсутствие сословий и психологической потребности в единении. В конечном счёте создаются иллюзорные социальные нормы, не имеющие никакой настоящей значимости. Так рождаются массы, ведь наряду со стремлением к свободе и независимости в человеке, как уже было сказано, укоренено и стремление к безопасности, бегство от свободы. За многими нормами, принятыми в отдельных социальных группах, не видно никакой пользы кроме обеспечения монолитности самой группы, хотя группа могла бы существовать и без этого. Большинство индивидов вынуждены следовать таким нормам, чтобы избежать пристального к себе внимания, осуждения девиантного поведения, непринятия их группой. В принципе, такая ситуация была во все времена, но сейчас она вошла в противоречие со вновь провозглашённой идеологией.

Наконец, важное следствие революций – установление демократических режимов с представительным парламентом (всё те же естественные права подразумевают «власть народа»). Такая ситуации заставила власть имеющих искать новые способы манипуляции общественным сознанием, совершенствовать PR-акции, разрабатывать способы парламентской борьбы.

В последнем случае наиболее типичен парламент Великобритании, где используются приёмы «кенгуру», «гильотина», «закрытие». Первый состоит в том, что спикер (представитель правящей партии) сам решает, какие поправки к законопроекту обсуждать, а какие нет, и сковывает таким образом всю оппозицию. “Закрытие” основано на том, что на любой стадии обсуждения вопроса может быть внесено предложение о прекращении дебатов, причём определяющую роль в принятии этого предложения играет верхушка правящей партии. «Гильотина» также направлена на ограничение свободы слова в парламенте.

Другой пример, убедительно демонстрирующий нам, что в реальности людьми управляют как марионетками, но при этом у них создаётся ощущение собственной значимости – это политические выборы. В канун президентских выборов в 1996-м рейтинг Ельцина упал до 6%, однако новая российская элита, почувствовав себя в опасности, сделала всё, чтобы заставить россиян сделать «правильный» выбор. СМИ не переставали чернить Зюганова, пугали избирателей возрождением тоталитаризма, развернули грандиозную рекламную кампанию под действенными лозунгами. Чтобы отнять голоса у коммунистов появился кандидат от третьей стороны – А. Лебедь. Позже он призвал своих сторонников голосовать за Ельцина, который тем временем совершил рекламный полёт в Чечню, обещая военным мирный договор. Результат всего этого известен. Имидж кандидата, его репутация, личные качества (патриот, благодетель), удачные предвыборные обещания и речи, полные психологических приёмов, лживая биография, хорошо организованное турне по округу сегодня решают всё. Любыми способами агитаторы пытаются уверить людей, что именно этот человек лучше всего борется с коррупцией, бюрократической волокитой, преступностью, что он поможет одновременно и профсоюзам, и бизнесу.

Так стало ли государство более демократичным после свержения монаршего абсолютизма и установления целого спектра прав человека? Ответ уже напрашивается, но чтобы сделать окончательный вывод, надо сказать ещё о том, что вообще представляет собой государство, в чём его сущность. Изначально оно возникло в силу объективной необходимости регулирования общественных отношений, для защиты от нападений, организации общественных работ и распределения ресурсов. Но уже тогда, в древности, налицо было противостояние господствующего класса и закабалённого населения, то есть государство с самого начала противостоит народу, закрепляя власть элиты. Современные принципы демократии и правового государства поставили власть в иной ранг, безусловно. Но у государства всё равно могут возникать интересы, отличные от интересов общества, ведь это очень влиятельный и обширный институт. А так как управлять массами в значительной степени проще, чем индивидуальностями, которые верят в свои силы, государство в принципе заинтересовано в массовом сознании. Господство массовой культуры разрушает систему ценностей человека, он теряет устойчивые ориентиры, отсюда – легкость манипуляции его сознанием. Политики применяют "превращение в толпу" как технологию власти, ибо в толпе исчезает сознательная личность.

Но все перечисленные последствия нового уклада (стадное сознание, развращённое искусство, меркантильная этика, политическая профанация), не сразу, конечно, достигли такого масштаба. Здесь факторами выступили другие, более поздние явления, которые, правда, тоже имеют своим условием свободу предпринимательства. Явления эти не хороши и не плохи сами по себе, они объективны, однако как они используются – вопрос другой. Я говорю сейчас, во-первых, о новых знания в сфере кибернетики, психологии, социологии и маркетинга, а во-вторых, о новых технических возможностях (то есть о теоретической и о технической сторонах научного прогресса). Все они – следствия инноваций, которые вызывают структурные изменения в экономике и перестраивают всё общество. Инноваций стало значительно больше с утверждением капиталистического "духа эффективности и пользы".

Благодаря новым знаниям теперь одни люди умеют эффективно воздействовать на сознание других, в нужное время определённой "сигнатурой" (совокупностью внешних признаков) задействовать заложенные в человеке природой "поведенческие программы", достигая своих корыстных целей. В пример можно назвать нейролингвистическое программирование, технологию 25-го кадра и много других способов воздействия на сознание. И если раньше подобные знания составляли тайные учения, доступные только избранным, то теперь о них может узнать каждый (свобода слова!), но от этого они не стали менее эффективными, ведь человеческая природа осталась неизменной. А так как спрос на такие знания растёт, их становиться всё больше: инновации в этой сфере ещё ждут нас. И вот люди уже не могут быть независимыми, и из актёров превращаются в жалких марионеток.

Развитие психологии и маркетинга проявляется особенно в рекламе – «промывке» мозгов ради получения прибыли. Реклама подсознательно внушает нам, что обладание определённым товаром сделает нашу жизнь счастливее и проще, что мы станем лучше других, если приобретём его, что это так естественно – купить этот товар; и наоборот – нас ждут разочарования и неудачи, если мы не последуем совету рекламы. Всё это происходит с помощи прямой фальсификации и наглой эксплуатации качеств человеческой психики и логики, давления на инстинкты. Все как будто знают, что реклама – это ложь, но ведь если бы она не действовала, её бы и не было, так?

Что касается техники, закономерно последовавший за революциями промышленный переворот 18-19 веков и дальше – научно-техническая революция середины 20 века существенно преобразовали мир. Прежде всего, следует сказать, что расширение возможностей производства неизбежно ведёт к кризису перепроизводства. Этот кризис преодолевается повсеместно созданием потребительского общества, то есть общества, где технические инновации и другие средства используются для возбуждения совокупного спроса, для увеличения потребления. Основная цель производителя здесь – внушить людям, что данный товар им нужен, что есть смысл отдать за него деньги. Чтобы разжечь потребность, развиваются мода, престиж, реклама, создаются искусственные проблемы, на которые уже есть готовые решения (только плати). Потребление становится главным смыслом жизни, показателем благосостояния населения. Культом материального благополучия и плотского удовольствия взращивается «человек потребляющий». Хуже того, товар превращается в дешёвый суррогат: синтетическая пища с неизвестными добавками, постоянно ломающаяся или устаревающая бытовая техника. И уже позднее, после кризиса перепроизводства, вызванного введением машин, для увеличения прибыли продолжают использоваться те же успешные методы. Человек, мечтавший на заре Нового времени с помощью техники подчинить мир природы, в результате сам оказался порабощённым этой техникой, из «образа и подобия Бога» превратившись в «образ и подобие Машины».

Всему этому способствовало, несомненно, такое следствие развития техники, как СМИ. Газеты стали печататься огромными тиражами, появились телевидение и радио. С помощью СМИ преформированием ложных потребностей стимулируется спрос, а также сохраняется иллюзия индивидуализма (рекламные лозунги типа «Выбирай!», «Отдыхай!», «Бери от жизни всё!»),  иллюзия внутреннего разнообразия массовой культуры (на самом деле культурные подгруппы различаются ровно настолько, чтобы можно было демонстрировать данное различие как ценность). Политики используют СМИ для распространения мнения о демократичности действующей политической системы. Обходя стороной целостный характер проблемы и предлагая в качестве достоверных сведений отрывочные суждения и данные, СМИ умело формируют нужное политическому руководству общественное мнение.

СМИ «фактически контролируют всю нашу культуру, пропуская ее через свои фильтры, выделяют отдельные элементы из общей массы культурных явлений и придают им особый вес, повышают ценность одной идеи, обесценивают другую... То, что не попало в каналы массовой коммуникации, в наше время почти не оказывает влияния на развитие общества» (Г. Лебон). С самого детства через СМИ закладываются образцы поведения, потребности, образ мыслей, стереотипы. Дети живут, подражая героям сериалов и боевиков и воспринимая их поведение как приемлемое и естественное.

При этом политическая, коммерческая и культурная элита сращиваются воедино ввиду общих целей (начался данный процесс примерно после Великой депрессии). То же спиртное – его продажа выгодна как фирме, которая имеет неплохую прибыль (раз уж в массового потребителя внедрили мнение о естественности пития), так и государству, которое имеет с этого налог (однако интересы элит совпадают лишь до определённого предела).

Огромная, в некоторой степени даже отупляющая индустрия развлечений – кино, концерты, клубы и дискотеки, популярная музыка, любовные романы, фэнтези, компьютерные игры – также выгодна всем тем, кто хочет увести людей подальше от реальности. Массовое искусство не является духовным производством, так как направлено на прибыль. Ибо где начинается выгода, там кончается духовность. За деньги мы можем купить кровать, но не сон, секс, а не любовь и так далее. Массовая культура вытесняет подлинное искусство как неприбыльное – не только материально, но и в сознании самих творцов, талантливых людей, которые теперь гонятся за прибылью. Так, в современном обществе осталось очень мало духовных благ, духовный мир оскудевает, коммерческая основа постепенно приводит к восприятию обмана, лицедейства и цинизма как нормы. А направление внимания масс на бесчисленные развлечения позволяет скрыть истинное положение дел.

Параллельно такой массификации, техническому и научному прогрессу шёл другой процесс – всё большая специализация, спецификация труда. Знания о мире накапливались, технологии производства усложнялись, общие науки дробились на всё более частные. В итоге сами люди стали другими: новый человек – это профессионал, специалист, но специалист он только в своём деле, а в остальных сферах, будучи абсолютно некомпетентным, он ведёт себя как будто он и тут разбирается не хуже остальных, отрицает притом всякие авторитеты. Такой человек отказывается признавать свою глупость и наивность, а между тем «общество специалистов» представляет собой питательную почву для манипуляции сознанием. Другое важное следствие разделения труда заключается в том, что человек стал лишь «винтиком» в системе огромного механизма, действие которого он не в силах даже мысленно объять и понять, не говоря уже о том, чтобы как-то повлиять на его работу. Так, стремясь подчинить себе материальный мир, человек сам оказывается рабом своих же изобретений не только в сфере потребления, но и в сфере производства.

Итак, нынешний век толп могут объяснить только все глобальные исторические процессы вместе взятые: реформация, буржуазно-демократические революции, промышленная революция, научно-техническая революция и др. Исследователи начинают говорить о массовом обществе только в период между двумя мировыми войнами, не раньше. Человечество постепенно шло по пути «прогресса», открывая всё больше возможностей и идей,  которые можно было использовать как во благо обществу, так и для своекорыстной манипуляции им.

 

 

На пути к новой революции.

Итак, что же мы получили по истечении нескольких веков капиталистического развития? Сознание народа одурманено иллюзиями, все мы погружены в вымышленный мир. Даже множество миров – у каждого свой, и это воспринимается как свобода. Но в действительности кое-кто водит нас за нос. И те, кто это делает, водят за нос и друг друга. Нет, мирового правительства нет, я думаю. Потому что я говорил обо всём обществе – всё оно оказывается в проигрыше. Я имею в виду, что политики тоже голосуют на выборах, а сотрудники и руководители коммерческих фирм тоже смотрят рекламу. «Разводят» друг друга все. Не обманешь ты, обманут тебя. Как в фильме «Револьвер»: жизнь – игра, а «в любой игре всегда есть соперник, и есть жертва. Вся хитрость – вовремя осознать, что ты стал вторым, и сделаться первым», начать вести игру. Таков сегодня закон сосуществования.

Однако вот что я думаю. Человек тем и отличается от животных, что он разумен. Следовательно, разум является главным его свойством и достоинством. Разум неразрывно связан с нравственностью, так как она суть порождение разума. Разумное планирование создаёт нормы, обеспечивающие совместное существование и выживание человека в мире природы, а также прогрессивное развитие всего человеческого рода. Важнейшие из социальных норм – нравственные и правовые. Следовательно, нравственность – основа человечества. Экономисты также говорят, что рыночная свобода – это отсутствие любых заранее установленных норм, кроме норм нравственности, которые также являются условием экономического роста. Так что в отсутствие нравственных основ жить нельзя. Другое порождение разума – духовность, которая суть внутреннее состояние, с необходимостью порождающее нравственность (в то же время нравственность не всегда свидетельствует о духовности). Следовательно, духовность и то, что мы называем душой – также являются первичными человеческими ценностями. Ставя во главу физическое удовольствие, превращая искусство в доход, мы неизбежно отвергаем духовность как первичную ценность. С одной стороны, материальные потребности являются первичными, так как сначала нужно удовлетворить их, с другой – именно духовные потребности идентифицируют человека как вид. И если мы отрицаем всё вышеперечисленное, мы отрицаем человека разумного, всю человеческую культуру. Вот почему человек-масса равнозначен первобытному человеку или даже животному, вот почему он – как недоразвитое существо. Более того, оставляя из всех следствий разума только одно – интеллект, позволяющий добиваться реализации своих интересов, мы неизбежно теряем веру в себя, в мир. И это действительно страшно – осознать, что всё вокруг продажно и нет никакой морали, что всё дозволено, а другие люди – лишь средства достижения твоих целей, как вещи. Постепенно человек с таким миропониманием и себя начинает считать не более чем вещью. Свои физические силы и способности – средством заработка, самого себя – товаром. Да собственно сейчас и так мы «продаём рабочую силу». А чем вас тогда проституция удивляет? Логичное следствие глобального падения нравов, как и алкоголизм, как и наркомания.

На мой взгляд, мы просто рубим ветку, на которой сидим. А значит, пора выбраться из наших иллюзорных мирков, пробудить свой разум. Конечно, мы не привыкли думать, мы привыкли "забываться". Необходимость размышлений над собственной жизнью отдельными людьми воспринимается сегодня очень тяжело, так как они привыкли, что кто-то думает за них, сами же они либо развлекаются, либо тратят свои интеллектуальные ресурсы для работы на систему в рамках служебных обязанностей.  Но пора понять, что только мы ответственны за свою жизнь, и за то, что с нами будет. Хуже того, мы ответственны и за остальных, за своих ближних, потому что большинство наших поступков отражается на них. А потому нам нужно быть чуткими и внимательными, терпеливыми, заботливыми и ответственными, обладать трезвым рассудком и сильной волей. Всё это невозможно без возрождения разума, который является первоосновой существования человека, невозможно – без революции сознания.

Эта революция вернёт нас к подлинному существованию, к реальному миру, из которого нас вытеснили. А точнее, мы сами ушли, обманутые и заворожённые. Революция сознания – это война за независимость сознания. И у каждого своя такая война, ибо начинать нужно всегда с себя, а власть над собой – наивысшая власть. Борьба будет трудной, но это и хорошо, потому что если мы победим, уже не будем бояться трудностей.

Революция заключается в том, чтобы освободить своё сознание. Эксперименты установили, что если хотя бы один человек в группе поддерживает не конформное поведение, то уровень проявления конформизма снижается до 6% - и это обнадёживающий факт. Так что не надо плыть по течению – надо плыть туда, куда надо. Куда именно – должен решить чистый разум. Глупо быть «как все», так же как и нет задачи быть «не как все». Надо думать, при необходимости прислушиваться к умным людям, и вырабатывать собственные ценности.

Это первый шаг – научиться мыслить объективно и действовать независимо, искать Истину, сопротивляться техническому воздействию на сознание, не поддаваться чужому влиянию, если только вы сами разумно не пришли к такому решению. Основываясь на автономном, глубоком и непредвзятом анализе распознавайте ложные потребности в себе.

Второй шаг – определиться со своими целями. Разумная жизнь означает целеполагание и целедостижение. Люди, имеющие собственные цели, более уверенны и независимы. Каждому из нас неплохо было бы прописать свои цели хотя бы на ближайший год, размышлять о своей жизни и своём жизненном пути.

Третий шаг - развивать свою уверенность. Уверенность в себе, согласно психологам, проявляется в следующих аспектах: чувство уверенности (внутреннее ощущение силы, права и правоты), уверенное поведение, демонстрирующее силу и характерное для людей с сильной позицией (в том числе отстаивание своих идей, даже если они идут вразрез с общепринятыми), решительность (уверенное принятие и определенность в решениях). Следует развивать в себе храбрость, мужество, выносливость и силу духа.

Четвертый шаг – возрождать свою нравственность. Стремиться к добру, не совершать злых поступков, быть честными и доброжелательными, благодарными, внимательными, уважать других, помогать ближнему и любить его, ибо любовь – высшее проявление духовности и нравственности. Любить всё живое и всё сущее, ибо всё есть чудо. Иметь скромные потребности, отказаться от накопления вещей и гонки за деньгами. Ни в коем случае самим не прибегать к манипуляции чужим сознанием, если нет совершенной уверенности в том, что таковая временно необходима для общего блага. Безнравственны, в частности, советы Дейла Карнеги всячески демонстрировать человеку (лестью, комплементами, внушением) его важность и значительность только для того, чтобы тот поддался вашему влиянию. Не следует вводить людей в заблуждение (специально внушая им доверие или нарочито демонстрируя своё уважение к ним) ради достижения своекорыстных целей. Нельзя допускать и самообмана: он происходит, когда люди ищут лёгких путей, искренне обосновывая таковые как правильные.

Наконец, пятый шаг – привлекать на сторону революции сознания государство. Из фактора массовизации оно должно превратиться в фактор разумности, институты государства должны использоваться для обеспечения свободы индивидуальности. Нужно использовать всевозможные средства воздействия на государство: обращайтесь к партиям, органам и депутатам, вступайте и создавайте свои партии и общественные объединения, организуйте митинги и демонстрации; особо целеустремлённые могут даже организовать референдум по какому-либо вопросу или баллотироваться в депутаты или президенты.

Да, государство имеет свой интерес. Но понятно, что он не сводится к одурачиванию населения. Государству нужна сильная нация – это значит больше трудоспособных людей, передовой талантливой молодёжи, учёных, инициативных предпринимателей. Только так оно сможет сохранить свой престиж и силу на международной арене, и прогрессивно развиваться. Падение нравственности также не выгодно государству. Поэтому оно вовсе не враг народу, и общность интересов нужно использовать как минимум в виде сотрудничества. Больше того, раз уж мы пришли сегодня к представлению о том, что государство должно быть подлинно демократическим и выражать общенародный интерес, то просто необходимо поставить государство в соответствующие рамки, ведь оно является только одним из многочисленных институтов общества. Это мы должны диктовать ему условия, а не оно – внушением обосновывать нам свои решения, формируя через СМИ общественное сознание.

Государство должно оказывать поддержку зарождающимся институтам гражданского общества, чтобы в будущем они стали выразителями народной воли и средством воздействия на власть, а может и исполнителями отдельных пунктов государственной политики. В том числе, нужны реальные гарантии деятельности альтернативных, независимых и общедоступных СМИ, как политического, так и культурного характера. Государству следует содействовать развитию культуры и автономии личности, заботиться о состоянии нравственности в обществе.

Эти идеи я предлагаю читателю отстаивать, оказывая непосредственное воздействие на политику государства. Нам пора перестать стоять в стороне, когда решается наша судьба. И да здравствует свободная и независимая индивидуальность, да свершится революция сознания!

 

 

 

РАССУЖДЕНИЯ О ДОБРЕ

 

Данная статья является прямым продолжением мыслей, изложенных мной в "Философии любви". Это и не удивительно, ибо глубоко моё убеждение в том, что любовь и добро суть две стороны одного явления, которое, в свою очередь, претендует на звание высшей человеческой ценности, и представляет собой состояние, в котором каждый хочет пребывать. Названия этому состоянию можно придумать разные: счастье, гармония, самораскрытие, радость – это не существенно. Важно только, что оно несёт с собой благо для человека. И я предпочитаю говорить именно о благе, или о всеобщем благе, подчёркивая тем самым, что благо одних людей или групп не приносится при этом в жертву ради блага других; всеобщее благо выгодно для всех, это не эгоизм и не самоотречение. И если бы оно было достигнуто во всех сферах нашей жизни, мы бы сказали, что живём в раю. Но так как это невозможно, мы можем говорить только о стремлении к благу, которое и лежит в основе всякой нравственной системы. Поэтому добро (основная нравственная категория) как раз и выступает тем средством, которое должно привести нас как можно ближе к раю. Любовь – это чувство, как правило сопутствующее добру. Любовь не мыслима без добра, ибо суть её в благожелании. Здесь, правда может возникнуть вопрос: существует ли добро без любви?  Думается мне, что если человек совершает какой-либо добрый поступок по отношению к лицу, к которому не испытывает особой любви, то он совершает этот поступок по крайней мере из-за любви к себе: он заинтересован в том, чтобы оставаться чистым духом и душой, чтобы совершенствоваться и быть счастливым, чтобы оставаться верным своим принципам - он любит себя, поэтому нравственен. Таким образом, любовь и добро оказываются тесно связанными. Клайв Льюис наглядно показал это, рассуждая о христианской заповеди "возлюби ближнего, как самого себя". Как заставить себя любить ближнего? - спрашивает он, и находит гениальный ответ: "не теряйте времени, раздумывая над тем, любите ли вы ближнего; поступайте так, как если бы вы его любили. Как только мы начинаем делать это, мы открываем один из великих секретов: ведя себя по отношению к человеку так, как если бы мы его любили, мы постепенно начинаем любить его. Причиняя вред тому, кто нам не нравится, мы замечаем, что от этого он не нравится нам еще больше; сделав же по отношению к нему добрый жест, чувствуем, что наша нелюбовь стала меньше". Таким образом, любовь и добро порождают друг друга, они – одно.

  

1

Однако Льюис, раз уж взялся писать о христианстве, рассматривает добро большей частью однобоко (не в упрёк ему будет сказано, ибо книга того и требовала). Он говорит, что главное значение не в том, к чему привёл в итоге тот или иной поступок, а почему мы его совершили. В качестве аргументации, конечно же, выступает тот факт, что нравственность исходит от Бога. Но и без упоминания Бога тезис выглядит вполне убедительным. Ведь если я совершил злой поступок, а он по случайности имел счастливый исход, то такой поступок, во-первых, сыграл определённую негативную роль в формировании моей личности, закрепил привычку поступать плохо, во-вторых, мог послужить отрицательным примером для других, и, в-третьих, не далёк тот случай, когда подобное поведение (моё и тех, кому я подал пример) повлечёт самые трагичные последствия. "Добрые поступки, совершенные не из доброго побуждения, не способствуют формированию того качества нашего характера, имя которому добродетель", - замечает Льюис.

Но есть же и другая точка зрения, не менее обоснованная, согласно которой не важно, что двигало нами в момент совершения деяния, а важен только результат. Логично, не правда ли? Зачем называть добром то, что приносит беды? Для того ли существует вообще это понятие - "добро"? Какой-то дурак посадит дерево посреди дороги, желая улучшить экологию, "сделать город чище", а это дерево прохожим только мешаться будет, и они будут иметь полное право обрушить на глупца весь гнев, им же вызванный: такие "добрые" поступки людям ни к чему.  Вероятно, подобные рассуждения и побудили Джона Локка написать: "Вещи бывают добром и злом только в отношении удовольствия и страдания. "Добром" мы называем то, что способно вызвать у нас или увеличить удовольствие, либо уменьшить наше страдание... "Злом", напротив, мы называем то, что способно причинить нам или увеличить какое-нибудь страдание, либо уменьшить какое-нибудь удовольствие... Под "удовольствием" и "страданием" я разумею либо то, что относится к телу, либо то, что к душе".

Итак, перед нами встаёт вопрос: какое понимание добра верное – объективистское (важны поступки) или субъективистское (важны намерения)? Общепринято, насколько я могу судить, субъективистское понимание. Однако бесспорным является тот факт, что безусловную ценность для нас может представлять только объективное добро, ибо если поступок объективно приносит благо, он не нуждается более в оправдании. Это даёт основания полагать, что объективистская трактовка добра является для нас более ценной.

Если же мы будем настаивать на субъективистском понимании, то есть на примате намерений, не мешало бы для начала вспомнить древнюю мудрость, гласящую, что благими намерениями дорога вымощена в известное место. И это, кстати, не единственное, что тут можно вспомнить: "не делай добра - не получишь и зла", "хотели как лучше - получилось как всегда", "не делавши добра врагов не наживешь" и т.д. и т.п. Или же возьмем случай, когда добрый поступок совершается по отношению к стороннему человеку, к которому благодетель не питает никаких тёплых чувств. Если этот поступок исходит лишь из желания соблюсти некую норму морали, то шансов, что "дающий" спросит себя о действительных нуждах "одаряемого", несравненно меньше. Иными словами, какое мне дело до того, в чём на самом деле нуждается человек, если я добро не для него делаю, а для успокоения своей совести? И вроде бы добро добром, а ведь так можно и бабушку через дорогу перевести, хотя бы ей этого совсем и не надо было. Психологи ещё любят писать об избыточной материнской любви, когда мать проявляет чрезмерную заботу о своём чаде, постоянно опекает его, не отпуская от себя ни на шаг, и в итоге ребенок вырастает инфантильным, несамостоятельным, не способным решать элементарные проблемы взрослой жизни. Опять же: вроде и любит мать своё дитя, и намерения у неё самые добрые, но во что это выливается – судите сами. А вывод напрашивается сам собой: одними намерениями сыт не будешь; и любовь, и добро должны быть с умом. Подлинная любовь как раз подразумевает объективное воззрение на желания возлюбленного, стремление удовлетворить именно его, а не свои (пусть и неявные) потребности.  С учётом этой оговорки любовь можно отождествить с субъективистским пониманием добра. Объективно же добро – это поступок.

Вероятно, не так много смысла в фильмах, обыгрывающих пресловутый "эффект бабочки", но сам этот "эффект" никак не даёт мне покоя, и здесь было бы уместно сказать и о нём. Идея проста: любое, пусть даже самое незначительное моё действие может иметь глобальные последствия, которые могут обнаружиться завтра, через неделю, год а то и через тысячу лет. Ибо как мы можем судить о том, что будет с нами дальше, если бесчисленное множество факторов влияют на нашу жизнь, и столь малы познавательные способности человека? Не потому ли терпят крах все умозрительные системы идеалистов, как то: коммунизм, Идеальное государство Платона, Город Солнца у Кампанеллы - что просто невозможно учесть всех необходимых для правильных выводов факторов, да ещё и предусмотреть изменение сегодняшних реалий по ходу истории? И это действительно важная мысль: стремясь совершить добрый поступок, и даже учитывая желания того, по отношению к кому этот поступок совершается, можете ли вы быть уверенны в том, что ваше действие действительно приведёт к добру? Боюсь, что не всегда. Да и правда, будь всё так очевидно, люди давно построили б на земле рай: не дураки же они, в самом деле, отворачиваться от добра, когда оно имеет за собой столько выгод!

Таким образом, я прихожу к выводу, что понятие добра, дабы оправдывать свой традиционный статус одной из высших ценностей, должно учитывать действительные результаты действий, а не только "добрые намерения", "добрую волю" и т.п.: добро должно быть объективным. Что же до субъективного элемента в понятии добра, то он важен лишь в силу своей объективной значимости.

Это, в свою очередь, избавляет нас от множества предрассудков. Любая нравственная норма теряет свою абсолютную значимость, и если сказано "не убий", то это не значит, что мы не должны убивать ни при каких условиях. Напротив, условия теперь и приобретают главное значение. И правда, неужели нельзя убить маньяка в порядке необходимой обороны, или сломать руку грабителю, когда вышвыриваешь его из квартиры? Неужели нельзя обмануть мошенника, чтобы вернуть украденные им деньги обманутым людям? Да - я желаю преступникам зла, я желаю маньяку смерти, когда, обороняясь, убиваю его - и что?! С позиции субъективистского добра возникает проблема: себе я желаю добра, а другому - зла, так нравственен ли мой поступок? С позиции объективного добра желание изначально не важно: убивая маньяка, я приношу пользу не только себе, но и обществу, я предупреждаю новые жертвы, спасаю людей. Объективно в моём поступке больше хорошего, чем плохого, если я, конечно, сам не такой же маньяк или преступник.

  

2

Но здесь, безусловно, возникает гигантская, и в то же время банальная проблема: а как определить, каких последствий больше, положительных или отрицательных? Ссылка на "ум" мало что даст, разве что сработает как успокоительное и усыпит бдительность. В действительности повода успокаиваться у нас нет. Наш "ум" - коим некоторые всё ещё надеются подчинить бессмысленную стихию природы, придать веренице случайных событий и страстей хоть какую-то направленность и смысл - наш ум на протяжении всей многовековой человеческой истории не упускает случая в очередной раз доказать нам свою несостоятельность. Мы обречены то и дело осознавать неосуществимость и иллюзорность всех высочайших своих стремлений, и стремление делать добро - не исключение; обречены блуждать, спотыкаясь, то и дело попадая в тупик, в том числе - при поиске ответа на вопрос "что такое хорошо, а что такое плохо?". Ох бы и поставил меня в тупик крошка-сын из знаменитого стихотворения Маяковского, если бы задал мне этот вопрос! Семён Франк так писал: "Человечество в своей эмпирической исторической жизни совсем не движется "вперед"; поскольку мы мним обосновать нашу жизнь на служении общественному благу, осуществлению совершенного общественного строя, воплощению в коллективном быте и человеческих отношениях начал правды, добра и разума, мы должны с мужественной трезвостью признать, что мировая история совсем не есть приближение к этой цели, что человечество теперь не ближе к ней, чем век, два или двадцать веков тому назад". Вот такие дела! И это всё, что способен понять "выдающийся ум"? Пожалуй, что так; и философы могут дать нам только одну формулу: entbehren sollst du, sollst entbehren[1][1]! И сколько люди ни пытались, в мире всё также царят скорбь, смерть и слепота. На этот счёт любопытно соотнести две цитаты. Одна - у Экклезиаста: "Участь сынов человеческих и участь животных - участь одна; как те умирают, так умирают и эти... и нет у человека преимущества перед скотом". Вторая - Гомера: "Из тварей, которые дышат и ползают в прахе, истинно в целой вселенной несчастнее нет человека". То есть человек, по сути, равен скоту, а отличается лишь тем, что несчастнее последнего! Вот тебе и идеал добра! Но о слабости морали я хотел бы сказать позже, а сейчас отметить, что человеку не так то просто отличить добро от зла, потому и вымощен ад благими намерениями.

В самом деле, какие душевные терзания должен испытывать полководец, ведущий народ на войну, когда исход этой войны - целиком лишь его предположение, и он понятия не имеет, будут ли оправданы историей те огромные жертвы, которые сулит эта война! Можно ли быть здесь уверенным, что поступаешь правильно? А между тем жизнь требует принять решение. Но не стоит идти на войну, чтобы понять эту мысль. Представим, вы стоите в очереди в магазине. Тут в магазин входит ваш друг, и вы пропускаете его впереди себя. Вроде бы добро ему сделали. Но, во-первых, стоящие сзади вас окажутся недовольны; иной раз так можно и до перебранки дойти. Далее, друг покупает последнюю пачку сигарет, которые вы тоже хотели купить. Вряд ли это можно назвать добрым поступком с его стороны (мог бы сначала поинтересоваться, не за тем же ли вы стоите) - и это уже второе негативное последствие. И хоть ваш друг сделал это не намеренно, он вполне мог вызвать в вас негативные эмоции (а это - третье). А может и не взял бы он эту последнюю пачку, чёрт с ней, но всё равно не понятно, какой поступок можно назвать "хорошим". И что же делать?

Я думаю, тут нужно вновь вспомнить субъективное добро: ведь не всякое, далеко не всякое доброе намерение ведёт к плачевному результату! Если есть желание сделать доброе дело, оно наверняка воплотится в какое-нибудь благо. Как ведь говорят - было бы желание. В этом смысле субъективное добро имеет свою особую ценность, выступая уже в новой роли - не основным, а вспомогательным ориентиром, и кроме того - стимулом к более тщательному обдумыванию своих поступков. "Разумно ли ожидать от капитанов, что они станут так поворачивать штурвалы, чтобы корабли их не сталкивались между собой, если сами корабли - старые, разбитые посудины, и штурвалы вообще не поворачиваются?", - пишет К. Льюис, тем самым утверждая, что важны не только последствия наших действий, но и их предпосылки. То есть: человек должен быть добрым, чтобы быть способным делать добрые дела. "Быть добрым", представляется, и означает "иметь добрую волю, добрые нравы и намерения". Если этого нет, то всякое ожидание добра в корне неразумно - оно наивно. Это, конечно, важное замечание, не дающее сбросить со счетов субъективный фактор. И когда человек уступает своим страстям с мыслью, что "это никому не повредит, поэтому здесь нет ничего плохого", он наверняка ошибается: это вредит как минимум ему самому, его стойкости и воздержанности, почитаемым обычно как добродетели, а значит рано или поздно повредит кому-то ещё. Таким образом, субъективное добро по возможности должно быть в основе добра объективного.

Действительно: когда нравственный поступок приводит к хорошему результату, мы однозначно считаем его добрым; когда безнравственный поступок наносит вред, мы рассматриваем его как плохой. Но в случае, когда доброе намерение ведёт только к худшему, равно как и в случае, когда безнравственность оказывается полезнее обществу, чем милосердие (например, на войне или в условиях рыночной конкуренции), мы начинаем задумываться. Мнения складываются разные, но в целом как плохое намерение, так и плохое последствие рассматриваются в качестве недостатков, подлежащих устранению. Это связано с тем, что в действительности для достижения блага важен как объективный, так и субъективный элементы. И общественные нормы морали, как мы можем видеть, выражаются как в виде требований к поступкам, так и в виде требований к намерениям. Но здесь добро предстаёт уже как формальное выполнение общественных предписаний, а не как результат (объективное добро) или намерение (любовь) в чистом виде (и может быть и тем и другим).

  

3

Для описанной выше проблемы я вижу и другое решение, которое должно выступать в тандеме с совершенствованием субъективных начал. Я сказал выше, что человеческий "ум" мало смыслит в вопросах добра и зла, а потому часто затрудняется, когда необходимо отличить одно от другого. Но до кое-чего этот ум всё-таки додумался - это те самые нравственные постулаты, которыми мы привыкли руководствоваться в повседневной жизни. Конечно, они не всегда оказываются верны, не всегда ведут к благу, но взять некоторые из них за основу мы, безусловно, можем. Во многих случаях это заметно облегчит умственную работу, и позволит избежать глупых ошибок. В то же время я хочу предостеречь читателя, дабы он не хватался за каждое нравственное убеждение, свойственное близким ему людям или сегодняшнему обществу в целом: большинство людей, а уж тем более общество не могут похвастаться достойным умом, сознательностью взглядов и разумностью поведения. На мой взгляд, существует лишь несколько обобщённых формулировок, которые стоит взять на заметку, хоть они и не претендуют на точность и всеобъемлемость.

Это, во-первых, два варианта категорического императива И. Канта: "поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом" и "поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству (и в своем лице, и в лице всякого другого) как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству". Интересно, что сам Кант признавал, что этот принцип не может быть всеобщим законом, так как "преступник, исходя из этого, стал бы приводить доводы против своих карающих судей и т.д.".



ДАЛЕЕ >>

Переход на страницу:  [1] [2]

Страница:  [1]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама