философия - Автобиография монаха - Йоганада Шри Парамаханса
Переход на главную
Рубрика: философия

Йоганада Шри Парамаханса  -  Автобиография монаха


Переход на страницу:  [1] [2] [3] [4] [5] [6]

Страница:  [6]



Я понял, что это было сказано, дабы собравшиеся еще более уверились в
его физической реальности. Пока кипела каша, божественный гуру
приветливо разговаривал с нами. И произошло великое превращение:
каждый присутствующий из Фомы неверующего стал преданным Павлом! По
окончании трапезы Бабаджи по очереди благословил каждого из нас. Затем
мы увидели неожиданную вспышку: "электронические элементы" тела
Бабаджи внезапно приняли форму парообразного света. Могучая воля
учителя, достигшего гармонии с божественными силами, ослабила связи
атомов внутри его эфирного тела, и вследствие этого триллионы
крошечных искр--жизнетронов--исчезли в беспредельном резервуаре.

--Своими глазами видел я победителя смерти,--с почтением произнес один
из присутствующих по имени Майтра /12/. Его лицо казалось
преображенным радостью недавнего пробуждения.--Величайший гуру играет
со временем и пространством, как ребенок мыльными пузырями. Я видел
того, в чьих руках ключи от небес и от смерти.

--Вскоре я вернулся в Данапур,--закончил свое повествование Лахири
Махасайа.--Крепко став на якорь в бухте Духа, я опять принял на себя
многочисленные  семейные и деловые обязанности".

Лахири Махасайа рассказывал также свами Кебалананде и Шри Юктешвару о
своей другой встрече с Бабаджи. Этот случай был одним из многих, когда
великий гуру выполнял свое обещание: "Я приду тогда, когда тебе будет
действительно необходимо мое присутствие".

"Это произошло во время Кумбха Мела в Аллахабаде,--рассказывал Лахири
Махасайа своим ученикам,--куда я попал во время короткого перерыва в
своей конторской работе. Бродя среди толпы монахов и садху, пришедших
издалека для участия в священном празднестве, я на мгновение
остановился перед аскетом, держащим в руках чашу для подаяния. У меня
возникла мысль, что этот человек--лицемер, носящий внешний символ
отречения без соответствующей внутренней чистоты.

Но лишь только я прошел мимо аскета, как мой изумленный взор упал на
Бабаджи. Он стоял на коленях перед отшельником со спутанными волосами.

--Гуруджи,--поспешил я к нему.--Что вы здесь делаете, господин?

--Я мою ноги этому нищенствующему монаху, а потом почищу его
посуду,--улыбнулся мне по-детски Бабаджи. Я понял скрытый смысл его
слов: он не желал, чтобы я осуждал кого бы то ни было.--Я должен
видеть Господа, равно присутствующего во всех телесных храмах людей
высокого и низкого развития.

--Великий гуру добавил:

--Служи мудрым и невежественным садху, я учусь величайшей из
добродетелей, которая приятна Богу более всех прочих--смирению".

Примечания к главе 34.

/1/ Позднее здесь был построен военный санаторий. К 1861 году
британское правительство уже установило в Индии телеграфное сообщение.

/2/ Раникхет расположен в окрестностях Алморы, у подножия горы Нанда
Дэви, одной из высочайших вершин Гималаев (7.816 и).

/3/ "Суббота для человека, а не человек для субботы" (Марк II, 27).

/4/ Закон кармы требует, чтобы каждое желание человека нашло в конце
концов свое осуществление. Желание, таким образом, является цепью,
которая приковывает человека к колесу перевоплощений.

/5/ "Что такое чудо?--Это упрек. Это явная насмешка над
человечеством". (Э. Юнг. "Мысли в ночи").

/6/ Теория атомного строения материи изложена в древних индийских
трактатах вайшешика и нъяя. В "йоге-Васиштке" мы находим следующие
слова: "В пустоте каждого атома лежат обширные миры, разнообразные,
как пылинки в солнечном луче".

/7/ Физическое, умственное и духовное страдание, проявляющееся
соответственно в болезнях, нарушениях психики, или в "комплексах", и в
неведении души.

/8/ "Бхагавад-Гита" П. 40 (пер. В. Л. Смирнова). Здесь под "великим
ужасом" подразумевается страдания повторяющихся рождений и смертей;
ахарма, религиозный обряд и закон.

/9/ Город около Бенареса.

/10/ На пути к Беспредельному даже просветленные учителя, подобные
Лахири Махасайа, могут страдать от избытка рвения и быть подвергнуты
порицанию. В "Бхагавад-Гите" многие места указывают на то, как
Божественный гуру Кришна произносит порицания принцу преданных,
Арджуне.

/11/ Пшеница, жареная в масле, а потом сваренная на молоке.

/12/ Этот человек впоследствие стал известен под именем Майтра
Махасайа. Он добился значительного продвижения в области самопознания.
Я встретился с Майтра Махасайа вскоре после того, как окончил
университет. Он посетил обитель махамандал в Бенаресе в то время,
когда я там находился. Он и рассказал мне тогда о материализации
Бабаджи перед группой в Морадабаде.

"И вот в результате этого чуда,--объяснил мне Майтра Махасайа,--я на
всю жизнь стал учеником Лахири Махасайа".

Глава 35. Жизнь во Христе Лахири Махасайа.

"Так надлежит нам исполнить всякую правду" /1/. Этими словами,
обращенными к Иоанну Крестителю, и своей просьбой крестить Его, Иисус
признал божественные права своего гуру.

Изучая с почтением Библию и подходя к ней с точки зрения жителя
Востока /2/, пользуясь в то же время своей интуицией, я пришел к
убеждению, что в прошлых жизнях Иоанн Креститель был гуру Христа.
Многочисленные места в Библии указывают на то, что Иисус и Иоанн в
Своих прошлых воплощениях были соответственно Элиша и Элиа, как эти
имена давались в Ветхом Завете. Греческие переводчики передали эти
имена как "Елисей" и "Илия", и в таких измененных формах они вновь
появляются в Новом Завете.

В самом конце Ветхого Завета содержится предсказание повторных
воплощений Илии и Елисея: "Вот я пришлю к вам Илию пророка перед
наступлением Дня Господня, великого и страшного" /3/. Таким образом,
Иоанн (Элиа), посланный "перед приходом... Господним", родился немного
ранее, дабы служить предвестником Христа. Его отец Захария узрел
ангела, свидетельствующего о том, что будущий сын Захарии Иоанн--не
кто иной, как Илиа (Элиа).

"Ангел же сказал ему: не бойся, Захария; ибо услышана молитва твоя и
жена твоя Елисабет родит тебе сына, и наречешь ему имя Иоанн... И
многих из сынов Израеливых обратит к Господу Богу их. И предъидет
перед Ним /4/ в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям,
и непокоримым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ
приготовленный" /5/.

Иисус же дважды недвусмысленно отождествил Элию (Илию) с Иоанном.
"...Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели...
Тогда ученики поняли, что Он говорит им об Иоанне Крестителе" /6/. И
Христос говорит опять: "...Ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна.
И если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти" /7/.

Когда Иоанн отрицал то, что он--это Илия /8/, он имел в виду то
обстоятельство, что в скромном одеянии Иоанна он не мог способствовать
внешнему возвышению Илии, великого гуру. В своем прежнем воплощении он
дал "милость" своей славы и духовного богатства своему ученику Элише:
"И сказал Елисей: дух, который в тебе, пусть будет на мне вдвойне. И
сказал он: трудную вещь попросил ты: но если увидишь меня, когда
возьмут меня от тебя, то будет по-твоему... И поднял он милость Илии,
упавшую с него" /9/.

Итак, роли переменились, так как Илия-Иоанн не нуждался более в том,
чтобы явиться в роли видимого учителя Елисея-Иисуса, ныне достигшего
божественного совершенства.

Когда Христос преобразился на горе /10/, он увидел именно своего гуру
Илию и Моисея. В час своей смерти на кресте Иисус воскликнул: "Эли,
Эли, лама саббахани!", т. е. "Боже Мой, Боже Ммой, зачем Ты Меня
оставил?" Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: "Илию зовет
он... Посмотрим, придет ли Илия его спасти" /11/.

Неподвластная времени связь между гуру и учеником, существовавшая
между Иоанном и Иисусом, присутствовала также и в отношениях между
Бабаджи и Лахири Махасайа. С нежным состраданием бессмертный гуру
пересек созданные пучины, бурлившие между двумя жизнями его ученика, и
направил последовательно шаги ребенка, а затем и взрослого сужчины
Лахири Махасайа. Но только тогда, когда его ученик достиг тридцать
третьего года жизни, Бабаджи решил, что наступило время для
возобновления никогда не прекращавшейся связи.

После краткой встречи в окрестностях Раникхета гуру не стал удерживать
подле себя своего возлюбленного ученика, но отпустил Лахири Махасайа
для выполнения миссии во внешнем мире. "Сын, я приду в любое врем,
когда у тебя появится в этом необходимость". Какой смертный
возлюбленный наградит таким безграничным обещанием?

Итак, в отдаленном уголке Бенареса началось великое духовное
возрождение, неизвестное широким кругам общества. Но, подобно тому,
как невозожно скрыть аромат цветов, так и Лахири Махасайа, спокойно
живший идеальной жизнью домохозяина, не мог скрыть своего внутреннего
сияния. Подвижники со всех сторон Индии стали искать божественный
нектар у ног освобожденного учителя.

Главный управляющий, англичанин, ласково называвший Лахири Махасайа
"экстатическим бабу", был одним из первых, кто заметил в своем
служащем странную, необъяснимую перемену.

--Сэр, вы кажетесь печальным? Что вас беспокоит?--сочувственно
осведомился Лахири Махасайа однажды утром у начальника.

--Моя жена в Англии опасно больна, и я разрываюсь от беспокойства.

--Я узнаю для вас что-нибудь о ней.

Лахири Махасайа вышел из комнаты и посидел немного в уединении.
Вернувшись, он улыбнулся в знак утешения:

--Ваша жена поправляется; а сейчас она пишет вам письмо. И всеведущий
йогин процитировал строки из этого письма.

--Экстатический бабу, я уже знаю, что вы--необыкновенный человек. Все
же я не могу поверить, что вы покорили время и пространство.

Наконец обещанное письмо прибыло, и пораженный главный управляющий
обнаружил в нем не только известие о выздоровлении жены, но и те самые
фразы, которые великий учитель произнес несколько недель назад.

Спустя несколько месяцев жена главного управляющего приехала в Индию.
Встетившись с Лахири Махасайа, она посмотрела на него с почтением.

--Сэр,--сказала она,--это ваш облик в сиянии ослепительного света я
видела несколько месяцев назад около моей постели в Лондоне. И в тот
же миг я полностью выздоровела! Вскоре я даже смогла отправиться в это
далекое путешествие по океану в Индию.

День за днем гуру посвящал одного или двух учеников в технику
крийа-йоги. В дополнение к этому духовному долгу и к своим деловым и
семейным обязанностям великий учитель проявлял полный  энтузиазма
интерес к делу воспитания. Он организовал несколько крупп учащихся и
принимал активное участие в создании большого колледжа в Бенаресе. На
своих еженедельных собраниях. которые впоследствии стали называть
"Ассамблеей Гиты", гуру разъяснил священные писания многим серьезным
искателям истины.

Этой многообразной деятельностью Лахири Махасайа стремился дать ответ
на общий вопрос: "Где найти время для девойионной медитации при
выполнении деловых и общественных обязанностей".

Гармоничная и уравновешенная жизнь великого гуру-домохозяина стала
источником вдохновения для тысяч мужчин и женщин. Получая лишь
скромное жалование, бережливый, чуждый показным эффектам, доступный
для всех, учитель счастливо и естественно шел по пути
дисциплинированной мирской жизни.

Несмотря на то, что он прочно утвердился в обители Высочайшего
Единого, Лахири Махасайа проявлял уважение ко всем людям независимо от
их разнообразных достоинств и недостатков. Когда поклонники
приветствовали его, он всегда кланялся в ответ.

С почти детским смирением учитель нередко касался ног людей, но почти
никогда не позволял им выразить такое же почтение по отношению к нему.

Важной чертой жизни Лахири Махасайа было то обстоятельство, что он
давал посвящение в крийа-йогу людям, принадлежащим к любой религии.
Среди его наиболее выдающихся учеников были не только индуисты, но
также и мускльмане, и христиане. Универсальный гуру беспристрастно
принимал и наставлял монистов и дуалистов, людей различных верований
или тех, у кого не было никакой устойчивой веры. Одним из наиболее
продвинутых учеников был мускльманин Абдул Гафур-хан. Сам Лахири
Махасайа, принадлежавший к высшей брахманской касте, совершал
героические усилия, чтобы ослабить кастовый фанатизм своего времени.
Под вездесущими крыльями учителя находили себе убежище люди любого
образа жизни. Подобно всем другим пророкам, вдохновенным Богом, Лахири
Махасайа вселял новую надежду в сердца "неприкасаемых" людей низших
слоев общества.

"Помните, что вы не принадлежите никому, и никто не принадлежит вам.
Подумайте о том, что в один прекрасный день вам внезапно придется
оставить все в этом мире. Так знакомьтесь с Богом сейчас же!--говорил
Лахири Махасайа своим ученикам.--Готовьтесь к предстоящему астральному
путешествию, к смерти, поднимаясь ежедневно на воздушном шаре
божественного восприятия. Вследствие заблуждения вы воспринимаете себя
в виде мяса и костей, а это, в лучшем случае, лишь гнездо страданий
/12/. Медитируйте непрестанно, дабы скорее узреть себя как
Беспредельную сущность, свободную от всякой формы страдания.
Перестаньте быть узниками тела: пользуйтесь тайным ключом крийа,
научитесь находить убежище в Духе!".

Учитель поощрал своих разных учеников придерживаться хороших традиций
их собственной веры. Делая упор на всеобъемлющую природу крийа-йоги,
как практической техники, ведущей к освобождению, Лахири Махасайа
затем предоставлял своим ученикам свободу строительства своей жизни в
соответствии с окружающей средой и воспитанием.

"Мусульманин должен четыре раза в день совершать намаз
/13/,--указывал учитель.--Индуист должен четыре раза в день
медитировать. Христианину следует несколько раз преклонять колени и
молиться Богу и затем читать Библию".

С мудрым распознаванием гуру направлял своих последователей по пути
Бхакти, джняна, карма или раджа йоги в соответствии с естественныи
наклонностями каждого человека. Иногда он отговаривал своих студентов
от ухода в монашество. "Ежедневное непреклонное продвижение важнее,
чем внешние символы отречения".

Великий гуру учил своих учеников избегать теоретических дискуссий по
содержанию писаний. "Только тот мудр, кто посвятил себя не просто
чтению древних откровений,--утверждал он,--а постижению их. Разрешайте
все ваши проблемы при помощи медитации. Откажитесь от бесполезных
религиозных спекулящий ради истинного союза с Богом. Очистите свои умы
от осколков догматической теологии, впустите туда свежие, целительные
воды прямого восприятия /14/. Настройте себя в унисон с деятельным
внутренним водительством; Божественный Голос имеет ответ на любую
жизненную диллемму. Хотя изобретательность человека в создании для
себя трудностей кажется безграничной, Беспредельная помощь является не
менее неистощимой".

Как-то однажды группа учеников, слушавшая объяснение "Бхагавад-Гиты",
увидела способность учителя пребывать одновременно в разных местах.
Объясняя значение "Кутастха Чайтанья", или Христова сознания во всем
вибрационном творении, Лахири Махасайа внезапно начал задыхаться и
закричал:

--Я тону в телах многих душ у берегов Японии!

На следующее утро ученики прочли в газетах сообщение о гибели многих
людей во время аварии кораля у берегов Японии.

Многие ученики, жившие двалеке от Лахири Махасайа, сознавали его
присутствие вблизи себя, как бы окутывавшее их. "Я всегда с теми, кто
практикует крийа,--утешал он учеников, которые не могли оставаться
около него.--Я проведу вас к Космической обители благодаря все
возрастающему осознанию.

Один юноша, не имея возможности приехать в Бенарес, молил учителя об
инициации. Лахири Махасайа появился во сне перед Бхупендрой и дал ему
"дикша", или "посвящение". Посзе юноша приехал в Бенарес и обратился к
гуру с просьбой о "дикша". "Я уже посвятил тебя во время твоего
сна",--был ответ Лахири Махасайа.

Если ученик пренебрежительно относился к какой-нибудь своей
оязанности, учитель мягко поправлял и наставлял его.

"Слова Лахири Махасайа были мягкими и целительными даже в тех случаях,
когда ему приходилось открыто говорить об ошибках ученика,--сказал мне
однажды Шри Юктешвар. И затем он с раскаянием добавил:--Ни один из
учеников не избежал упреков своего учителя".

Я не мог удержаться от смеха, но искренне заверил Шри Юктешвара в том,
что каждое его слово, будь оно резким или нет, представляется музыкой
для моих ушей.

Лахири Махасайа подразделил крийа на четыре посвящения /15/. Он
сообщал три высших техники только после того, как подвижник показывал
определенный прогресс в духовной области. Однажды какой-то ученик,
полагая, что его достоинства не были должным образом сценены, выразил
свое недовольство.

--Учитель,--сказал он,--я, несомненно, готов сейчас ко второму
посвящению.

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошел смиренный ученик
Бринда Бхагават, служивший почтальоном.

--Бринда, сядь здесь, подле меня,--ласково улыбнулся ему гуру.--Скажи
мне, готов ли ты для второй техники крийа?

Почтальон сложил в мольбе руки.

--Гурудева,--промолвил он в смущении,--пожалуйста, не надо больше
посвящений! Как могу я воспринять еще одну высшую технику? Я пришел
сегодня просить вашего благословения, ибо первая крийа наполняет меня
такой интоксикацией, что я не в состоянии разносить письма.

--Бринда уже плавает в море духа.

При этих словах Лахири Махасайа другой ученик повесил голову.

--Учитель,--сказал он,--я вижу, что был скверным работником, который
грешит на свой инструмент.

А необразованный почтальон впоследствии при помощи крийа развил свое
прозрение до такой степени, что ученые нередко просили его разъяснений
по затруднительным пунктам священных писаний. Равно далекий как от
греха, так и от синтаксиса /16/, Бринда завоевал себе известность в
мире ученых пандитов.

Кроме бесчисленных учеников Лахири Махасайа, живших в Бенаресе, сотни
других приходили к нему из отдаленных частей Индии. Он сам несколько
раз ездил в Бенгалию, посещая дома тестей двух своих сыновей.

Благодаря его благословенному присутствию Бенгалия стала ульем малых
крупп крийа. И по сей день, особенно в окургах Кришнагар и Бишнупур,
много безмолвных подвижников поддерживают невидимый поток духовной
медитации.

Многие ученики Лахири Махасайа, обладавшие влиятельным положением в
мире, желали использовать рекламму для распространения кружков крийа.
Гуру не дал на это разрешение. Один ученик, королевский врач,
лейб-медик лорда Бенареса, предпринял организационные усилия для
распространения имени учителя "Каши А8а" (уважаемый из Бенареса) "17".
Но учитель опят-таки запретил это делать.

"Пусть аромат цветка крийа распространяется естественным
путем,--говорил он.--Семена крийа дадут прочные корни в почве духовно
плодородных сердец".

Хотя великий учитель и не проповедовал через какие-либо организации
или печать, он знал, что мощь его послания будет расти подобно
непреодолимому потоку, что оно своей собственной силой и так затопит
умы людей. Примеры жизни подвижников, преображенных и очищенных
учением крийа, явились простейшей гарантией бессмертия и жизненности
его учения.

В 1886 году, через двадцать пять лет после своего посвящения в
Раникхете, Лахири Махасайя вышел на пенсию. Когда оказалось возможным
видеть его и днем, ученики стали являться к нему во все возрастающем
количестве /18/. Теперь большую часть времени великий гуру сидел в
молчании в спокойной позе "лотоса". Он редко оставлял свою небольшую
гостинную, даже для прогулки или для посещения других частей дома.
Тихий поток учеников струился почти безостановочно: все стремились
получить даршан (святое зрелище) своего гуру.

Вызывая благоговейный трепет всех присутствующих, Лахири Махасай в
своем обычном физиологическом состоянии выказывал сверхчеловеческие
возможности: он мог не дышать, совсем не спать, у него исчезал пульс,
прекращалось сердцебиение; его спокойные глаза были способны не мигать
целыми часами, вокруг него ощущалась аура глубокого мира. Ни один из
посетителей не уходил от него без духовного подъема; и все
чувствовали, что получили безмолвное благословение подлинно божьего
человека.

Теперь учитель разрешил своему ученику Панчанону Бхаттачарья открыть в
Калькутте центр йоги--институт "Миссия Арья". Этот центр распространял
некоторые травы, известные как средства йогической медицины.

В соответствии с древними обычаями учитель рекомендовал обычно масло
ним /19/ для лечения различных болезней. Когда гуру просил ученика
перегнать масло, последний легко мог справиться с этой задачей. Однако
если это пробовал сделать кто-то другой, он сталкивался с непонятными
трудностями: после того, как масло проходило все необходимые процессы,
оказывалось, что жидкость почти полностью испарилась. Очевидно,
благословение учителя было одним из необходимых ингредиентов.

Почерк Лахири Махасайа и его подпись на языке бенгалии воспроизведены
на страницах нашей книги. Это--выдержка из письма к одному из
учеников: великий гуру истолковывает следующий санскритский текст:
"Кто достиг состояния покоя, в котором веки его не мигают, тот достиг
шамбхабимудры" /20/ Подпись: "Шри Шьяма Чаран Дева Шарман".

Подобно многим другим великим пророкам Лахири Махасайа сам не писал
книг, но давал наставления различным ученикам, разъясняя им смысл
священных писаний. С его помощью написаны комментарии к 26 древним
писаниям. Вот что писал внук учителя Шри Ананда Лохан Лахири:

Текст "Бхагавад-Гиты" содержит несколько узловых пунктов (вьяс-кута).
Если при чтении эти пункты не вызывают никаких вопросов, то во всем
тексте мы не найдем ничено, кроме непонятной мифологии. Если оставить
узловые пункты без объяснения, мы потеряем ту науку, котору. Восток со
сверхчеловеческим терпением сохранял после тысячелетий
экспериментальных исследований /21/. Лахири Махасайа вывел на свет и
очистил от аллегорий науку религии, которая оставалась столь хитроумно
скрытой от взоров людей в загадочных фантазиях древних писаний.
Формулы ведических ритуалов перестали быть бессмысленным набором слов
после того, как учитель доказал, что они полны научного значения".

"Нам известно, что человек обычно беспомощен против бурного порыва
дурных страстей; но когда благодаря крийа-йоге у него появляются
проблески сознания высочайшего и непреходящего блаженства, страсти
теряют свою силу, и человек утрачивает молитвы, ведущие к подчинению
им. Здесь отказ от низших страстей, их отрицание совпадают с приятием
и употреблением прекрасного. Просто запрет без вдохновляющей практики,
обычно для нас бесполезен".

"Жизнь Лахири Махасайа являет собой пример, который должен именить
наше ошибочное мнение о йоге, как о какой-то таинственной практике.
Каждый человек при помощи крийа может найти способ понять свои
истинные взаимоотношения с природой и ощутить духовное почтение ко
всем ее явлениям, будут ли  они явлениями мистической или обыденной
жизни,--невзирая на приверженность физической науки, и фактам. Нам
следует помнить, что те явления, которые тысячи лет назад считались
таинственными, более не признаются таковыми; то, что ныне
представляется мистическим, через сотни лет может стать научно
обоснованным."

"Законы крийа-йоги вечны; они так же справедливы, как и математические
законы; их никогда нельзя уничтожить, как нельзя уничтожить простые
правила сложения и вычитания. Если сжечь все книги по математике,
люди, умеющие логически мыслить, вновь откроют все ее истины. Можно
уничтожить все книги о йоге, но ее основные принципы будут вновь
открыты там, где появится йогин с чистой преданностью и,
следовательно, с чистым знанием".

Подобно тому, как Бабаджи находится среди величайших аватар и носит
название Махаватар; подобно тому, как Шри Юктешвара можно по
справедливости назвать Джнанааватарой, или воплощением мудрости, так и
Лахири Махасайа был Йогаватарой, или воплощением йоги. /22/

По количественным и качественным стандартам сотворенного им добра
великий учитель повышал духовный уровень общества. По своей
способности поднять близких учеников до состояния Христова сознания,
по успехам распространения истины среди масс Лахири Махасайа стоит в
ряду спасителей человечества.

Его уникальность, как пророка, заключается в особом внимании к
определенному практическому методу, впервые открывшего врата йоги для
всех людей. Не считая чудес собственной жизни, йогаватара, поистине,
достиг зенита всех чудес, устранив все древние сложности йоги, придав
ей эффективность, простоту, доступность для обычного человека.

О чудесах Лахири Махасайа нередко говорил: "Не следует публично
обсуждать действие скрытых законов, неизвестных человечеству не
следует и писать о них без должного понимания". И если на страницах
этой книги мне случалось нарушить этот запрет, то лишь потому, что
было дано мне внутреннее позволение. Однако, излагая некоторые
подробности жизни Лахири Махасайа, Шри Юштеквара и Бабаджи, я счел за
лучшее опустить некоторые чудесные истории. Едва ли можно было
включить их в кннигу без объяснений, а это потребовало бы целого тома
малопонятных философских рассуждений.

Как йогин-домохозяин, Лахири Махасайа принес практическую весть,
пригодную для нужд современного мира. Великолепных экономических и
религиозных условий древней Индии более не существует. Поэтому великий
учитель не укреплял старого идеала йогина--бродячего аскета с чашей
для подаяний. Он подчеркивал преимущества самому зарабатывать на
жизнь, благодаря чему современный йогин приобретает независимость
давящего от общества. Он указывает, что йогин-домохозяин достигает
свободы от общества, что он наконец способен практиковать йогу в
уединении собственного дома. Этими советами Лахири Махасайа привлек
многих искателей духовных ценностей, находящихся в оковах семьи; своим
поучениям он придал он придал зажигательную силу благодаря
собственному примеру. Это был образец современного йогина--так,
сказать, "йогина обтекаемой формы". Его образ жизни должен был, по
замыслу Бабаджи, служить вдохновляющим примером для людей всего мира,
стремящихся к йоге.

"Новая надежда для новых людей! "Божественный союз",--провозгласил
йогаватара,--возможен благодаря собственному усилию; он не зависит от
теологических убеждений или от преодящей воли Космического Диктатора".

Пользуясь ключом крийа, люди, не способные поверить в божественность
человека, узрят в конце концов полную божественность своей собственной
личности.

Примечание к главе 35

/1/ Мтф. III, 15

/2/ Многие отрывки из Библии раскрывают тот факт, что авторы Ветхого и
Нового Заветов понимали и принимали закон перевоплощения.

/3/ Малахия 1.13--17, IV,5.

/4/ "Перед Ним", т. е. перед Господом.

/5/ Лука 1.13, 17.

/6/ Мтф. XVII, 12--13.

/7/ Мтф. XI, 13--14.

/8/ Иоанн, 1, 21.

/9/ Вторая Книга Царств 11,9--14.

/10/ Мтф. XVII, 3.

/11/ Мтф. XXVII, 48--49.

/12/ "Как много видов смерти в наших телах!

Ничего в них нет, кроме смерти" (Мартин Лютер).

/13/ Главная молитва у мусульман, повторяемая четыре или пять раз в
день.

/14/ "Ищи истину в медитации, а не в описанихя". "Иши луну на небе, а
не в пруду" (персидская пословица).

/15/ Крийа-йога имеет много разветвлений. Лахири Махасайа различал
четыре существенные ступени,Ж имеющие наибольшую практическую
ценность.

/16/ В тексте непереводимая игра слов.

/17/ Другие титулы, которые давали Лахири Махкасайа его ученики:
Ногибар (величайший из йогинов), Йогирадж (царь йогинов), Мунибар
(величайший из святых). Я прибавил к ним титул Йогаватара, или
воплощения йоги.

/18/ Всего он прослужил в одном и том же правительственном
департаменте тридцать пять лет. В то же время он посвятил в Крийа
свыше 5000 учеников.

/19/ Дерево маргоза, растущее в Восточной Индии.

/20/ Мудра--ритуальный жест пальцев и рук. Самбхаби Му3дра или
"миротворческий" жест воздействует на нервную систему так, что
приходит глубочайший умственный покой. Древние индийские писания
тщательно классифицируют нади (72 тысячи нервных каналов тела) в их
взаимоотношениях с мозгом. Мудры пользуются при богослужениях и в
практике йоги, имея, таким образом, научное основание. Тщательно
разработанный язык мудр обнаруживается также в иконографии и в
ритуальных танцах Индии.

/21/ "Множество печатей, недавно обнаруженных во время археологических
раскопок в долине Инда, датируются третьим тысячелетием до нашей эры.
Они содержат собрание изображений фигур, сидящих в медитационных
позах, которые ныне употребляются в системе йоги. Этот факт
свидетельствует о том, что некоторые элементы йоги были известны в те
времена. Поэтому мы можем сделать небезосновательное заключение, что
систематическое самоуглубление с помощью особых, разработанных
методов, практиковалось в Индии пять тысяч лет назад", (проф.
У. Норман Браун "Бюллетень Американского Совета Ученых Обществ").

/22/ После ухода Парамханса его главный ученик Раджарши Джанакананда
(мистер Джеймс Дж. Линн) даровал Йогананде глубоко заслуженный титул
Премаватары, или воплощения любви. (Примечание издательства).

Глава 36. Интерес Бабаджи к Западу.

--Учитель, а вы встречались когда-нибудь с Бабаджи?

Разговор происходит в Серампуре. Стоял тихий летний вечер. Огромные
тропические звезды сияли над нашими головами. Я сидел подле Шри
Юктешвара на балконе третьего этажа его обители.

--Да,--улыбнулся учитель моему прямо вопросу, и глаза его загорелись
почтением.--Трижды я созерцал бессмертного гуру. Наша первая встреча
произошла в Аллахабаде во время Кумбха Мела.

Так называются большие религиозные праздники, существующие в Индии с
незапамятных времен. Они пробуждают в широких массах постоянное
внимание к духовным целям. Миллионы правоверных индуистов собираются
каждые шесть лет, чтобы повстречаться с садху, йогинами, свами и
аскетами. Многие отшельники никогда не покидают своих уединенных
жилищ, но во время "Мела" они делают исключение из этого правила и
одаряют своими благословениями присутствующих мирян.

"Во время встречи с Бабаджи я не был свами,--продолжал Шри
Юктешвар.--Но я уже получил посвященные в крийа от Лахири Махасайа, и
он посоветовал мне посетить "мела", которая состоится в январе 1894 г.
в Аллахабаде. Это было мое первое посещение кумбха, и я ощущал
некоторую растерянность в шуме и волнениях толпы. Всматриваясь в лица,
я не видел ни одного просветленного учителя. Перейдя мост через Гангу,
я приметил нищего с чашей для подаяний.

"Весь этот праздник--не что иное как хаос, шума и нищеты,--подумал я в
разочаровании.--Наверное, западные ученые, терпеливо расширяющие
пределы знания для практического блага человечества, ближе к Богу, чем
эти лентяи, которые избрали религию своей профессией, а думают только
о подаянии".

Нить моих размышлений о специальных реформах внезапно прервал высокий
саньяси. Он остановился передо мной:

--Господин,--сказал он,--вас зовет один святой.

--А кто он такой?

--Подойдите и посмотрите сами.

Не без колебаний последовав этому лаконичному совету, я вскоре
оказался у дерева, под ветвями которого нашел себе убежище гуру с
приятной группой учеников. Учитель весьма необычного вида, с темными
блестящими глазами, поднялся и приветливо обнял меня.

--Приверт вам, свамиджи,--произнес он ласково.

--Господин,--сказал я подчеркнуто,--ноя совсем не свами.

--Те, кому я, по указаниям свыше, даю титул свами, никогда его не
отбрасывают.--Святой обращался ко мне простоЮ но в его словах
чувствовалась глубокая убежденность в истине. Внезапно я ощутил, что
меня залила волна духовной благодати. Радуясь такому неожиданному
возвышению в члены древнего монашеского ордена /1/, я склонился к
ногам этого ангелоподобного существа в человеческом облике, так
почтившего меня.

Бабаджи, ибо в действительности это был он, указал мне место под
деревом около него. Святой был молод, силен и был похож на Лахири
Махасайа, однако это сходство не бросилось мне в глаза, хотя я не раз
слышал о необыкновенном сходстве этих двух великих учителей друг с
другом. Бабаджи свободно читает любые даже самые тонкие мысли,
возникающие в уме человека. По-видимому, великий гуру желал, чтобы я
вел себя в его присутствии совершенно естественно, не сковано.

--Что вы думаете о Кумбха Мела?

--Я был глубоко разочарован, господин,--ответил я, но тут же поспешил
прибавить,--но только до встречи с вами, господин. Мне как-то кажется,
что святость несоовместима с этой толпой.

--Дитя,--молвил учитель (хотя внешне он выглядел почти вдвое младше
меня),--не осуждай целое за ошибки многих. Все на земле имеет
смешанный характер, подобно смеси сахара с песком. Будь как мудрый
муравей, который берет только сахар и оставляет песок нетронутым. Хотя
многие сажду еще в дебрях заблуждений, все же "мела" благословенна
немногими просветленными.

Имея в виду мою встречу с этим возвышением учителем, я быстро
согласился с ним.

--Господин,--пояснил я,--я только что думал о ученых Запада, которые
по своему интеллекту стоят значительно выше большинства собравшихся
здесь людей. Они исповедуют самые различные религии, но не имеют
понятия об истинной ценности хотя бы такой "мела", как сегодняшняя. И
вот эти люди могли бы извлечь пользу от встречи с индийскими
учителями. Ведь их высокий интеллект нередко сочетается с грубым
материализмомо, а вердущие ученые и философы не признают внутреннее
единство всех религий. Их верования служат непреодолимой навеки
разделяющей нас преградой.

--Я вижу, что вас интересуют взаимоотношения Запада и Востока,--лицо
святого осветилось одобрением.--Я ощутил боль вашего сердца,
достаточно великого, чтобы вместить всех людей. Вот поэтому-то я и
позвал вас сюда.

--Восток и Запад должны найти некий золотой средний путь, продолжал
он.--Индия должна многому научиться у Запада в обрасти материального
развития; я, в свою очередь, она может передать универсальную
методологию, которая поможет западу связать воедино науку и религию.

--Вы, свамиджи, тоже примете участие в диалоге между Востоком и
Западом. Через несколько лет я пошлю вам ученика, которого вы обучите
для распространения йоги на Западе. Оттуда до меня доходят вибрации
многих душ, ищущих духовного пути.

И я вижу в Европе и Америке немало потенциальных святых, жаждущих
пробуждения".

В этом месте своего повествования Шри Юктешвар пристально посмотрел на
меня.

--Сын мой,--промолвил учитель, улыбаясь при свете яркой луны,--ты и
есть тот ученик, которого много лет назад обещал прислать мне Бабаджи.

Я был счастлив узнать, что Бабаджи направил мои стопы к Шри Юктешвару,
однако мне трудно было представить себя на далеком Западе без моего
возлюбленного гуру и простой тишины ашрама.

"Затем Бабаджи заговорил о "Бхагавад-Гите",--продолжил свое
повествование Шри Юктешвар.--К моему изумлению несколлькими
одобрительными словами он дал понять, что ему известны написанные мною
пояснения к некоторым главам "Гиты".

--Я прошу вас, свамиджи, взять на себя еще и другую задачу,--сказал
великий учитель.--Не напишите ли вы небольшую книгу о единстве основ
христианских и индийских писаний? Покажите параллельными ссылками, что
вдохновленные сыны Божьи изрекали одинаковые истины и что сейчас их
единство затемнено сектанскими разногласиями среди людей.

--Махарадж /2/,--ответил я в недоумении,--что за поручение! Разве я
смогу выполнить его?

Святой мягко рассмеялся:

--Почему вы сомневаетесь, сын мой?--успокоил он меня.--В самом деле
кому принадлежит вся эта работа? Кто совершает все действия? Все то,
что Господь заставил меня сказать, непременно реализуется, как
истинное.

Я ощутил себя охваченным благостью святого и дал согласие написать
книгу. Чувствуя, что наступило время расставания, я неохотно встал со
своего места на куче листьев.

--Вы знаете Лахири? /3/--осведомился учитель.--Не правда ли, это
великая душа? Расскажите ему о нашей встрече.

Затем он дал мне послание для Лахири Махасайа. Когда я смиренно
поклонился на прощание, святой благосклонно улыбнулся и пообещал мне:

--Когда ваша книга будет окончена, я приду к вам. А сейчас до
свидания!

На следующий день я уехал из Аллахабада в Бенарес. Очутившись в доме
гуру, я рассказал ему обо всей этой истории с чудесным святым на
Кубмха Мела.

--О, так ты не узнал его?--глаза Лахири Махасайа искрились
весельем.--Вижу, что нет, потому что он не допустил этого. Это был мой
несравненный гуру, небесный Бабаджи!

--Бабаджи!--повторил я в благоговейном страхе.--Йогин во Христе
Бабаджи! Видимый и невидимый спаситель! Ах, если бы я мог сейчас
вернуть прошлое и оказаться еще раз в его присутствии! Я доказал бы
ему свою преданность у его лотосоподобных ног.

--Ничено,--утешил меня Лахири Махасайа,--ведь он пообещал тебе прийти
еще раз.

--Гурудева, божественный учитель поручил мне передать вам послание.
"Скажи Лахири,--попросил он меня,--что запас энергии для этой жизни
крайне низок; она почти исчерпана.

Когда я произнес эти слова, все тело Лахири Махасайа вздрогнуло, как
если бы его коснулась молния. В мгновенье ока все вокруг него
погрузилось в молчание, и его улыбающееся лицо стало неправдоподобно
строгим. Тело стало бесцветным, уподобившись деревянной статуе,
мрачной и неподвижной. Я смутился и встревожился, ибо никогда в жизни
не видел, чтобы эта жизнерадостная душа проявляла такую пугающую
серьезность. Другие присутствующие здесь ученики взглянули друг на
друга понимающими глазами.

Три часа прошли в молчании. Затем Лахири Махасайа вновь принял свой
естественный, радостный облик и ласково заговорил с учениками. Все
облегченно вздохнули.

По реакции учителя я понял, что послание Бабаджи было безошибочным
предупреждением, по которому Лахири Махасайа почувствовал, что вскоре
ему придется покинуть свое тело. Его благоговейное молчание показало,
что гуру внезапно взял под контроль все свое существо и рассек
последние узы привязанности к материальному миру, устремившись к своей
вечно живой духовной сущности. Сообщение Бабаджи было особым способом
выражения обещания: "Всегда буду с тобой!"

Хотя Бабаджи и Лахири Махасайа обладали всеведеньем; хотя для них не
существовало необходимости общаться друг с другом через меня или
другого посредника, великие существа нередко снисходя до того, чтобы
сыграть известную роль в человеческой драме. И потому они иногда
передают свои предсказания обычным путем через посланцев, чтобы
конечное осуществление их слов вызвало потом большую веру в
божественные силы у широкого круга людей, которые впоследствии узнают
всю происшедшую историю.

"Вскоре я уехал из Бенареса в Серампур и принялся за комментарии к
писаниям, о которых просил Бабаджи,--продолжал Шри Юктешвар.--Но я
начал не раньше, чем почувствовал вдохновение и написал стихотворение,
посвященное бессмертному гуру. Звучащие строки без всяких усилий
лились из-под моего пера, хотя до того я никогда прежде не пробовал
своих сил в санскритском стихосложении.

В тишине ночи я занялся сравнением Библии и "Санатан Дхарма",
писаниями индуистов /4/. Цитируя слова благословенного Господа Иисуса,
я показал, что его учения в сущности своей едины с откровениями Вед.
По милости моего Парамгуру /5/ книга "Священная наука" /6/ была
закончена в короткое время.

В то утро, когда я закончил свою литературную работу, я пошел к Рай
Гхату, чтобы выкупаться в Ганге. Гхат был пустынен и я недолго стоял
там, наслаждаясь мирным солнечным утром. Окунувшись в сверкающие воды,
я отправился домой. В тишине слышалось лишь хлопанье моей одежды,
намокшей при погружении в воду; она хлопала при каждом шаге. Когда я
проходил мимо широкого баньяна на берегу реки, меня охватило
сильнейшее желание оглянуться. Там, в тени баньяна, окруженный
несколькими учениками, сидел великий Бабаджи.

--Приветствую вас, свамиджи!--Прекрасный голос учителя зазвенел, дабы
уверить меня в том, что я вижу все это наяву, а не во сне.--Я вижу, вы
успешно завершили свою книгу. И вот я здесь, как и обещал, чтобы
поблагодарить вас.

С сильно бьющимся сердцем я распростерся у его ног.

--Парамгуруджи,--сказал я с мольбой,--не почтите ли вы с учениками
своим присутствием мой дом? Он недалеко отсюда.

Улыбнувшись, мой верховный гуру отклонил приглашение:

--Нет, дитя. Такие люди, как мы, предпочитают покров деревьев: здесь
так удобно!

--Пожалуйста, задержитесь хоть немного, учитель,--взглянул я на него с
мольбой,--и я сейчас же вернусь; я принесу вам сладостей. /7/

Но когда я через несколько минут вернулся с блюдом деликатесов,
величественный баньтян не скрывал более группу небесных созданий. Я
осмотрел все вокруг гхата, но в сердце моем было чувство, что
небольшая группа уже унеслась на эфирных крыльях.

Я был глубоко обижен. "Даже если мы повстречаемся вновь, подумал я,--я
не стану разговаривать с Бабаджи. С его стороны было жестоко оставить
меня так внезапно". Разумеется, во мне говорил только гнев любви и
ничего больше.

Через несколько месяцев я навестил Лахири Махасайа в Варанаси. Когда я
вошел в гостиную, гуру приветливо улыбнулся:

--Здравствуй Юктешвар,--молвил он.--Не встретил ли ты только что
Бабаджи на пороге моей комнаты?

--Нет, конечно,--ответил я удивленно.

--Подойди сюда,--тихонько тронул мой лоб Лахири Махасайа. Я сейчас же
увидел около двери образ Бабаджи, прекрасный, как цветущий лотос.

Я вспомнил свою старую обиду и не поклонился. Лахири Махасайа
посмотрел на меня с изумлением.

Божественный гуру устремил на меня свои бездонные глаза:

--Ты обиделся на меня?

--Господин, почему бы мне и не обидеться?--отвечал я.--Вы как
появились из воздуха со своей таинственной группой, так и исчезли в
прозрачном воздухе.

--Я сказал, что увижу тебя, но не говорил, как долго останусь с
тобой,--тихо засмеялся Бабаджи.--Ты был полон возбуждения. Уверяю
тебя, я так быстро растворился в воздухе лишь порывом твоего
возбуждения.

Внезапно я почувствовал удовлетворение при этом нелестном для меня
ответе. Я склонился к его ногам; высочайший гуру ласково потрепал меня
по плечу.

--Дитя, тебе необходимо больше медитировать,--сказал он.--Твой взор
еще не безгрешен. Ты не смог увидеть меня, когда я скрылся в лучах
солнца.

С этими словами звучавшими подобно голосу небесной флейты, Бабаджи
исчез, как бы растворившись в потоке света.

"Это было одно из моих последних посещений гуру в Бенаресе закончил
Шри Юктешвар.--В точном соответствии с предсказанием, сделанном
Бабаджи во время "мела", воплощение Лахири Махасайа в качестве
домохозяина пришло к концу. Летом 1895 года на его крупном теле
появился нарыв--небольшой фурункул на спине. Он не соглашался на
предложение вскрыть его, желая в своем теле изжить дурную карму одного
из своих учеников, Наконец, когда  несколько учеников стали чересчур
настойчивы, учитель загадочно ответил:

--Тело должно найти причину для ухода; я с удовольствием сделаю все,
что вы захотите.

Спустя короткое время несравненный гуру покинул свое тело. Это
произошло в Бенаресе. Больше мне не приходиллось искать его в
маленькой гостиной; каждый день моей жизни был осенен благословением
его вездесущего присутствия".

Через несколько лет из уст подвижника, ученика Лахири Махасайа, свами
Кешабананды я услышал много чудесных подробностей об уходе Лахири
Махасайа: /8/

"За несколько дней до того, как покинуть свое тело,--рассказал мне
Кешабананда,--он материализовался передо мной, когда я сидел в своей
обители в Хардваре.

--Приезжай сейчас же в Бенарес!--С этими словами Лахири Махасайа
исчез.

Я немедленно отправился в Бенарес. Там я увидел, что в доме гуру
собралось множество учеников. В тот день /9/ учитель несколько часов
разъяснял "Бхагавад-Гиту". Затем он обратился к нам с простыми
словами:

--Я ухожу домой!

Горестные вздохи слились в один неудержимый поток.

--Успокойтесь, я приду опять!--Сказав это, Лахири Махасайа встал со
своего места, трижды повернулся вокруг, затем сел в позе "лотос",
лицом на серев,--и чудесным образом вошел махасамадхи /10/.

Прекрасное тело Лахири Махасайа, столь дорогое для его поклонников,
было сожжено с торжественными обрядами, положенными для домохозяина, в
Маникарника Гхате, на берегу святой Ганги,--продолжал Кешабананда.--На
следующий день я все еще находился в Бенаресе. В десять часов утра моя
комната озарилась ярким светом. И вот передо мной оказалась телесная
форма Лахири Махасайа! Она былла в точности похожа на прошлое его
тело, но только казалась моложе и испускала яркий свет. Божественный
гуру заговорил со мной:

--Кешабананда,--сказал он,--это я. Я воссоздал прежнюю форму из
распавшихся атомов моего сожженного тела. Мой труд в мире в качестве
домохозяина закончен; но я не совсем покидаю землю. С этого дня я
пробуду некоторое время с Бабаджи в Гималаях, потом с ним же--в
Космосе.

Благословив меня, трансцендентный гуру исчез. Сердце мое наполнилось
несказанным вдохновением: я испытал такой же духовный подъем, какой
пережили ученики Христа и Кабира /11/, узрев своих гуру живыми после
их физической смерти.

Возвратившись в свою уединенную обитель, я привез с собой горсть
священного пепла учителя. Я знал, что он ускользнул из клетки времени
и пространства; вездесущая птица была освобождена. И все же хранение
пепла его тела успокоило мое сердце".

Другим учеником, видевшим благословенного гуру воскресшим, был святой
Панчанон Ьхаттачарья /12/. Я был у него в гостях в Калькутте и с
наслаждением слушал рассказ о многих годах, проведенных с учителем. В
заключение он рассказал мне о самом чудесном событии в его жизни:

"Здесь в Калькутте,--сказал Панчанон,--в десять часов вечера
следующего дня после сожжения его тела Лахири Махасайа появился передо
мной в живой славе".

Свами Пранабананда, святой "с двумя телами", также сообщил мне лично
подробности своего возвышенного переживания. Во время посещения моей
школы в Ранчи:

"За несколько дней до того, как Лахири Махасайа покинул свое тело, я
получил от него письмо с просьбой приехать поскорее в Бенарес. Однако
меня задержали неотложные дела; я никак не мог выехать сейчас же.
Когдаа я уже готовился к отъезду в Бенарес, около десяти часов утра,
меня неожиданно охватила всепоглащающая радость: я увидел в комнате
сверкающий образ моего гуру.

--Зачем спешить в Бенарес?--сказал, улыбаясь Лахири Махасайа.--Ты
более не найдешь меня там.

Когда до меня дошло содержание его слов, я вскрикнул душераздирающим
голосом, поняв, что вижу только призрачную форму. Учитель приблизился
ко мне, чтобы успокоить меня:

--Тронь мое тело,--сказал он.--Я жив, как всегда. Не печалься. Разве я
не всегда с тобой?"

Из повествований этих трех учеников вырисовывается поразительный факт:
в десять часов утра, через день после того, как тело Лахири Махасайа
было предано пламени близ священной Ганги, воскресший учитель в
реальном преображенном виде появился перед тремя учениками, в разных
городах.

"Когда же тленное тело сие облечется в медленное, и смертное сие
облечется в бессмертное, тогда сбудется слово написанное: "поглощена
смерть победою". Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа? /13/.

Примечание к главе 36.

/1/ Шри Юктешвар впоследствие был формально принят в орден свами
махантом (настоятелем) в Будх Гайа. Слово индус относится только к
последователям "Санатан Дхарма" или Индуизма. Термин индиец
применяется как к индусам, так и магометанам и другим обитателям
Индии. Древнее название Индии--Арьяварта--"жилище Ариев. Арий--это
"достойный, праведный, благопородный".

/2/ "Великий царь"--титул, говорящий об уважении.

/3/ Гуру обычно называет своих учеников просто по имени, опуская
всякие титулы. Поэтому Бабаджи и сказал "Лахири", а не "Лахири
Махасайа".

/4/ Буквально "вечная религия"--название, данное всему своду
ведических поучений. "Санатан Дхарма" впоследствие стала называться
индуизмом, ибо греки дали народу, населенному по берегам реки Инд,
название индусов, или хинду.

  /5/ "Парамгуру" означает буквально "верховный гуру", указывая на
линию или последовательность учителей. Бабаджи, гуру Лахири Махасайа,
был парамгуру Шри Юктешвара.

Бабаджи является моим парам-парамгуру, и потому он будет
парам-парам-парамгуру всех членов Товарищества Самопознания.

/6/ Эта книга издана Обществом Йогода Сатсанга в Ранчи, Вихар.

/7/ В Индии считается непочтительным, если ученик не предлагает гуру
подкрепиться.

/8/ Мой визит в ашрам Кешабананды описан в 42 главе.

/9/ 26 сентября 1895 года--день, в который Лахири Махасайа покинул
свое тело. Если бы он прожил несколько дней, он достиг бы возраста в
шестьдесят семь лет.

 /10/ Три раза повернуть тело, а затем устремить лицо к северу,--это
части ведического ритуала, обряда, которым пользуются учителя, знающие
наперед время, когда для их физического тела должен пробить последний
час. Конечная медитация, во время которой учитель погружается в
Космическое АУМ, называется "меха" или великое самдхи.

/11/ Кабир--великий святой, живший в XVI столетии. Среди большого
числа его последователей были индуисты и мусульмане. В момент смерти
Кабира ученики его стали ссориться, не зная, по какому обряду
производить погребальные церемонии. Пришедший в отчаяние учитель
очнулся от своего последнего сна и приказал: "Пусть одна половина моих
останков будет погребена по мусульманским обрядам, а другая--сожжена
по индийскому обычаю". Сказав это, он исчез. Когда ученики сняли
саван, прикрывавший тело, они нашли только гору прекрасных цветов.
Половина их была зарыта в Магхаре послушными его повелению
мусульманами, которые и по сей день чтут гробницу Кабира. Другая
половина была сожжена по индийским обычаям.

Когда Кабир был молод, к нему приблизились двое учеников, желавших
получить поробные указания о мистическом пути. Учитель ответил просто:

"Путь предполагает расстояние;

Но если Он находится здесь же, телу не нужеен путь;

Воистину, это вызывает у меня улыбку:

Слышать о рыбе в воде, страдающей от жажды!"

/12/ См. стр. 35. Панчанон воздвиг храм Шивы в Деогархе, близ Бихара.
Храм окружен садом площадью около шести гектаров, а алтарь украшен
портретом Лахири Махасайа".

Когда подошло время столетия ссо дня рождения Лахири Махасайа,--1927
год,--его внук Шри Ананда Мохан Лахири пожелал ответить эту священную
дату--изваять статую великого учителя. Вскоре Шри Ананда с удивлением
получил от знаменитого скульптора Шри Джаду Натх Пала прекрасную
мраморную статую Лахири Махасайа. Шри Джаду сказал, что во время
особого видения ему было указано сделать статую и подарить ее Шри
Ананде. Статуя была установлена в Храме Лахири Махасайа в Пури.

/13/ I Коринф. XV, 54--55.

Глава 37. Я еду в Америку.

"Америка! В самом деле, эти люди--американцы!"--подумалось мне, когда
перед моим внутренним взором прошла панорама лиц европейского типа.

Погрузившись в медитацию, я сидел за какими-то пыльными ящиками в
кладовой школы Ранчи. Все эти годы среди юных обитателей Ранчи мне
было так нелегко найти уединенное место.

Видение продолжалось: на экране сознания, подобно актерам, проходили
многие лица /1/; взоры их со вниманием были устремлены на меня.

В этот миг дверь кладовой отворилась: как всегда, один из юношей
открыл мое убежище.

--Иди сюда, Вимал!--Весело воскликнул я.--У меня есть для тебя
новости: Господь зовет меня в Америку!

--В Америку!--юноша повторил мои слова таким тоном, как будто я
сказал: на Луну.

--Да, я собираюсь открыть Америку, подобно Колумбу. Он думал, что
открыл Индию; поистине, между этими двумя странами есть кармическая
связь.

Вимал ускакал прочь; вскоре эта "двуногая газета" сообщила о разговоре
всей школе.

Я созвал пришедший сразу в замешательство совет учителей и передал
школу его попечению

--Знаю, что вы и впредь будете хранить идеалы воспитания Лахири
Махасайа,--сказал я.--Я часто буду вам писать. Если Богу будет угодно,
я, когда-нибудь вернусь сюда.

Со слезами на глазах я бросил последний взгляд на ребят и залитый
солнцем двор Ранчи. В эту минуту завершилась определенная эпоха в моей
жизни, и с того времени мне предстояло жить в дальних странах. Через
несколько часов после моего видения я отправился в Калькутту. На
следующий день я получил приглашение принять участие как делегат от
Индии в международном конгрессе религиозных либералов в Америке.
Конгресс намечался на тот же год в Бостоне; он должен был состояться
под эгидой Американской ассоциации унитариев.

Голова моя пошла кругом, и я бросился к Шри Юктешвару в Серампур.

--Гуруджи, меня пригласили выступить на религиозном конгрессе в
Америке. Стоит поехать?

--Перед тобой открыты все двери,--просто ответил учитель,--Сейчас или
никогда.

--Но, господин,--возразил я в смятении.--Ведь я же не умею выступать
перед публикой. Я так редко читал лекции--и никогда не выступал
по-английски.

--По-английски, или не по-английски, но твои слова о йоге будут
услышаны на Западе.

Я рассмеялся:

--Хорошо, дорогой гуруджи, я думаю, что вряд ли американцы станут
учить бенгали! Благословите меня, пожалуйста, дабы я смог преодолеть
дебри английского языка /2/.

Когда я сообщил о своих планах отцу, он был прямо-таки ошеломлен.
Америка представлялась ему невероятно далекой, и он опасался, что ему,
возможно, никогда более не придется меня увидеть.

--Как же ты можешь ехать?--спросил он меня сурово.--Кто даст тебе
деньги на дорогу?

Поскольку он с радостью тратил деньги на мое обучение и на всю мою
жизнь, он, несомненно, полагал, что его вопрос поставит мой проект в
затруднительное положение.

--Господь, конечно, поддержит меня,--отвечал я, припоминая, как
давным-давно я очень похоже ответил брату Ананте в Агра. И довольно
простодушно добавил:--Отец, может быть, Господь вложит в ваш ум мысль
мне помочь...

--Нет, никогда!--он взглянул на меня с жалостью.

И поэтому я был крайне удивлен, когда на следующий день отец вручил
мне чек на крупную сумму.

--Я даю тебе эти деньги не как отец, а как преданный ученик Лахири
Махасайа. Отправляйся же на далекий Запад и распростаняй там учение
крийа-йоги.

Меня глубоко тронул дух бескорыстия, с которым отец смог так быстро
отбросить в сторону свое личное. Прошедшей ночью он справедливо
рассудил, что движущей силой моей поездки было не просто стремление к
перемене мест.

--Может быть, мы уже не увидимся в этой жизни,--печально молвил отец.
Тогда ему было уже шестьдесят семь лет.

Но интуитивная убежденность заставила меня ответить:

--Несомненно, Господь даст нам еще раз встретиться и здесь!

Готовясь расстаться с учителем и своей религией, готовясь отправиться
к незнакомым берегам Америки, я испытывал немалый трепет. Мне
приходилось много слышать о материалистическом духе Запада, столь
отличном от духовных основ Индии, пропитанных аурой святости.

"Чтобы выдержать атмосферу Запада,--подумал я,--восточный учитель
должен быть закален сильнее, чем для гималайских холодов".

Как-то рано поутру я начал молиться, твердо решив скорее умереть, чем
подняться со своего места, не услышав голоса Бога. Мне хотелось, чтобы
Он благословил меня и дал уверенность, что я не затеряюсь в тумане
современного утилитаризма. Сердце мое было готово к поездке в Америку,
но тем сильнее желало оно услышать божественное утешение и позволение.

Я упорно молился, заглушая рыдания. Ответа не было. К полудню я достиг
наивысшей точки. Голова моя кружилась под напором глубочайшей тоски. Я
почувствовал, что если еще раз вскрикну, углубив свою внутреннюю
скорбь, мой мозг разлетится на куски.

В этот момент раздался стук в дверь (дело происходило в моем доме на
Гурпар-Роуд). Отворив, я увидел молодого человека в убогой одежде
нищенствующего монаха. Он вошел в дом.

"Это, должно быть, Бабаджи",--подумал я в недоумении, ибо стоявший
передо мной человек обладал чертами Лахири Махасайа в молодости.
Человек ответил на мою мысль:

--Да, я Бабаджи.--Он говорил мелодичным голосом на хинди.--Наш Отец
Небесный услышал твою молитву и послал меня сказать тебе: "Следуй
повелению твоего гуру и отправляйся в Америку. Не бойся, ты будешь под
защитой".

После волнующей паузы, Бабаджи вновь обратился ко мне:

--Ты--тот человек, которого я избрал для распространения на Западе
вести о крийа-йоге. Много лет назад я встретил твоего гуру Юктешвара
на Кумбха Мела и сказал ему, что пошлю тебя к нему для обучения.

Подавленный благоговением, я потерял дар речи. Меня глубоко тронуло,
что он направил меня к Шри Юктешвару. Я простерся ниц перед
бессмертным гуру, но он милостливо поднял меня.

Пояснив многое из моей жизни, он дал мне несколько личных указаний и
осветил кое-что из будущего.

--Крийа-йога, научная техника познания Бога,--сказал он, заканчивая
беседу и переходя на торжественный тон,--распространится в конце
концов по всем странам; она будет способствовать усилению гармонии
между народами благодаря тому, что люди достигнут личного
трансцендентального восприятия Бесконечного Бога.

Изличающий величие и силу, мастер электриговал меня сполохами своего
космического сознания:

"Если бы в небе разом возникли

Тысячи солнц,

Этот свет походил бы

На сияние того махатмы" /3/.

Сейчас же после этого Бабаджи направился к двери, сказав:

--Не пытайся следовать за мной, ты не сможешь этого сделать.

--Бабаджи, похалуйста, не уходите!--воскликнул я.--Возьмите меня с
собой!

--Еще не время,--был ответ.--Подожди другого раза.

Во власти эмоций я не обратил внимания на его предостережение. Но
попытавшись следовать за ним, я обнаружил, что мои ноги приросли к
полу. Стоявший на пороге Бабаджи устремил на меня ласковый взгляд. Мои
глаза были прикованы к его лику; я видел, как он поднял руку для
благословения, и зашагал прочь.

Через несколько минут мои ноги обрели прежнюю подвижность. Усевшись, я
погрузился в глубокую медитацию, неустанно благодаря Бога не только за
то, что Он ответил на мою молитву, но и за то, что Он ниспослал мне
благословенное посещение Бабаджи. Казалось, что все мое тело освящено
прикосновением древнего и вечно юного учителя. Ведь меня так давно
сжигало желание увидеть его!

До настоящего времени я никому не рассказывал о своей встрече с
Бабаджи. Считая ее самым священным из всех моих человеческих
переживаний, я скрывал память о ней в глубине сердца. Однако теперь
мне пришла в голову мысль, что читатели моей автобиографии охотнее
поверят в реальность существования отшельника Бабаджи, проявляющего
интерес к нашему миру, если я расскажу им, что видел этого человека
собственными глазами. Я помог одному художнику написать--специально
для этой книги--подлинный портрет этого йогина, Христа современной
Индии.

День перед отъездом в Соединенные Штаты я провел в святом присутствии
Шри Юктешвара. "Забудь о том, что был рожден среди индийцев, однако не
принимай всех обычаев, своейственных американцам. Возьми то лучшее,
чем обладают оба эти народа,--сказал он мне со своей спокойной
мудростью.--В глубине же души старайся быть подлинным сыном Божиим.
Ищи, впитывай в себя лучшие качества всех своих братьев, разбросанных
на земле в различных рассах".

Затем он благословил меня: "Все, кто придут к тебе с верой и в поисках
Божественного, получат помощь. Когда ты будешь смотреть на них,
духовные токи, истекающие из твоих глаз, проникнут в их мозг и вызовут
перемены в их материалистических привычках. Такие люди станут лучше
ощущать присутствие Бога". С улыбкой учитель добавил: "Тебе достался
хороший удел: привлекать к себе искренние души. И где бы ты ни
оказался (даже в пустыне), ты везде найдешь друзей".

Оба эти благословенные предсказания полностью сбылись. Я приехал в
Америку один; там у меня не было ни одного знакомого,--и вот я нашел
тысячи людей, готовых принять вечное учение о душе.

Я выехал из Индии в августе 1920 года на борту первого пассажирского
парохода "Город Спарта", отплывавшего в Америку после окончания первой
мировой войны. Я смог купить проездной билет лишь после того, как
преодолел, буквально чудом, множество бюрократических проволочек,
связанных с получением заграничного паспорта.

Во время этого двухмесячного путешествия, один мой спутник узнал, что
я--индийский делегат на конгресс в Бостоне.

--Суоми йогананда,--сказал он; и тут я впервые услышал странное
американское произношение своего имени,--пожалуйста, будьте добры,
прочтите в следующий четверг вечером лекцию для нас, пассажиров. Я
уверен, что мы все будем счастливы услышать лекцию о том, как
выдержать жизненную битву.

Увы, в среду я обнаружил, что выдерживать борьбу за свою жизнь
приходится пока что мне. В отчаянии пытаясь как-то облечь свои мысли в
форму лекции на английском языке, я в конце концов отбросил все
приготовления, ибо мои мысли, уподобившись молодому жеребенку,
увидевшему седло, упорно отказывались от какого бы то ни было
подчинения законом английской грамматики. Тем не менее, целиком
полагаясь на прошлые заверения учителя, я появился в четверг перед
своей аудиторией, собравшейся в корабельном салоне. Я не мог
произнести ни слова и молча стоял перед собравшимися. Состязание в
выдержке длилось минут десять. Послышался смех.

Но мне в ту минуту было не до смеха. Негодуя, я послал Учителю
безмолвную молитву.

"Ты можешь! Говори!"--немедленно зазвучал в моем сознании его голос.

И в то же мгновенье мои мысли установили самые дружеские отношения с
английским языком. По истечении сорока пяти минут аудитория все еще
внимательно слушала, а я впоследствии не мог вспомнить ни слова из
лекции. После осторожных расспросов я услышал от одного из пассажиров
следующие слова: "Вы прочитали вдохновенную лекцию на правильном и
волнующем английском языке". При этом лестном отзыве я смиренно
поблагодарил гуру за его своевременную помощь, вновь поняв, что он
всегда со мною, вопреки всем преградам времени и пространства.

Во время остальной части своего путешествия через океан я пережил еще
несколько припадков страха, думая о новом предстоящем мне
испытании--речи на английском языке на Бостонском конгрессе.

"Господи,--молился я в глубине души,--да будешь Ты моим единственным
источником вдохновения!"

В последних числах сентября "Город Спарта" причалил к берегу в
Бостонской гавани. 6 октября 1920 года я обратился к конгрессу со
своей первой речью в Америке. Она была принята хорошо, и я облегченно
вздохнул. Великодушный секретарь ассоциации унитариев написал
следующий комментарий к ней в публичном отчете конгресса: /4/

"Свами Йогананда, делегат Брахмачарья Ашрама из Ранчи, передал
конгрессу приветствие от своей ассоциации. На прекрасном английском
языке и с большим воодушевлением он обратился с речью философского
характера "Наука религии": его речь была потом напечатана отдельно в
виде брошюры для более широкого распространения. Он утверждал, что
религия едина и универсальна. И не стоит местные обычаи и убеждения
распространять на весь мир. Однако можно подогнать и состыковать общие
элементы религии, чтобы сшить из этого знамя единства.

Благодаря щедрой помощи отца я смог остаться в Америке и после
окончания работы конгресса. В скромной обстановке Бостона протекли
четыре счастливых года. Я выступал с публичными лекциями, вел занятия
с группами учеников; мною была написана книга стихов "Песни души". Она
вышла с предисловием доктора Фредерика В. Робинсона, президента
Нью-Йоркского колледжа.

В 1924 году я отправился в путешествие через весь континент, выступая
перед тысячными аудиториями во всех главных городах. Из Сиэттла я
отплыл на север, чтобы отдохнуть в великолепной Аляске.

С помощью моих бескорыстных учеников я устроился к концу 1925 года на
свою главную квартиру в Америке в поместье на Маунт Вашингтон в
Лос-Анжелосе, в Калифорнии. Это здание оказалось как раз тем самым
домом, который появился предо мной в видении несколько лет назад в
Кашмире. Я поспешил послать Шри Юктешвару описание своей деятельности
в далекой Америке. Он прислал в ответ следующую открытку на бенгали:

"11 августа 1926 года

Дитя сердца моего, Йогананда!

Не могу выразить словами ту радость, которая входит в мою жизнь, когда
я смотрю на фотографии твоей школы и учеников. Я весь растворяюсь в
счастье при виде твоих учеников йоги из различных городов.

Узнав о твоих методах напева формул, об использовании целительных
вибраций и божественных целительных молитв, я не могу не поблагодарить
тебя от всего сердца.

Когда я смотрю на фотографии входа, вьющейся тропы в горах и
великолепного пейзажа, открывающегося из поместья Маунт Вашингтон, мне
так хочется увидеть все это собственными глазами.

Здесь все идет хорошо. Да пребудешь ты милостью Бога в вечном
блаженстве!

Шри Юктешвар Гири".

Шли годы. Я читал лекции в каждой части моей новой родины, выступив
в сотнях клубов, колледжей, церквей перед группами самых различных
вероисповеданий. За десять лет с 1920 по 1930 годы, мои занятия по
йоге привлекли десятки тысяч американцев. Им я посвятил книгу молитв и
стихов "Шепот вечности". Вот отрывок из нее:

"Из глубин дремоты

Возносясь спиралью пробужденья,

Я шепчу:

Бог! Бог! Бог!

Ты пища моя, и когда прерываю свой пост

Разлуки с тобою в ночи,

Вкушаю тебя и в уме говорю:

Бог! Бог! Бог!

Там пусто, куда я иду; но светлая точка во лбу

Мгновенно отыщет Тебя

И в шумной войне суеты

Воинственный клич мой спокоен всегда:

Бог! Бог! Бог!

Когда шторма испытаний грохочут

И когда тревоги стонут во мне

Я заглушаю их ропот воспеванием громким:

Бог! Бог! Бог!

Когда мои мысли витают

Тропинками воспоминаний

Волшебный узор славословий:

Бог! Бог! Бог!

Каждой ночью среди глубочайшего сна

Мои тихие грезы и радость! И радость! И радость!

Моя радость поет беспрестанно:

Бог! Бог! Бог!

В пробужденье, еде, на работе, в мечтаньях и сне

В ритуалах, покое, псалмах и любви

Постоянно, неслышно трепещет Душа:

Бог! Бог! Бог!"

Иногда, особенно в первых числах месяца, когда приходили сроки
арендной платы за центр на Маунт Вашингтон, где помешалась главная
квартира Общества Самопознания, я с тоской вспоминал мир и простоту
своей индийской жизни. Но с каждым днем я видел, как расширяется
взаимосвязь и понимание между Америкой и Индийе--и душу мою наполняла
радость.

Моя жизнь на Востоке и Западе помогла понять, что каждый из нас
нуждается в главных положительных качествах других. Чейчас мы страдаем
от несбалансированной цивилизации. Индийцам полезно перенять
деловитость американцев. А Западу стоит освоить точную, веками
обкатанную технику входа в Божественное. Разумный баланс духовных и
материальных ценностей нужно искать как на Востоке, так и на Западе.
Идеал гармоничной цивилизации совсем не химера; тысячелетняя Индия
известна не только духовными завоеваниями, но и замечательными
материальными достижениями. Предпочтение простоты и бедности в
последние 200 лет лишь пасивная фраза долгой Индийской истории.

Джорж Вашингтон, "отец страны", чья жизнь была отмечена мистическими
видениями и осознанием божественного водительства вдохновлял Америку
своим высочайшим духом:

"Будет достойно свободной, просвещенной и в ближайшем будущем великой
страны явить человечеству совершенно новый пример народа, всегда
руководимого возвышенной справедливостью и благожелательностью. Кто
может сомневаться в том, что с течением времени и событий плоды такого
образа действий в изобилии возместят любые временные утраты, которые
принесет стойкая приверженность идеалу? Может ли провидение не
соединить вечное счастье нации с ее добродетелью!"

Уолт Уитмен. "Гимн Америке":

"Ты в своем будущем,

Ты в своей обширной и здоровой семье,--ты в Твоих атлетах, морали,
духе, на Юге, на Севере, на Западе и на Востоке.

Ты в своем моральном богатстве и гармоничной цивилизации (до прихода
которой самая гордая материальная цивилизация должна оказаться
тщетной);

Ты в своем всеохватывающем и всевбирающем поклонении--в поклонении не
только одному спасителю, одной единственной библии;

Твои бесчисленные спасители, скрытые в твоих недрах, равные любому,
божественные, как любой...

Их в тебе, их несомненный приход предсказываю ныне".

Примечание к главе 37.

 /1/ Впоследствии я увидел многих из этих людей и сразу узнал их.

 /2/ Обычно мы со Шри Юктешваром разговаривали на бенгали.

 /3/ "Бхагавад-Гита" XI, 12 (русский перевод Б. Л. Смирнова).

 /4/ "Новые паломничества в духе", Бостон, Бэкон-Пресс, 1921 г.

стр.58.

Глава 38. Лютер Бербанк--святой среди роз.

--Секрет улучшения породы растения--лишь отчасти научное знание, но,
главное--любовь.

Лютер Бербанк сказал это близ грядки со съедобными кактусами, когда мы
гуляли в его калифорнийском саду в Санта-Розе.

--Когда я выводил кактус без колючек,--продолжал он,--я часто
разговаривал с растениями, чтобы создать вибрации любви... Я говорил
мин: "Тебе нечего, бояться, тебе не нужны твои защитные шипы. Я буду
охранять тебя. Постепенно это полезное растение пустыни превратилось в
особую разновидность без шипов.

Я был очарован таким чудом.

--Дорогой Лютер, пожалуйста, дайте мне несколько отростков кактуса, я
посажу их в своем саду на Маунт Вашингтон.

Стоявший рядом рабочий взял ножик, но Бербанк предупредил его: "Я сам
срежу их для свами".

Он вручил мне три отростка и я их вырастил, впоследствии радуясь
хорошей родословной.

Великий садовод рассказал мне, что его первым значительным триумфом
был крупный картофель, сейчас известный под его именем. С
неутомимостью гения он продолжал одарять мир сотнями улучшенных
сортов, выводя и новые разновидности томатов, кукурузы, сочных
фруктов, мака, лилий, роз.

Я навел объектив своего аппарата на знаменитое каштановое дерево, к
которому меня подвел Лютер: на нем он доказал, что естественная
эволюция может быть ускорена в невероятной степени.

--Всего через шестнадцать лет,--сказал он,--этот каштан стал приносить
обильные урожаи. Без помощи человека природе потребовалось бы для
этого в два раза больше времени.

Маленькая приемная дочь Бербанка принялась играть в саду с собакой.

--А это мое человеческое растение,--ласково указал на нее Лютер.--Я
представляю себе человечество в виде одного огромного растения,
которое для своих высочайших проявлений нуждается лишь в любви,
естественной благодати окружающей природы, разумном скрещивании и
отборе. На протяжении краткого промежутка моей жизни я наблюдал случаи
такого чудесного прогресса в эволюции растений, что смотрю на будущее
с оптимизмом, предвидя появление здорового и счастливого мира. И он
явится, как только его дети научатся принципам простой и разумной
жизни. Нам необходимо вернуться к природе и заключенному в ней Богу.

--Лютер, вас восхитила бы моя школа в Ранчи с ее занятиями на воздухе
и атмосферой веселья и простоты.

Мои слова затронули одну из сердечных струн в душе Барбанка--проблему
воспитания детей. Он засыпал меня вопросами; интерес сверкал в его
глубоких, спокойных глазах. --Свамиджи,--промолвил он наконец,--школы,
подобные вашей,--это единственная надежда на воцарение на земле
счастья и справедливости. Я категорически против современной системы
воспитания, ибо она отделяет человека от природы и подавляет все его
индивидуальные особенности. Сердцем и душой я с вами, на стороне ваший
практических идеалов.

Когда я расстался с этим добрым святым, он подарил мне небольшую
книжку со своим автографом /1/.

--Вот моя книга "Воспитание человеческого растения"--сказал он,--где я
утверждаю, что нам необходимы новые методы воспитания, нужны
бесстрашные эксперименты. Иногда самые дерзкие попытки приносили удачу
и давали наилучшие плоды и цветы. Точно так же воспитательные
новшества для детей следует вводить чаще и смелее.

Я прочел эту маленькую книжку с чрезвычайным интересом. Автор писал о
том, каким его взор видит прекрасное будущее нашей расы. "Растение с
фиксированными привычками--это самое упрямое живое существо, и
воздействовать на него чрезвычайно трудно. Помните, что это растение
сохранило свою индивидуальность на протяжении столетий; может быть
даже оно того же возраста, что и скалы, на которых оно произрастает. И
оно почти не менялось в течение всего этого долгого периода в
сколько-нибудь значительной степени. Разве за все эти века, растение
не приобрело волю, несравнимое ни с чем упорство? В самом деле,
существует растение, например, некоторые пальмы, настолько упорные,
что никакая человеческая сила до сих пор не в состоянии была изменить
их свойства. Человеческая воля слаба по сравнению с волей растений. Но
посмотрите, как упрямство растения, выраженное во  всей его жизни,
ломается таким простым способом, как соединение с ним новой жизни:
скрещивание производит полную и сильнейшую перемену в его
жизнедеятельности. Затем, когда наступил перелом, укрепите его
последующими поколениями, терпеливым наблюдением и отбором; новое
растение утвердится на своем новом пути и никогда уже не вернется к
старому образу жизни, а его упорная воля будет, наконец, сломлена и
изменена.

Когда же дело касается такого чувствительного и гибкого предмета, как
природа ребенка, проблема решается намного проще".

Чувствуя магнетическое притяжение к этому великому американцу, я
навещал его вновь и вновь. Однажды утром я прибыл к нему одновременно
с почтальоном, который выложил в кабинете Бербанка около тысячи писем.
Ему писали садоводы со всех концов земли.

--Свамиджи, ваше проявление очень кстати, оно оправдывает мое желание
пойти в сад,--весело сказал Лютер. Он выдвинул из письменного стола
большой ящик, набитый сотнями путеводителей.

--Смотрите,--сказал он,--вот как я путешествую. Прикованный к одному
месту растениями и перепиской, я удовлетворяю свое желание
познакомиься с чужими странами, разглядывая иногда эти картинки.

Ммой автомобиль стоял у ворот дома. Мы поехали по улицам небольшого
городка, сады которого украшали его сорта роз: Санта-Роза, Пичблой,
Бербанка.

Великий ученый получил посвящение крийа во время одного из моих ранних
посещений. "Я практикую эту технику с усердием, свамиджи",--сказал мне
Лютер.

После многих продуманных вопросов, заданных мне о различных аспектах
йоги, Лютер медленно произнес: "Действительно, Восток обладает
огромными запасами таких знаний, которые на Западе едва лишь начали
исследовать".

Интимное общение с природой, которая открыла ему множество своих
ревниво охраняемых тайн, взрастило в нем безграничное духовное
почтение.--Иногда я ощущаю чрезвычайную близость к Бесконечной
Силе--произнес он застенчиво. Его чувствительное, прекрасно изваянное
лицо светилось воспоминаниями.--Тогда я могу исцелять окружающих меня
больных людей, равно как и многие больные растения.

Он рассказывал мне о своей матери, искренней христианке. "После ее
смерти я долгое время ощущал ее благословенное присутствие в видениях,
и она говорила со мной".

Мы неохотно вернулиь к дому и к тысяче писем, ждавших ответа.

--Лютер,--сказал я,--вскоре я начну издавать журнал, где будут
излагаться истины Запада и Востока. Помогите мне, пожалуйста, найти
подходящее название для этого журнала.

Мы некоторое время обсуждали различные названия и в конце концов
остановились на одном из них: "Восток и Запад" /2/. Когда мы вновь
пришли в кабинет, Бербанк дал мне написанную им статью под заглавием
"Наука и цивилизация".

--Она появится в первом же номере "Востока и Запада",--сказал я с
благодарностью.

По мере того, как крепла наша дружба, я стал называть Бербанка "мой
американский святой". "Се человек!--цитировал я часто,--в котором нет
лукавства".

Его сердце было бездонно глубоким, давно привыкшим к смирению,
самопожертвованию и терпению. Небольшой дом Бербанка, окруженный
кустами роз, отличался суровой простотой: он понимал ничтожность
роскоши и радость владения немногим. Скромность, с которой он носил
свое научное имя, вновь и вновь напоминала мне деревья, которые низко
склоняются под бременем спелых плодов; это не приносящие плодов голые
стволы высоко поднимают свои верхушки в пустой похвальбе.

Я находился в Нью-Йорке, когда в 1926 году мой дорогой друг скончался.
В слеза я подумал: "С какой радостью я пошел бы отсюда пешком до самой
Санта-Розы, чтобы еще раз увидеть его живым". Запершись от секретарей
и посетителей, я провел двадцать четыре часа в уединении.

На следующий день я совершил ведический похоронный ритуал перед
большим портретом Лютера. Группа моих американских учеников,
облачившихся в индийские церемониальные одеяния, пела древние гимны во
время приношения цветов, воды и огня--символов телесных элементов и их
возвращения к Беспредельному источнику.

Хотя телесная форма Бербанка покоится в Санта-Розе под сенью
ливанского кедра, посаженного им самим много лет назад, его душа
взирает на меня из каждого цветка в его саду. "Разве это не Лютер,
вернувшийся во всеобъемлющий дух Природы шепчет мне в ее ветрах или
улыбается в ее рассвета".

Имя его перешло в разговорную речь. В "Новом международном словаре"
Уэбстера глагол "бербанкизировать" имеет смысл: "Скрещивать растения,
прививать их. Отсюда иносказательно: улучшать (что-нибудь, например,
процесс или структуру), отбирая полезные качества и удаляя дурные или
прибавляя полезные свойства".

--Мой любимый Бербанк,--произнес я в слезах, прочитав это
определение,--теперь самое твое имя стало синонимом доброго дела!

Автограф Лютера Бербанка

"22 декабря 1924 года

Я ознакомился с системой йогода свами Йогананды. На мой взгляд эта
система--идеальное средство для воспитания и создания гармонии между
физической, душевной и духовной природой человека. Целью свами
является создание "школ жизни" во всем мире; таких школ, в которых
воспитание не будет ограничиваться лишь интеллектуальным развитием, а
будет охватывать также воспитание тела, воли и чувства.

Через систему йогода, вердущей к физическому и духовному раскрытию,
благодаря простым и нучным методам сосредоточения и медитации можно
разрешить большинство сложных проблем жизни. И упрочить мир и
доброжелательство. Идеи свами о правильном воспитании проникнуты
здравым смыслом и свободны от всякой мистики и непрактичности, в
противном случае, я бы не одобрил их.

Я рад этой возможности от всего сердца присоединиться к призыву свами
о содании международных школ искусства жизни, которые, если они будут
созданы, приблизят нас к золотому веку быстрее, чем что-либо другое
мне известное.

Лютер Бербанк".

Примечание к главе 38.

/1/ Интересно, о чем поет такой кактус, оказавшись в салате? (Ред.
русск. Изд.)

/2/ Бербанк, кроме того, подарил мне свой портрет с автографом. Я
храню его столь же бережно, как один индийский купец хранил портрет
Линкольна. Этот индиец, оказавшись в Америке в годы гражданской войны,
так восхищался Линкольном, что не пожелал вернуться в Индию, не
получив портрета великого освободителя. Усевшись на ступеньках дома
Линкольна, купец отказался уйти до тех пор, пока президент, удивленный
его упорством, не разрешил ему воспользоваться услугами Даниэла
Хантингтона, известного Нью-Йоркского художника. Когда портрет был
готов, индиец с торжеством увез его на родину.

/3/ С 1948 года выходит под новым разванием "Журнал самопознания".

Глава 39. Тереза Нойман--католическая стигматистка.

"Вернись в Индию! Я терпеливо ждал тебя пятнадцать лет. Скоро я
отплыву из своего тела в Блистающую обитель. Йогананда, приди!"

Голос Шри Юктешвара с поразительной ясностью зазвучал внутри меня,
когда я сидел, погрузившись в медитацию в своей квартире на Маунт
Вашингтон. Пролетев в мгновение ока расстояние в тысячи миль, его
послание проникло в мое существо подобно вспышке молнии.

Пятнадцать лет! "Да,--понял я,--прошло пятнадцать лет. Сефчас уже 1935
год, и я провел в Америке пятнадцать лет, распространяя учение моего
гуру. А сейчас он зовет меня к себе".

Несколько позже я расскажу о своем переживании моему дорогому другу
Джеймсу Дж. Линну. Его духовное развитие, благодаря ежедневной
практике крийа-йоги было столь замечательным, что я нередко называл
его "святой Линн". В нем я с радостью замечал исполнение пророчества
Бабаджи о том, что и Запад даст многих мужчин и женщин, получивших
самопознание при помощи древнего пути йоги.

Мистер Линн и другие ученики великодушно настояли на том, чтобы я
поехал на пожертвованные ими деньги. Таким образом, финансовая
проблема разрешилась, и я решил плыть в Индию через Европу. В марте
1935 года, в соответствии с законами штата Калифорния, я
зарегистрировал Общество Самопознания как неприбыльную корпорацию.
Общество Самопознания существует на средства, получаемые от продажи
моих книг, журналов, лекции, а также на пожертвования ее членов и
других людей.

--Я вернусь,--сказал я ученикам.--Никогда в жизни я не забуду Америку.

Мои преданные друзья в Лос-Анжелосе устроили для меня прощальный
банкет. Я долго всматривался в их лица и с благодарностью думал: "О
Господи, кто помнит, что Ты--единственный Дающий, тот никогда не
останется без сладости дружбы среди смертных!"

9 июня 1935 года я отплыл из Нью-Йорка на корабле "Европа". Меня
сопровождало двое учеников: мой секретарь мистер Ричард Райт и пожилая
леди из Цинциннати, мисс Этти Блетч. Мы наслаждались спокойными днями
плавания по океану, являвшими собой приятный контраст с последними
неделями, полными суеты. Но период отдыха был коротким: скорость
современных кораблей обладает некоторыми вызывающими сожаление
чертами!

Подобно другим группам любознательных туристов, мы бродили по
огромному и древнему Лондону. На следующий день после прибытия туда, я
получил приглашение выступить на большой встрече в Кекстон-холле; сэр
Френсис Янг Хасбенд представил меня лондонским слушателям. А затем
наша компания превела приятный день в гостях у сэра Гарри Лоудера в
его шотландском поместье. Вскоре я и мои оба спутника пересекли Ламанш
и оказались на континенте, ибо я захотел специально предпринять
паломничество в Баварию. Я чувствовал, что этот случай был моим
единственным шансом посетить великую католическую святую--Терезу
Нойман из Коннерсройта.

За несколько лет до того я прочел поразительную статью о Терезе. В
статье содержались следующие данные:

1. Тереза родилась в Великую пятницу 1898 года. В возрасте двадцати
лет она в результате несчастного случая получила тяжкие повреждения и
осталась слепой и парализованной;

2. В 1923 году она чудесным образом вновь обрела зрение, благодаря
молитвам, обращенным к "Малому цветку"--святой Терезе. Позднее все
члены ее тела неожиданно выздоровели.

3. Начиная с 1923 года Тереза полностью отказалась от пищи и питья.
Она ежедневно употребляля в пищу только одну небольшую освященную
облатку;

4. В 1926 году у Терезы на голове, груди, руках и ногах появились
стигматы, священные раны Христа. Каждую пятницу /1/ она переживает
Страсти Христовы, ее тело страдает от всех его исторических мучений.

5. Зная только простонародный немецкий язык своей деревни, Тереза во
время переживаемых ею трансов в пятницу произносит, как установлено
учеными, фразы на древнем арамейском языке.

В соответствующих местах своих видений она говорит по-еврейски или
по-гречески.

6. С разрешения церковных властей Тереза несколько раз подвергалась
тщательному научному обследованию. Доктор Фриц Герлик, издатель
Немецкой Протестанской газеты, поехал в Коннерсройт "разоблачить
католическое машенничество", однако, в конце концов он написал ее
биографию тоном, полным почтения.

И на Востоке и на Западе я всегда страстно желал встреч со святыми,
поэтому моя радость, когда наша небольшая компания 16 июля приехала в
красивую деревушку Коннерсройт в американском "форде" и удивила
местных крестьян разномастными массажирами: молодым американцем,
пожилой леди и смуглым индийцем с длинными волосами, собранными над
воротником пальто.

Увы! Маленький домик Терезы, чистый и опрятный, с цветущей около
простенького крыльца геранью, был закрыт! Ни соседи, ни даже
проходивший мимо письмоносец не могли дать нам никакой информации.
Пошел дождь, и мои спутники стали советовать мне вернуться.

--Нет,--упрямо повторял я.--Я останусь тут, пока не обнаружу
какой-нибудь способ найти Терезу.

Прошло два часа. Мы все еще сидели в автомобиле под проливным дождем.

--Господи,--жалобно вздохнул я,--почему же Ты вел меня сюда, если она
исчезла?

Вдруг около нас остановился человек, вежливо предложивший свои услуги.
Он говорил по-английски.

--Я не знаю точно, где находится Тереза,--сказал он,--но она часто
посещает дом профессора Франца Вутца, преподователя духовной семинарии
в Айхштадте. Это в восьмидесяти милях отсюда.

Следующим утром мы выехали на автомобиле в тихий городок Айхштадт.
Доктор Вутц сердечно приветствовал нас в своем доме. "Да, Тереза
здесь!" Он послал ей записку о посетителях, и вскоре посланный
возвратился с ее ответом.

"Хотя епископ просил меня не видеться ни с кем без его разрешения, я
приму божьего человека из Индии".

Глубоко тронутый этими словами, я последовал за доктором Бутцем вверх
по лестнице в гостиную. Тереза пришла сейчас же, излучая ауру мира и
радости вокруг себя. На ней было черное одеяние, а на голове белый без
единого пятнышка платок. Хотя в то время ей было тридцать семь лет,
она выглядела значительно моложе, обладая поистине детской свежестью и
очарованием. Здоровая, с розовыми щеками, прекрасного телосложения,
веселая--такой была святая, которая ничего не ест!

Тереза приветствовала меня очень легким рукопожатием. Мы сидели в
молчаливом общении: каждый знал, что его собеседник--человек, который
любит Бога.

Доктор Бутц любезно предложил свои услуги в качестве переводчика.
Когда мы уселись, я заметил, что Тереза глядит на меня с наивным
любопытством. Очевидно, визит индийца был в Баварии редкостным
явлением.

--Итак, вы ничего не употребляете в пищу?--Мне хотелось услышать ответ
из ее собственных уст.

--Ничено, кроме освященной облатки, которую я ем ежедневно в шесть
часов утра.

--А как велика эта облатка?

--Размером она с небольшую монету, а толщиной с бумажный лист.--Тереза
добавила:--Я ем ее по религиозным соображениям. Если она не освящена,
я не в состоянии ее проглотить.

--Но, конечно, вы не могли бы жить только этой пищей целых двенадцать
лет?...

--Я живу Светом Божиим.

Ее ответ был простым, поистине, в духе Эйнштейна.

--Я вижу, вы понимаете, что в наше тело энергия поступает из эфира,
солнца и воздуха.

Быстрая улыбка появилась на ее лице:

--Я так рада, что вы понимаете, чем я живу.

--Да, ваша святая жизнь--это ежедневное свидетельство истинности слов
Христа "не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом,
исходящим из уст Божиих"./2/

Опять она выказала радость при моем объяснении:

--В самом деле, это так. Одна из причин, по которой я сегодня нахожусь
здесь, на земле,--это доказать, что человек может жить благодаря
Незримому Свету Божию, а не только при помощи одной лишь пищи.

--Можете ли вы научить других жить без пищи?

Тереза, казалось, была несколько шокирована:

--Этого я не могу. Бог этого не хочет.

Мой взор упал на ее сильные, изящные руки. Тереза показала мне
квадратну., только что зажившую рану с тыльной стороны каждой руки. На
ладонях она показала меньшие раны в форме полумесяца, проходившие
сквозь всю кисть, также недавно зажившие. Каждая рана проходила
насквозь через руку... Это зрелище вызвало у меня в памяти ясное
воспоминание о больших квадратных железных гвоздях с изогнутыми в
форме полумесяца концами, которые и поныне употребляются на Востоке,
но которые, насколько я помню, никогда не встречались мне на Западе.

Святая рассказала мне немного о своих еженедельных трансах: "Я
наблюдаю Страсти Христовы как беспомощный зритель". Каждую неделю, с
полуночи четверга до часу ночи пятницы, ее раны открываются и
кровоточат: и тогда Терез теряет в весе около десяти фунтов (обычный
ее вес 121 фунт). Несмотря на сильные страдания, Тереза с гордостью
ожидает этих еженедельных видений Господа.

Я сейчас же подумал, что ее страдания и вся необычная жизнь, по мысли
Бога, должны были служить подтверждением для всех христиан
исторической реальности жизни Иисуса и Его распятия, как об этом
повествуется в Новом Завете; ее жизнь также показывает в драматической
форме вечно живую связь между галилейским учителем и преданными Ему
подвижниками.

Профессор Вутц рассказывал о некоторых собственных наблюдениях:

--С группой в несколько человек мы с Терезой часто путешествуем пешком
по Германии, просто чтобы полюбоваться природой. И при этом
наблюдается поразительный контраст: Тереза ничего не ест (а мы едим
три раза в день), но она остается свежей, как роза, и не чувствует
усталости, а мы утомляемся и, проголодавшись, ищем придорожную
гостиницу под веселый смех Терезы.

Далее профессор добавил интересные физиологичские подробности:

--Тереза не употребляет никакой пищи, и ее желудок постоянно сжат. У
нее не выделяются моча и испражнения, но потовые железы работают, а
кожа постоянно мягка и упруга.

При расставании я выразил желание присутствовать при ее трансе.

--Да, пожалуйста, приезжайте в Коннерсройт в следующую
пятницу,--сказала она приветливо.--Епископ даст вам разрешение. Я
очень рада, что вы разыскали меня в Айхштадте.

Тереза попрощалась с нами за руку и вышла проводить нас до ворот.
Мистер Райт включил приемник в автомобиле. Тереза заглядывала его с
легкой одобрительной улыбкой. Собралась такая большая толпа мальчишек,
что Тереза ушла домой. Мы видели ее у окна; она смотрела на нас,
по-детски махая рукой.

На следующий же день у нас состоялся разговор с двумя братьями Терезы,
очень добрыми и приятными людьми. Мы узнали, что святая спит только
час или два в сутки. Несмотря на множество ран на ее теле, она
деятельна и полна энергии. Она любит птиц, ухаживает за рыбкамми в
аквариуме, часто работает в саду; ее переписка весьма обширна:
преданные католики в письмах просят ее помолиться за них и послать им
целительные благословения. Многие были с ее помощью избавлены от
серьезных болезней.

Брат Терезы Фердинанд, молодой человек в возрасте около двадцати трех
лет, объяснил, что Тереза обладает способностью при помощи молитвы
переносить на свое тело болезни других людей. Ее воздержание от всякой
пищи началось с того времени, когда она воздала молитву о том, чтобы
болезнь горла одного юноши ее прихода, впоследствии послушника
монашеского ордена, перешла на ее собственное горло.

В четверг вся наша компания около полудня приехала к дому епископа;
последний смотрел с некоторым удивлением на мои длинные, вьющиеся
волосы. Он охотно написал необходимое разрешение. Платы не
требовалось; это установлено церковью правило существовало просто для
того, чтобы предохранить Терезу от потока случайных посетителей,
которые в прошлые годы съезжались по пятницам целыми тысячами.

Мы приехали в Коннерсройд в пятницу в половине десятого утра. Я
обратил внимание, что в небольшом домике Терезы есть секция со
стеклянной крышей, чтобы обеспечить изобилие света.

Мы с радостью увидели, что двери теперь не были закрыты: наоборот, они
были распахнуты, приветливо приглашая войти. Стояла очередь--около
двадцати человек держали в руках разрешения. Многие приехали издалека,
чтобы увидеть мистический транс.

Тереза успешно выдержала мое первое испытание в профессорском доме:
она интуитивно почувствовала, что я хочу ее видеть по духовным
причинам, а не из праздного любопытства.

Сейчас я производил второе испытание: перед тем, как подняться в
комнату Терезы, я привел себя в состояние йогического транса, чтобы
достичь с ней ясновидческого и телепатического контакта. Я вошел в
комнату, заполненную посетителями.

Тереза лежала на кровати, облаченная в белое одеяние. Вместе с
мистером Райтом, стоявшим прямо за мной, я остановился, едва
переступив порог, пораженный благоговейным страхом, взирая на
необычное и очень пугающее зрелище.

Струйки крови шириной до трех сантиметром непрерывно сочились из-под
нижних век Терезы. Ее глаза закатились кверху и были устремлены к
духовному глазу в середине лба, А платок, обернутый вокруг головы,
промок от крови, вытекавшей из стигматов на месте тернового венца. На
белом одеянии в области сердца проступало красное пятно: именно там
много лет назад тело Христа претерпело последнее унижение от удара
солдатского копья.

Руки Терезы были простерты в жесте, выражающем материнскую заботу и
мольбу; на ее лице было написано мучение, сквозь которое пробивался
божественный свет.Она казалась похудевшей налицо были и внешние и
внутренние изменения. Шепча слова на чужих языках, она беседовала
слегка дрожащими губами с субъектами и видимыми образами людей,
являвшимися сверхчувственному взору.

Настроенный в унисон с нею, я начал видеть ее видения. Она следила за
Христом, который нес древо креста среди глумившейся толпы /3/.
Внезапно она в горести подняла голову: Господь пал под жестоким
бременем. Видение исчезло. Истощенная пылким состраданием Тереза
тяжело опустилась на подушки.

В тот же миг позади меня послышался глухой стук. Обернувшись, я
увидел, как двое людей выносили из комнаты недвижное тело. Но так как
я выходил из глубокого сверхсознательного состояния лишь постепенно, я
сначала не узнал упавшего человека. Мой взор опять устремился на лицо
Терезы, мертвенно бледное под ручьями крови; но теперь оно было
спокойным и излучало чистоту и святость. Тут я вновь взглянул назад и
увидел, что мистер Райт стоит за мною, прижав руку к щеке, из которой
сочится кровь.

--Дик,--осведомился я озабоченно,--не вы ли это упали в обморок?

--Да, я потерял сознание при виде этого ужасного зрелища.

--Ну, ничего,--сказал я в утешение,--вы достаточно храбры: ведь вы
вернулись снова и смотрите на происходящее.

Вспомнив о терпеливо ждущей очереди паломников, мы с мистером Райтом
молча попрощались с Терезой и покинули ее святую обитель. /4/

Назавтра наша небольшая группа двинулась на автомобиле к югу, вознося
благодарность судьбе за то, что мы не зависим от железнодорожного
расписания и может останавливаться где годно. Мы наслаждались каждой
минутой путерешствия по Германии, Голландии, Франции и Швейцарии. В
Италии мы сделали крюк в Ассизи, чтобы почтить память апостола
смирения--святого Франциска. Поездка по Европе закончилась в Греции,
где мы осмотрели афинские храмы и видели тюрьму, в которой благородный
Сократ выпил смертельный напиток /5/. Восхищались высоким талантом
древних греков, воплощавших в мраморе свои самые смелые фантазии.

Мы переплыли на корабле солнечное Средиземное море и высадились в
Палестине. Целыми днями мы бродили по Святой земле, и я понял, что
паломничество представляет собой огромную ценность. Глубоко
чувствующему сердцу в Палестине повсюду открывается дух Христа. Я с
благоговением шел по следам Его в Вифлееме, Гефсимане, Калвари,
святой горе, по берегам Иордана и Галилейского моря.

Наша маленькая группа посетила Ясли Рождества, плотничью мастерскую
Иосифа, могилу Лазаря, дом Марфы и Марии, зал Тайной Вечери. Прошлое
раскрывалось: сцена за сценой я видел всю божественную драму,
сыгранную Христом для потомков.

Далее был Египет с его древними пирамидами и современными Каиром,
затем--долгое плавание по Красному морю. Наконец, мы пересекли
обширное Арабское море,--и вот мы в Индии!

Примечание к главе 39.

/1/ Со времени второй мировой войны Тереза не переживала более Страсти
Господни каждую пятницу, а только в некоторые священные праздники
года. Есть книги о ее жизни: "Стигматик наших дней" Фридриха Риттер
фон Лама, "История Терезы Нойман" К. Н. Шимберга.

/2/ Мтф. IV,4.

Батарея человеческого тела поддерживается не только грубой пищей
("хлеб"), но и вибрационной космической энергией ("слово" или АУМ).
Его незримая сила поступает в человеческое тело через врата
продолговатого мозга. Этот шестой центр тела расположен у задней
стороны шеи, кверху от пяти позвоночных чакр (санскритское слово,
означающее "колеса": центры излучения жизненной силы).

Продолговатый мозг, главный вход, через который вселенская жизненная
сила (АУМ) поступает в тело напрямую, связаны с центром Христова
Сознания (Кутастха), находящимся в третьем глазе между бровями,--это
седалище силы воли человека. Космическая энергия накапливается в
седьмом центре, в головном мозгу, являющимся резервуаром бесконечных
скрытых способностей. В Ведах этот центр упоминается как "Лотос с
тысячью лепестков".

Когда авторы Библии говорят "Слово" или "Амен", или "Дух Святый", они
имеют ввиду АУМ, невидимую жизненную силу, которая божественным путем
поддерживает все творения. "Не знаете ли, что тела ваши суть храм
живущего в вас Святого Духа, Который имеете вы от Бога, и вы не свои?"
(I Кор. VI, 19)

/3/  В часы, предшествовавшие нашему прибытию, Тереза уже прошла через
многие видения последних дней жизни Христа. Ее транс обычно нчинается
сценами событий, следовавших за Тайной вечерей. Ее священные видения
заканчиваются смертью Иисуса на кресте, а иногда--Его погребением.

/4/ 26 марта 1948 года газета сообщала: "В эту Великую пятницу
немецкая крестьянка лежит на своем ложе; ее голова, руки и плечи
обагрены кровью там, где на теле Христа струилась кровь от гвоздей
креста и от Тернового Венца. Тысячи немцев и американцев в
благоговении проходят мимо ложа Терезы Нойман".

/5/ Следующее место из Евсебия повествует о встрече между Сократом и
индийским мудрецом. Текст гласит: "Музыкант Аристоксен рассказывает
нам следующую истрию об индийцах. Один из этих людей видел Сократа в
Афинах и поинтересовался, в чем цель его философии. "В исследовании
феномена человека",--ответствовал Сократ. На это индиец разорвался от
смеха: "Как может человек исследовать человеческое, если он игнорирует
божественное?"

Греческий идеал, отразившийся в западной философии: "Человек, познай
себя!" Индиец сказал бы: "Человек, познай свое Я!"

Глава 40. Я возвращаюсь в Индию.

С чувством признательности вдыхал я благословенный воздух Индии. Наш
корабль "Раджпутана" стал на якорь в огомной бомбейской гавани 22
августа 1935 года. Даже этот мой первый день на берегу был заполнен до
крйности: в гавани собрались друзья с приветствиями и гирляндами
цветов, а вскоре по нашим следам в отель "Тадж Махал" устремились
потоки корреспондентов и фотографов.

Город Бомбей был для меня новым: я нашел его чрезвычайно современным,
со множеством нововведений, заимствованных на Западе. Обширные
бульвары были усажены рядами пальм, величественные здания
государственных учреждений соперничали в правильности форм с древними
храмами. Однако у меня было очень мало времени для разглядывания
достопримечательностей; я чувствовал нетерпение, страстно желая
увидеть моего гуру и других, дорогих мне людей. Отправив свой "форд" в
багажном вагоне, мы отправились поездом на Восток, в Калькутту /1/.

Когда мы прибыли на вокзал Хаура, нас встретили громадная толпа,
собравшаяся приветствовать нас; мы не могли даже выйти из вагона. Мой
брат Вишну и молодой Махараджа Кашимбазара возглавили комитет по
встрече. Я был тронут теплотой и торжественностью встречи.

Следуя за рядом автомобилей и мотоциклов, среди радостных звуков
барабанов и раковин, мисс Блетч, мистер Райт и я, с головы до ног
украшенные гирляндами цветов, медленно проехали к дому моего отца.

Престарелый родитель обнял меня так, как будто я воскрес из мертвых.
Мы долго смотрели друг на друга, лишившись от радости дара речи.
Вокруг меня собрались братья и сестры, дядья и тетки, двоюродные
братья, ученики и друзья многих прошлых лет, и ни у кого из нас глаза
не оставались сухими. Эта встреча, полная любви, и поныне хранится в
моем сердце.

Что же касается моего свидания с гуру, Шри Юктешваром, то для его
описания у меня не хватает слов, и читателю придется довольствоваться
следующим изложением моего секретаря:

"Сегодня, волнуемый возвышенными ожиданиями, я повез йоганандаджи из
Калькутты в Серампур,--записал мистер Райт в своем путевом
дневнике.--Мы проехали много причудливых лавочек. В одной из них
Йоганандаджи любил обедать во время ученья в колледже. И наконец мы
въехали в узкий, стиснутый стенами переулок. Неожиданно улица свернула
влево, и перед нами оказался простой трехэтажный ашрам с балконами на
верхнем этаже. От этого дома веяло мирным уединением.

Серьезно и со смирением вошел я вслед за Йоганандаджи во двор, под
стены обители. С бьющимися сердцами прошли мы по нескольким старым
цементным ступенькам, по которым, без сомнения, ступали тысячи
искателей истины. По мере того, как мы шли вперед, наше напряжение
нарастало. И вот перед нами, на верху лестницы, появилась спокойная
фигура Великого Учителя, Свами Шри Юктешвара, стоявшего в благородной
позе святого.

Мое сердце забилось и сжалось, когда я ощутил его благословенное
присутствие. Глаза затуманились слезами, когда Йоганандаджи пал на
колени и, склонив голову, выразил приветствие и душевную
благодарность; он коснулся руками ног гуру, а затем, в смиренной
покорности, коснулся ими собственного лба. Потом он встал--и оказался
в объятиях Шри Юктешвара.

Вначале небыло слов, но немые фразы души выражались самые глубокие
чувства. Как блестели их глаза, какой теплотой зажглись они при
возобновлении союза их душ! Нежная вибрация пронеслась по тихому
крытому дворику, и даже солнце вышло из-за туч, какбы прославляя эту
встречу.

Склонив колени перед учителем, я преподнес ему свою невыразимую любовь
и благодарность. И, коснувшись его огрубевших от возвраста ног,
получил благословение. Затем я встал и увидел устремленные на меня
глаза, погруженные внутрь себя, но светящие радость. Мы пошли в его
медитационную комнату. Одна сторона ее выходила на балкон, который мы
увидели с улицы. Учитель уселся на задрапированном матрасе, лежавшем
на цементном полу, оперся спиной о старый диван. Йоганандаджи и я сели
у ног гуру, подложив себе под бока оранжевые подушки, чтобы удобнее
устроиться на соломенном мате.

Я почти не понимал шедший на бенгали разговор двух свамиджи.
Английский язык кажется невырразительным и неэффективным, когда они
говорят друг с другом, хотя Свамиджи Махарадж, как часто называют
великого гуру, знает это язык и часто говорит на нем. Но я без труда
ощутил атмосферу святости вокруг истинно Великого Существа по его
согревающей сердце улыбке и блестящим глазам. В его веселых или
серьезных словах можно было различить одно качество--бесспорную
положительность утверждений; такое качество--признак мудреца,
знающего, что он знает нечто,--ибо он постиг Бога. ЕКго огромная
мудрость, сила целеустремленность и решительность ясны и очевидны во
всем.

Почтительно наблюдая за ним, я заметил, что он высокого роста и
атлетического телосложения, закаленного испытаниями и подвигами
самоотречения. Его спокойствие было величавым. Решительно выступающий
вперед лоб, как бы устремленный к Небесному, господвствует над всем
его божественным ликом. У него довольно крупный и грубый нос, который
он забавляется в моменты праздости, щелкая и теребя его, как ребенок.
Его властные темные глаза светятся голубым эфиром. Волосы, разделенные
посередине пробором, серебрянные сверху, отливая золотом и чернью,
ниспадали кудрями на плечи. Борода и усы были невелики и истончены,
тем не менее, они украшали его и казались одновременно глубокими и
светлыми.

Он радостно и заразительно смеялся. Его смех, чрезвычайно веселый и
искренний, казалось, шел из глубины груди; иногда все его тело
сотрясалось от смеха. Лицо и фигура производили яркое впечатление
силы, равно как и его мускулистые руки. Походка была величавой,
держался он прямо.

Одежда у учителя была проста: обычное дхоти и рубашка, когда-то
окрашенные охрой, но сейчас оранжевый цвет явно "выцвел".

Оглядываясь по сторонам, я заметил, что довольно-таки ветхое помещение
ашрама укаывает на то, что его владелец не привык к материальному
комфорту. Белые стены длинной комнаты хранили следы непогоды, на них
виднелись полосы голубой побелки. В одном конце комнаты висел портрет
Лахири Махасайа, украшенный простой гирляндой в знак преданности и
благоговения. Здесь же находилась еще одна старая фотография
Йоганандаджи, на которой он был изображен в момент прибытия в Бостон
вместе с другими делегатами на Конгресс религий.

Я обратил внимание на странное сочетание духа современности и
древности. Огромны канделябр из рубленного стекла весь покрыт
паутиной, а на стене висит новенький яркий календарь. Вся комната
излучала аромат мира и счастья. Над балконом можно видеть несколько
кокосовых пальм; они возвышались, как бы охраняя ашрам.

Интересно, что как только учитель хлопал в ладоши, сию же секунду
появлял какой-нибудь младший ученик. Очень мне понравился один из них
по имени Профулла /2/ с черными волосами, падавшими ему на плечи и с
парой проникновенных, сверкающих черных глаз. На лице его играла
ангельская улыбка: его глаза сияли, а уголки рта поднимались кверху, и
все вместе напоминало звезды и полумесяц в сумерки.

Радость Шри Юктешвара по поводу возвращения своего "создания" была
очевидной, и он присматривался ко мне как к "созданию создания".
Однако в природе этого Великого Существа преобладал аспект мудрости, и
это препятствовало внешнему выражению его чувства.

Йооганандаджи предложил учителю несколько подарков по обычаю учеников,
возвращающихся к учителю. Позже мы вместе сели за трапезу; блюда были
просты, но хорошо приготовлены. Все кушанья представляли собою
различные сочетания риса и овощей. Шри Юктешвару было приятно, что я
соблюдаю множество индийских обычаев, таких, например, как уменье есть
рукми.

После нескольких часов, заполненных беглыми фразами на бенгали и
обменом теплыми улыбками и радостными взглядами, мы склонились к ногам
учителя в знак повиновения, соврешил на прощание пронам /3/ и
отправились в Калькутту с неизгладимым воспоминанием о священной
встрече. Хотя я пишу главным образом о моих внешних впечатлениях об
учителе, однако я всегда осознавал его духовную силу. Я почувствовал
эту силу, и буду хранить это впечатление, как мое божественное
благословение".

Я привез для Шри Юктешвара много подарков из Америки, Европы,
Палестины. Он принял их с улыбкой, но без замечаний. Для себя я купил
в Германии комбинированную трость-зонтик. Вернувшись в Индию, я решил
подарить эту трость Шри Юктешвару.

--Этот подарок мне действительно нравится. Когда учитель сделал столь
необычное замечание, его глаза были устремлены на меня, и в них
светилось ласковое понимание. Из всех подарков он выбрал именно
трость, чтобы показывать ее посетителям.

--Учитель, разрешите мне, пожалуйста, принести новый ковер в комнату,
где вы медитируете,--обратился я к гуру, заметив, что Шри Юктешвар
кладет свою тигровую шкуру на рваный ковер.

--Ну, что же, если это доставит тебе удовольствие, то приноси!--В
голосе гуру не слышно было энтузиазма.--Смотри, моя тигровая шкура
приятна и чиста. Я--монах в своем небольшом царстве. А за его
пределами находится обширный мир, который интересуется только внешним.

Когда он произнес эти слова, я почувствовал, что прошлое кабы
вернулось, и я вновь стал молодым учеником, ежедневно очищавшимся в
огне строгости.

Как только я смог оторваться от Серампура и Калькутты, я отправился
вместе с мистером Райтом в Ранчи. Сколько приветствий и оваций! Со
слезами на глазах я обнял учителей, которые самозабвенно держали знамя
школы в течение всего моего пятнадцатилетнего отсутствия. Радостные
лица и счастливые улыбки пансионеров и приходящих учеников служили
полным подтверждением эффективности их тщательного школьного обучения
и занятий йогой.

Однако школа Ранчи, увы, находилась в тяжелом финансовом положении.
Сделавший немало солидных пожертвований сэр Маниндра Чандра Нанди, чей
Кашимбазарский дворец был преобразован в центральное здание школы, уже
умер. Многие факультеты школы оказались в серьезной опасности из-за
недостатка средств.

Но я не напрасно провел годы в Америке: я научился кое-чему из
американской практической мудрости, научился американскому
неукротимому духу, преодолевающему все препятствия. Я остался в Ранчи
на неделю и погрузился в борьбу с критическими ситуациями. Затем
последовали интервью в Калькутте с выдающимися политическими деятелями
и авторитетами в области народного образования, длительная беседа с
юным махараджой Кашимбазара, обращенная к отцу просьба о финансовой
помощи--и вот неустойчивое положение школы Ранчи стало поправляться. В
скором времени многочисленные пожертвования поступили также и от моих
американских друзей.

Через несколько месяцев после прибытия в Индию я имел радость увидеть,
как школа Ранчи была официально зарегистрирована правительством.
Исполнилась мечта моей жизни--мечта о постоянном центре воспитания
йоги. Эта мечта вела меня вперед с самого 1917 года с группы из семи
мальчиков.



 

<< НАЗАД  ¨¨ КОНЕЦ...

Другие книги рубрики: философия

Оставить комментарий по этой книге

Переход на страницу:  [1] [2] [3] [4] [5] [6]

Страница:  [6]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама