роман - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: роман

Новоселецкая Лидия Владимировна  -  Синдром GLAMOURa


Часть 1
Часть 2
Эпилог

Переход на страницу: [1] [2] [3]

Страница:  [2]

 

ЧАСТЬ 2.

 

Гламур – это пустота в нарядной обертке, дорогие понты, отождествляемые в обыденном сознании со сладкой жизнью.

 

         Пробуждение следующего утра стало самым ужасным из всех самых ужасных пробуждений за весь прожитый мной отрезок жизни. Такого похмелья я никогда в жизни не переживала. Одновременно, меня тошнило, раскалывалась голова, и сводило кишки. Еще, я никак не могла вспомнить, как попала домой. Последнее, что осело в моем нетрезвом сознании, воспоминание о том, как я, садясь в Мерседес-кабриолет Андрея, проблевалась прямо на его замечательные светло-серые автомобильные коврики с логотипом Мерседес. Все остальное исчезло из моего сознания, словно файл, удаленный вражеским агентом.

         Я попыталась приподняться, от чего голова закружилась и стала всерьез угрожать расколоться на две половины. Я осторожно повернула голову и увидела Андрея. Он лежал на кровати, рядом со мной, раскинувшись, как морская звезда.

         Я сильно зажмурилась. Мое окончательное грехопадение в сочетании с отвратительным физическим состоянием, толкали меня в пропасть самобичевания и ненависти к самой себе. Какого черта было так нажираться в первый рабочий день, с новым коллективом? Какое впечатление я произвела на своих новых сотрудников?

         В конце концов, я перестала задавать себе эти вопросы, поскольку ответы, меня бы не обрадовали. Я попыталась разбудить Андрея, ущипнув его за руку, но он не проснулся, только крякнул что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, страстно обняв подушку.

На часах было начало десятого. Я вылезла из-под одеяла, с трудом нащупала тапочки и сунула в них ноги. При попытке встать, я с трудом удержала равновесие. Ноги дрожали. Моя мебель и стены исполняли какой-то нелепый танец, отказываясь стоять на месте. Я проковыляла в ванную, залезла под душ, и, простояв двадцать минут под тугими струями прохладной воды, наконец, обрела некое подобие трезвого сознания и адекватного мироощущения.  

Нужно было разбудить Андрея. Не могла же я оставить малознакомого мужика в своей квартире! Но прежде, нужно одеться и высушить волосы. Я открыла шкаф, вытряхнула из него все, что висело на вешалках, и выбрала темно-синие джинсы, купленные на барахолке, и симпатичный черный топ с округлым вырезом из Esprit.

Потом я слегка подсушила волосы и нанесла макияж. Хотя, «нанесла» - громко сказано. Щеточка туши никак не попадала по назначению, и я несколько раз больно ткнула себя в глаз, от чего потекли слезы, и  тушь размазалась по веку. Я стала похожа на нелепого Пьеро с одним накрашенным глазом. Пришлось умываться и еще раз попытать счастья с нанесением макияжа. Во второй раз мне повезло больше, и я, наконец, завершила свой make up, не нанеся больше лицу и глазам физических увечий.

Андрей пошевелился в кровати, уютнее закутавшись в одеяло, и промурлыкал себе под нос что-то милое и непонятное. На его лице появилось сладостное выражение и довольная улыбка. Очевидно, в его планы не входило просыпаться.

Я решила действовать радикально: зажала ему рот и нос двумя пальцами. Андрей моментально проснулся из-за нехватки кислорода. Он недовольно посмотрел на меня и натянул одеяло до шеи.

- Доброе утро. Как спалось? – спросил он томным голосом.

В его состоянии не угадывалось даже намека на похмельный синдром. Значит, он либо слишком опытный в потреблении наркотиков и алкоголя, либо, он ничего не пил и не употреблял, что ставило меня в совсем неловкое положение. Быть невменяемой рядом с трезвым малознакомым человеком – унизительнее не придумаешь.

Над этим я, тоже, решила не задумываться. Зачем лишний раз травмировать свое больное сознание и место его пребывания, не менее больное?

- Хуже, чем тебе, - только и буркнула я, не старалась казаться вежливой. Он начинал меня раздражать.

- Не злись. Ну, подумаешь, немного перебрала и хорошо провела время с новым знакомым! Большое дело!

Нет, этот парень точно читал мои мысли!

- Я не злюсь.

Это была неправда. Я очень злилась, только не на него, а на саму себя. Готова была себя растерзать и морально уничтожить. Как мне теперь работать с этими людьми, которые, уже, наверняка, составили обо мне не самое лестное мнение? Наверняка, все догадались, что я провела ночь с Андреем. А он еще смеет веселиться!

- Вставай, пора на работу.

С этими словами я сдернула с него одеяло, и отправилась на кухню варить кофе, себе и ему.

Андрей, не стесняясь своей наготы, проследовал за мной на кухню и уселся за стол.

- Оденься, пожалуйста, - я отвела взгляд. Мне стало не по себе.

- Да не парься ты. Скоро перестанешь стесняться. Можно подумать! С кем же нам еще спать, кроме как не друг с другом?

В первый момент мне захотелось возмутиться наглости его слов, но потом я задумалась. Рациональное зерно в его рассуждениях определенно было. Личная жизнь при такой работе была абсолютно исключена, о чем Вадим неоднократно предупреждал. Так почему же нет? От его слов я как-то расслабилась.

- Все равно оденься, - сказала я, уже более спокойным тоном.

Я бросила ему в лицо его футболку, которая, почему-то висела на моем кухонном телевизоре.

- Джинсы и обувь ищи сам. На кухне я их не нашла.

Андрей улыбнулся.

- А ты симпатичная малая. Будем с тобой дружить?

Я пристально посмотрела на него.

- Дружить, значит периодически спать вместе?

Андрей выудил свою пару джинсов откуда-то из кладовой, где у меня уютно располагался холодильник, и стал натягивать штаны прямо на голое тело, не потрудившись найти и надеть свое нижнее белье.

- Ну, вместе, или еще с кем-нибудь. Зачем ограничивать себя в желаниях?

Он поражал меня своей откровенной наглостью, но именно по этой причине, я стала находить его забавным.

- Значит, дружить, в твоем представлении, означает спать вместе чаще, чем с кем-то еще?

Андрей закурил. От запаха табачного дыма, у меня закружилась голова, и тошнота подкатила к горлу, поэтому я попросила его выбросить сигарету.

- Дружить, значит дружить. Не придумывай никому ненужных определений. От того, что ты дашь определение какому-то явлению, его суть не поменяется. Поэтому, я предпочитаю избегать любых определений. Мне нравится просто жить. Проживать каждый день, как последний. Это куда интереснее и совесть не мучает. Рекомендую мою тактику к применению - помогает.

- Не сомневаюсь, - промямлила я.

Ну, какого черта, меня всю жизнь тянет к одному и тому же типажу, который мне совершенно не подходит? Ненасытные гулены, без малейшего намека на серьезность в отношениях или попытки нести хоть какую-то ответственность за свои поступки. Передо мной сидел второй, да нет, пожалуй, уже четвертый Слава. Сколько еще я буду наступать на одни и те же грабли? Мой идиотизм начинал принимать масштабы серьезной патологии. 

 Мы выпили кофе, он черный, я – с молоком. Андрей сообщил, что готов  ехать на работу прямо сейчас. Очевидно, он планировал принять душ на работе. Судя по всему, его нисколько не смущали его помятость и непрезентабельный вид.  

Он предложил меня подвезти, но я отказалась, настояв на том, что мы должны приехать на работу отдельно друг от друга. С моей стороны, это была жалкая попытка сохранить остатки репутации, если такие еще имели место быть. Он глубоко вздохнул, очевидно, его развлекала моя наивность, и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.  

Я подождала тридцать минут, затем вызвала такси, и ровно в одиннадцать утра была на работе.

 

 

   Глава 11

 

 

 

 Когда я зашла в офис, все мои сотрудники были на рабочих местах. Хотя, диван возле окна с панорамным видом на Москву, вряд ли можно назвать «рабочим местом». В общем, все уже были в офисе.

Я готовилась встретить осуждающие взгляды, насмешки или обидные реплики в свой адрес. Но ничего из выше перечисленного я не увидела и не услышала.

Ева дружелюбно поинтересовалась моим самочувствием, не отрывая взгляда от своего лэп-топа. Я ответила, что бывало и лучше, на чем обсуждение моего состояния и поведения было прекращено. Я вздохнула с облегчением и благодарностью за наличие чувства такта у всех присутствующих. Либо никто, ничего не заметил, что, конечно же, было невозможно, либо, такое развитие событий никого не удивило, либо всем было просто наплевать.

Как бы там ни было, времени развивать мысль в этом направлении у меня не было. Сегодня мне предстояло вплотную начать работу над проектом грандиозной приватной вечеринки для Франсуа Мозера. Немца с французским именем, душой и сетью развлекательных заведений «Ressone». До события оставалось три недели. Времени в обрез. На событие планировалось пригласить «всего» четыреста «самых близких друзей».

В первую очередь, я связалась  с администратором и секретарем Франсуа Мозера – мадемуазель Бриджит Нево, и договорилась передать несколько сценариев мероприятия для ее босса, с перечислением предлагаемых мест для проведения праздника в течение следующих пяти дней. Бриджит настаивала на праздновании юбилея в одном из заведений шефа, но я хотела предложить ей на рассмотрение несколько альтернативных вариантов. Мне показалось, что сценарий, который практически дозрел в моей голове, и теперь ожидал своего изложения на бумаге, уместно будет воплотить в жизнь в одном из замков Европы, благо дело, замками «старушка» богата. Взамен Бриджит пообещала выслать мне уже утвержденный список гостей, меню и список особых пожеланий босса.

Мой помощник Максим захотел поучаствовать в разработке и написании  сценариев, отметив, при этом, что обычно это не входит в его обязанности, но в первый раз он будет рад помочь, чем сможет. Вообще-то, мне не хотелось, чтобы он влезал в мои сценарии со своими идеями, но не хотелось обламывать парня в лучших побуждениях и портить добрые отношения с единственным подчиненным. В конце концов, две головы всегда лучше одной.

Мы принялись выбирать подходящие места для проведения вечерники. Макс предложил замок Ле Люд в провинции Амбуаз, в двухстах километрах к югу от Парижа. По легенде в X веке замком завладел сатана, после чего, его стали обходить стороной. Потом замок сменил нескольких владельцев, переходя из рук в руки в результате очередного завоевания земель новым владельцем. Широкую популярность замок получил благодаря тому, что в 1427 году его отвоевал у англичан Жиль де Ре – Синяя Борода из сказки Шарля Пьеро. Извращенец, садист, маршал Франции, герой столетней  войны и союзник Жанны д’Арк, Жиль де Ре, очень популярный во Франции персонаж. Как, впрочем, любая захватывающая легенда, которые так любят слушать и пересказывать сентиментальные французы. Праздник в Ле Люд должен был стать пикантным событием  в мире французского бомонда, не смотря на его извращенную избалованность.

Я подготовила несколько дополнительных вариантов сценария, но нравился мне один, который я считала основным. «Рай в аду», такое название я дала моему проекту. Максу концепция тоже понравилась. Адское место, роскошный замок де Ре, настоящая обитель зла, на одни сутки станет приютом для ангелов и святых. Гостей маскарад касаться не будет. Для создания адско-райской атмосферы праздника, я планировала привлечь актеров, для чего заранее связалась с концертным агентством «Жерар» в Париже. Судя по записям Вики, она чаще всего обращалась именно в эту организацию, когда работала с французскими заказчиками.

Вообще масштабы и объемы предстоящей работы пугали меня до дрожи в руках и ногах, но я старалась держаться и решать вопросы по мере их поступления.

Я озвучила Максу основной и дополнительные сценарии в деталях. Он все  законспектировал, после чего, оформил их на бумаге в чистовом варианте, со своими незначительными поправками и довольно уместными предложениями. На все про все у него ушло три дня. Темпы и качество его работы приятно меня удивили. Все сценарии были написаны на двух языках: русском и французском. У моего самого способного подчиненного Юры в «Маклаферти», обычно, на нечто подобное уходило недели полторы, еще приходилось дорабатывать или полностью все переделывать. Максим справился с работой за несколько дней. Даже если бы мне захотелось придраться – ничего бы не получилось.

Приятно, все-таки иметь способных сотрудников. Хорошая команда –  девяносто процентов качественно выполненной работы, точно как верно начерченный рисунок – девяносто процентов правильно решенной задачи по геометрии.

 

 

Глава 12

 

За полторы недели моей работы в «Celebrity time», так, оказывается, называлась компания по организации грандиозных событий, где я теперь работала, мне удалось согласовать и утвердить у Бриджит Нево все тонкости сценария моего проекта. После чего, я связалась с потомками маркизы де Ла Вьевиль, нынешними владельцами замка Ле Люд, и получила их разрешение на проведение праздника в родовом гнезде потомственных аристократов. Потом разослала пригласительные письма всем четыремстам гостям по списку, в числе которых значились Патрисия Каас, Перис Хилтон, Венсан Кассель и Моника Белуччи, Джонни Депп и Ванесса Паради, а также, Жан Реверо, – владелец телеканала “France+” и Жан-Кристоф Гранже – известный писатель и сценарист.

От звездности списка приглашенных закипали мозги. Время от времени, мне начинало казаться, что все происходящее – не более, чем сон, и я вот-вот приступлю к чаепитию с кроликом в сюртуке, после чего, попаду под суд к королеве червей, которая захочет отрезать мне голову, и все это в результате крупной аферы, произведенной при непосредственном  содействии Чеширского кота.

Я рассылала пригласительные на личные адреса людей, которые работали в правительстве, владели телеканалами, записывали хиты, снимались в мировых блокбастерах,  режиссировали и писали сценарии к этим блокбастерам, и, главное, спонсировали их.

Но на праздные размышления времени не оставалось. Я решила «переварить» все происходящее, когда реализация моего первого проекта останется позади.

Я заказала грандиозный пир для упомянутого количества гостей, согласовала с представителем театрального агентства в Париже роли всех актеров, задействованных в празднике, арендовала костюмы для представления, утвердила сценарий события у службы штатной охраны замка Ле Люд, оплатила услуги нанятой мной службы безопасности для вечеринки и подала свои документы для оформления Шенгенской визы.

Все рабочие процессы по проекту сопровождались нервными вспышками с моей стороны и разумными замечаниями и увещеваниями со стороны моего «золотого» сотрудника – Максима. Если говорить честно, Максим перестал мне нравится. Иногда мне казалось, что мой подчиненный – это усовершенствованная модель робота из фильма «Двухсотлетний человек». Ему были не свойственны эмоции, нерациональные действия и опрометчивые решения. Только расчетливый ум, последовательность, всегда доброжелательная улыбка на лице.

Идеалы раздражают, это известно всем. Но меня в Максе нервировало нечто другое. Возможно его чрезмерное сходство с компьютером, с которым он был «на ты», как с младшим братом.

Но, каким бы ни было мое отношение к Максиму, я не могла умолять его очевидных достоинств и грандиозных организаторских способностей. Он очень помог мне в подготовке. Без него я бы не справилась.

 Максим улетел в Париж за пять дней до меня. Ему предстояло проконтролировать, все ли идет по плану. Конечно же, мне стоило полететь с ним, но перспектива совместного времяпрепровождения во Франции угнетала меня до зубного скрежета, поэтому, я придумала себе несколько абсолютно неотложных дел и взяла билеты на более поздний срок.

За два дня до моего вылета в Париж, мне позвонил Вадим:

- Кира, как все проходит? Все ли готово? Ева говорит, что ты быстро втянулась и делаешь грандиозные успехи.

Я удивилась, что он лично интересуется моими делами, но постаралась не выдавать своего замешательства.

- Да, все отлично. Коллектив замечательный, работа интересная. Давно хотела поблагодарить тебя за предоставленную возможность.

Вадим коротко засмеялся:

- Посмотрим, что ты скажешь, когда получишь гонорар.

Не могу сказать, что очень уж взбодрилась при упоминании о гонораре. Я была слишком напряжена предстоящими событиями. Боялась разочаровать Вадима, сделав что-то неправильно, или вызвать неудовольствие заказчика, каким-то несовершенством организации праздника. В конце концов, это была моя первая вечеринка, напоминающая по масштабам свадьбу леди Дианы и принца Чарльза.

Вадим немного помолчал, после чего снова заговорил:

- Кира, я знаю, что ты приезжаешь за три дня до вечеринки. Хочу предложить тебе встретиться, когда ты будешь в Париже. Мне предстоит еще один месяц безвылазно здесь проторчать, но я хочу из первых рук узнать, как тебе у меня работается.

У меня внезапно вспотели ладони, и сердце забилось быстрее обычного. Я набрала в легкие воздуха и сказала то, чего, конечно же, не должна была говорить:

- Нет проблем. Когда приеду – позвоню тебе, и мы договоримся о месте и времени.

- Ну, и отлично. Тогда жду тебя, - в трубке зазвучали короткие гудки.

Еще несколько секунд я бессмысленно смотрела на замолчавшую трубку мобильного телефона. Либо мой новый босс был очень жадным человеком и экономил на международных переговорах, либо он слишком щепетильно относился к целесообразности потраченного времени. Ни один из вариантов не добавлял ему очарования в моих глазах. Но, вероятно, его это мало заботило.

Вадим проявлял ко мне повышенный интерес, это было очевидно. Только с какой целью? Неужели ему было интересно закрутить роман с сотрудницей из московского офиса, в то время, как все парижские красотки были к его услугам?

Я давно перестала верить в любовь, а в любовь таких парней, как Вадим – тем более. Но отказать себе в удовольствии поужинать с молодым Джорджем Клуни я не могла.

На мое решение, в немалой степени, повлияло отсутствие мужского внимания в последнее время. С той злосчастной офисной вечеринки мы с Андреем почти не разговаривали. Он занимался организацией частной вечеринки для министра иностранных дел Чешской Республики, и говорил по телефону по восемнадцать часов кряду, изредка прерываясь, чтобы отправить почту или выпить кофе, употребляя его в два глотка. Собственно, я была занята не меньше. За две недели мы только однажды перекинулись парой слов, во время перерыва «на кофе», обсудив политическую ситуацию в Украине после «Оранжевой» революции. Ни одного намека на секс или флирт – чисто деловые отношения двух беспредельно занятых сотрудников.

Несмотря на внушительную численность и молодость моего коллектива, никто ни с кем не пил кофе, не сплетничал, не ходил на обед или ужин, и вообще, практически не разговаривал. Атмосферы семьи здесь явно не наблюдалось. Моим коллективом был Макс, из которого лишнее слово не вытряхнешь. Мне часто не хватало привычных обедов с Витей или ребятами из отдела. Правда, стопроцентная рабочая загрузка скучать не позволяла, и дефицит человеческого общения полностью компенсировался общением по телефону с подрядчиками и заказчиками, бесконечными деловыми e-mail и перепиской в ICQ. Моим кругом общения стали факс, телефонная трубка, монитор ноут-бука и голоса людей, которых я никогда не видела.  

Как и обещал Вадим, времени на общение с моими немногочисленными друзьями, и  личную жизнь, у меня совершенно не оставалось. Я проводила в офисе по девятнадцать часов кряду. От недосыпания у меня появились темные круги под глазами и тонкие морщинки на лбу, которые невозможно было устранить с помощью тонального крема.  Наверное, так работают только в NASA при запуске космических кораблей и спутников на орбиту.

Кокаин стал моим близким другом, моей повседневной реальностью, а не пугающим монстром из новостных репортажей про растущую наркоманию в стране. Как выяснилось, он был незаменимым другом всех моих сотрудников, кроме Лены. Такую тяжелую нагрузку невозможно было выдержать без мощного допинга, и кокс был как раз тем, что нужно. 

Но, в действительности, все было не так уж плохо. Я заказала несколько платьев и четыре пары туфель от Dolce&Gabbana для присутствия на вечеринке Франсуа Мозера. Два черных вечерних платьица и одно белое коктейльное с крупными красными маками. Все, просто чудо, как хороши. В моем гардеробе никогда не было подобных вещей, поэтому я не сразу нашлась с определениями для описания красоты и шикарности этой одежды. Туфельки тоже были самим совершенством: четыре пары классических «лодочек», красные, белые и две пары черных, на высоченных каблуках-шпильках. Настоящее произведение искусства для женских ножек от лучших дизайнеров современности. За неимением хрустальной обуви – добрая фея, наверняка, подарила бы Золушке туфли от Dolce&Gabbana.

Еще, я арендовала два ювелирных гарнитура Cartier из новой коллекции, каждый из которых включал серьги, браслет, кольцо и колье на тонкой цепочке – с бриллиантами и мелкими рубинами. Мне не хотелось знать общую стоимость этих астрономически дорогих украшений, поэтому, я просто не интересовалась, сколько все это стоило, чтобы не пугаться.

Мне предстояло забрать одежду и обувь по приезду в Париж в бутике «Dolce&Gabbana Boutique woman» по адресу: Париж, ул. Монтань, 22, а ювелирные украшения, мне пообещали доставить в отель «Георг V», где  у меня был забронирован стандартный номер на восемь дней. Максим тоже забронировал номер в этом отеле, оставалось надеяться, что на другом этаже. Это позволило бы избегать частых встреч и тщетных потуг с моей стороны найти тему для разговора.  

Теперь я узнала, как протекала жизнь принцессы Дианы и княгини Грейс Келли. Должно быть, они целыми днями кочевали из бутика в бутик, потом в ювелирный магазин, после чего отдыхали в номере роскошного отеля или дома, попивая божественные коктейли и покуривая длинные сигареты, или нежась в ванне с пеной за четыреста Евро флакон. А вечером отправлялись на какой-нибудь прием или вечеринку, чтобы продемонстрировать дамам своего круга, что они приобрели за день. И те, в свою очередь, делали то же самое. Такой вот круговорот гламурного выпендрежа в природе. Хотя, возможно, я ошибаюсь, и мое впечатление ошибочно.

Конечно, скажи мне кто-то месяц назад, что я буду забирать свои наряды Dolce&Gabbana из парижского бутика «Dolce&Gabbana», находясь в Париже, я бы громко рассмеялась в лицо такому предсказателю. Тем не менее, именно такое положение вещей было моим новым настоящим.

Самолет компании Air France вылетал в одиннадцать тридцать по московскому времени из Шереметьево. Первый раз в жизни, я летела первым классом, где пассажирам подают икру и шампанское, а стюардессы ласковы, как мартовские кошки. Со мной в салоне летело две очень молоденьких модели с очень толстым, некрасивым  и немолодым господином в дорогом костюме. Больше в первом классе никого не было. Нечто вроде клуба для привилегированных. Хотя, как известно, любая привилегия сомнительна.  

Вообще, я ненавижу летать самолетами. В самолете у меня появляется чувство безысходности и отчаяния. Меня преследуют страшные мысли о неминуемой гибели, и я начинаю прощаться с жизнью, при попадании в каждую воздушную яму. Всегда считала, что самолет - это воздушная ловушка из мира высоких технологий. А после просмотра фильма «Лангольеры», ко всем моим страхам присоединился еще один, мистического характера.

По выше указанным причинам, перед посадкой в самолет, я всегда выпиваю триста грамм коньяка и стараюсь покрепче заснуть на время всего полета.  

 

                                              ***

 

Я очнулась от удара шасси самолета о взлетную полосу. Самолет приземлился в международном аэропорту Шарля де Голля.  

 

 

Глава 13

 

Все аэропорты мира похожи друг на друга как братья-двойняшки. Этот не был исключением. Огромные толпы людей, очереди на паспортный контроль. Люди от скуки листают свои паспорта, в двадцатый раз, рассматривая свою фотографию и визы под разными углами. Как неоднократно показывали в новостях, таможенный работник уводит подозрительного араба в отдельную комнату на глазах у заинтригованных зрителей. Люди осматриваются по сторонам, в надежде, что найдется очередь покороче. Затем приходит трепетное ожидание багажа на ленте и  опасение, что именно твой чемодан улетел в какой-нибудь Магадан, и теперь придется ругаться с представителем аэропорта, обходится без личных вещей, что совершенно невозможно. Потом наблюдаешь, как твой багаж медленно выплывает в числе других, незнакомых сумок и дорожных кофров. На душе становится легко, и ты покидаешь аэропорт с ощущением напрасности только что пережитых страхов. В этот раз все было, как всегда. Никаких неожиданностей.

 «Всего» за семьдесят Евро, парижское такси доставило меня и мой незамысловатый багаж в отель «Георг V», где высокомерный французский консьерж выдал мне ключ электронную карточку. У меня было небольшое преимущество перед другими туристами – знание французского языка, поэтому, я могла надеяться на относительно любезное отношение французских консьержей и официантов, известных на весь мир своим хамским отношением к иностранцам.

Номер, в котором я поселилась на ближайшие восемь дней, был просто потрясающим. Французский дух царил в каждом уголке номера с видом на Эйфелеву башню, и вообще, на весь Париж. Изысканные бежевые обои в мелкий желтый цветочек, ажурная лепка на потолке, дорогая деревянная мебель, стилизованная под старину. Кушетка, обитая желтым шелком, стоящая возле ванной комнаты, дополняла интерьер номера, придавая атмосфере помещения роскошь в духе Людовка XV.  В ванной комнате, имелся даже старинный серебряный кувшин для умывания, который стоял на раковине, скорее для антуража, чем с каким-то функциональным назначением.

Я счастливо покружилась вокруг своей оси и упала на кровать. Говорят, что в Париже живет какой-то ни с чем не сравнимый дух счастья, который, прочувствовав однажды, не забудешь никогда, и всякий раз будешь стремиться ощутить его снова. Я испытала настоящий прилив беспричинного счастья, объяснение которому могло быть только одно – Париж, или были другие причины?  

Но было одно обстоятельство, которое немного будоражило меня, создавая рябь на поверхности идеальной картинки радости. Все мое путешествие я помнила о предстоящей встрече с Вадимом, и что-то в ней меня пугало. Я решила немного потянуть со звонком и заняться кое-какими приятными делами.  

Я приняла ванну, переоделась, повесила свою одежду в шкаф, освежила макияж и отправилась в бутик Dolce&Gabbana за своими прекрасными нарядами и обувью, заказав такси.

О стоимости на проезд в парижском такси я была наслышана, но, не зная города, опасалась в одиночестве передвигаться на общественном транспорте. К тому же, мои командировочные позволяли мне забыть об экономии.

Посещение бутика привело меня в приятное возбуждение. Стоило мне переступить порог дорогого магазина, как возле меня, словно из неоткуда, возник менеджер бутика, который представился Жераром Риверди. Он осведомился, та ли я мадемуазель из Москвы от месье Верещагина, которая заказала несколько артикулов одежды и обуви из новой коллекции.  Я подтвердила эту информацию, после чего улыбка на лице менеджера стала такой широкой, что угрожала порвать лицо.

Я примеряла белое платье с маками в сочетании с красными лодочками на шпильках, радостно кружась перед зеркалом, когда позвонил Вадим. Он не стал дожидаться моего звонка и набрал меня сам. Оттягивать момент долго не получилось. Я подождала, пока телефон прозвонит в шестой раз, и нажала кнопку соединения с абонентом.

- Здравствуй, милая. Чем занимаешься?

Начало разговора настраивало на неофициальный лад. Я присела на красную кушетку, забросила ногу на ногу и ответила, намеренно затягивая слова, чтобы не выдать своего волнения:

- Привет. Я в бутике Dolce&Gabbana. Меряю платья, которые заказала для вечеринки Мозера. Пребываю в полном восторге. Ты меня застал в исторический момент: первый раз в жизни я стою перед зеркалом и вижу на себе платье за шесть тысяч Евро и туфли за четыре. Мне срочно нужно выйти в свет. Какие планы на вечер? 

Вадим весело рассмеялся.

- Я в тебе не ошибся – ты моя девочка.

Не знаю точно, что он имел в виду, но это прозвучало приятно. Я с детства неравнодушна к похвале. Особенно любила, когда мама или папа хваля мои заслуги, говорили, что не ошиблись во мне, и что я оправдала их надежды.

- Ты не ответил на вопрос, - в шутку заметила я.

- Кирочка, выкинуть десять тысяч Евро на роскошное обмундирование и не потратить еще пару тысяч, чтобы красиво в нем показаться – настоящее преступление.

 Вадим продолжал смеяться. Он пребывал в наилучшем расположении духа, хотя, я не могла это утверждать с уверенностью.

- Мы, девочка моя, сегодня ужинаем в легендарном парижском «Максиме». Я заказал столик еще полторы недели назад. Не злись, я ведь знал, что ты не откажешься поужинать со мной.

Он выдержал короткую паузу, я промолчала. Вадим все делал на свое усмотрение. Видимо, это была основная черта его характера. Конечно, обычная девушка из рекламного агентства ни за что не откажется поужинать с таким парнем в парижском «Максиме». Он был прав в своей уверенности касательно моего согласия, только невыносимо бесил своей самонадеянностью. Хотя, о чем это я? Мне ведь всегда нравились самонадеянные сволочи. Он продолжал:

- Другие заведения могут открываться и закрываться, выходя из моды. Но «Максим» - это традиция, как Эйфелева башня, Елисейские поля, французские багеты, шарфы и уличные художники в беретах на Монмартре и берегах Сены.

Я улыбалась. Посмотрев в зеркало, я увидела счастливую улыбающуюся девушку, с блестящими глазами. Неужели магия Парижа так быстро сотворила чудеса? Я столько раз видела Париж в фильмах, на открытках и фотографиях. Этот город был, чем-то вроде, жениха по переписке. Сейчас мне выпадала сказочная возможность встретиться с ним и познакомиться ближе. Я так задумалась, что забыла про Вадима на том конце провода:

- Кира, ты меня слышишь?

- Да-да, я здесь. Это настоящий сюрприз. Спасибо, не ожидала, - немного помолчав, я задала вопрос, который меня мучил уже несколько дней:

- Ты ко всем своим сотрудницам так внимателен?

Повисло какое-то неловкое и совсем неожиданное молчание. Вадим не отвечал.

- Алло, ты еще здесь?

Я услышала, как он глубоко вздохнул.

- Нет, не ко всем своим сотрудницам я внимателен. Я за тобой заеду в семь вечера, будь готова.

Он повесил трубку. Его тон стал холодным, хорошее настроение бесследно улетучилось. Я огорчилась. Что может быть хуже, чем сидеть с парнем в ресторане в отвратительном настроении? Я решила, что не позволю Вадиму испортить мое чудесное настроение, и не стала зацикливаться на грустных мыслях в такой счастливый день. Усевшись удобнее на кушетке, я набрала номер Максима. В конце концов, не стоило забывать, что именно я здесь делаю. Я ведь приехала работать, а не развлекаться.

Но, как выяснилось, волноваться не приходилось. Небольшие проблемы, возникшие во время основного приготовления, он уже разрешил. Все остальное продвигалось отлично. По словам Максима, в замке шли приготовления полным ходом. Все, как по нотам, согласно намеченному мной сценарию и плану.

Максим рапортовал с четкостью военного, не заостряя внимание на мелочах, предоставляя информацию объемно и связно, акцентируя внимание на фрагментах информации особой важности. Как такой красивый парень может быть таким занудой? Это явление было так же парадоксально, как эскимос с израильским паспортом.   

Закончив разговор с Максом, я забрала свои покупки, и покинула бутик Dolce&Gabbana в менее приподнятом настроении, чем хотелось бы. Такси, заказанное и оплаченное любезным менеджером по имени Жерар, ожидало у входа. Я вернулась в отель, успев насладиться городом во время недолгой поездки на такси. Мне хотелось вдыхать, впитывать и растворяться в весеннем Париже. Генри Миллер когда-то заметил: «В Париже жили Бальзак, Уайльд, Золя, Дюма и другие известные личности, но никто из них не умирал в Париже. Потому что Париж – это город-праздник, где нет места быту и страданиям». Конечно, звучит несколько высокопарно и преувеличенно, но в чем-то эпатажный писатель был прав: здесь хочется жить, как нигде и никогда. 

На часах было семнадцать тридцать по европейскому времени. У меня оставалось совсем мало времени, чтобы привести себя в порядок. Хотя, я и так была в порядке, но для Вадима мне хотелось выглядеть ослепительно. Все симптомы влюбленности были на лицо. Меня начинали настораживать и пугать несколько подзабытые эмоции. До ужаса не хотелось влюбляться в того, кто не ответит взаимностью.

Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Я нанесла очень удачный вечерний макияж, обведя глаза жидкой подводкой, и освежив губы коралловой помадой. Надела свое новое платье в маки и обула красные туфли, дополнив образ симпатичной бижутерией (Cartier еще не доставили, да и не хотелось лишний раз рисковать, надевая такую дороговизну).

Критично оглядев себя, я осталась довольна. На меня смотрела моя красивая версия.

Неожиданно зазвонил мой личный мобильный телефон. На протяжении трех недель, мне поступали звонки исключительно на рабочий мобильный номер. Звонил Витя. Мой друг всегда чувствовал, когда он нужен мне, чем подтверждал свой статус лучшего друга.

 

 

 

Глава 14

 

С первых слов я поняла, что Витя не в лучшей форме. Его голос звучал вяло, без свойственного ему энтузиазма.

- Как дела? Нравится новая работа? Что вообще в жизни нового? Совсем пропала, не пишешь, не звонишь.

В голосе друга звучала настоящая обида, но у меня не было ни настроения, ни времени, заниматься увещеваниями.

- У меня все отлично. Работа – блеск. Мне теперь выдают дизайнерскую одежду совершенно бесплатно.

Ожидаемого впечатления мое сообщение на Витю не произвело. Он вздохнул.

- А что за это хотят? За дизайнерскую одежду? Просто так ведь ничего не бывает, ты сама сто раз мне это говорила, или ты изменила жизненную философию, и начала верить в сказки?

Замечание Вити в некотором смысле, вернуло меня на землю. Я, действительно, не разрешала себе задумываться на малоприятные темы. Витя был прав. Скоро за все эти блага что-нибудь потребуют. Но сегодня у меня было слишком хорошее настроение, чтобы задумываться на предмет сложности жизни и ее несовершенства. Я решила перевести разговор в другое русло:

- Лучше расскажи, как твои дела? Я так замоталась последнее время, что совсем не имела возможности позвонить, кому бы то ни было.

Под «кем бы то ни было» я подразумевала именно Витю, больше близких друзей у меня не было, вряд ли кто-то еще заметил мое исчезновение.

Говоря по телефону с другом, я испытывала легкое раздражение.  Витя, явно хотел мне что-то сказать, но настроения слушать друга у меня не было. Мне было очень стыдно, но хотелось побыстрее от него отделаться. Когда нам хорошо, мы не хотим слышать о голоде в странах третьего мира, раке, чужих личных проблемах и прочих вопросах, грубо отвлекающих нас от прекрасного.

- Витя, я сейчас в Париже. Давай не затягивать с разговором, а то потом не рассчитаешься за переговоры.

- Извини, я же не знал. Ладно, как скажешь. Будет время – позвони. Я очень хочу поговорить с тобой.

Я слышала, что Вите плохо, но мне не хотелось его слушать. Для приличия, я задала ничего не значащий вопрос:

- У тебя все в порядке?

Витя помолчал.

- Нет, не все в порядке. Давай, не буду тебя отвлекать, чувствую, ты занята, и куда-то собираешься уходить. Позвони мне, когда вернешься в Москву.

Я обрадовалась, что Витя заканчивает разговор, но не хотелось демонстрировать ему свою радость. Конечно, его бы это обидело. Скоро все придет в норму, и мы с Витей будем, как раньше сидеть и болтать в «Сорок четыре».

- Договорились, - как можно более серьезно ответила я, - Как только приеду – сразу позвоню. Целую.

Я отключилась еще до того, как услышала прощальные слова от Вити. Я должна была спросить его про работу, и про его отношения с Игорем, и что с ним вообще не так, но мое эгоистическое и непривычно счастливое я, напрочь отвергало все эти темы для обсуждения, оставляя пространство исключительно для наслаждения моей новой реальностью. Все бытовые вопросы я решила отложить на потом, в тайне надеясь на то, что это «потом», настанет еще не скоро.

На часах было без пяти минут семь. Я в последний раз бросила взгляд в зеркало. Мне улыбалась ярко накрашенная девушка в обалденном наряде и на высоченной шпильке. Я провела рукой по своей филейной части, которую туго обтягивало новое платье, и осталась довольна ее внешним видом. За время моей работы, я успела сбросить четыре килограмма. Этот факт добавлял мне уверенности в себе, и причин для самолюбования.

 

 

 

                                              ***

Вадим ожидал меня в холле отеля. Он выглядел, как всегда, замечательно. Светлые льняные брюки и легкая тенниска. Никакого официоза, при этом, мадам Элегантность и  месье Стиль не отказалась бы усыновить этого парня.

Он широко мне улыбался. Судя по его реакции, я производила на него ожидаемое впечатление. Мои старания перед зеркалом не остались незамеченными. Мне показалось, что наш сегодняшний разговор, случайно принявший неприятный оборот, в итоге не повлиял на его настроение, и он по-прежнему, пребывал в прекрасном расположении духа.

- Роскошно выглядишь. Я даже раздумываю, стоит ли тратить время на ужин или сразу перейти к более тесному общению.

Это замечание было не из приятных. Очевидно, мое поведение в день нашего знакомства дало ему повод думать обо мне, как о девушке несерьезного поведения. Хотя, в сущности, я не была пуританкой. На что же мне обижаться?

- Ты так разрекламировал мне это заведение, что, как честный мужчина, должен его показать. А что касается более тесного общения, у нас еще есть время, сейчас только семь вечера.

Я понимала, что как бы мне не нравился Вадим, серьезные отношения с ним абсолютно невозможны, поэтому решила не отказывать себе в удовольствии от приятного времяпрепровождении. Осознание того факта, что Вадим относится ко мне несерьезно, очень огорчало, но изменить его мнение было слишком трудной задачей, решение которой казалось бессмысленным. Если бы он захотел жениться или найти серьезные отношения, то давно бы это сделал. Пребывать в иллюзиях – не в моем стиле.

Воздух вечернего Парижа был пропитан ароматом цветущих деревьев, немного бензином и еще чем-то неуловимым и свежим. Я глубоко вдохнула воздух. Мне хотелось набрать полную грудь Парижа, чтобы пропитать этим чудом каждую клеточку своего тела. Чудеса всегда заканчиваются быстро. Наверное, тот, кто это заметил – изобрел фотоаппарат.

У Вадима был хороший и очень новый немецкий автомобиль – BMW, который молниеносно доставил нас в ресторан «Максим», не позволив мне еще раз насладиться видом города из окна машины.

Столик, зарезервированный Вадимом, стоял возле самого окна.

- Я подумал, что тебе будет приятно одновременно наслаждаться ужином, нашим общением и видом оживленной улицы в вечернее время.

Я просто кивнула. Комментарии были неуместны. Вадим красиво ухаживал. Жаль, что все не всерьез. От этих мыслей я взгрустнула. Все было так прекрасно и, в тоже время, так иллюзорно.

Во время ожидания заказанных блюд, мы вели непринужденную беседу о юношеских годах, институтских забавах и романах. Переворошили свои воспоминания на предмет детских мечтаний, обсудив их абсурдность.

Вадим рассказал мне, что бизнес по организации мероприятий когда-то открыл его отец, который более пятнадцати лет проработал агентом КГБ под прикрытием в западной Европе. Изначально контора существовала для отвода глаз, но потом стала приносить отличный доход. Отец Вадима, по долгу службы, вращался в основном, в правительственных кругах, где собственно и обзавелся основной клиентурой. Контора гарантировала абсолютную конфиденциальность, что так часто ценится публичными людьми. Отец стал слишком много зарабатывать. Разумеется, такое положение вещей не могло устраивать управление. Поэтому неугодного агента объявили предателем родины и стали настаивать на его возвращении в Москву. Однако, ему удалось сбежать в Испанию, где он продолжал развивать свое дело, будучи советским отступником без права возвращения на родину.

Как только Советский Союз распался, отец сразу же пригласил Вадима вступить в бизнес. Отучившись в МГИМО, куда Вадим поступил, благодаря внушительным вливаниям отцовского капитала, молодой человек покинул родину, обосновавшись в Париже, с целью продолжить и развить бизнес отца, в чем, несомненно, преуспел. Теперь его офисы были разбросаны по всему миру, а связям и доходам можно было только позавидовать.  Несколько лет назад его отец умер от инфаркта.

На этом история, достойная самого Индианы Джонса заканчивалась, оставляя меня в плену абсолютного очарования моим знакомым. Такие события случаются в кино или романах, только не в жизни. Наверное, рядом со мной сидит единственный человек с такой романтичной семейной историей.

Как ни странно, мне было очень легко общаться с Вадимом, хотя, не уверена, что эта легкость происходила от совместимости характеров или гениального чувства юмора. Нашему совместному ужину предшествовало, в общей сложности, восемь доз кокаина. Я начинала опасаться, что крепко подсаживаюсь на эту дурь, но отказываться от нее совсем не хотелось. Она помогала мне эффективно работать, меньше задумываться о неприятных вещах и чаще пребывать в состоянии счастья.

По дороге в ресторан, Вадим угостил порошком меня и сам вдохнул несколько дорожек, прямо в машине.

Мы шутили и весело смеялись, наслаждаясь своим остроумием. Наше меню на вечер состояло из  зеленого салата, лобстеров, бутылки белого Савиньона 1986 года и мороженого с карамелью на десерт. Ужин был просто восхитительным.  

Позже Вадим настоял продолжить мое знакомство с ночным Парижем, и мы переместились в ночной клуб «Сан Тропе», где еще долго что-то выпивали и даже танцевали под сумасшедшие ритмы сетов довольно одаренного DJ. Нас окружало множество красивых, загорелых, полуголых тел, мокрых от ритмичного движения. Все мелькало перед глазами, сливаясь в одну сплошную объемную и движущуюся картинку.

Я полностью потеряла чувство реальности. Вадим наклонился и с силой поцеловал меня, после чего, он потянул меня за руку в направлении выхода, и мы отправились в мой номер отеля «Георг V».

 

 

 

Глава 15

 

Когда я проснулась, моего кавалера не было рядом со мной. Я позвала его несколько раз, он не отзывался, из чего я сделала вывод, что он покинул меня, стоило мне заснуть. Или позже? Это не имело значения. Парень не хотел со мной засыпать и просыпаться по утрам. Дурной знак!

Невеселые размышления и легкое похмелье привели меня в состояние, далекое от вчерашней эйфории. На часах было девять тридцать утра. До выезда в Амбуаз оставалось два с половиной часа.

 Мне предстоял сложный день. Репетиция завтрашней вечеринки, с участием актеров и музыкантов, которые должны были отработать весь написанный мной сценарий, с накрытыми столами и официантами в униформе. Все должно было происходить согласно плану завтрашней вечеринки, только без гостей. Таким образом, мне предстояло провести вечеринку дважды. В это утро в замке все ждали только меня, как официального ответственного координатора мероприятия, и, по совместительству, основного выгребающего за промахи.  

Не успела я проснуться, как мне позвонила Бриджит Нево и просила поторопиться, так как, все были уже на месте. Она старалась держаться, но в ее голосе слышалось очень сильное напряжение. На протяжении  нашего короткого и заочного знакомства с Бриджит Нево, мне эта женщина казалось железной леди. Я даже дала ей прозвище  -  «Бриджит Тэтчер». Но сегодня металлическая леди растеряла свои военные доспехи невозмутимости, оголив передо мной свою сущность ответственной служащей и слабой женщины, подверженной нервным вспышкам, как любой смертный. Кажется, нам обеим предстояла та еще нервотрепка. В первую очередь, конечно же, мне. Невольно в памяти всплыли воспоминания о нервном напряжении, которое мне доводилось переживать во время университетских экзаменов, так как, хотела ответить только на пять баллов, компромиссы были не для меня. 

Я подошла к умывальнику, открыла воду и сбрызнула лицо холодной водой. От вчерашней моей красоты не осталось и следа. Лицо отекло, под глазами пролегли тени, придав моему облику совершенно уставший и болезненный вид. Мои руки дрожали, во рту ощущалась ужасающая сухость, казалось, вот-вот, песок посыплется на дорогой ковер моего роскошного номера.

Я присела на желтую шелковую кушетку, которая вчера так меня восхитила, поджала под себя ноги и обняла себя за плечи, ощутив сильный озноб. При всей моей врожденной мнительности и склонности к депрессиям, такого состояния у меня давно не было. Я остро страдала из-за того, что Вадим ушел, не попрощавшись, из-за того, что меня до холодного озноба пугали надвигающиеся события, которым были посвящены последние три недели моей жизни. Еще я вспомнила, как холодно и безразлично поговорила с Витей, и что я одна в целом мире. Меня накрыло ужасающее, всепоглощающее,  жестокое одиночество, от которого, казалось, заболело все тело и зашумело в ушах.

Взглянув в зеркало во второй раз, я расплакалась. Набрав льда в ведерко из мини-бара, я обложила им все лицо, прикрыв глаза. Веки заныли от соприкосновения с холодными кусочками замерзшей воды, от чего я съежилась и  со всей неотвратимой ясностью осознала, что в мою жизнь надвигается катастрофа, которую я не могу, не хочу и не знаю, как предотвратить.  

Пролежав на кровати двадцать минут, и дождавшись пока лед полностью не растает на моем лице и подушка пропитается талой водой, я промокнула кожу полотенцем и почувствовала себя немного лучше – отек уверенно спадал.  Мой фасад медленно приобретал привычные очертания, только не мое душевное состояние, которое, по-прежнему, оставалось далеким от уравновешенного.

Я отлично знала, что мне поможет избавиться от убийственного настроения. Порывшись в маленькой черной сумочке, которую я приобрела вчера вместе с платьями, я отыскала пакетик с белым порошком и стеклянную трубочку, которая раскололась на две части. Пришлось воспользоваться более длинным осколком. Я случайно порезала ноздрю, и тоненькая струйка крови потекла по губам и подбородку на мой белый гипюровый бюстгальтер. Я сосредоточенно смотрела, как на моей правой груди образовывается и быстро растет пятнышко крови, но меня это не расстраивало. По телу растекалась легкость, и я расслабилась, почувствовав облегчение.

Просидев на кушетке еще двадцать минут, внимательно рассматривая рисунок на ковре, я встала и подошла к зеркалу. Мое лицо было в норме. Настроение значительно улучшилось, страхи отступили, и я ощутила уверенность, которая, казалось, покинула меня навсегда.  

Надев черные облегающие джинсы Lee Cooper, зауженные книзу, удлиненный синий топ с глубоким вырезом и вчерашние красные лодочки на шпильках, я сделала макияж, надела бижутерию и расчесала сильно запутанные волосы. На мытье и сушку головы времени не оставалось.

На консоли в прихожей, лежал сверток в элегантной синей упаковке от Cartier. Надо же – пронеслось в моей голове – а я совсем про них забыла. Хорошо, что они такие обязательные эти мировые бренды, продающие товары по астрономическим ценам.

Я не стала разворачивать тщательно упакованные ювелирные украшения. Небрежно бросив сверток в пакеты  с платьями для вечеринки, я вышла из номера, села в серый Мерседес, принадлежащий «Celebrity time» в Париже и дала указания водителю ехать в Амбуаз. Меня снова накрывало депрессивное состояние, на душе становилось скверно. Недавно я бросила курить, но сейчас попросила водителя остановиться возле киоска по продаже газет и сигарет, где старая толстая француженка, окинув меня недоброжелательным взглядом, продала мне пачку Житан и французский Cosmopolitan. Путь мне предстоял довольно долгий, журнал мог пригодиться. Хотя, читать не хотелось, глаза болели и слезились. Не знаю, зачем я купила этот дурацкий журнал.

Погода стояла чудесная, только мне было плевать не нее, как,  впрочем и на Париж, который был все так же прекрасен, только уже не вызывал вчерашнего собачьего восторга.

Я сняла с журнала целлофан, и, не вчитываясь во французский текст, машинально пролистала его, фокусируя внимание только на названиях статей и рекламных полосах. Затем, надела солнцезащитные очки и закурила. На вкус сигареты оказались непривычно горькими. Сделав несколько затяжек, я приоткрыла окно и выбросила недокуренную сигарету. Невыносимо тянуло вдохнуть еще порошка, но присутствие водителя смущало, да и чувство здравого смысла периодически  навеивало  слоганы для антинаркотической социальной кампании, которые я когда-то придумывала.

Мы уже выехали в пригород Парижа. За окном пробегали чудесные пейзажи французской провинции - кукольные домики, мельницы и упитанные коровки, жующие травку, на полотне зеленого луга, словно сошедшие с рекламного постера шоколада “Milka”.

Я смотрела на все это великолепие через затемненные стекла солнцезащитных очков с безразличием приговоренного узника. Закуривая по сигарете каждые десять минут, я делала несколько затяжек и выбрасывала окурок в окно. Во мне снова росло напряжение и страх, от которых я не могла избавиться, не смотря на все мои попытки договориться с самой собой.  Закинув голову на удобный подголовник, мне удалось ненадолго задремать.

 

                                              ***

 

 

- Мадемуазель, проснитесь. Мы на месте. Замок Ле Люд - услышала я голос водителя, не успев стряхнуть остатки сна. Мы ехали по зеленой теннистой аллее, ведущей к замку. Вдалеке виднелся сам замок. Могучее белокаменное строение, в стиле роккоко.

На территории парка, непосредственно прилегающей к строению, были расположены шатры с накрытыми столами. Официанты ходили с подносами, актеры, переодетые в костюмы ангелов, сбились стайкой возле парадного входа в замок, так называемого, северного, и курили, ведя непринужденную беседу. Их беззаботность злила меня. В какой-то степени я им завидовала. Они влачили нищенское существование, но могли позволить себе вот так беззаботно трепаться прямо на работе.

Вообще, картина напоминала съемочную площадку в ожидании режиссера, то есть, меня. Максим стоял возле немолодого господина в дорогом смокинге. В мужчине я безошибочно узнала главного официанта, которому Макс давал какие-то наставления, сопровождая свою речь несвойственными ему эмоциональными жестами. По всему выходило, что Макс тоже нервничал.

Ко мне подошла очень красивая женщина, лет тридцати пяти, в стильном черном брючном костюме в тонюсенькую полоску. Ее сходство с известной французской актрисой – Кароль Буке, бросалось в глаза, стоило недолго посмотреть   на обладательницу этой замечательной внешности. Темно-серые глаза, прямой нос, высокие брови, гладко зачесанные волосы, собранные в элегантный пучок. Эта женщина была олицетворением Парижа, каким его видели фотографы, работающие на женские издания. Именно так: Бриджит Нево была воплощением Парижа, и всей французской культуры второй половины двадцатого века, чем моментально завоевала мое глубокое расположение и даже уважение.

Мне стало как-то не по себе от мысли, что мой французский язык может показаться несовершенным женщине, которая олицетворяла  Францию. Я неловко улыбнулась и протянула руку для дружественного пожатия. Бриджит тоже улыбнулась и назвала свое имя. Только сейчас я поняла, что самостоятельно догадалась, кто она, еще до того, как она представилась. Она, наспех стала посвящать меня во все новости, происходящие на месте событий, как будто, мы прервали нашу предыдущую беседу пять минут назад:

- Ну, вот и Вы, наконец-то! Здесь настоящий дурдом. Одна из актрис сломала ногу во время репетиции, ее пришлось заменить, теперь нужно репетировать заново. Я проследила за готовностью актерского коллектива, вроде все нормально. Что касается музыкантов, оказывается, прислали не тот коллектив, пришлось отправить его обратно.

Я удивилась. Не далее, как вчера, Максим утверждал, что все замечательно и волноваться не стоит. Зачем же он наврал?

Но, посвящать Бриджит Нево в нюансы внутренних отношений нашего коллектива или сиюминутно выяснять у Макса, что все это значило, было неуместно, поэтому, я просто кивала, делая вид, что знала обо всех этих сложностях.

- К счастью, сейчас, все вроде бы идет по плану. Осталось отрепетировать с музыкантами. Мой заместитель уже договорился о времени прослушивания. Официанты ознакомлены со сценарием вечера и очередностью смены блюд.

Бриджит взяла меня под руку и повела к северному входу в замок.

- В настоящий момент производится надстройка декораций внутри замка. Нам следует пойти и проконтролировать процесс, иначе, эти лентяи до вечера не закончат работу.

Моя новая знакомая была очень доброжелательна. Она нисколько не возмущалась тому, что ей пришлось самостоятельно решать возникшие во время моего отсутствия проблемы, стараясь максимально быстро ввести меня в курс дел.

- Вы знаете, Франсуа очень понравилась Ваша идея с дьявольским раем. Он сказал, что это забавная мысль. А если он так говорит, значит, ему действительно нравится. Он очень скуп на похвалы и положительные высказывания в целом.

Я ощутила гордость. Волна радости поднялась в моей душе, смывая все страхи сегодняшнего утра.  

Впечатление, производимое внутренним видом замка, не уступало впечатлению от созерцания этого грандиозного строения снаружи. Каменные лестницы, многочисленные портреты членов семьи последних владельцев замка, огромные залы, высокие своды. Советские люди могли видеть подобные замки только во французских фильмах с участием Жана Мааре.  

Несколько минут я не могла прийти в себя от ощущения нереальности, на смену которому, пришло абсолютное восхищение великолепием замка. Я стояла по середине огромного зала с витражами и глупо улыбаясь, рассматривала строение потолка и верхних заостренных окон. Мадемуазель Нево по свойски дернула меня за руку, чем вывела меня из оцепенения. 

- Кира, с Вами все в порядке? Вы так восхищаетесь французскими памятниками архитектуры, что даже рот открыли? – услышала я совсем близко.

Бриджит смотрела на меня снисходительно и как-то по-доброму улыбалась.

- Да-да, Вы правы. Такое зрелище достойно восхищения! Франция всегда восхищала меня. У вас грандиозная история, архитектура, мода и духи.

Бриджит рассмеялась, махнув рукой в пустоту. Не знаю, что именно означал этот жест, но мне он показался дружеским.

Репетиция проходила без сучка, без задоринки. Все слаженно выполняли свои роли. Официанты вовремя меняли блюда мнимым гостям, музыканты слаженно наигрывали Вивальди и Бетховена, не теряясь, и не путая, когда и что делать. Актеры курсировали по дому и в саду, именно так как я задумала, для создания оптимальной атмосферы праздника. Все было идеально, это начинало пугать. Всем хорошо известно: когда все идеально – жди беды.

Внезапно зазвонил мой мобильный телефон. Я не ожидала звонка от этого абонента, поэтому долго всматривалась в цифровое окошко своего телефона. Звонил Вадим.

Наши личные отношения грозили в скором времени сильно осложнить мою работу в его компании. Хотя, может быть, эти отношения  только я называла личными, а он считал их рядовыми.  Сегодня утром он оставил меня в номере, не простившись. И, если честно, мне совершенно не хотелось с ним разговаривать. Во мне созрела обида, усугубленная приемом или, наоборот, неприемом кокаина. Еще несколько мгновений я смотрела на высветившийся номер телефона, не решаясь снять трубку. Я не знала, о чем с ним говорить. Бриджит с ожиданием смотрела на меня. По всей видимости, ее раздражал звонок телефона, но из вежливости, она не решалась сделать мне замечание. Наконец, я ответила:

- Да, я слушаю.

- В следующий раз, я настоятельно прошу тебя снимать трубку быстрее, не вынуждая меня звонить полчаса.   Как проходит подготовка? Максим с тобой? Бриджит? Они помогают?

Мне очень сильно хотелось нагрубить Вадиму, но я не имела на такую вольность ни малейшего права.

- Да, все идет по плану, сейчас проходит генеральная репетиция вечеринки. Все просто отлично. Бриджит Нево говорит, что Мозеру очень понравилась моя концепция.

Вадим оставил мою последнюю реплику без внимания и комментариев.

- Завтра я буду на вечеринке. Когда все закончится – я заберу тебя, и мы переночуем в отеле «Антуан», недалеко от замка. Я забронировал для нас номер. Отметим твой первый проект. Кстати, когда вернемся в Париж – можешь купить себе еще что-нибудь из одежды. Я рад, что тебе так понравились твои последние приобретения. Я связался с менеджерами в Луи Виттон и Dior, и сказал, что ты приедешь через несколько дней. Тебе ведь нужно приобрести хороший, многочисленный гардероб и достойные аксессуары. Завтра ты увидишь, в каких кругах тебе предстоит вращаться ближайшие три года.

Сказав все это, Вадим отключился, а я продолжала смотреть прямо перед собой, бессмысленно прижимая телефонную трубку к уху.

- Вы в порядке? – услышала я голос Бриджит.

- Да, все отлично, небольшие сложности дома.

На глаза навернулись слезы. Я почувствовала себя униженно. Вадим просто поставил меня в известность, не спросив моего согласия. Оказывается, моя с ним «ночевка» была не обсуждаемым вопросом. Радовала только покупка новой одежды в перспективе. Как-то незаметно моя влюбленность стала таять, Вадим казался мне все менее очаровательным.

Мне остро захотелось повысить себе настроение. Маленький пакетик в сумочке будоражил сознание и жег руки. Я попросила прощения у Бриджит и поинтересовалась, где находится туалетная комната. Через несколько минут я почувствовала себя гораздо лучше.

 

 

 

                                              ***

Мы с Бриджит Нево ночевали в одном номере маленькой частной гостиницы, в полутора километрах от замка. Я забронировала весь отель для ночевки организационного персонала, включая актеров, и музыкантов. Для официантов и прочего обслуживающего персонала были сооружены временные шатры с тыльной стороны замка.

Бриджит оказалась очень дружелюбной. Мое первое впечатление о ней не было ошибочным. Мы без остановки болтали весь вечер, попивая красное вино, выращенное в пяти километрах от замка Ле Люд, что, само по себе, было невыносимо романтично.  

- Я хорошо знала Вику, мы сотрудничали с ней в прошлом году – вдруг сказала она совершенно невпопад. – Хорошая была девушка, мне жаль, что все обернулось так трагично. Такая молодая, красивая, полная сил и фантазии.

Бриджит опустила глаза, теперь я не могла видеть их. Я не ожидала такого оборота беседы.

- Кира, Вы с ней чем-то похожи. Не могу утверждать с уверенностью, но мне кажется, у вас есть что-то общее. Я думаю, что ее погубила ее привязанность.

В моих жилах похолодела кровь.

- Наркотики?

Бриджит удивленно вздернула брови.

- Наркотики? Мне об этом ничего не известно. Я имею ввиду Вадима Верещагина. У них были, как это у вас говорят, близкие отношения. А во Франции это называют любовной связью. Бедная девочка очень страдала. Мне довелось однажды наблюдать одну нелицеприятную сцену между ней и Вадимом. Я довольно хорошо и давно его знаю. Он настоящая сволочь. Мои родители были знакомы с его отцом, не меньшей сволочью, к слову сказать. Извините, что я так откровенно говорю о вашем боссе, но мне действительно очень жаль Вику, она такого не заслужила.

Несколько минут мы сидели молча. Я боялась нарушить тишину неуместными словами, а уместных придумать не могла. Меня словно обожгло. Теперь я смотрела на ситуацию в комплексе, и картина вырисовывалась некрасивая. Выходило, Вадим заменил мной свою прежнюю любовницу, которая наложила на себя руки в возрасте двадцати девяти лет по неизвестным причинам. Хотя, если сложить все факты, причины становились более, чем понятными – видимо, она его любила. А это, как говорят французы: «был не повод не покончить с собой».

- Cheri, мы с Вами совсем заболтались, завтра нам рано вставать и день предстоит не из легких, давайте ложиться спать.

Бриджит потушила свет, и мы улеглись в кровати. Я долго ворочалась, снова и снова переваривая разговор с моей новой знакомой. Я не осмелилась расспросить ее, какую именно сцену наблюдала Бриджит, не хотелось демонстрировать ей повышенную заинтересованность и афишировать факт моей связи с этой самой сволочью.

Ночь выдалась отвратительной, мне так и не удалось заснуть. Голова раскалывалась, на ум приходили страшные мысли и предположения. Я провалилась в сон только в шесть утра, а в семь прозвонил будильник. Наступило утро одного из тех дней, о которых ни за что не хочется вспоминать в старости.

 

 

Глава 16

 

Гламур – это миф о хорошей, красивой правильной реальности, расходящейся с реальной действительностью.

 

 

В два часа дня все было готово к празднику, начало было намечено на четыре.

Мы с Бриджит стояли на балконе второго этажа, если такое понятие применимо к замку, высотой двадцать метров, и курили тонкие сигареты с ментолом. Нашему взору открывался потрясающий вид на небольшую деревеньку, расположенную вблизи от замка. Когда-то это крохотное поселение с красными крышами было феодальным владением хозяев этого значительного памятника истории и архитектуры.

Все участники организационной части вечеринки находились в состоянии полной готовности, одним словом, в состоянии готовности к чрезвычайному положению. За них, к счастью, волноваться не приходилось.

Я еще не успела переодеться в праздничную одежду. На мне, как и вчера, были надеты черные джинсы и футболка с медвежонком. Всегда предпочитала оставлять самое приятное на десерт, в отличие от Бриджит, которая с самого утра облачилась в роскошный брючный костюм грязно-белого цвета от Сони Рикель, дополнив эффектный наряд пикантной шляпкой с маленьким перышком в тон костюму. Эта женщина выглядела невозмутимо, как и ее костюм. От вчерашних переживаний не осталось и следа. «Бриджит Тэтчер» вернулась в свое тело, изгнав из него все тревоги и сомнения. Она элегантно курила тонкую сигарету, изредка потягивая белое вино из бокала с высокой ножкой. Эта женщина была мне симпатична. Чем больше я узнавала мою французскую коллегу, тем большим уважением проникалась к ней.

Мы вели непринужденную беседу. К разговору о Вадиме и Вике мы больше не возвращались. Мне показалось, что Бриджит пожалела о своей откровенности, и сегодня нарочито говорила на отвлеченные темы. Я тоже не решалась возобновить разговор об интересующем меня предмете.

В поле моего зрения появился Максим, который сидел на скамье под шатром и увлеченно беседовал с одним из актеров, переодетым в «голый» костюм ангела.

- Ваш сотрудник любит мужчин?

Судя по всему, Бриджит было свойственно менять тему разговора в самый неожиданный момент, как раз во время обсуждения антивозрастного крема и питательной маски для лица. Я внимательно посмотрела на Максима. Ведь я ни разу не задумывалась о Максе, как о человеке. Мне и в голову не приходило подумать, что он кого-то любит, настолько слово «любовь» было чуждым для этой вычислительной машины.

- Честно говоря, я не знаю. Вы так думаете?

Бриджит улыбнулась, указав рукой в сторону Макса.

- Я ведь всю жизнь прожила в Париже, наблюдая людей из бомонда. Представителя сексуальных меньшинств я распознаю с тридцати метров. Ваш сотрудник – стопроцентный гей, без вариантов.

Мне пришло в голову, что было бы неплохо познакомить его с Витей, если только у Макса никого нет. Сваха из меня всегда была не самая лучшая, поэтому я тут же отбросила этот план, сочтя его заранее провальным.

- Моя дорогая, Вам следует пойти переодеться. Иначе Вы рискуете забыться и встретить этих богатых засранцев в потертых джинсах.

Иногда эта женщина становилась очень открытой и откровенной. По всей видимости, я вызывала у нее доверие, и наша симпатия была обоюдной.

Я рассмеялась и отправилась переодеваться. Мое потрясающее черное платье, струящееся до самого пола, держалось на очень тонких бретельках, перекрещенных на спине. Гарнитур Cartier из белого золота с изумрудами и бриллиантами, придавал мне сходство со сказочно богатой гражданкой княжества Монако. Ноги я обула все в те же красные лодочки на шпильках, слишком они мне нравились. Я смотрела и не могла оторвать взгляда от своего отражения. От такого самолюбования можно было превратиться в Нарцисса и утонуть в зеркале.

Гости стали подъезжать в начале пятого. Никому не хотелось приезжать первым. Снобы-французы слишком озабочены формой  подачи себя в обществе, чтобы позволить себе выглядеть нелепо в глазах представителей того же сословия. Даже сам виновник торжества должен был появиться не ранее половины шестого вечера. До этого гостям предстояло просто хорошо проводить время за счет именинника, возможно забыв, по какому поводу они здесь собрались.

Философия высшего общества всего мира, мало, чем отличается от философии русских алкоголиков: главное найти повод, чтобы оправдать внеурочное пьянство. Для этих целей все сгодится: дни рождения, юбилеи компаний, благотворительные собрания, профессиональные праздники, корпоративные приемы, открытия заведений, презентации книг и фильмов, аукционы, фестивали и церемонии награждений. Короче, выбор богатый, главное – везде успеть блеснуть.  

К пяти вечера, собралось достаточно большое количество гостей. Я стояла в зоне импровизированного парадного входа, к которому должны были подъезжать автомобили с гостями.

В мою задачу входило радостно приветствовать гостей, которые, впрочем, не обращали на меня никакого внимания. В лучшем случае сильные мира сего, удостаивали меня коротким брезгливым взглядом, в худшем – не реагировали на приветствие, проходя мимо, не повернув головы.

Гости в саду сбивались в небольшие группки. Завидев своих знакомых, или знакомых своих знакомых, представители современной французской знати, делали вид, что очень рады такой встрече, надевали на лицо приторные улыбки и затевали оживленную беседу ни о чем. Такого театра мне видеть еще не доводилось. Мне показалось, что я нахожусь на генеральной репетиции перед съемками очередной серии мыльной оперы в духе «Династии» или «Санта-Барбары»: все актеры уже сто лет знакомы, все друга друга ненавидят, при этом, каждый из них отлично знает свою роль.  

Обилие и великолепие нарядов от кутюр на гостях заставило бы гореть в пламени зависти даже самую бескорыстную и стойкую к соблазнам девушку из средневековой провинции (в наше время таких нет). На стоимость только одного такого платья, не говоря об украшениях, можно было кормить послевоенный Чад в течение полугода.

Как-то я смотрела в новостях репортажи с Каннского фестиваля. Зрелище поражало великолепием: прекрасные дамы и кавалеры шли по красной ковровой дорожке в роскошной одежде. Они снисходительно улыбались и приветственно махали руками фотографам и рядовым телезрителям, зеленеющим от зависти перед голубыми экранами.

Сегодняшнее событие ничем не уступало Каннскому фестивалю, вручению Оскара или еще какой-то растиражированной  тусовке в мире сливок общества. Те же лица, великолепные дизайнерские наряды, лицемерные улыбки, высокомерные взгляды. Единственное отличие, пожалуй, составляло отсутствие прессы, появление которой было крайне нежелательным на этом частном мероприятии.  

  За час пребывания на входной зоне, я привыкла к тому, что меня полностью игнорируют, это даже перестало задевать. Я продолжала машинально улыбаться каждому гостю, перестав обращать внимание на лица и поведение. Совершенно неожиданно со мной заговорила девушка с высоким мелодичным, почти детским голосом. Она сильно картавила, не так, как обычные французы, в силу особенностей произношения – гораздо сильнее.

- Мадемуазель, на Вас платье, в котором я фотографировалась для обложки апрельского Vouge.

Я обернулась и увидела красивую и очень молодую брюнетку. На вид, ей было не более восемнадцати лет. Конечно же, это какая-то модель, сопровождающая кого-то из гостей.  Моделей здесь собралось больше, чем на неделе моды в Москве, событии, которое я когда-то сопровождала в качестве одного из PR- менеджеров.

Девушка продолжала улыбаться, очень мило и непосредственно, словно пыталась компенсировать всю нелюбезность других гостей по отношению к моей скромной персоне.

- Не расстраивайтесь, дело не в Вас лично. Просто они все такие ужасные снобы и хамы. Вы показались мне такой грустной, поэтому я пришла с Вами поговорить и принесла шампанское. Я - Жаклин Ренуар. Это не псевдоним! – гордо добавила инженю.

С этими словами Жаклин передала мне в руки бокал ледяного шампанского. Я была искренне тронута таким душевным порывом совершенно незнакомого мне человека, и с благодарностью приняла выпивку. По сюжету Агаты Кристи, меня должны были отравить, но ничего подобного со мной не произошло, настолько не значительным персонажем я была в этом сюжете.  

- Большое спасибо. У меня во рту страшно пересохло, а отлучиться нет возможности.

Это была чистая правда. На протяжении последнего часа, я безуспешно вызванивала Максима, чтобы он принес мне хотя бы воды, но он, видимо решил, что и так слишком много сделал, и поэтому пребывал вне зоны моего видения и спутниковой досягаемости. Проще говоря, отключил телефон и затерялся в толпе гостей, повесив на меня всю ответственность за контроль хода вечеринки. 

Жаклин улыбнулась.

- Я знаю, как это, когда тебя не замечают. Все эти высокомерные люди от кутюр, – сказала девушка, с ног до головы одетая в сплошной  кутюр.

- Разве Вы сами не принадлежите к этому обществу? – спросила я, делая небольшой глоток превосходного «Мадам Клико».

Жаклин глубоко вздохнула и с пафосом закатила глаза. На встречу шел очередной гость, которому мне нужно было лучезарно улыбнуться. В очередной раз мои усилия оказались незамеченными.

- Фу, скотина! – Девушка с неприкрытой неприязнью проводила взглядом нового гостя.

- Вы его знаете? – поинтересовалась я.

- Да нет, не знаю. Просто за четыре года неуспешной работы моделью научилась читать по лицам. Мне только совсем недавно повезло. Последние четыре месяца я – новое лицо духов Dior mademoiselle. Теперь меня хотят заполучить все. А раньше моя жизнь была просто невыносимой. Мешали с грязью и трахали все, кому не лень.

Я опустила глаза. Излишняя откровенность новой знакомой начинала меня смущать. Мне, в отличие от нее, раньше в грязи бултыхаться не приходилось, во всяком случае, по принуждению. Я решила перевести разговор на другую тему:

- А с кем Вы пришли на день рождение месье Мозера?

Жаклин презрительно передернула плечиками, словно ее тела коснулась мокрая жаба или змея, и указала на толстого, лысеющего немолодого господина с красным лицом и малюсенькими свиными глазками.

- Я с Франком Маронье. Он Владелец канала France International  и мой новый любовник. Тоже редкий ублюдок, как и все они.

Фраза «новый любовник», прозвучавшая от девушки восемнадцати лет, произвела на меня неприятно гнетущее впечатление. Когда же у нее появился первый любовник? Я не понимала, что меня отвращает сильнее: его внешний вид и, по всему, гадкое содержание, или ее согласие на его внешний вид и его содержание.  На ум сразу пришел анекдот на тему: как же нужно любить деньги! Но Жаклин была ко мне очень доброжелательна, и мне не хотелось думать о ней плохо.

Я прервала свои размышления о моральном облике симпатичной модели, иначе, рисковала забраться в дебри кодекса морали. Кто я, в конце концов, такая, чтобы кого-то осуждать? Если хорошо подумать, я ничем не лучше, чем она, только оправдания моим ошибкам найти труднее.

- Мне всегда казалось, что работа модели – это мечта каждой девушки. Ваша мечта сбылась, вы - лицо Dior. Это ведь дорогого стоит, не правда ли?

Жаклин по-детски кивнула и потерла нос двумя пальцами. Девушка была еще ребенком: припухлые щеки, наивные рассуждения. Ей бы уйти с головой в учебу,  а не шататься по тусовкам со старыми богатыми дядьками на ночь глядя. Хотя, каждому – свое.

Жаклин нервно обернулась и стала всматриваться в пеструю толпу, образовавшуюся из только что прибывших гостей.

- Ну ладно. Поболтала тут с тобой. Мне нужно идти, а то Франк мне скандал закатит, подумает, что я с кем-то уединилась в отдельном кабинете. Он так всегда и говорит -  «отдельный кабинет».  

Собственное предположение почему-то очень позабавило Жаклин, и она весело рассмеялась.

- Конечно. Еще увидимся, когда я закончу здесь с гостями, – с этими словами я попрощалась с Жаклин.

Поток гостей уменьшался. Постепенно все приглашенные собрались в помещении замка и саду. Теперь все эти яркие представители французского и зарубежного бомонда курсировали с бокалами спиртного по территории сада, замка или собирались небольшими группами под шатрами, возле музыкантов. Кто-то из них даже дежурил возле столов в ожидании новых блюд. Оказывается, не только наши люди склонны изображать голодное Поволжье на дорогом приеме.  

Я решила, что постою здесь еще минут пять, а затем пойду к гостям. Разыщу Бриджит, и мы выпьем с ней за наш обоюдный проект. Мадемуазель Нево весь вечер должна была находиться в поле зрения своего шефа, поэтому не смогла составить мне компанию на моем невеселом посту, за что заранее извинилась.

Я собралась уходить, но тут услышала знакомый голос у самого уха.

- Ты сегодня выглядишь по-королевски. Одевать тебя – настоящее удовольствие.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Вадимом. Он смотрел на меня с вожделением и одновременно, с насмешкой. Мне снова стало не по себе, как это часто случалось в его присутствии.

- Привет – сказала я, не желая демонстрировать особого восторга, которого, я и в самом деле не испытывала.

- Ты молодец. Все организовано на моем привычном уровне. Я не думал, что ты и вправду так хороша в работе, когда приглашал тебя.

- Так зачем же ты меня позвал? Неужели тебе не с кем было проводить время? В мире полно женщин, кроме меня.

         Он начинал меня откровенно раздражать.

         - Ты не мешаешь мне проводить время с другими женщинами, которых, как ты, правильно подметила, в мире очень много. Ты просто приятное дополнение к моей замечательной коллекции пестрых бабочек. Ты не строишь из себя недотрогу, знаешь свое место, и отлично справляешься со всеми поставленными задачами. Не девушка, а клад.

         От услышанного текста меня чуть было не вырвало прямо на мое дорогое платье и его безупречный костюм. Такую откровенную демонстрацию пренебрежения я видела впервые. На меня навалилось ощущение полного бессилия и отчаяния, ведь я не могу ему нахамить или просто послать к чертям. Он – мой работодатель на ближайшие три года и путевка в новую жизнь.

Внезапно, все великолепие окружающей обстановки, которое оставалось таковым, несмотря ни на что, померкло. Я смотрела на разодетых людей и прекрасный замок, на весь праздник с музыкой и удивительно вкусной едой через призму унижения. Отравительное ощущение, хуже не придумаешь. Наверное, нечто подобное испытывают бедняки, заглядывающие через окна в рестораны. Такое обилие еды, но это все не для тебя.

         Этот человек, зачем-то, намеренно заставил меня почувствовать себя не в своей тарелке, вместо того, чтобы похвалить за хорошо проделанную работу. Если он добивался неприязни в свой адрес, то давно преуспел.

         Вадим взял меня под руку и повел в гущу гостей. Мне захотелось отдернуть локоть, но я не решилась. Мне все еще слишком нравились тряпки за тысячи Евро и перспектива пробиться в высший свет, и не какой-нибудь, а европейский.

         - Смотри, сейчас они все поймут, что ты со мной и начнут тебя замечать. Только не обольщайся, это ненадолго.

Он вел меня сквозь толпу ряженых паяцев, которые словно по мановению волшебной палочки резко меня рассмотрели, и стали кивать и улыбаться в знак приветствия. Одна немолодая, но красивая блондинка даже приветливо подмигнула мне. Я подмигнула ей в ответ сразу двумя глазами, одним у меня никогда не получалось. Через пару мгновений до меня дошло, что женщина, подмигнувшая мне, была Иванной Трамп.

Вадим, не поворачивая головы, продолжал говорить, не столько со мной, сколько вообще говорить, обращаясь в пустоту:

- Да, оно такое, это высшее общество. Пока они не увидят, что эту незнакомку принял кто-то из своих, ни за что головы в ее сторону не повернут. Ладно, пойди, развлекись, поешь чего-нибудь, наверняка с утра крошки во рту не держала.

С этими словами Вадим выпустил мою руку из своей, предварительно зажав в моей кисти маленький целлофановый пакетик. Я рассмотрела «подарок», и ничуть не удивилась. На моей ладони лежала довольно внушительная доза кокаина. Видимо это и было то, что Вадим называл «крошками во рту».

- Скоро я тебя познакомлю кое с кем из гостей, но немного позже.  Тебе ведь нужно знать в лицо тех, с кем ты будешь работать.

Я решила, что не стану сегодня злоупотреблять наркотиками и обществом Вадима. Я – взрослый, благоразумный человек, с твердой жизненной позицией и пусть сомнительными, но принципами! Я должна контролировать свои поступки и чувства, отвечать за них, в первую очередь, перед самой собой.

Но, не смотря на громогласный и убедительный внутренний диалог, я не смогла выбросить кокаин. Вместо этого, я бросила его в сумочку, затолкав пакетик под шелковую подкладку с логотипом D&G.

Я подошла к накрытому столу и взяла небольшую тарталетку с икрой и поняла, насколько сильно была голодна. С того момента, как Вадим покинул меня в толпе снобов, я снова стала «невидимой». Со мной никто не заговаривал, меня никто не замечал. Я осмотрелась по сторонам и, наконец, увидела Бриджит. Она стояла возле небольшого старинного столика с китайской вазой, и беседовала с каким-то немолодым господином интеллигентной наружности.

Мне не хотелось прерывать их беседу. Я понимала, что это крайне невежливо, но мое ужасное состояние требовало хоть какого-то дружеского участия, пусть и нецеленаправленного. Присутствие этой женщины, со вчерашнего дня, вносило в мое мироощущение некую фундаментальность, которой, по разным причинам, мне всегда не хватало.  

Я направилась, было, к моей новой приятельнице и ее собеседнику, но дойти до них не успела. Меня окликнула моя новая знакомая модель, зазывно махая рукой. На ее лице читалось странное выражение испуга, смешанного с удивлением. Когда я к ней подошла, она взяла меня за руку и потянула к лестнице, ведущей на второй этаж замка.

Я силилась вспомнить, как ее зовут. В голове крутились созвучные имена: Жасмин, Джеки, Женевьева. Все было не то. Жаклин! Жаклин Ренуар. Она еще сделала акцент на своей знаменитой фамилии.

- Жаклин, куда Вы меня ведете? Объясните, что происходит.

Девушка на секунду остановилась, а затем снова повела меня к лестнице. Оказывается, она не имела намерения подниматься наверх, наоборот, она завела меня под лестницу, где стояло несколько ящиков шампанского, не поместившихся на кухне.

- Мадемуазель, простите, Вы мне так и не сказали вашего имени. Кроме Вас у меня здесь нет ни одного хорошего знакомого.

Удивительно, что девушка, знавшая меня всего полчаса, уже причисляла меня к своим хорошим знакомым. Наверное, это легкомыслие, свойственное ранней юности. Она продолжала:

- Я очень боюсь. Я хочу Вам сказать, что я в большой опасности. В полицию  идти бессмысленно, у Франка ведь все схвачено. Он очень богатый, а я несовершеннолетняя. Вы – иностранка. Может быть, к Вам прислушаются. Вы можете мне помочь?

Сначала я отнесла ускользающий от меня смысл сказанного на счет несовершенного знания французского языка, но потом поняла, что дело не во мне. Это Жаклин говорила оторванными фразами, в результате чего, получалась полная чушь. Бессмысленный набор фраз заставил меня рассердиться. Я окончательно перестала понимать, что происходит. На этот вечер мне было достаточно полученной порции огорчений, и до чужих неприятностей мне не было никакого дела.

- Жаклин, объясните мне, наконец, все по порядку. Я ничего не понимаю. Что Вы хотите мне сказать?

Девушка взяла мою ладонь в свои руки и нервно сжала ее, продолжая оглядываться по сторонам. 

- Франк… Он ведь очень жестокий человек. Меня и раньше предупреждали девушки, которым довелось пообщаться с ним, но я им не поверила. Зачем я только связалась с ним? Я его боюсь. Он уже очень сильно пьян и несколько раз ударил меня.

Я внимательно посмотрела на девушку. На ней не было ни одного синяка или другого следа от удара. Я решила, что она меня разыгрывает. Хотя, если честно, мне попросту было не до нее. Не зная, как от нее отвязаться, я пообещала ей, что немедленно сообщу в полицию. Она посмотрела на меня с благодарностью и, наконец, оставила меня в покое.

Больше всего меня огорчало то, что я так и не поговорила с Бриджит. Я вернулась на то место, где видела ее в обществе немолодого господина, но их там уже не было.

Я отправилась немного прогуляться по замку, наслаждаясь изяществом и красотой придуманного и срежиссированного мной праздника. Хвалить меня было некому, поэтому я решила мысленно вынести благодарность себе от себя.

В толпе гостей я увидела Максима, дружелюбно беседующего с Вадимом. Испытав неприязнь к обоим сразу, я отвернулась и направилась наверх, решив пройтись по второму этажу. По идее, там должно было быть меньше людей. Бриджит, по-прежнему, нигде не было видно.

Я поднялась на второй этаж, с целью найти выход на внутренний  смотровой балкон, с которого открывалась панорама на весь внутренний двор, сад и центральный зал, где было сосредоточено основное количество гостей. На балконе стояла очень красивая молодая пара. В девушке я узнала французскую актрису, имя которой не могла вспомнить. Молодой человек, должно быть, тоже актер. Хотя, его лицо не показалось мне знакомым. Но кем же он мог быть с такими  внешними данными?

Увидев меня, молодые люди покинули балкон, открыто продемонстрировав  свое недовольство моим неуместным появлением.

Я пропустила эту маленькую неприятность, не заостряя на ней внимания. За сегодняшний вечер моя скромная личность была переполнена презрением в свой адрес, поэтому очередной высокомерный посыл оставил меня равнодушной. Я пригубила прихваченный с собой бокал шампанского, второй за сегодняшний вечер, и облокотилась на перила балкона, наслаждаясь открывшейся моему взору панорамой.

Простояв на своем наблюдательном посту не более пяти минут, я увидела Бриджит, и помахала ей рукой, она в ответ помахала мне. Попросив ее жестом оставаться на своем месте, я направилась по широкому коридору к лестнице. Коридор разводил ходы в многочисленные спальные и гостевые комнаты жилой части замка.

Я совсем было собралась спуститься на первый этаж, как мне послышался пронзительный женский крик. Сначала я решила, что это не более, чем галлюцинация или же, кто-то из гостей развлекается оригинальным образом. Бриджит предупредила меня о том, что такие мероприятия, как сегодняшнее, часто заканчиваются оргиями или групповым сексом. Эти люди не привыкли ограничивать себя в желаниях.

Решив, что услышанный мной звук, как раз и знаменовал начало какого-то из перечисленных выше развлечений, я решила продолжить свой путь, и не огорчать людей своим очередным неуместным появлением. Не успела я пройти и пяти шагов, как до меня снова донесся пронзительный визг, на этот раз напоминающий крик сильно перепуганной женщины.

Услышанный звук мало напоминал крики от любовных игрищ. Я прислушивалась еще на протяжении минуты, но больше ничего не услышала. Мне это не понравилось.

Я стала поочередно открывать двери и заходить во все комнаты, в поисках источника напугавшего меня крика. Все помещения комнат были пусты. Только в одной спальне для гостей с огромной кроватью и балдахином, я увидела пару, слишком занятую, чтобы обратить внимание на нежданного посетителя. Стараясь не шуметь, я тихо прикрыла за собой дверь. Не похоже, чтобы звук исходил отсюда. Эти люди мирно себе барахтались на кровати. Никаких пыток или порки. Скучный, традиционный секс, без изысков.  

Оставалась еще одна комната за закрытой дверью. Я долго смотрела на дверь, но не решалась повернуть ручку. В мою душу закралось едва уловимое нехорошее предчувствие, от которого мой лоб покрылся испариной. Повинуясь инстинкту самосохранения, я спряталась за очень пыльной бархатной портьерой бардового цвета, окаймляющей вход в комнату.

Я услышала приближающиеся из-за двери шаги, и еще сильнее завернулась в пропитанный пылью кусок старинной ткани, затаив дыхание. Мне стоило огромных усилий не начать чихать и кашлять. Слезы выступили на глазах. Я зажала нос и рот, чтобы не произвести обнаруживающие меня звуки.

Дверь открылась.

Из комнаты вышел Франк Маронье. Он глубоко дышал, от чего грудная клетка его необъятной туши ходила ходуном. Вблизи он оказался еще омерзительней, чем при дальнем рассмотрении.

 Оглядевшись по сторонам, и осторожно прикрыв за собой дверь, он направился в сторону лестницы, на ходу поправляя редкие растрепанные волосы, огибающие красную загорелую лысину. На его лбу отчетливо проступили капельки пота, а широкое лицо совсем раскраснелось и стало напоминать помятый гнилой помидор.

Мне показалось странным, что он так раскраснелся и вспотел. Конечно, можно было допустить, что он предавался любовным утехам, но, в таком случае, где же объект или объекты, разделившие с ним «страсть»?

Я повернула тяжелую бронзовую ручку, приоткрыв дверь комнаты. Падающий с улицы свет, скудно освещал отдельные предметы обстановки, но в целом, в комнате было темно. Этот факт показался мне странным, ведь все арендованные помещения замка, открытые для хода гостей, были насыщенно освещены, вплоть до иллюминации.

Поискав рукой выключатель, я нащупала длинный толстый шнурок с помпоном справа от двери. Решив, что это и есть выключатель, я, не раздумывая, за него потянула. В комнате моментально зажглась огромная бронзовая люстра с множеством лампочек. На несколько мгновений я ослепла от резко хлынувшего потока света. Одной такой люстре было под силу осветить огромный бальный зал.

         Когда я немного привыкла к свету и сфокусировала взгляд на предметах, моему взору предстал невероятный беспорядок. Прямо под моими ногами лежал поломанный стул, чуть дальше лежал небольшой деревянный столик с одним торчащим из него ящичком, второй ящик валялся возле окна, разломанный на две части. Одна из тяжелых портьер  на окнах была на половину сорвана с карниза и уныло свисала на пол. Роскошное тяжелое покрывало, расстеленное на кровати, было смято и сдвинуто к изголовью.

         Я сделала несколько шагов вглубь комнаты и, случайно обо что-то споткнулась. Этим «чем-то» оказались ноги Жаклин Ренуар. Девушка лежала на полу, возле кровати, беспомощно раскинув согнутые в локтях руки в разные стороны. Ее голова была как-то неестественно вывернута влево, а из приоткрытого рта стекала слюна. Блестящие черные волосы темной массой разметались по полу. Огромные, немигающие глаза на искаженном лице Жаклин, с застывшим выражением ужаса, смотрели в пустоту. Девушка была похожа на дорогую поломанную куклу, выброшенную избалованным ребенком.

         Я сразу поняла, что Жаклин мертва. Живые люди так не выглядят.

Она ведь просила меня  о помощи, а я попросту наплевала на нее! Как мне теперь жить с этими мыслями и бездонным чувством вины? Я же могла помочь ей или  не могла?

Я присела на корточки рядом с телом девушки, обхватив себя за плечи. Мое тело покрылось «гусиной» кожей. Если бы я вызвала полицию, как бы на меня посмотрели? Какая-то сумасшедшая, у которой, к тому же в сумочке наркотики, заявила бы, что у нее есть подозрения о возможной угрозе со стороны телемагната. Полный бред! Смешно бы вышло. Мне бы покрутили у виска. Но девушка, как ни крути, была бы жива.

От водоворота мыслей, разболелась голова, и зашумело в ушах. Я закрыла уши руками, словно это могло спасти меня от душевной боли, идущей изнутри. Я смотрела на безжизненное тело девочки и беззвучно содрогалась от слез. Меня терзало ощущение собственного ничтожества и безразличия. Как же сильно нужно погрязнуть в собственном эгоизме и мелочных проблемах, чтобы не услышать адресованного мне крика о помощи? Она же смотрела на меня, держала меня за руки и умоляла помочь, а я пообещала, что помогу, и, тут же забыла о ней.

Окажись я более человечной, девочка была бы сейчас жива, и все закончилось бы небольшим скандалом, или сплетнями в рядах бомонда, срок которым – один день.

Мои ноги затекли от долгого сидения на корточках, я встала и присела на кровать. С этого ракурса тело выглядело еще страшнее. Теперь мне был виден профиль молодой женщины и тыльная часть головы, на которой зиял огромный кровоподтек. Волосы на затылке слиплись от запекшейся крови.

Нужно немедленно прекратить праздник, вызывать полицию и рассказать офицеру полиции, что я видела, кто убил девушку. Хотя, я же не видела самого убийства. Кажется, в судебной практике это называется «предположением» и «домыслами». Гости и хозяин торжества будут недовольны, но речь идет не о нехватке шампанского для вечеринки - произошло зверское убийство несовершеннолетней девушки!

Я решила, что в первую очередь мне нужно связаться с Вадимом, так как боялась принять решение самостоятельно. Кроме того, я не знала, как вызвать полицию во Франции. Мы находились в глуховатой провинции, а какие полицейские работают в провинциальных городах – известно всем по детективным фильмам.

Вадим долго не отвечал на мой звонок, видимо, хотел меня наказать за мое нежелание молниеносно реагировать на его звонки. Господи, мне было совершенно не до его мелочной мести! Пришлось набрать его номер три раза, прежде чем, мой абонент, соизволил ответить.

- Ты где запропастилась? Я уже собираюсь уходить, ищу тебя повсюду! Мы же вчера договаривались о планах на вечер! Нас ждет замечательный ужин с вином, выращенным в одном испанском винограднике. Мы будем пить божественный нектар, и наслаждаться видом звездного неба.

Я слушала этот треп, не зная, как ему сообщить об убийстве. Он снова был в своем странном настроении всеобъемлющей радости, равняющейся пяти дозам кокаина за последние три часа.

- Я разрежу тонкие бретельки твоего платья, оно соскользнет вниз…

Мне нужно было что-то срочно делать, чтобы отвлечь его от идиотских и неуместных эротических фантазий под кайфом.

- Вадим, попробуй меня услышать! Отвлекись от своих мыслей и внимательно послушай меня! Произошло убийство. В метре от меня лежит тело молодой женщины, довольно известной модели, и, кажется, я видела, кто ее убил. Это Франк Маронье – владелец France International. Нужно срочно вызвать полицию и дать показания!

В трубке повисло глубокое молчание на фоне звуков веселья. Мне были слышны взрывы смеха и какие-то выкрики. Кажется, кто-то из гостей пытался выпить водки по-гусарски, остальные поддерживали новоявленного героя.  

Доносящиеся из трубки звуки веселья разрывали ужасную мертвую тишину комнаты, где лежало тело девушки, лицо которой все еще мелькало на телеэкранах европейского телевидения.

Трубка, наконец, заговорила сиплым испуганным голосом, в котором я с трудом узнала голос Вадима:

- Кира, оставайся там, где ты сейчас находишься, расскажи, где именно ты нашла тело, я сейчас к тебе приду.   Никуда не звони, никому ничего не рассказывай, дождись меня.

- Это на втором этаже, левое крыло, последняя спальня по коридору. Для ориентира, возле двери стоит подставка со старинной вазой бежевого цвета.

- Я понял, сейчас подойду. Никуда не уходи, - зачем-то еще раз напомнил Вадим.  

Я не особенно поняла, почему я не должна об этом сообщать другим, ведь через час здесь будет море полицейских, и всем станет известно, что произошло.

Мой босс пришел через несколько минут и не один, а в сопровождении Максима.  Вадим подошел к телу Жаклин, а Максим оставался возле прикрытых дверей.

Вадим пытался прощупать пульс, положив два пальца на шею девушки. На его лице отразилась гримаса испуга, того, что я слышала в телефонной трубке, после чего он стал кому-то звонить. Я начала было объяснять, как я стала свидетелем убийства  что, девушка пыталась меня предупредить, но Вадим жестом остановил мой поток слов, и заговорил по телефону:

- Привет, у нас небольшие проблемы, нужна твоя помощь… Да, как обычно, никакой огласки, несчастный случай… Лучше всего в Париже, там быстрее найдут… давай, я жду. Когда все организуешь – набери меня. Найти должны завтра, ждать невозможно.

Я почти ничего не понимала. О чем он говорил и с кем? Нужно было немедленно звонить в полицию, а он вздумал кому-то встречи назначать! Вадим обратился ко мне:

- Кира, ты поедешь в отель «Антуан» без меня. Я присоединюсь к тебе через два-три часа. Уезжай прямо сейчас, ты пережила сильный стресс. Мы с Максом здесь все закончим.

Я совсем перестала понимать что-либо.

- Какой отель? Я же должна буду дать показания! Я не могу уезжать! Вызови полицию!

Вадим набрал полную грудь воздуха, на его лице заходили желваки, и выражение глаз становилось гневным. Мне показалось, что еще несколько слов, и он взорвется.

- Кира, послушай меня! Ты сейчас же садишься в автомобиль, который ожидает у выхода, отправляешься в отель и дожидаешься меня. О том, что и как здесь произошло, ты никому не рассказываешь, держишь рот на замке, сегодня и впредь. Я доступно изъясняюсь?

Я послушно кивнула, не на шутку опасаясь его гнева. Конечно же, я должна была вызвать полицию, всем рассказать о случившемся, пригласить прессу, бросить работу у Вадима, наплевав на контракт, забрать свои платья и несколько пар обуви, в качестве памятных сувениров из страны Колоссальных амбиций, и забыть обо всем, как о страшном сне. Но в тот момент я не могла принять такое волевое решение и покорно подчинилась распоряжениям Вадима.

Я вышла из комнаты, спустилась вниз и случайно наткнулась на Бриджит Нево, которую разыскивала целый вечер. Но сейчас, я не была рада этой встрече. Я опасалась, что Бриджит заметит мою мертвенную бледность и начнет задавать вопросы. Она, напротив, очень обрадовалась, увидев меня, и сразу начала что-то рассказывать, но я, едва кивнула, и прошла мимо в направлении выхода. Полагаю, это выглядело ужасно, но на сегодня мне было достаточно светского общества!

 

 

Глава 17

 

Я сидела на кровати в маленьком уютном номере гостиницы «Антуан» в одном нижнем белье и от душевной безысходности заламывала себе руки. Осознание случившегося события и принятие  моей доли вины, накатывало на меня с завидной периодичностью, то и дело, приводя в состояние тихой истерики.

Меньше всего мне сейчас хотелось дожидаться Вадима, и обсуждать с ним ужасное событие. Я не понимала, что именно он собирался сделать, но догадывалась, что мне это не понравится. Он  в буквальном смысле выставил меня и отправил подальше от места происшествия. На тот момент я уже достаточно хорошо знала своего шефа, чтобы понимать: его действия не были продиктованы заботой обо мне и моем моральном состоянии. Он не хотел предавать дело огласке и беспокоить гостей, это создало бы негативный имидж для его компании и всей деятельности в целом. Что же это за праздник, где людей убивают? Это и волновало его больше всего.

Максим помогал ему «уладить дела», следовательно, мой добрый сотрудник, ничем не лучше нашего босса, не даром, последние дни он вызывал у меня острое отвращение, а я все грешила на свою впечатлительность.

Я не знала, кому жаловаться и куда бежать. Дело принимало, самый что ни на есть, скверный оборот. Ведь я была обязана что-то предпринять. К сожалению, у меня не было опыта в таких играх.

Ощутив сильный озноб, от которого все мое тело снова покрылось «гусиной» кожей, я залезла под одеяло и моментально забылась тяжелым сном.

Мне снились разодетые гости с уродливыми лицами, улыбчивая Жаклин Ренуар с ярко-красной помадой на губах, в зеленом платье от Lanvin. Вот она передает мне высокий бокал  с пенистым шампанским, Вадим, стоит над трупом молодой женщины, неестественно распластавшейся на полу. Венцом отравительного сновидения стал Максим, лицо которого стало превращаться в ужасную маску из подросткового ужастика «Крик».

Я проснулась внезапно. Мне показалось, что кто-то тянет меня за ногу. Но это была просто сонная иллюзия. Я осмотрелась, в комнате никого не было. Вадим так и не приехал вчера вечером, левая половина кровати осталась застеленной покрывалом.

Я почувствовала ужасный голод  и решила заказать завтрак в номер. Какое, все-таки, прекрасное изобретение - кредитные карточки! На моей VISA оставалось не более полутора тысяч Евро, но на них можно было хорошо перекусить даже в стране Евросоюза.

В ожидании своего завтрака, состоящего из свежих булочек, джема, сыра и кофе, я включила телевизор, как говорится, для создания звукового фона. Мне было слишком страшно и одиноко оставаться наедине с собой и своими кошмарами. Я щелкала дистанционным управлением, находя разные каналы: Евроспорт, Евроньюс, TV France, MTV,  и даже итальянский Rai Uno. Вообще, сказать по правде, мне нужен был не просто звуковой фон, я искала утренние новости, только боялась признаться себе, что ищу известие о смерти девочки.

Французские новости ничем не отличались от российских: несколько сюжетов о сельском хозяйстве, несколько – о визитах французского президента в зарубежные страны, немного о политической ситуации за рубежом, какая-то информация о надвигающемся урагане на юге Франции.

Я уже потеряла надежду услышать что-либо интересующее меня. Новости всегда умудряются нагромождать как интересными событиями, так и всякой ерундой. Эта схема позволяет удерживать внимание телезрителей в постоянном тренаже, и используется абсолютно всеми главными новостными редакторами. Об этом мне рассказывала моя бывшая однокурсница, а в настоящее время, редактор новостей на канале РТР – Лена Андреева.

На экране в очередной раз появился симпатичный ведущий новостей на фоне голубого глобуса. Он сделал подводку к репортажу, сказав   несколько слов о растущей преступности во Франции, после чего журналист с микрофоном начал рассказ о теле, найденном  в Булонском лесу.

Тело из Булонского леса меня не интересовало. Я отвернулась от экрана и стала всматриваться в окно. Только что хлынул дождь, и капли с силой застучали по крыше и алюминиевым карнизам. Все как дома. Как мне хотелось сейчас оказаться в своей квартире, в Москве!

Я бросила взгляд на экран, где как раз крупным планом показывали тело, завернутое в целлофан, прямо как в известном сериале «Твин Пикс». Присмотревшись внимательнее к лицу убитой женщины, я чуть не свалилась с кровати. В настоящий момент, вся страна смотрела на синеватое лицо мертвой Жаклин Ренуар.

- Булонский лес всегда считался одним из самых небезопасных мест в черте Парижа. Только за последний год здесь было найдено более тридцати тел, двенадцать из которых, до сих пор не опознаны, - тележурналист с энтузиазмом освещал событие. У кого, у кого, а у этого парня день начался хорошо. С самого утра интересное происшествие и четыре минуты эфирного времени в прайм-тайм.

У меня заломило в висках. Какого черта Жаклин нашли в Булонском лесу? Как туда попал ее труп? В моей памяти всплыл разговор Вадима с неизвестным мне абонентом. Он договаривался о чем-то, что нужно сделать, аккуратно, как всегда, и без шума. Так вот, значит, как мой шеф уладил вопрос. Девушку просто вывезли за тридевять земель от действительного места преступления, замаскировав происшествие под случайное убийство в месте, где убийство – не новость. Ни в коем случае нельзя было бросить тень подозрения  на хозяина торжества, самого Вадима, и главное, на убийцу - телемагната Франка Маронье, который, конечно же, давно придумал себе алиби со своим адвокатом на случай тревоги.

Слишком много слишком богатых людей выступили за сокрытие убийства этой девочки. Что означала одна маленькая смерть против  телевизионной империи и миллионной сети развлекательных заведений?

В этой ситуации, мне, пожалуй, тоже было, чего опасаться. Я – непосредственный свидетель убийства, о чем Вадиму по глупости сообщила сама. У него оставалось два варианта заткнуть мне рот: убить, что довольно рискованно, или хорошо заплатить, что тоже рискованно, потому что не дает никаких гарантий моего молчания. По всему выходило, что убить – проще и надежнее.  

Бежать мне было некуда. Во Франции с моим капиталом и десятидневной визой, долго не пробегаешь. Я не героиня романов Татьяны Поляковой, и мой герой, вряд ли начнет меня спасать по элементарной причине отсутствия  такого героя. Мне оставалось только ждать, какое решение примет мой шеф. Станет ли рассказывать остальным заинтересованным, что я в курсе дела, или оставит все как есть, положившись на мое обещание молчать.    

Мне нужно было вызвать полицию в момент нахождения трупа, только я струсила. Теперь уже ничего не исправишь. Мои нервы были на пределе. Я вспомнила о чудотворном порошке в моей сумочке и счастливо улыбнулась сама себе. По меньшей мере, у меня есть немного анестезии от боли.

В номер постучали. Улыбчивый старичок, месье Жером, муж хозяйки отеля, принес мне замечательный завтрак, от которого распространялся запах кофе и свежей выпечки. Пожелав мне доброго утра и приятного аппетита, он удалился, оставив меня наедине с моими грустными мыслями и сладкими ароматами вкусной еды.

Есть мне уже не хотелось. От нервного перенапряжения пропал аппетит. Правду говорят: нервная нагрузка – лучшая диета. Я приняла солидную дозу кокаина, высыпав на прикроватный столик все содержимое пакетика, и испытала привычное облегчение. Теперь мне уже не было так страшно и совестно. Я легла на спину, расположившись на кровати, и стала рассматривать потолок, усеянный мелкими цветочками с голубыми серединками. Мое напряжение улетучилось, а настроение заметно улучшилось.

Телевизор продолжал работать. Репортаж из Афганистана, где снова погибло пятнадцать европейских миротворцев, сменился новостями из мира  моды: в этом году более ста пятидесяти зарубежных дизайнеров готовились представить свои коллекции на неделе высокой моды в Париже. Как говаривала моя бабушка: полмира плачет, полмира скачет.

 

Глава 18

                           

Не смотря на отсутствие толкования слова, во всех словарях, кроме новейшего Л.П. Крысина, слово «гламур» обладает высокой частотностью употребления. Высокой частотности употребления сопутствует высокий уровень оценочности.

 

Проспав чуть больше трех часов, я открыла глаза. Солнце уже стояло высоко, безжалостно высушивая остатки влаги на листве, оставшейся после утреннего ливня. Воздух стоял влажный и теплый, одним ловом – летний.

Телевизор по-прежнему работал. Нетронутый завтрак стоял на маленьком столике, источая приятный аромат на всю комнату. Мне зверски захотелось есть.

Запив круассаны с джемом холодным кофе, я испытала прилив сил и решила бесстрашно идти на встречу своей судьбе, а именно, узнать, что она мне приготовила. Я набрала мобильный номер Вадима. Он ответил через несколько секунд, ждать мне не пришлось:

- Я скоро приеду. Будь готова, - невежливо сообщила трубка, после чего повисло молчание, знаменовавшее конец телефонного диалога, точнее монолога. Вадим, к сожалению, не объяснил, к чему мне следовало готовиться. Возможно, мне предстояла поездка в Булонский лес, как Жаклин Ренуар, или моментальная депортация из страны, без права на возвращение, а может, мой непредсказуемый герой хотел пригласить меня на ужин и осуществить сорвавшиеся планы.

Вариантов в моей голове крутилось множество, но ни один из них меня не радовал. Я решила, что, как бы там ни было, и что бы меня ни ждало, мне следует одеться. В любом случае, как умирать, так и путешествовать лучше в одежде.

Я привычным жестом открыла платяной шкаф, который оказался пустым. Всего несколько пустых вешалок на длинной перекладине. Я совсем забыла: меня же сюда доставили налегке, прямо с вечеринки.

Заранее смирившись с любым из вариантов развития моей судьбы, я решила, что терять мне уже нечего и бояться тоже. Я набрала номер Максима, который должен был ночевать в отеле возле замка, где я провела предыдущую ночь, и где сегодня, в мое отсутствие ночевала Бриджит Нево в обществе моей одежды.

Максим не очень вежливо поинтересовался, что мне нужно, после чего получил от меня несколько распоряжений, озвученных мной довольно жестким тоном (сама от себя не ожидала) и объяснения, где я пребываю,  с тем, чтобы он привез мне мою одежду.

Мой подчиненный, очевидно, напуганный моим уверенным тоном разговора, явился ровно через двадцать пять минут, прихватив с собой всю мою одежду и обувь, которую он, предварительно, аккуратно уложил в небольшую дорожную сумку. Ей Богу, я бы лучше не справилась! Все-таки, аккуратность никогда не была моей сильной стороной.

Максим сообщил, что вечер закончился благоприятно, не считая маленькой неприятности. То, что Максим называл «маленькой неприятностью» вылилось в большой утренний репортаж в криминальной хронике. Макс рапортовал в обычной своей манере завзятого прапорщика. По его словам, хозяин вечера остался доволен, сожалел, что не пообщался со мной лично и не поблагодарил за хорошую организацию. Не знаю, что из этого было правдой, а что отсебятиной Максима. Такие богатые люди, как Мозер, редко находят нужным кого-то благодарить.

Попрощавшись с Максом, я помыла голову, уложила волосы, оделась, накрасилась и стала дожидаться Вадима, от безделья  переключая телевизионные каналы. Нарвавшись на репортаж об убитой девушке еще пять раз, видимо других интересных новостей в этот день не случилось, я выключила телевизор и решила ожидать Вадима в тишине. Я пыталась отвлечься от страшных мыслей, но меня преследовал образ  Жаклин, сначала красивой и жизнерадостной, потом – остывшей, завернутой в целлофан. Еще мне мерещился отвратительный Маронье, с красной испуганной рожей, при одном воспоминании о котором, подкатывал резкий приступ тошноты.

От внезапного звука захлопнувшейся двери, я чуть было не потеряла сознание. Я с головой ушла в тяжелые размышления и не услышала, как пискнул электронный замок в двери.

Вадим подошел ко мне, нагнулся и быстро поцеловал в губы, затем прошел к окну, на ходу сбрасывая пиджак на кровать.

- Погода сегодня удивительная, как думаешь? В России не бывает такого чудесного конца мая и начала июня. Теплый проливной дождь с грозой, а потом яркое солнце. У нас такая райская красота бывает только в июле, да и то редко. Во Франции прекрасные погодные и климатические условия, – он бросил на меня короткий взгляд, чтобы понять, какое впечатление он на меня производит, и снова отвернулся.

 - Что мне с тобой делать? Я целый день сушу себе голову на эту тему. Какого черта ты вчера закатила такую истерику? Ты что, маленькая?

Меня так напугала его вступительная речь о погоде, что я с облегчением вздохнула, когда он перешел к основному вопросу на повестке дня, который, как выяснилось, волновал не только меня, а именно, что нам делать со мной? Лучше узнать приговор сразу, не оттягивая грустный конец.

- Ты ведь уже смотрела телевизор? – этот вопрос был задан в виде утверждения. Даже если бы я постаралась состроить дуру и сделать вид, что мне ничего неизвестно, у меня бы ничего не получилось. Моя непрофессиональная ложь, могла обернуться мне во вред, рисковать не стоило. Я коротко утвердительно кивнула. Дождавшись от меня реакции, Вадим продолжал:

- Ты же понимаешь, что нам не просто так платят такие огромные деньги. За эти деньги мы должны обеспечивать нашим клиентам не только хороший уровень организации досуга, который, положа руку на сердце, могут предоставить многие хорошие европейские профессионалы, но и ряд дополнительных услуг, иногда, сомнительного свойства. Собственно, за это ты и получаешь деньги, о которых любой российский гражданин может только мечтать при условии наличия богатой фантазии, и то нечасто. Так какого черта, нужно было такое закатывать? Ты по-прежнему собираешься идти в полицию и чистосердечно признаваться во всем увиденном и услышанном?

Конечно, я должна была пойти в полицию, но я боялась Вадима. Как бы там ни было, но девушку уже не воскресить, а я-то была жива! Мне нужно было спасать себя. И все еще страшно не хотелось отказываться от планов моей интеграции в высший свет.

Вадим снова задал вопрос уже более жестким тоном, он терял терпение и, явно, собирался принимать решение на мой счет. Я отрицательно покачала головой, отметив про себя, что с момента  появления Вадима в номере, я изъясняюсь исключительно жестами и мимикой, словно язык проглотила. По-прежнему онемевшая, я более убедительно покачала головой в сторону отрицания.

Вадим отвернулся, наконец, избавив меня от своего пристального взгляда, и направился к мини-бару. Плеснув пятьдесят грамм виски, он вернулся и сел на кровать, прямо напротив меня. Я старалась не смотреть на него, словно, и правда была в чем-то виновата.

- Посмотри на меня.

Я медленно подняла голову, робко заглянув в его глаза. Я опасалась увидеть в них жесткую решимость избавиться от меня. Сколько я не убеждала себя, что бояться уже бесполезно, страх не отступал. Однако, решение, принятое Вадимом, никак не могло быть спрогнозировано мной заранее и повергло меня в крайнее удивление:

- Я решил жениться на тебе.  Ты мне подходишь. Я все хорошо обдумал, ты – идеальный вариант. Мне не нужна капризная дурочка-модель, которая будет закатывать истерики ревности, и изо всех сил вить со мной семейное гнездо. А с тобой мы просто договоримся к обоюдной  выгоде.

Я почувствовала, как у меня медленно отпадает челюсть. Видимо я открыла рот и просидела в таком положении не менее минуты. Этот человек всякий раз умудрялся ввести меня в состояние  полного и абсолютного шока.

- Не поняла, зачем? – к моей чести стоит отметить, что я, наконец, обрела дар речи.

- Ну, что за вопрос. А зачем люди женятся? Чтобы было, с кем показаться в свете. Чтобы не прослыть гомосексуалистом, чего мне совсем не хотелось бы. Чтобы в паспорте была печать о браке.

Ну, надо же! А я-то глупая, раньше всерьез полагала, что люди женятся, чтобы подтвердить друг другу свои чувства, быть в горе и радости и продолжить свой род. У Вадима, очевидно, было другое мнение на этот счет:

- Ты только не подумай, что я делаю тебе предложение. Нашу свадьбу можно расценивать как твое повышение по службе.  Это и не предложение вовсе, это нечто вроде делового соглашения, от которого, ты не можешь отказаться. Ты будешь работать моей женой. В противном случае, я тебя сдам доберманам Маронье, которые, сама понимаешь, мокрого места от тебя не оставят. Брак с тобой будет для меня очень удобен: в случае твоей повышенной капризности, у меня всегда будет, чем тебя встряхнуть. А ты, в свою очередь, всегда будешь помнить об этом, и не станешь дурить.

У меня во рту пересохло. Я не могла поверить своим ушам: он мне открыто угрожал! От возмущения и глубокой неприязни я не могла сказать ни слова.

- Ну ты не подумай, что все так плохо. – он, явно, начинал издеваться надо мной. – В твоем распоряжении будет довольно увесистый счет для личных трат, кредит в модных домах, которые так тебя впечатлили. Назовем эти преимущества твоей заработной платой. Заведешь себе подружек, будешь с ними по магазинам кататься. Только не вздумай требовать от меня любви и внимания, да и вообще, требовать, чего бы то ни было. Если бы я захотел по настоящему жениться, то женился бы на девушке из высшего общества, и, пожалуй, помоложе тебя. Я не собираюсь морочить себе голову, разной ерундой, мне просто нужна постоянная спутница и печать в паспорте. Я говорю тебе все это во избежание  непониманий в дальнейшем.

После всего сказанного и услышанного, о любви думать не приходилось. Меня поставили в условия, где слово «выбор» теряло свое значение. Никогда не думала, что предложение о браке может быть таким! Наверное, я первая и единственная женщина за всю историю с момента создания мира, которой ТАК сделали предложение о замужестве.

- Не впадай в отчаяние, если тебе будет совсем уж невмоготу жить на широкую ногу в хорошей квартире, с красивым мужем, мы сможем развестись, но не ранее, чем через два года. Иначе, все сочтут наш брак фиктивным.

Я бросила на Вадима испепеляющий взгляд:

- Каким, собственно, он и будет. То, что ты предлагаешь, и есть фиктивный брак.

- Ну почему же? Не совсем фиктивный. Мы будем иногда вместе спать. Я не отказываюсь от своего супружеского долга. Да и вообще, какая разница, как это называется? Главное, мы никому не станем об этом рассказывать, не правда ли? Кому нужны такие скользкие подробности нашей семейной жизни?

Один Господь знает, как сильно в тот момент я  ненавидела Вадима, хотя, должна была ненавидеть саму себя! Это у меня не хватало смелости отказать ему! Это я соглашалась на все, что он предлагал, приказывал или навязывал насильно, не оказывая ни малейшего сопротивления! Меня всегда так сильно манил мишурный блеск глянцевых обложек и дорогих заведений, что я никак не решалась отказаться от своей призрачной мечты стать одной из них – сильных мира сего или хотя бы приближенной к ним особой. Не смотря на все, что мне довелось пережить и увидеть за последние несколько дней, я все еще держалась за свою привычку желать стать еще одной актрисой на подмостках театра лицемерия. Мне до сих пор не ясно, откуда взялось это неодолимое желание и упрямство. Кому и что я хотела доказать? Перед кем я собиралась блистать в нарядах за тысячи Евро? Наверное, перед незнакомыми тетками в фитнесс-клубах или перед другими симпатичными блондинками в маникюрных салонах. Как взрослый, неглупый человек, с красным дипломом может желать подобных вещей и ставить эти желания во главу стола?

Ответов на все эти вопросы у меня не было, и скажу честно, я себе их тогда не задавала. И дело вовсе не в том, что я была глупее, чем теперь. Причина крылась в моей идиотской привычке доказывать себе и окружающим, что я могу все. В первую очередь, мне хотелось доказать Славе, что он сделал колоссальную ошибку, отказавшись от меня так просто. Я собиралась пожертвовать своей жизнью только для того, чтобы доказать бывшему близкому другу-идиоту, что я бриллиант, который он не заметил и не оценил!

Что поделаешь! Мы все, в разной степени, рабы тщеславия и глупых амбиций. Каждый из нас рано или поздно начинает гнаться за  своим единорогом, погоня за которым часто заводит нас в настоящие лесные дебри. Скольких ошибок удалось бы избежать, если бы мы вовремя успевали посмотреть на себя и свои желания со стороны и оценить ситуацию объективно. Видимо, мне было необходимо залезть в это дерьмо по уши, чтобы ощутить, как сильно там воняет!

Я много раз задавала себе вопрос, могла ли я тогда отказаться от предложения Вадима сочетаться с ним полуфиктивным браком? Могла ли я постараться избежать этой скользкой ситуации и не позволить себе завязнуть еще сильнее? Могла ли все изменить? И всякий раз  приходила к выводу, что могла. Сколько я ни старалась, не могла найти объективных оправданий своим действиям, точнее, своему бездействию. По всем статьям, я во всем была виновата сама, от первого пункта до последнего!

Есть вопросы, которые не стоит себе задавать, с целью избегания пожизненного самоедства. Перечисленные вопросы были как раз из их числа.

Я согласилась выйти замуж за Вадима. Я так и сказала:

 - Я согласна.

Вадим удовлетворенно кивнул.

 - Я не сомневался, что ты согласишься. Отступать тебе особенно некуда. Не печалься. Ты сможешь выбрать себе потрясающее свадебное платье и кольцо. У нас будет красивая свадьба, как в каталоге, ведь я – король праздников, не могу же я жениться без размаха. Если захочешь, репортаж о нашей свадьбе появится на страницах журналов светских сплетен.

Я посмотрела на него исподлобья:

 - По-моему, это неуместно. Мы не публичные люди. Кому интересно читать про нашу свадьбу?

Вы только подумайте! Я уже обсуждала с ним детали свадебной церемонии, которая, по своему содержанию, была просто смехотворной. Вероятно, во мне говорил опытный рекламист, который всегда добросовестно подходил к опубликованным в прессе материалам.  Материал о нашей свадьбе, по понятным причинам, не показался мне качественным, поэтому, я не колеблясь, отвергла такое предложение.

- Ну, на счет публичности, говори только за себя. Между прочим, у меня есть публичная деятельность, я довольно известный человек в московском свете.

Я удивилась. О его публичной деятельности мне ничего не было известно.

- Да не может быть! И чем же ты занимаешься, поставляешь проституток в Кремль или организовываешь конкурс «Песня Года»?

- Не угадала. Я – главный редактор российского издания «QQ», слышала о таком?

Я промолчала. Конечно же, я слышала об этом журнале и часто его покупала. Так вот, почему мне показалось знакомым его лицо! Я видела его фотографию в рубрике «письмо редактора». Оставалось удивляться: как этот парень все успевал? Он что, семижильный? Вадим улегся на кровать прямо в обуви и притянул меня к себе. Теперь мы лежали рядом, и он обнимал меня, наверное, уже репетировал новую роль публичного благоверного. Дамы, мой вам совет: когда знакомитесь с мужчиной – забейте его имя и фамилию в Google, и удостоверьтесь, что его имени нет в рейтинге Forbes.

- Пригласишь на свадьбу своих родителей. Они же сейчас работают в Ливане в миссии «врачи без границ»? Предупреди их заранее, я не хотел бы, чтобы кто-то засомневался в чистоте моих намерений и любви в нашей семье.

- Ты мне предлагаешь обманывать моих ближайших родственников? Но от них невозможно такое скрыть, это же мои самые близкие люди!

Вадим глубоко вздохнул. Он снова посмотрел на меня взглядом человека, которому все время приходится растолковывать прописные истины глупому школьнику.

- Кира, я вижу, ты не до конца понимаешь ситуацию. Я тебе ничего не предлагаю. Я всего лишь озвучиваю тебе условия нашего нового делового соглашения.

Очевидно, Вадим трепетно относился к формулировкам.

 - Твои ближайшие родственники уже пять лет живут за границей. Они ничего не узнают, если ты сама им не расскажешь. А ты не расскажешь! Потому что, когда знают двое – знают все. А так будешь знать только ты, и никаких откровений, ты поняла?

Его тон становился угрожающим, и я больше не стала возражать. Я снова покорно кивнула. Вот еще один момент, когда на меня должно было снизойти озарение. Муза благоразумия изо всех сила била меня по голове, но я отмахивалась от нее, как от назойливой мухи. В тот момент  я должна была понять, какая невыносимая жизнь меня ожидает рядом с этим человеком и начать лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации. Вместо этого я продолжала плыть по течению с промышленными отходами и закрывать глаза на все доводы благоразумия.

Внезапно зазвонил мой личный мобильный телефон. От неожиданности я вздрогнула. Звонок телефона прозвучал как доброжелательный голос из прошлой жизни, которой мне теперь так не хватало. Звонил Витя. Видимо, друг не дождался моего звонка или новость, которую он хотел мне сообщить, по каким-то причинам не могла ждать. Как бы там ни было, я была рада его звонку. Я взяла телефон и закрылась в ванной комнате, мне не хотелось, чтобы мое прошлое и мое настоящее хоть в чем-то пересекались, пусть даже виртуально.

- Да, друг, мой. Не представляешь, как я рада тебя слышать! Вижу, ты сильно по мне скучаешь, и не можешь дождаться моего возвращения!

Я старалась говорить бодро, на тот случай, если привычка Вадима подслушивать чужие разговоры, носит постоянный характер. Витя не сразу отозвался. Он сопел в трубку, как будто боялся заговорить. Наконец он произнес:

- Кира, мне жаль тебя огорчать, слышу у тебя хорошее настроение, ты развлекаешься? У тебя все хорошо?

Развлекаюсь – не то слово! Не знаю, куда деваться от веселья и развлечений! Вслух я сказала другое:

- Да, у меня все прекрасно. Приеду – все расскажу. А чем ты собрался меня расстроить? Последовал моему примеру и сменил работу, или совсем уволился? Как твои дела?

Витя снова замолчал и засопел.

- Ну, я… Тут такое дело… В общем, мои дела не очень.

Я почувствовала неладное. В таком упадшем настроении я своего друга еще не видела. Чтобы ни случилось, его трудно было выбить из колеи. 

- Витя, не тяни, что произошло? Мы не виделись всего три недели, что такое важное произошло за короткий отрезок времени?

- У меня обнаружили СПИД.

Сто очков вперед на счет Вити. А я-то думала, что мои новости самые сногсшибательные. Меня словно громом поразило. Мой друг обречен! Моему самому лучшему другу подписан смертный приговор! Я беззвучно заплакала и, по своему обыкновению, начала икать.

- Ты икаешь? Плачешь что ли? Ну, вот именно этого мне только не хватало – тебя успокаивать.  Кира, в наше время с этой болезнью живут. Есть специальные медикаменты и все такое. Хотя, приятного, конечно, мало. Ты же знаешь, мне не с кем больше поделиться – ты мой буфер на случай тревоги и экстренных событий.  

Я продолжала икать и плакать. Вадим, удивленный моим долгим отсутствием, постучал в дверь ванной.

- Я скоро выйду, у меня срочный разговор, - выкрикнула я, с истерическими нотками в голосе. Столько потрясений за один день мало, кто выдержит, а я никогда не отличалась крепкими нервами.

- Ты не одна, я не вовремя? - спросил Витя.

 Мне стало ужасно неловко. Мой друг сообщает мне об ужасной болезни, а я не могу уделить ему достаточно внимания.

- Не обращай внимания. Мы можем спокойно разговаривать.

- Мы еще и с Игорем разошлись, теперь мне негде жить! Квартиру еще не нашел, живу у мамы, но ты же знаешь, какие у нас с ней отношения, она все старается обратить меня в гетеросексуальную веру, а я не смогу этого долго выдерживать. Я решил согласиться на твое предложение начать с тобой жить. Не волнуйся, я не заразный, СПИД передается только половым путем.

В этом был весь Витя – даже в такой ужасной ситуации ему хватало сил шутить.

- Я и не волнуюсь. Переезжай и живи, сколько нужно. Ты сообщил маме?

- Нет, никому еще не говорил, кроме тебя. Игорь, наверное, и так в курсе. По всей вероятности, я заразился от него.  

Такого представить я не могла. Вот, чем объяснялись частые простуды Вити. А он все грешил на врожденный пониженный иммунитет.

- Когда ты возвращаешься из Франции? А то я от тоски тут скоро повешусь.

- Через два дня, а может и раньше.

На этот вопрос я еще не могла дать конкретного ответа. Теперь я не была предоставлена сама себе, как прежде, и должна была согласовывать с Вадимом все свои планы и передвижения.

Вадим снова нетерпеливо постучал в дверь. Я поняла, что он не отвяжется, пока я не выйду.

         - Витя, ты ни о чем не волнуйся и переезжай со всеми вещами в мою квартиру, ключи у тебя есть. Мне пора закругляться. Я скоро приеду, обо всем поговорим, сколько захочешь, хорошо?

         - Договорились. Не думай, что я так прост в быту, ты еще устанешь от меня!

         - Я ничего не думаю, я, как показали последние дни, обожаю трудности, жить без них не могу!

         Мы попрощались с Витей. Я вышла из ванной и увидела разъяренного Вадима, сидящего на кресле и смотрящего на меня в упор.

         - Какого черта ты закрываешься от меня в ванной? Я хочу знать, с кем и о чем ты разговариваешь, тем более, пока мы не пересекли границы Франции. Чтобы больше такого не повторялось! Ты испытываешь мое терпение, мне может это надоесть!

         - Мне звонил мой лучший друг. У него большие проблемы со здоровьем, ему нужно было с кем-то поговорить.

         Вадим встал и направился ко мне. Его глаза были абсолютно ледяными. Он больно схватил меня за подбородок и сквозь зубы произнес:

          - Меня не интересуют проблемы твоих друзей. Твоя основная задача – решение моих проблем. Ты за это будешь многое получать. И, вообще, детка, не забывайся.

         Очевидно, мой «жених» давно потреблял свой допинг, что отвратительно сказывалось на его общем состоянии и настроении. Вадим надел пиджак, и направился к выходу.

         - Я жду тебя внизу. Мы выезжаем в Париж, собери свои вещи и причешись.

         Обернувшись на пороге, он добавил:

         - Не больше десяти минут, не зли меня!

         По моему телу пробежала нервная дрожь. Кажется, я всерьез недооценивала своею прежнюю спокойную жизнь.

 

         Глава 19

 

          

Я возвращалась из Франции одна, без Вадима и без Максима, радуясь этому факту, как ребенок. Несколько дней радостного одиночества, что может быть лучше? Теперь мне не нужно было ходить на работу, так решил Вадим. На первой удачно проведенной вечеринке моя карьера ивент-менеджера подошла к концу. С момента полученного от Вадима предложения о замужестве, в мои обязанности входила организация другого масштабного праздника, а именно, нашей с ним свадьбы.

Для каждой женщины такое событие является венцом жизненных ожиданий и воплощением всех детских мечтаний. В моем случае, свадьба была всего лишь хорошо продуманным PR ходом для расчетливого редактора популярного издания и, по совместительству, великого фальсификатора по сокрытию преступлений. Я должна была помочь своему работодателю  не казаться больше гомосексуалистом, и что он там еще упоминал, получить качественный резонанс в прессе, поставить печать в паспорт и обрести постоянный эскорт для посещения мероприятий.

Это звучало ужасно, но я себя успокаивала перспективой коммерческой выгоды. Многие женщины выходят замуж по расчету, это старо, как мир. Так почему же мой случай так меня пугает? Зато, у меня, наконец, появится машина, о которой я столько лет мечтала, мне не нужно будет изо дня в день ходить на работу и выслушивать «гениальные» идеи своих начальников, большую часть времени я буду предоставлена сама себе. Вадим – редкая сволочь, это очевидно, но мне нужно будет потерпеть совсем недолго. В конце концов, что такое два или три года в масштабе целой жизни?

Именно такой текст я проговаривала сама себе в целях самоуспокоения по дороге из аэропорта домой. Когда-то я мечтала о любви, но все эти детские мечты были похоронены вместе с моими последними неудачными отношениями.

Нужно было двигаться вперед, и мне показалось, что Вадим – не самое плохое направление. Много лет меня бросало по жизни, как легкий листочек по ветру, так чем нынешняя ситуация хуже других?

Дома меня ожидал друг с диагнозом СПИД. Мне нужно было собраться с мыслями и придумать хороший спич для его морального оздоровления, но в голову ничего путного не приходило.  

Я не стала звонить Вите из аэропорта, решила сделать ему сюрприз. Но «сюрприз» получила я сама. Когда Витя открыл мне дверь, я его не узнала. Ввалившиеся щеки, черные круги под глазами, потускневший взгляд, белесые губы. Неужели за последние три недели так сильно обострилось его заболевание, или осознание того, что он болен, так сильно на него повлияло?

Увидев меня, он очень обрадовался.

- Ну, наконец-то! Я уже подумал, что ты попросила во Франции политического убежища, и возвращаться не планируешь! Отлично выглядишь, только как-то похудела, - друг осмотрел меня с ног до головы, и не смог скрыть удивления.

Мои облегающие джинсы болтались на мне как на вешалке, я похудела размера на два – не меньше. Его комментарии по поводу моего «отличного» внешнего вида, тоже были явным преувеличением. Хорошо выглядеть я перестала, как только решила работать на Вадима.

- Я привезла тебе стандартный Парижский набор сувениров: брелок Эйфелева башня, берет, шарф, картину с изображением Эйфелевой башни, пирамидку с Эйфелевой башней и настольную Эйфелеву башню.

Витя посмотрел на меня с сарказмом:

- Когда ты подружишься с каким-нибудь французским геем – обещай мне забросать его изображениями Кремля во всех видах.

- Обещаю! – согласилась я.

Я разбирала вещи, бросая их по очереди в корзину для грязного белья, кое-что развешивала на плечики в шкафу.

- У меня сногсшибательные новости: я выхожу замуж. Свадьба состоится через два месяца – в конце июля.

Я прокричала свою новость, находясь в комнате, в то время, как Витя был на кухне и готовил кофе. Витя молча зашел в комнату и стал следить за моими хаотичными передвижениями (я искала свою косметичку).

- За француза что ли?

- Да нет, французы тут ни при чем. За самого, что ни на есть, российского гражданина.

Витя присел на подлокотник продавленного бабушкиного кресла, от чего кресло накренилось влево, и Витя оказался на полу. Выходит, моя новость в буквальном смысле оказалась сногсшибательной!

- Сестренка, и когда ты только все успеваешь? Не успела сменить работу, уже замуж выходишь. Как будто кинопленку нарезали и оставили только самые интересные моменты. Так не бывает!

- Бывает-бывает! Я – живое тому подтверждение!

Не могла же я  честно рассказать Вите, что именно произошло со мной за последние недели, в том числе и то, что я крепко пристрастилась к наркотикам, без которых уже несколько часов чувствую себя неуверенно. И как в действительности хотелось бы, чтобы кто-то взял ножницы и вырезал все нелицеприятные моменты  последних пяти дней.

- И кто счастливый жених?

Понятие «счастье» как и «любовь» в этом фарсе под названием «брак» были настолько неуместны, что мне захотелось срочно сменить тему.

- Мой шеф – Вадим Верещагин, но это не очень интересно. Лучше расскажи, как ты? Что у тебя нового?

Витя с подозрением посмотрел на меня:

- Вижу, что ты хочешь говорить о своем женихе не больше, чем я о своем СПИДЕ!

Что ни говори, Витю не обманешь!

- Тогда предлагаю поговорить о погоде или посплетничать про бывших сотрудников. Кажется, это называется отвлеченными темами.

Витя приготовил замечательный ужин, в  то время, как я пыталась разобраться с местом для платьев в шкафу, который оказался очень маленьким и категорически отказывался принимать новые вещи. Мой шкаф капризничал как паспортистка в ЖЕКе в неприемный день, приходилось идти на компромисс и думать, что из него выбросить.

После моих длительных терзаний, по поводу старых нарядов, с которыми придется расстаться, мы с Витей устроились перед телевизором и поедали макароны с сыром, о которых я мечтала уже несколько лет, и по причине недавней стремительной потери веса, могла позволить себе только сейчас.

На экране молодая Одри Хепберн в наряде начала прошлого века тщательно выговаривала слова, повторяя их из раза в раз. Мы с Витей смотрели мюзикл «Моя прекрасная леди». 

Первый раз за последний месяц я пребывала в состоянии покоя более двадцати минут.

 

 

Глава 20

 

Приготовления к свадьбе занимали все мои мысли и время. Я забронировала ресторан отеля «Кемпински», купила свадебное платье, над выбором которого не особенно задумывалась, оно было элегантным, простым и современным, несколько раз отредактировала меню банкета, список гостей и прессы.

Мама и папа отнеслись к моему внезапному замужеству с подозрением, но из чувства такта не стали задавать уточняющих вопросов, за что я была им очень признательна.

Подружкой невесты я попросила быть Ирку, чему она очень обрадовалась. Видимо, ее жизнь не была насыщена культурными событиями, и моя свадьба стала ярким всплеском в ее скучном существовании. Она с радостью взялась помогать мне с  выбором всех свадебных примочек, и заниматься организацией свадьбы в целом.

Мы с Витей мирно сосуществовали под одной крышей, стараясь не вспоминать о его болезни и пикантных тонкостях, побудивших меня согласиться на брак с Вадимом (я не выдержала и все рассказала другу, спустя четыре дня после моего возвращения из Франции). Мне нужно было как-то объяснить живущему со мной человеку, почему я больше не хожу на работу и почему я постоянно пребываю в состоянии близком к нервному срыву.

Я боялась, что друг начнет меня осуждать или негативно высказываться о моих поступках, но ничего подобного не произошло. Не знаю, чем именно была вызвана его лояльность по отношению к моим действиям: безграничной любовью к моей скромной персоне или необходимостью делить со мной мое жилье, но он стал меня всячески подбадривать.

Мама и папа прилетели за четыре дня до свадьбы. Для них я забронировала номер в отеле «Красная стрела», не могла же я им показать, что делю жилплощадь с парнем нетрадиционной ориентации, больным СПИДом.

Ира рассказала мне по секрету, что уже месяц встречается с молодым человеком, которого, по всем признакам, она любит. Миша (это ее муж) совсем перестал ее замечать. Мишино участие в Ириной жизни заключалось исключительно в ежемесячном пополнении ее текущего счета и страшными скандалами, которые муж закатывал ей с периодичностью два раза в месяц. Видимо это делалось с целью придать их совместной жизни хоть какое-то оживление и схожесть с браком. Поэтому Ира, нисколько не стесняясь, закрутила роман со случайно подвернувшимся журналистом из «Коммерсанта», который писал в рубрику «Дом и сад». Главным достоинством этого персонажа было безграничное обожание Ириной персоны и стойкий романтический подтекст деятельности, направленной на привлечение Ириного внимания.

Я не стала рассказывать Ире, что, судя по всему, меня ожидает аналогичная супружеская жизнь, еще и с четко оговоренным сроком годности, если понятие «годность» вообще уместно в данном случае. Достаточно того, что об этом было известно Вите.

Я еще раз просмотрела многократно отредактированный мной список гостей, в очередной раз, убедившись, что из всех приглашенных, я знаю ровно десять человек, трое из которых – мои родители и подружка невесты. Остальные шесть человек (не считая Вити), были приглашены для массовки, и являлись моими бывшими однокурсниками. Остальные сто девяносто человек были известны в принципе всем, кто смотрит телевизор и читает глянцевые журналы, но ко мне лично не имели никакого отношения.

До свадьбы оставалось два дня. Меня безумно раздражала вся суета, связанная с последними приготовлениями к празднику. Мне хотелось куда-то спрятаться, чтобы все празднование прошло без меня. Не радовала даже перспектива увидеть свои свадебные фотографии в журналах “Hello” и «Столичная сплетница».

Вадим на протяжении всего периода приготовления к свадьбе, находился во Франции, изредка звонил, и по своему обыкновению, спрашивал, как продвигается приготовление к вечеринке. На этот вопрос я поэтапно отчитывалась в том, что уже сделано и что еще предстоит сделать. На этом «влюбленная пара» прощалась, договариваясь созвониться через пару дней. Кажется, совещание в телефонном режиме в деловом мире называется call-conference.

За время, проведенное вдали от Вадима, и его бесконечных пакетиков с порошком, я постаралась отвыкнуть от пагубной привычки прибегать к помощи «белого снега», при всяком удобном и неудобном случае. Теперь я постоянно пребывала в трезвом и абсолютно сознательном состоянии, в результате чего, моя свадьба показалась мне совсем плохой идеей, только отступать было уже некуда.

Я заранее знала, что Вадим подарит мне на свадьбу темно-синий BMW кабриолет. Это было режиссировано и делалось, в основном, для удачных комментариев в прессе, а не для моего восторга. Надо было признать, что для моего восторга в этом сценарии места и времени не было вообще. Все шаги были направлены на повышение имиджа Вадима в отечественной среде, да в зарубежной тоже. На нашу свадьбу было отряжено трое европейских журналистов из ведущих светских изданий Парижа, Берлина и Лиссабона. Вадиму было необходимо растиражировать информацию о своей свадьбе абсолютно всем в Европе.

Несмотря на то, что мое состояние и настроение с каждым днем становились только хуже, я старалась отвлекаться на организационную деятельность и не думать, что меня ждет за чертой моего замужества.

За день до свадьбы мне позвонил Андрей. С момента моего возвращения из Франции, я не встречалась ни с кем из своих сотрудников, с которыми делила роскошный офис в абсолютном не общении на протяжении месяца.

- Привет! – его голос, в буквальном смысле, источал доброжелательность и оптимизм, - как жизнь? Мы наслышаны о скором счастливом событии. Как чувствует себя невеста в преддверии самого долгожданного дня в жизни женщины?

Я не могла понять, издевался он или просто старался быть любезным. Вся его речь сквозила желчью и, даже, обидой. Сказала бы я ему, как себя чувствует женщина накануне казни, только зачем давать повод для лишнего злорадства?

- Привет! Все просто замечательно!

Мне не терпелось положить трубку, поэтому я открыто показывала, что не намерена вести длительную беседу, не особенно стараясь быть вежливой.

- Мы можем увидеться? – неожиданно спросил Андрей, совершенно другим, удивительным, теплым тоном.

- Зачем? - не поняла я.

- Ну, кофе попьем, поболтаем о жизни, я расскажу тебе последние сплетни и новости. Соглашайся. Я понимаю, что времени у тебя в обрез, но ты же не откажешь старому другу в коротком рандеву?

Если честно, именно это я собиралась сделать – отказать «старому другу». Но затем он добавил:

- Кира, я не шучу, это важно!

Что такого важного собирался сообщить мне «близкий друг»? Любопытство всегда было моей нехорошей чертой, с раннего детства. К слову сказать, я часто от него страдала.

- Хорошо, через полтора часа в «Кофе Хауз», на Гвардейской.

Честно говоря, добраться до Гвардейской я могла за пятнадцать минут, но захотелось хорошо выглядеть, все-таки, друг, действительно, был близким, в каком-то смысле.

В кафе находилось всего несколько пар, время пустынное - послеобеденное. Андрей сидел возле окна и сосредоточенно рассматривал свою золотую зажигалку, словно видел ее впервые. Выражение его лица не было насмешливым или довольным, как обычно, наоборот, на нем читалась глубокая озабоченность. При виде меня он зачем-то встал. Я, как будто на секунду перенеслась в прошлый век, где молодые люди, приветствовали дам за столом стоя. Но, конечно же, этому акту проявления хорошего воспитания должно было быть еще какое-то объяснение, помимо врожденной учтивости.

- Привет, - слегка улыбнувшись, я присела за стол. Он почему-то продолжал стоять, как памятник. Я удивленно подняла на него глаза и жестом указала  на стул, предлагая последовать моему примеру и усадить, наконец, свой зад. Только сейчас я заметила на столе небольшой букет красных роз, завернутый в целлофан.

- Это мне? – спросила я, указывая на букет.

- Да-да, конечно. Я не знал, какие цветы ты любишь, и купил свои любимые, алые розы.

- Трогательно, спасибо. Так что ты хотел мне сказать? Чем таким важным ты вдруг захотел со мной поделиться?

Андрей, как-то по-детски елозил на стуле, словно хотел в туалет и не знал, как попроситься. В пепельнице лежало пять окурков, видимо он действительно нервничал и все время курил.

- Я… В общем, ты знаешь… Я… хотел… ну….

- Красноречиво, - сказала я, открывая меню. Не смогла воздержаться от колкого замечания. Если честно, я все еще немного на него обижалась, за то, что он меня игнорировал после нашего «близкого знакомства».

- Извини… Я… Понимаешь….

- Ничего не понимаю. Послушай, выражайся, пожалуйста, яснее, ты словно учишь русский язык по кассете, - у меня не было ни малейшего желания помочь ему преодолеть внезапно наступившее косноязычие и развязаться, наконец, с междометиями.

- Не выходи замуж, прошу тебя!

Он смотрел на меня в упор, не отводя глаз, умоляющим взглядом, а я продолжала бессмысленно листать меню, не понимая, что в нем написано.

- Почему? Что случилось? – спросила я, не поднимая головы от своего «занимательного» чтива.

В моей голове одновременно пронесся безумный вихрь разнообразных мыслей. Почему Андрей вдруг решил поучаствовать в моей судьбе? Зачем этот цветочный фарс и пафосные жесты? Откуда взялось это его смущение, граничащее с идиотизмом?

Всего за один месяц я оказалась на новой работе в результате более, чем странного собеседования, съездила в Париж, увидела своими глазами европейский бомонд, стала свидетелем убийства в высшем свете, узнала о неизлечимой болезни моего ближайшего друга, а теперь этот молодой владелец роскошного Мереседеса, с которым меня связывала всего одна пьяная ночь, просит меня не выходить замуж. Не слишком ли много событий для такого короткого отрезка времени, учитывая, что за всю мою жизнь, событий в этой самой жизни, произошло меньше? Может, я слишком часто жаловалась на скуку и недостаток новизны? Видимо, мои стенания были услышаны кем-то свыше, и моя жизнь превратилась в настоящие американские горки.

К нашему столику подошел официант. Я открыла было рот, чтобы сделать свой обычный заказ: капуччино с карамелью, но ничего не успела сказать.

- Капуччино с карамелью для девушки и несколько заварных эклеров, - вдруг сказал мой спутник официанту.

Пришел мой черед сидеть с идиотским видом. Как он узнал, что я обычно заказываю в кафе?

- Что это было? – спросила я, когда официант отошел, приняв у нас заказ.

- Ты всегда заказывала одно и тоже в офис на обед или полдник, я запомнил. Неважно. Я хотел тебе сказать, что люблю тебя.

Повисло тяжелое молчание. Первой неловкую паузу прервала я, разразившись гомерическим хохотом. Андрей оставался серьезным и, кажется, не настроен был веселиться. Его серьезный настрой заставил меня прекратить неуместный смех и заткнуться.

- Андрей, какого черта, что происходит? Ты спятил? Что на тебя  нашло?

Он снова неуютно заерзал на стуле. Я заметила, что он так и не притронулся к давно заказанному кофе, теперь напиток остыл и покрылся молочными комочками.

- Я… просто… Я не знал, как сказать тебе. Ты все время была такая отстраненная.

- Так это я была отстраненная? Ты все время делал вид, что меня не существует. Я несколько раз пыталась с тобой заговорить, но ты каждый раз увиливал, ссылаясь на занятость. В любом случае, уже поздно менять что-либо. Я не могу отказаться от этого замужества, и дело здесь не только в моем личном желании или нежелании.

- А в чем же еще?

Я не могла поверить. Он действительно был расстроен моим замужеством. Но как можно влюбиться в человека за такое короткое время, может у него наркотическая депрессия, принявшая такую странную форму?

- Андрюша, все это очень мило, но совершенно не к стати. Ты меня извини.

Я демонстративно посмотрела на часы и решила не дожидаться своего кофе и эклеров, в обществе депрессивно настроенного приятеля.  

- Мне пора. У меня еще очень много дел. Завтра свадьба. У меня на пять часов запланирована репетиция прически.  

Бросив на стол несколько купюр, я покинула своего неудачливого поклонника с его остывшим кофе и его любимыми алыми розами.

На выходе из кафе, я увидела газетный киоск и решила купить последний выпуск журнала «Glamour». Если честно, я никогда его не читала, но покупала с завидным постоянством, чтобы вырезать талоны со скидками. В моем книжном шкафу собралось огромная подшивка этого издания за последние четыре года. Внезапно, мой взгляд упал на заголовок первой полосы в газете «Столичная жизнь»: «Свадьба для золушки», приложенные к статье фотографии заставили меня вскрикнуть. Я закрыла рот рукой, поняв, что произвела некрасивый звук, и осмотрелась по сторонам, не привлекла ли ненароком чьего-то внимания. К счастью, в радиусе пятидесяти метров не было ни одной живой души.

Я мысленно порадовалась этому факту и заставила себя еще раз посмотреть на фотографии в газете. На первой полосе красовалась я в свадебном платье, которое примеряла две недели назад в салоне для молодоженов. Видимо, меня сфотографировали в примерочной скрытой камерой. За фотографии подобного качества обычно предъявляют судебные иски. В изображенной на снимке женщине от меня не было ничего, кроме платья.

Я взяла газету в руки и стала читать первые строчки статьи. В дешевой писанине говорилось о том, что мезальянс в России уже давно вышел из моды, и такие браки становятся все большей редкостью. Как же повезло этой никому неизвестной девице, умудрившейся отхватить такого завидного жениха, как Вадим Верещагин – главный редактор гламурного мужского издания «QQ». Мое имя упоминалось только единожды, в то время, как имя Вадима повторялось более тринадцати раз. Кто-кто, а я отлично знала стоимость упоминания имени в прессе, и сколько раз его нужно повторить в статье, чтобы оно запомнилось читателю.

Я нисколько не сомневалась, что статья заказана Вадимом. От этого стало противно. Правда, у меня еще оставался шанс отказаться от этого фарса и вернуться в привычную нормальную жизнь, однако, тот факт, что обо мне написали в газете, почему-то произвел на меня неожиданно возбуждающее действие. Мной овладело какое-то неуместное чувство превосходства. Я словно переместилась на Олимп к небожителям.

- Это про Вас написали? – донеслось откуда-то с Земли.

Я очнулась и увидела продавца в киоске, по всем признакам, приезжего издалека. Он смотрел на меня с нескрываемой завистью и восхищением.

- Да, обо мне, а что? – я изобразила на лице абсолютное безразличие, словно мое имя пестрело в прессе чуть ли не каждый день.

Продавец ничего не ответил, только вытер жирный от майонеза рот тыльной стороной руки. Мне было недосуг задумываться, что именно он хотел сказать этим жестом. Расплатившись за газету, я отошла от киоска, и направилась в сторону дома.

 

                                              ***

 

Ира наряжала меня к свадьбе, получая истинное удовольствие. Она давно не была такой радостной, в тот момент она по-настоящему желала мне счастья, вопреки своим привычкам.

Витя, казалось, нервничал, как невеста. Я имею в виду не себя, он нервничал, как настоящая невеста. Я же пребывала в состоянии полного спокойствия. Меня вяло раздражали бесконечные звонки знакомых, узнавших о моей свадьбе из прессы. Теперь им всем непременно захотелось возобновить со мной приятельские отношения, хотя, мне было понятно, что они просто напрашиваются на публичный праздник.

Ира помогала надеть мне фату, а моя приятельница Вера, с которой мы когда-то поссорились из-за одного молодого человека, цена которому сломанный грош в базарный день, делала мне макияж и заканчивала прическу. Я пригласила ее сделать мне свадебный имидж, чтобы сгладить создавшееся когда-то между нами разногласие и попытаться восстановить дружеские отношения. Вера, всю жизнь мечтавшая стать моделью, теперь была одной из самых задействованных стилистов Москвы и создавала имидж моделям и актрисам. Ей таки удалось соприкоснуться с прекрасным, пусть и за кадром.

Я осмотрела себя в зеркале, когда девочки разрешили мне встать, закончив все действия по моему оформлению. Что ни говори, я была настоящим тортом со сливками, без лишней скромности. Жаль, что свадьба бутафорская, иначе я бы порадовалась своему внешнему виду. Такой красивой я еще никогда не была.

Витя посмотрел на меня и заплакал. Только этого мне не хватало! У меня не было моральных сил успокаивать моего несчастного друга. Ему с каждым днем становилось все хуже, лечение не давало никаких результатов. Штамм СПИДа был слишком тяжелым, неподдающимся лечению, даже при условии применения современных медикаментов. Он угасал на глазах. За истекших два месяца, он похудел на семь килограммов. Я ничем не могла ему помочь, только морально, и то не всегда. В последнее время я превратилась в настоящую неврастеничку и снова подсела на кокаин.

Мы с Витей договорились, что после моего замужества он остается жить в моей квартире. Я должна была переехать в квартиру Вадима, он на этом настаивал. Выходило, Витя останется один, будет слоняться по дому, изредка рисовать под заказ. Из агентства он вынужден был уволиться по состоянию здоровья.

По правде сказать, мне совсем не хотелось жить у Вадима, но он посчитал, что раздельное проживание будет выглядеть подозрительно. Меня всегда удивляло, почему такой человек, как он боится осуждения общества. По моему мнению, ему должно было глубоко плевать, что о нем думают посторонние люди.

За двадцать минут до выхода из дома я позвонила Вадиму. Меня с самого начала волновал вопрос, на который я рассчитывала получить внятный ответ. Терять уже было нечего.

- Привет, ты готов? - спросила я Вадима.

- Конечно, готов, а ты?

Настроение Вадима, по моим скромным подсчетом было эквивалентно трем дозам кокаина, то есть излучало великодушие и любовь ко всему живому.

- Я тоже. Послушай, я хочу задать тебе вопрос, только ответь мне откровенно, мне кажется, нам уже нечего скрывать друг от друга.

Вадим молчал, тяжело сопя в трубку.

- Ты обещаешь ответить? – я была настойчива, и решила, что получу ответ.

- Обещать не могу, сначала спроси, - настроение Вадима грозило испортиться, но это меня не остановило:

- Скажи мне честно, почему Вика покончила с собой?

Вадим помолчал несколько секунд, затем ответил:

- Она забеременела от меня, а я сказал, что дети мне не нужны и признавать своим отпрыском я никого не собираюсь. Девочка сильно расстроилась, слишком была впечатлительной, не то, что ты.

Я была ошарашена.

- А если я забеременею, ты тоже откажешься от ребенка?

- Ты? Ни в коем случае, мы этого не допустим. Я удовлетворил твое любопытство?

- Вполне, - ответила я, на душе стало совсем темно.

- Встретимся в ЗАГСе, - Вадим отключился.

А что я хотела услышать? Плакать было никак нельзя, я рисковала размазать макияж, над которым Верка столько трудилась.

Я выглянула в окно, на дворе уже собрались гости, в том числе, мама и папа, и еще несколько приглашенных мной ребят - однокурсников. Вадим ожидал меня в ЗАГСе. Пора выходить, нечего тянуть. Нужно быстрее покончить с этим театром и, наконец, расслабиться.

 

 

Глава 22

 

Церемония бракосочетания прошла быстро и технично. В ЗАГСе мы не задержались, сразу поехали в ресторан, где нас ожидали накрытые столы и почти двести человек гостей, не включая прессу. Оказывается, совсем это невесело, когда на тебя направлено столько камер, и нет никакой возможности незаметно поковырять в носу или почесать за ухом. Нужно постоянно улыбаться и позировать, чтобы не получиться плохо на снимках в прессе.

Через двадцать минут пребывания в ресторане у меня от напряжения заболели щеки. Казалось, улыбку заклинило на лице навсегда. Ира бдительно следила, за тем, чтобы на моих губах всегда был нужный слой губной помады и тональный крем на лице в достаточном количестве.

Я все время знакомилась с какими-то людьми, которых я неоднократно видела по телевизору. Здесь были известные музыкальные продюсеры, телеведущие, актеры, редакторы глянцевых изданий.

Все эти люди не имели ко мне никакого отношения, но благодаря моему браку, они автоматически стали частью моего окружения. Иногда я ловила на себе презрительный взгляд кого-то из гостей, сродни тем, что мне доводилось видеть на вечеринке Мозера. Отечественный бомонд ничем не уступает зарубежному, в том числе, и в снобизме.

- Госпожа Верещагина, - Вадим настоял на том, чтобы я взяла его фамилию, - пожалуйста, посмотрите сюда.

Очередной фотограф ловил в объектив мое улыбающееся лицо. Как же, черт возьми, надоело разыгрывать куклу, а ведь это только начало!          Мне предстоит улыбаться три года? Да уж, теперь мне становилось понятно, почему Вадим решил жениться таким образом. Ни одна нормальная женщина, какой бы дурой она ни была, не сможет всю семейную жизнь работать на объектив, даже если она модель. Кто бы мог подумать, меня наняли работать женой!

- Кира, еще один кадр, пожалуйста, - донеслось откуда-то из толпы. Я уже с трудом различала, кто и о чем со мной заговаривает, как они выглядят и кем представляются. Я машинально улыбалась всем и каждому, вертя головой, как китайский болванчик на шарнирах. На меня одновременно нахлынуло такое количество имен и лиц, что запомнить кого-то из этих людей не представлялось возможным, имей я даже жесткий диск вместо мозга.  

Вадим запретил мне кушать во время свадебного приема, так как, кто-то из фотографов мог заснять, как я поглощаю пищу, и на утро опубликовать молодую жену Верещагина в неприглядном ракурсе. Поэтому, на протяжении всего вечера, я очень стройная, улыбчивая, затянутая в корсет и умирающая от голода и усталости, посылала счастливые улыбки в объективы камер и фотоаппаратов.

Вадим время от времени, давал мне дополнительные распоряжения, постоянно напоминая, держать ровно спину, которую я сутулила из-за  ломоты в позвоночнике.

- Когда мы сможем уехать? – спросила я, умирая от усталости, и вдоволь наторговав своим лицом всем, кого оно хоть сколько-то интересовало.

- Когда я разрешу, - ответил Вадим, - мы еще не выходили на улицу, где тебя ждет подарок.

Проговаривая это, Вадим продолжал улыбаться, чтобы не пропустить очередную фотовспышку. В результате, я не поняла половину текста. Черт, я совсем забыла про этот дурацкий подарок, которому я уже была совсем не рада. Оказывается, человеку для счастья не так много нужно, просто снять свадебное платье и лечь спать. Как жаль, что мы не всегда об этом знаем и помним. Выходит, еще вчера я была почти счастливым человеком.

Мне становилось все труднее это выдерживать. Я поискала глазами Витю и не нашла. Нащупав в маленькой, расшитой бисером сумочке заветную коробочку, я, машинально продолжая улыбаться, отправилась в туалет. Над раковиной, согнувшись пополам, стояла девушка с длинными светлыми волосами, ее сильно рвало. Я решила спросить, не нуждается ли она в моей помощи. Она запрокинула голову назад, чтобы набрать воздуха, и я рассмотрела ее лицо: это была одна из «Блестящих» девушек. Заметив меня, она криво улыбнулась, и снова нагнулась над раковиной. Почему-то мне расхотелось предлагать ей помощь.

Я зашла в кабинку, присела на унитаз, скрутила трубочку из тысячной рублевой купюры, и втянула довольно увесистую дозу кокаина,  стряхнув с ноздрей остатки порошка. Прислонившись к стене, я ощутила, как ко мне медленно возвращается чувство беспричинной радости и относительного душевного равновесия.  

Вернувшись в зал ресторана, я улыбалась уже значительно искреннее. Наверное, снимки получатся замечательными.

Распорядитель свадьбы,  известный радиоведущий, объявил гостям о том, что все могут выйти на улицу, где невесту ожидает сюрприз от жениха.

Ну, слава Богу, подумала я. Наконец, все это закончиться.

Вся толпа, как по приказу, встала и направилась к выходу отеля. Я шла со счастливой улыбкой на лице, по красивому холлу отеля «Кемпински», в роскошном свадебном платье за десять тысяч долларов, пробираясь сквозь толпу публичных людей, одинокая, как никогда.

На улице стоял новенький роскошный BMW кабриолет синего цвета, перевязанный розовым бантом. Пришло время изображать невероятную радость и удивление от сюрприза. Получилось отлично, кокаин – великая штука. Никто в трезвом уме, не смог бы радоваться в моем состоянии полного физического и морального истощения. Зато, на моей свадьбе побывали все известные люди Москвы. И что? Ты стала счастливой? – спросила меня моя совесть. Нет, честно ответила я, первый раз за все время, посмотрев ей в глаза.

Ни одного искреннего взгляда или улыбки, ни одного знакомого лица. Бутафорский жених, искусственная свадьба, «арендованные» на телевидении гости. Не жизнь – театр. В буквальном смысле, никаких сравнений.

Мы с Вадимом стали картинно целоваться для прессы. Одновременно щелкнуло несколько вспышек фотоаппаратов. Кто-то крикнул: еще сюда, пожалуйста! Мы развернулись и поцеловались снова для тех, кто не смог запечатлеть поцелуй «влюбленных» в первом дубле.

Все, что я ощущала в этот момент – это усталость в ногах, ужасную боль от мозолей, натертых новыми туфлями, и раздражение от всех этих фальшивых лиц, и неприязнь из-за обслюнявленного рта.

- Теперь мы можем уйти? – спросила я, потянувшись к Вадиму. Снова защелкали вспышки фотоаппаратов, видимо журналисты решили, что последует еще один страстный поцелуй.

- Через двадцать минут, не раньше, - процедил сквозь зубы мой «муж».

Двадцать минут – немного, но это были самые долгие двадцать минут в моей жизни. Я никак не могла перестать радостно улыбаться, щеки, словно заклинило, еще бы чуть-чуть, и у меня бы пересохли десны.

         Ведущая светской хроники ходила от гостя к гостю и задавала какие-то вопросы. Наверное, проводила соцопрос мнения присутствующих о неравных браках в наши дни или как они находят качество этого праздника по сравнению со свадьбой госпожи и господина Н**, или как сходила в туалет их собака и где они планируют провести свой отпуск.

         Интересно, почему нам простым обывателям, так интересно знать, хоть что-нибудь, пусть даже самые незначительные глупости из мира «за глянцевой обложкой»?   На кой черт нам знать мнение какого-то Василия Изюмина по поводу вечеринки Д** в Милане, ведь мы не имеем никакого отношения ни к этому самому Василию, ни к Милану, и уже тем более, какое нам дело до его увлечений или собаки? Так почему же мы делаем громче телевизор, при виде репортажа из светской хроники?

- Теперь мы можем уйти, - услышала я совсем близко.

- Хорошо, - кивнула я.

Мы ушли незаметно, ни с кем не прощаясь, гости продолжали гулять нашу свадьбу. Цель, во имя которой был заказан этот грандиозный праздник, а именно поразить прессу и попасть в светскую хронику на первые полосы, была достигнута. Больше нам нечего было здесь делать.

Мы сели в разные автомобили. Я оправилась в квартиру Вадима ложиться спать, а он поехал проводить время с друзьями, среди которых я увидела двух полуголых девиц.  Мне было плевать, так я себя уговаривала. Вообще, мне было больно и омерзительно, прежде всего, от собственного малодушия.  

Мой новый дом встретил меня недоброжелательно. На ковре валялись какие-то шмотки, на столике в гостиной комнате валялись окурки со следами помады, стояли бокалы с недопитым шампанским и другими спиртными напитками.

Вадим не потрудился позаботиться о чистоте, прежде чем я пересеку порог его дома. Он намеренно демонстрировал мне, что не собирается менять своих привычек и образа жизни. Я должна была помнить об этом каждую минуту.

Я разделась, приняла душ и легла спать. Такой усталости я давно не испытывала. Мне кажется, я уснула, не успев дойти до кровати. Проснулась я от какой-то возни в соседней спальне. Квартира Вадима включала три спальни, холл, кухню и огромный коридор. Решив, что Вадим вернулся и ложится спать, я решила немного с ним побеседовать, хотя, о чем мне с ним разговаривать я не знала. Подумала, что тема найдется по ходу разговора, как аппетит, приходящий во время еды.  

Зайдя в спальню, я увидела, как Вадим голышом барахтается на кровати с…. Максимом! С моим Максимом! Ну, то есть, он, конечно же, не мой, но как бы там ни было… Картина была пренеприятной. Я всегда очень спокойно относилась к однополой любви, но наблюдать ее между своим, пусть и фиктивным, но мужем, и своим же сотрудником, еще и в свою брачную ночь – явление не из приятных, поверьте на слово, врагу не пожелаю. Не могу сказать, что меня это поразило или привело в шок, скорее, я удивилась и растерялась.

Выходит, Вадим, все-таки гомосексуалист или бисексуал. Ему не хотелось это афишировать, поэтому он решил жениться, чтобы снять все вопросы разом. Я прикрыла за собой дверь и отправилась в свою спальню досыпать. Приходилось смириться с новым положением дел: Вадим за стенкой трахает парней, а я мирно соплю в подушку. Пусть так.  Вот, оказывается, откуда взялась неприязнь Максима по отношению ко мне: он явно ревновал, только не сразу подал вид.

Меня волновало другое. Я, наконец, осмелилась задать себе вопрос, которого избегала на протяжении двух месяцев перед свадьбой: чем я теперь буду заниматься? Работать Вадим мне запретил, потому что я могу понадобиться ему в любой момент, а работа может стать помехой, как он выразился «моей основной работе», друзей, кроме Вити у меня особенно никаких нет, подружек – тоже, родители далеко. Ладно, решила я, подумаю об этом завтра, как Скарлетт О’Хара.

 

 

Глава 23

 

На утро мы втроем собрались на кухне, я всем приготовила завтрак. Сцена напоминала эпизод из французской комедии: муж, любовник мужа и молодая жена. Максим, расставив ноги, восседал на стуле в женском шелковом халате, пережевывая большой бутерброд, и изредка посматривая на меня с победоносным видом.  Вадим, как и в прошлый раз моего пребывания в его доме, смотрел футбол на французском канале, а я суетилась по бытовым вопросам. При всей моей врожденной ненависти к кухне и работе по дому, я радовалась возможности хоть чем-то себя занять в этой неуютной обстановке. Еще немного и начну кухонным горшкам поклоняться.

- Налей еще кофе, - сказал Макс передавая мне пустую чашку.

Вадим поднял на меня взгляд, и проследил за тем, как я реагирую на создавшуюся обстановку. Видимо, его удовлетворило мое поведение, и он снова отвернулся к экрану телевизора.

- Максим будет иногда у нас ночевать, - сказал Вадим, как будто речь шла о собаке, которую мы будем иногда подкармливать.  

- Это я уже поняла, - выдохнула я, опустив глаза. Я делала вид, что рассматриваю свои ногти, просто, я не могла заставить себя посмотреть на них обоих. Раньше мне казалось, что я уже разучилась удивляться, однако, в последнее время я делала это все чаще. Оказывается, даже самая богатая человеческая фантазия всегда ограничена пережитым опытом. 

Немного помолчав, я сказала:

- Не знаю, чем мне теперь заниматься. Тебе ведь я не могу быть нужна постоянно.

- Это нестрашно, - проговорил Вадим с набитым ртом, - развлекайся с друзьями, общайся, с кем хочешь, ходи по магазинам. Если заведешь адюльтер, старайся не афишировать. Работать по дому ненужно, у меня есть прислуга. Просто живи, это все, что нужно, когда ты мне понадобишься – я тебе сообщу, - все это было сказано ледяным деловым тоном. Я почувствовала себя как на собрании в «Маклаферти» по вторникам, где мы планировали свою деятельность до следующего вторника.

Мне было жутко неуютно находиться рядом с этой парой гомиков, которые сладко провели ночь, не стесняясь моего присутствия. До ужаса хотелось куда-то убраться.

- Я могу пользоваться твоей кредитной карточкой? – спросила я у Вадима. Он в этот момент как раз целовался с Максимом. Я отвернулась. Видимо, гомосексуалисты – это моя карма, только одно дело просто жить с гомиком и готовить с ним спагетти на кухне и совсем другое, наблюдать, как они придаются любви у тебя на глазах.  

- Да, разумеется, - проговорил Вадим, продолжая целовать Максима, - пользуйся. Я открыл на твое имя отдельный счет, ты можешь им пользоваться в любое время. Купи себе еще вечерних платьев, и другой одежды, все что нужно.

Я решила извлечь максимальную пользу из своего, мягко говоря, унизительного положения и начать тратить деньги, а именно, отправилась в «Третьяковку», нет, не в галерею, разумеется, а в торговый центр, спустить пару тысяч Евро в бутиках. Откровенно говоря, на душе было паршиво до ужаса. Позвонила мама. Они с папой еще не успели улететь в Ливан.  

- Детка, как твои дела? Как себя чувствуешь в роли молодой жены?

От ее вопросов мне стало еще больше не по себе.

- Все отлично, мам. Недавно позавтракали, Вадим уехал по делам, а я отправилась немного прогуляться.

- Вот молодец. Мы с папой сейчас обсуждали, как сильно ждем внуков, это же так здорово! Ты столько лет не выходила замуж, а сейчас все произошло так стремительно.  Такое счастье. Вы не собираетесь в свадебное путешествие?

- Путешествие мы пока решили отложить. У Вадима слишком много работы, - говоря это, я вспомнила, как мой муж целовал Максима сегодня утром, и мое сердце заныло от тупой невыносимой боли.

Мама понизила голос до шепота:

- Он такой красивый и известный, я не ожидала. Где ты нашла такого красавца?



<< НАЗАД  ¨¨ ДАЛЕЕ >>

Переход на страницу: [1] [2] [3]

Страница:  [2]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама