ужасы, мистика - электронная библиотека
Переход на главную
Жанр: ужасы, мистика

Мак-Камон Роберт  -  Грех бессмертия


Переход на страницу:  [1] [2] [3] [4]  [5] [6] [7]

Страница:  [5]



18. За дверью музея


        В воскресенье Лори расплакалась, когда Кэй сообщила ей, что папа
случайно сломал ее лук.  "Не плачь,- сказала Кэй.- Мы купим  тебе  новую
игрушку".

        Эван нашел  номер  Дуга  Блэкбурна  в информационном справочнике
Уиттингтона и позвонил, но ему никто не ответил. Остаток дня он провел в
полуподвале,  пытаясь начать работу над новым рассказом,  комкая лист за
листом и отправляя их в корзину.

        Кэй снова плохо спала этой ночью.  Эван лежал рядом с ней и слы-
шал всхлипывания.  Взяв ее за руку,  он обнаружил, что она холодна как у
трупа. Сразу же после полуночи, когда она резко вскрикнула, он попытался
ее разбудить,  но не смог. Он тряс ее за плечо, звал по имени и даже по-
ложил холодный носовой платок ей на виски.  После  этого  капельки  пота
выступили  у нее на лбу и она затихла,  а Эван наконец опустил голову на
подушку.

        В понедельник в девять часов утра он  стоял  напротив  музея  на
другой  стороне  Каулингтон-стрит.  Был  душный день,  его спина от жары
взмокла. Около минуты он разглядывал зловещий дом, а затем, собравшись с
духом, перешел улицу, прошел через ворота и ступил на ведущую к нему до-
рожку. Когда он достиг этой огромной дубовой двери, его пульс бешено ко-
лотился, а кровь казалась жидким пламенем. Дверь была заперта. Он посту-
чал в нее и услышал, как эхо разнеслось по дому, словно хриплый громыха-
ющий  голос.  Струйка пота пробежала по его лицу,  и он вытер ее тыльной
стороной ладони.

        Внутри послышалось движение.  Затем -  осторожные  шаги.  Пауза.
Звук отпираемого засова.

        Дверь медленно открылась.

        - Доброе утро! - приветливо сказала седая женщина с резкими чер-
тами лица.  Она была хорошо одета - в брючный костюм цвета морской волны
- и выглядела бодрой и свежей. Широко распахнув дверь, она сказала:

        - Пожалуйста, входите!

        Он вошел.  В коридоре со стеклянными демонстрационными витринами
стоял письменный стол, а на нем лежала книга для посетителей. Пол из го-
лубого  кафеля и стены кремового цвета напомнили ему помещение,  которое
он видел в своих снах, ноЄ не совсем. По обе стороны коридора находились
комнаты,  а в конце его широкая лестница с отполированными перилами вела
на второй этаж.  Седовласая женщина закрыла за ним дверь.  Он почувство-
вал, как воздушный кондиционер начал выветривать пот из его рубашки.

        - Меня  зовут  Лей  Хант,- сказала женщина с улыбкой и протянула
руку.  Ее пожатие было жестким и холодным.- Распишитесь,  пожалуйста,  в
нашей книге.

        Он кивнул, взял предложенную ручку и расписался.

        - Жаль, что мы были закрыты,- сказала она.- Я здесь целыми днями
одна,  а такие ранние посетители у нас бывают очень редко. Сегодня точно
будет ужасная жара, не так ли? По радио передали, что температура возду-
ха поднимется до 95 градусов по Фаренгейту.  И никакого намека на дождь.
Это  создает  ужасные условия,  скажу я вам.- Она взглянула на подпись.-
Мистер Рейд?  - а затем ему в лицо, казалось, разглядывая его вниматель-
но.- Да,  конечно же!  Ваша жена преподает в колледже Джорджа Росса,  не
так ли? Вы ведь были вместе с ней в гостях у доктора Драго в субботу ве-
чером?

        - Да, были.

        - Мне показалось, что я вас уже где-то видела. Мы были там с му-
жем, но у нас не было возможности познакомиться с вами. Вы интересуетесь
нашим историческим обществом?

        - Любопытствую,- ответил он.

        Она улыбнулась.

        - Понятно. Что ж, мы рады вас видеть. Я удивлена, что вы с женой
не пришли к нам раньше.

        - Мы оба были заняты. Обустраивались в деревне и все такое.

        - Конечно. Хотите чашечку кофе?

        Он отрицательно покачал головой.

        - Что ж, тогда позвольте мне кратко объяснить вам, что представ-
ляют собой эти экспонаты. Они были найдены в 1965 и 1966 годах на архео-
логических раскопках,  которые курировала доктор  Драго,  в  Турции,  на
юго-восточном побережье Черного моря. Фрагменты скульптур, гончарных из-
делий,  монет и оружия, которые вы увидите в витринах, относятся прибли-
зительно  к 1192 году до нашей эры,  примерно к периоду Троянской войны.
Этот район Турции в настоящее время является сейсмически неустойчивым; в
этом столетии там произошло несколько сильных землетрясений с человечес-
кими жертвами,  а самое недавнее, случившееся в 1964 году, обнажило зем-
ляную  стену  и однородно обтесанные камни.  Археологи начали раскопки в
начале 1965 года.- Она пошла вперед по коридору, ее шаги эхом отдавались
от стены к стене. Эван следовал за ней, держась на некотором отдалении.-
В то время доктор Драго занимала определенную археологическую  должность
в  Афинах и в течение нескольких лет посылала петиции правительству Тур-
ции с просьбой разрешить провести серию исследовательских раскопок около
устья реки Келкит. До того времени ей отказывали, но доктор Драго узнала
о новом открытии и снова послала петицию правительству с просьбой разре-
шить ей руководить работой группы греческих археологов в Эшаве.

        - Эшава?

        - Да.  Это  место турецкие археологи назвали именем какого-то их
профессора или кого-то еще. Так или иначе, доктор Драго и ее группа были
там  приняты.  Между прочим,  они и обнаружили большинство,  если не все
важные находки. Те предметы, которые вы здесь увидите, были найдены гре-
ческими археологами.

        Эван подошел к витрине и заглянул в нее. Там находились пронуме-
рованные обломки гончарных изделий;  большинство из которых не было рас-
писано, но на некоторых имелись тонкие спиралевидные узоры.

        - Эти были обнаружены в верхнем слое.  Фактически, музей сплани-
рован по порядку обнаружения тех или иных экспонатов.  На третьем  этаже
находятся предметы, найденные в нижнем слое, самом старом по времени.

        В других витринах лежали еще гончарные изделия, а также фрагмент
какой-то скульптуры:  одна рука,  изогнутая странным образом, словно пы-
тавшаяся дотянуться к нему через стекло.

        - Итак, чем же оказалась Эшава? - спросил он женщину, видя по ее
отражению в витрине, что она наблюдает за ним.

        - Городом,- сказала миссис Хант.-  Или,  если  говорить  точнее,
крепостью. Похороненная при сдвигах земной коры, скрытая от человеческих
глаз на тысячу лет,  если не больше. И простой каприз природы вновь отк-
рыл ее внутренние стены.

        Эван заглянул в одну из комнат.  Там,  прикрытая с боков тенями,
стояла статуя без головы,  с копьем в руке,  которое,  казалось, вот-вот
полетит  в него.  Там были также и другие экспонаты:  большие треснувшие
вазы, изящные медальоны.

        - Эшава,  да?  - сказал он,  повернувшись к миссис Хант.- Боюсь,
что я никогда не слышал о ней, но я бы не сказал, что разбираюсь в древ-
ней истории.

        - Немногие разбираются в ней.  Эшава - это имя, которое употреб-
ляли турецкие археологи.  Доктор Драго нашла городу другое имя:  Темиск-
рия.

        Он покачал головой.

        - Очень жаль. Мне это ничего не говорит.

        - Не беда,- сказала она.- Я сама ничего не знала об  этом,  пока
доктор Драго не объяснила мне.  Темискрия была очень древним городом,  о
котором ходили всякие небылицы.  Его происхождениеЄ затеряно в  прошлом,
но по развалинам и обнаруженным предметам утвари мы можем заключить, что
это была преимущественно сельскохозяйственная община.  Как я и говорила,
это  была крепость,  построенная для защиты против блуждающих орд варва-
ров,  которых было не так уж и много. В 72 году до нашей эры римские ле-
гионы атаковали Темискрию и разрушили ее.

        Эван почувствовал  в  комнате запах пыли.  Или древности.  Запах
древних тайн, а может быть, также и новых.

        - Почему эти предметы находятся здесь? - спросил он ее, пока они
приближались к лестнице.- Почему не в Турции?

        Миссис Хант улыбнулась вкрадчивой кошачьей улыбкой.

        - Турецкое правительство в конце шестидесятых годовЄ нуждалось в
финансовой помощи.  Я уверена,  вы знаете, доктор Драго - вполне состоя-
тельная особа. ОнаЄ договорилась о займе в обмен на эти реликвии.

        - Они должны много для нее значить.

        - Так и есть. И для всех нас тоже.

        - Да? Почему же?

        - Потому  что  наличие музея делает Вифаниин Грех очень специфи-
ческим местом.  Важным местом. На нем сконцентрирована большая часть на-
шей гражданской гордости.

        Он кивнул и посмотрел вверх на лестницу. Там виднелся силуэт еще
одной статуи. Свет отбрасывал от нее длинные тени на заднюю стену.

        - Как же удалось доктору Драго заработать свои деньги? - спросил
он, заглянув в лицо миссис Хант.

        - Она очень интеллигентная женщина.  И очень удачливая.  ВЄ 1967
году,  кажется,  она вышла замуж за Николаса Драго. Она была его третьей
женой.

        - Это имя мне незнакомо.

        - Финансист из Греции,- объяснила она.- Он имел свои собственные
корабли и ряд отелей. К несчастью, мистер Драго умер от удара едва ли не
через год после того,  как они поженились. Они жили на вилле на одном из
этих вулканических греческих островов. Я не знаю всех деталей, но, види-
мо,  это был очень мрачный случай.- Она покачала головой.- Бедная женщи-
на.  Она была единственной любовью в его жизни,  он оставил ей все  свое
имущество, и до возвращения в Америку некоторое время она сама управляла
делами.

        - Возвращения в Америку?

        - Да.  Она родилась в этой стране.- Она поглядела на  лестницу.-
Вы хотите посмотреть остальную экспозицию музея?

        Он кивнул.

        - Хорошо.  Тогда пройдите сами вперед. Мне надо ответить на кор-
респонденцию. Если у вас появятся какие-нибудь вопросы, любые, пожалуйс-
та, задавайте их. Хорошо?

        - Да-да, хорошо.- Поднимаясь по лестнице, он слышал, как ее шаги
замирают в другом конце коридора.

        Более получаса он бродил по верхним этажам музея. Там были также
стеклянные  витрины с экспонатами,  в том числе с фрагментами скульптур.
Особенно его заинтересовали две вещи:  бронзовые диски с  пробитыми  от-
верстиями,  которые, по мнению Эвана, могли служить монетами, и витрина,
содержащая несколько каменных наконечников стрел,  металлический  щит  в
форме полумесяца с отчеканенным на нем разгневанным лицом и помятый шлем
с наполовину отломанным наносником.  Эван долго и с любопытством вгляды-
вался в этот щит и меч,  а затем продолжил осмотр комнат третьего этажа.
Там он нашел урны, украшенные сражающимися фигурами; фрагмент гончарного
изделия с рукой, держащей меч; большую каменную плиту с частью настенной
живописи:  контуры бородатого мужского лица с широко раскрытыми глазами.
Казалось, эти глаза пристально вглядывались в Эвана, пытаясь поймать его
взгляд.  Их выражение вызывало озноб.  Странно,  подумал он. Миссис Хант
говорила,  что  Темискрия  была сельскохозяйственной общиной.  Но где же
сельскохозяйственные орудия?  Судя по всему, эта община более приспособ-
лена к войне,  чем к чему-либо еще. Он прошел еще одну комнату, осмотрел
ее и затем увидел,  что его продвижение вперед остановлено большой,  ог-
ромной как каменная плита, черной дверью.

        Он положил руку на блестящую латунную ручку двери, но она не по-
ворачивалась. За ней, подумал он, скрывается по крайней мере более поло-
вины территории третьего этажа.  Место для хранилища? Нет. Разумнее было
бы устроить хранилище в подвале внизу. Он постоял секунду перед дверью и
затем снова спустился вниз.

        Миссис Хант,  держа ручку в руке, посмотрела на него из-за пись-
менного стола и спросила:

        - Все в порядке?

        - Да. Очень интересно. Но я хотел бы кое-что узнать.

        - О чем?

        - Там,  на третьем этаже,  есть запертая дверь. Что находится за
ней?

        - Все  задают этот вопрос,- сказала она и снова приветливо улыб-
нулась.- Это специальная экспозиция,  которую мы сейчас  подготавливаем.
Панорамная реконструкция Темискрии;  там будут прожектора,  слайды и все
такое прочее.

        - Хорошо. Когда же она будет закончена?

        Она задумалась на секунду.

        - Где-нибудь в ноябре. Мы надеемся на это.

        Он немного помедлил перед ее столом, и наконец она сказала:

        - Надеюсь, вам понравился музей, мистер Рейд? Может быть, в сле-
дующий раз вы возьмете с собой вашу жену и маленькую дочку?

        - Конечно,-  сказал  он и двинулся к выходу.- Спасибо.  Хорошего
вам дня.

        - Того же и вам. Надеюсь, там вы сумеете защититься от солнца.

        Эван вышел из музея.  Повернув к дому,  он почувствовал на своем
лице суровое прикосновение знойный лучей солнца.  Сердце в его груди би-
лось размеренно и спокойно, но от позвоночника по всему его телу начина-
ло распространяться напряжение. Он обернулся и снова посмотрел на музей.
Итак.  Вот и все, что там было. Остатки сельскохозяйственной общины, ко-
торая существовала более трех тысяч лет назад на юго-восточном побережье
Черного моря.  Он вспомнил спор между доктором Драго и Дугом Блэкбурном;
конечно,  они спорили об экспонатах музея,  но почему? И какое отношение
ко всему этому имеет мифология? Он решил еще раз позвонить Блэкбурну до-
мой.

        Но что же насчет музея?  - спросил он себя, вглядываясь в музей-
ные окна.  Что ему пытались сообщить? Что отсюда исходит опасность и тя-
нется к нему через водоворот пыли? Если это и так, то он здесь ничего не
увидел.  Вообще не почувствовал.  Паранойя?  Может быть. Господи, а что,
если все предостережения и предчувствия были, в конце концов, всего лишь
игрой его воображения? А что, если в Вифаниином Грехе вообще нет никакой
опасности,  а он занимается расследованием только потому, что такова его
природа - все время бояться чего-то, расспрашивать, расследовать.

        Он снова двинулся по направлению к Мак-Клейн-террас.  Надо  было
проверить почту и начать продумывать сюжет нового рассказа.

        По дороге ему в голову вдруг пришла странная и любопытная мысль:
откуда же Лей Хант узнала,  что у него есть маленькая дочка?  Он никогда
раньше не встречал эту женщину,  да и Кэй тоже. Возможно, кто-то расска-
зал ей об этом.

        Да, конечно,  так оно и было.  В Вифаниином Грехе не было секре-
тов.



        Кэй решила запрятать мрачные сны воскресной ночи в глубину свое-
го сознания и была в лучшем настроении, когда добралась домой. Лори, ка-
залось,  уже  забыла,  что потеряла игрушку.  Из-за этого инцидента Эван
чувствовал себя неловко,  сознавая, что поставил Кэй в неудобное положе-
ние перед миссис Демарджон. За обедом он сказал им, что посетил музей, и
Кэй с интересом слушала его рассказы о тех предметах,  которые хранились
там.

        Он почти было передумал звонить Дугу Блэкбурну. Кэй наверное бы-
ла права,  когда говорила,  что это не его дело.  Не вмешивается  ли  он
действительно не в свое дело? Но в десять тридцать вечера он все же поз-
вонил, и Блэкбурн ответил ему заспанным голосом.

        - Уверен,  что узнал вас,- сказал Блэкбурн.- Мистер Рейд, не так
ли?

        - Да. Извините, что разбудил, но я хотел вас кое о чем спросить.
Не смогли бы мы встретиться и поговорить как-нибудь на этой неделе?

        - Что вы хотите узнать?

        - Я бы хотел поговорить с вами о докторе Драго.

        После некоторой паузы Блэкбурн ответил:

        - Ну,  что жЄ У меня на этой неделе середина семестра, и я очень
занят.  Как  насчет - подождите минутку - как насчет того,  чтобы встре-
титься в четверг на следующей неделе? Приходите ко мне домой и захватите
с собой вашу жену. Мы устроим из этого вечеринку.

        - Нет. Я лучше приду один.

        Последовала очередная пауза,  затем голос Блэкбурна принял более
серьезный тон:

        - Эй, в чем же все-таки дело?

        - Это касается музея доктора Драго и ее  археологических  раско-
пок. Но я хотел бы поговорить с глазу на глаз.

        - Хорошо. Как вам угодно. Давайте встретимся в четверг около се-
ми.

        - Прекрасно.

        - Хорошо. До встречи.

        - До свиданья. Благодарю вас.- Возвратившись в кабинет, Эван по-
желал Лори спокойной ночи,  до того как Кэй уложила ее в кровать,  затем
уселся на диван смотреть вечерний выпуск новостей из Джонстауна.  Диктор
заканчивал рассказ о местном политике и затем сообщил, что в лесах около
Эльморы обнаружили разложившийся неопознанный труп.



        На другом конце деревни в гостинице Нили  Эймс  услышал  стук  в
дверь,  приглушенный звуками рок-музыки из его транзисторного приемника.
Он сказал:

        - Минуточку!  - выключил радио, схватил свои голубые джинсы, ва-
лявшиеся на стуле, и надел их.

        Это была  миссис  Бартлетт.  Она  держала в руках поднос с белым
чайником и стаканом со льдом.

        - Я принесла вам сюрприз,- сказала она,  входя в комнату и огля-
дываясь.  Казалось,  она  не  обращала  внимание на разбросанную повсюду
одежду. Вы сказали за обедом, что ужасно устали, а иногда тело может так
устать,  что  даже  заснуть невозможно.  Поэтому я приготовила вам чай с
сассафрасом.  Это поможет расслабиться.- Она поставила поднос на  столик
около кровати.

        - Это очень любезно с вашей стороны,- сказал он;  острый,  едкий
аромат сассафраса проник в комнату одновременно с миссис Бартлетт.

        - Угощайтесь,- сказала миссис Бартлетт, разливая чай. Кубики ль-
да позвякивали,  и этот звон чем-то напомнил Нили ту ночь,  когда кто-то
пытался разбить окно его грузовика.- Он остынет ровно через минуту.

        Он взял стакан и сел в кресло около окна,  из которого веял лег-
кий знойный ветерок.  Его плечи и ноги все еще ныли от работы. Как будто
этот ублюдок Вайсингер нарочно пытался вымотать его и выжить отсюда. Ут-
ром на солнцепеке он собирал мусор на окраинах Вифанииного Греха:  скла-
дывал в пластиковые мешки банки из-под  пива,  обрывки  газет,  бумажные
стаканчики и всякую прочую дрянь. После полудня он срубил засохшее дере-
во на Фредония-стрит,  распилил его на мелкие кусочки и отвез на свалку.
Он не любил ездить на свалку; это было гнусное и грязное место, покрытое
слоями мусора и населенное сотнями черных кусачих мух.

        - Вы выглядите усталым,- сказала миссис Бартлетт.- Молодому  че-
ловеку нужен отдых.

        - Молодому? Нет, я не так уж молод,- сказал он ей. Стакан прият-
но холодил его руку.- Я сегодня работал на свалке. Знаете, где это?

        Она покачала головой.

        - Это в середине чащи,  на полпути в никуда. Я ненавижу это мес-
то.  Такое же голое и бесплодное,  как луна.  Там жарко, как в пеклеЄ Не
думаю, что мне хотелось бы его увидеть.

        - Нет,  конечно.- Он отпил глоточек чая. Чай был очень сладким.-
Но поскольку мне за это путешествие платят,  думаю, мне не следует жало-
ваться.

        Она сочувственно улыбнулась.

        - Сегодня было никак не меньше,  а то и больше сотни  градусов,-
сказал он.- И земля начала трескаться,  словно пересохшее речное русло.-
Он отпил еще.  Чай казался ему чересчур сладким.- Вкусно,-  сказал  он.-
Спасибо за чай.

        - Я надеялась,  что вам понравится. Он нравится большинству моих
гостей.

        Он кивнул, выпил еще. Сладость отдавала горечью.

        - Лето в Вифаниином Грехе всегда жаркое,-  сказала  женщина.-  В
полуденный зной я не выхожу на улицу. Говорят, что все морщины появляют-
ся из-за солнца.

        Он фыркнул и коснулся холодным стаканом своего лба.

        - Тогда мне лучше не смотреться в зеркало,- сказал он.- Я в  нем
буду выглядеть на все восемьдесят.

        - Утром, после хорошего ночного сна, все будет в порядке.

        - Надеюсь, что так и будет. Так и должно быть.

        Она смотрела, как он пьет.

        - Теперь я вас оставлю,  чтобы вы отдохнули,- сказала она и нап-
равилась к двери.- На завтрак у нас будут оладьи.

        - Это превосходно.

         Доброй ночи.- Она закрыла за собой дверь, и он услышал ее нето-
ропливые шаги на лестнице.  В глубине дома закрылась еще одна дверь.  Он
допил чай,  приложил холодный стакан к лицу поочередно с двух сторон,  и
затем  прошел  через комнату,  чтобы защелкнуть замок в двери.  Выключив
верхний свет,  он снова снял джинсы, лег на кровать и попытался заснуть.
Было  чересчур жарко,  и он отбросил в сторону одеяло;  почти неуловимые
колебания ветерка касались его,  как гибкие милосердные пальцы.  Во  рту
остался горьковатый привкус,  и он два раза сглотнул слюну,  чтобы изба-
виться от него.  Что же это был за чай?  Сассафрас? Комната все еще была
наполнена его запахом.  Мысли начали путаться,  сон,  казалось, подходил
все ближе, как прекрасная женщина в черном ночном одеянии. Закрыв глаза,
он  почувствовал,  будто  медленно кувыркается с ног на голову и катится
куда-то вниз по холодному тоннелю.  Это ощущение чем-то напоминало  опь-
янение.  Но и отличалось от него.  Господи,  сказал он себе, я же просто
устал! Мне нужно выспаться, отдохнуть, просто забыть обо всех этих прок-
лятых вещах.  Забыть об этом чертовом солнце, забыть о свалке, забыть об
этом тошнотворном голосе Вайсингера.  Правильно.  Верно.  Забудь.  Пусть
придет сон.  Он ждал его, находясь на туманной границе между сновидением
и явью.  Откуда-то издалека пришли первые строчки песни,  над которой он
работал в течение нескольких недель:  "Я растворяюсь в ночи. На рассвете
я буду уже далеко. Я не услышу, если ты позовешь меня. В этом некого ви-
нить,  кроме дороги". И все в таком духе. Сквозь полуприкрытые веки Нили
различил какие-то фигуры,  стоящие в сумраке его комнаты.  Стоящие  без-
молвно.  Наблюдающие за ним. Выжидающие. У них были горящие синие глаза,
как у той твари,  которую он видел на шоссе,  и он хотел увести сознание
от этих ужасных мыслей, но мозг отказывался повиноваться его командам; и
эти твари с горящими глазами подошли ближе к кровати.  Они начали  исче-
зать, очень медленно, пока полностью не растворились в темноте. Воспоми-
нание об этой ночи на шоссе привело в движение быстро вращающиеся к

траха в его желудке.  Он заменил стекло в грузовике,  но каждое утро эти
длинные царапины на металле ему напоминали о кошмаре. Если бы не эти па-
мятные следы,  он бы выкинул из головы этот инцидент,  посчитав его пре-
восходным  образчиком белой горячки.  Но он не мог сделать этого.  С тех
пор он уже несколько раз ездил по Кингз-Бридж-роуд в "Крик  Петуха",  но
никогда ни с кем не говорил об этой ночи и всегда старался уехать оттуда
в компании с кем-нибудь.

        А теперь он куда-то падал.  Падал в коридор, в дальнем конце ко-
торого была черная бездна. Он падал быстро. Кувыркаясь и переворачиваясь
вверх тормашками.  Во рту все еще оставался горьковатый привкус.  Чай  с
сассафрасом?  Или что-то еще?  Может быть, миссис Бартлетт - милая, ста-
ренькая миссис Бартлетт, так похожая на его мать до того, как она начала
пить  - подлила в чай что-нибудь покрепче?  Пыталась напоить его?  Хочет
воспользоваться его слабостью?  Надо будет упрекнуть ее за это.  Это не-
честно.

        До него донесся резкий скрежет металла,  и он понял, что все еще
бодрствует.  С трудом приоткрыв глаза, он почувствовал, как легкая испа-
рина покрыла все его тело.  Казалось,  она наполнила всю комнату, словно
живое существо.  Что шевельнулось?  - недоумевал он.  Что  шевельнулось?
Опять этот звук. Тихий звук. Едва слышимый.

        Замок.

        Он с усилием повернул голову и уставился в темноте на дверь.  Он
понял,  что замок в двери поворачивается. У кого-то с другой стороны был
ключ.

        Нили попытался приподняться на локтях, но ему это удалось только
наполовину. Голова казалась тяжелой и шея едва была способна выдерживать
ее вес. Он уставился на дверь, разинув рот.

        Раздалось тихое клацание "клик",  и он понял, что замок открыли.
Он попытался крикнуть, узнать, кто это, и не услышал своего голоса. Меня
опоили,  понял он. Миссис Бартлетт что-то подсыпала мне в чай! Дверь на-
чала открываться;  из коридора в комнату упала полоска белого света. Она
становилась все больше, длиннее и ярче, дотянулась до кровати и ослепила
лежащего на ней Нили.  До тех пор,  пока дверь полностью  не  открылась,
свет больно жалил его глаза.

        В дверном проеме обрисовались три силуэта:  два стояли впереди и
один сзади. "Он готов",- сказал кто-то; Нили услышал два голоса в одно и
то же время,  один голос как бы накладывался на другой.  Один, говорящий
по-английски, принадлежал миссис Бартлетт, а другой, говорящий на грубом
гортанном языке,  он никогда не слышал раньше.  Этот второй голос, более
сильный и властный,  наполнил его страхом, въедавшимся в его внутреннос-
ти.  Фигуры проскользнули в дверь и приблизились к нему.  Они встали над
кроватью. Безмолвно.

        Но теперь он мог разглядеть их глаза.

        Три пары глаз.  Все немигающие. Все мерцающие и светящиеся синим
электрическим пламенем, которое, казалось, все разгоралось. Он попытался
уползти прочь,  но мускулы не повиновались. Окна были открыты; он мог бы
крикнуть  и  позвать на помощь,  но когда попытался это сделать,  вместо
крика услышал лишь жалобное поскуливание. Эти глаза двигались, разгляды-
вая его обнаженное тело.  Рука опустилась вниз,  и Нили увидел на ее за-
пястье браслет из когтей животных.  Пальцы ощупали длину его пениса.  Он
попытался отползти от них,  но не смог.  Опустилась еще одна рука, и хо-
лодные пальцы очертили круги на его животе. Тварь-Бартлетт отступила на-
зад к двери и закрыла ее.

        Сердце Нили бешено колотилось. Дыхание этих тварей в темноте на-
поминало размеренное движение кузнечных мехов. Руки дотрагивались до его
груди,  рук,  бедер и горла;  он вдыхал запах женщины, густой и требова-
тельный,  наполняющий комнату сексуальным желанием. Пальцы на его пенисе
гладили плоть.  Он знал,  что под этими горящими призрачными глазами рты
их были раскрыты и переполнены пылающим вожделением.  Одна из фигур усе-
лась на кровать,  наклонилась вперед и лизнула его яички. Другая подошла
с противоположной стороны кровати и поползла к нему, хватаясь за плечи и
слегка кусая за грудь, затем чуть посильнее, с нарастающим желанием.

        С усилием повернув голову, отчего на лице выступили крупные кап-
ли пота, Нили увидел глаза твари-Бартлетт, все еще стоявшей рядом с зак-
рытой дверью. Она ухмылялась.

        И к своему собственному ужасу, он почувствовал, как его тело на-
чинает отвечать на ласки двух женщин,  обступивших его кровать.  Это еще
больше их возбудило, и они ревниво отпихивали друг друга, борясь за мес-
то рядом с его половым органом.  Им завладел чей-то рот. Рука с длинными
и острыми ногтями, похожими на когти, гладила его бедра от ягодиц до ко-
леней,  оставляя вспухающие рубцы. Физическое желание потрясло его, раз-
жигая пожар в его нервах.  Его яички ныли и жаждали высвобождения. И тут
он увидел,  что одна из них,  женщина-тварь с браслетом из звериных ког-
тей,  поднялась на ноги, медленно снимая с себя одеяние из грубой ткани.
Даже в темноте он разглядел гладкую кожу ее живота, твердые упругие бед-
ра,  треугольник темных волос между ними. Лихорадочный жар бушевал в его
мозгу,  и теперь у него была лишь одна нужда,  одно желание в мире.  Она
почуяла это и двигалась со сводящей с ума медлительностью.  Затем и дру-
гая женщина-тварь отошла от кровати и  разделась;  он  ощутил  смешанное
тепло их тел,  и ему было неважно, что эти жуткие глаза смотрели на него
почти безразлично,  ему было все равно,  что эти твари были видениями из
ночных кошмаров, все равно, все равно, все равноЄ

        Тварь с  браслетом так ласкала его тело,  словно была обжигающим
прикосновением огня. Густые черные волосы свисали ей на плечи, их аромат
был  похож на запах дикого леса.  Она оседлала его,  тесно прижав ноги к
его телу,  и двинулась вперед,  направляя его рукой. Настойчиво. Она ти-
хонько вздохнула и начала двигаться, сначала медленно, затем со все воз-
растающей страстью.  Ее ногти вдавились в его плечи,  а немигающие глаза
уставились в его лицо с мрачным безразличием.  Нили схватил ее за руки и
почувствовал их гладкую твердую кожу;  он приподнялся, а она в то же са-
мое время навалилась на него,  смешав его наслаждение с болью. В следую-
щий момент он взорвался внутри нее с получеловеческим завыванием,  в ко-
тором с трудом признал свой собственный голос.  Влажность ее тела погло-
тила его, заставив его трепетать с силой, которая никак не покидала его.
Она снова навалилась на него, прижав своими ногами. Оргазм разорвал его,
подобно молнии,  а она все еще двигалась,  сидя верхом,  досуха выдаивая
его. Когда она бешено тряслась в судорогах своего оргазма, Нили легонько
провел пальцами по ее плечам и затем опустил их на ее соски.

        Один из них был твердым и упругим. Другого просто не было.

        С новым приливом смущения и страха Нили понял, что у этой женщи-
ны была всего лишь одна грудь.  Правой груди не было, и его пальцы нащу-
пали на ее месте твердые рубцы звездообразного шрама.

        Женщина отпустила его и молча слезла с его тела. До того как она
снова скользнула в свои одежды,  Нили разглядел жемчужины пота и семени,
висящие в ее прекрасном лоне меж бедер.

        У двери тварь-Бартлетт не шевельнулась.  Ее глаза,  пламенно си-
ние, прожигали череп.

        Они подождали,  пока он снова обретет силы. Его тело было словно
опустошенным,  а в руке сохранялось ощущение этого  странного  и  живого
шрама.

        Потом вторая женщина подошла к нему - гибкая и стройная блондин-
ка. Ее рот и пальцы играли с его телом до тех пор, пока он снова не воз-
будился и не затрепетал. Она опустилась на Нили с лихорадочной интенсив-
ностью,  кусая его за плечи и горло, ее бедра расплющивали его. И за се-
кунды  до того,  как еще один оргазм охватил его,  он понял,  что у этой
женщины тоже недоставало правой груди,  ощутив шрам, тесно прижавшийся к
его телу.  Она лежала на нем несколько секунд, хрипло и тяжело дыша. За-
тем тяжесть исчезла. Нили, все тело которого было опустошенным и болело,
увидел,  как три женщины встали над его кроватью,  рассматривая, как ка-
кую-то незначительную диковину.

        - Сейчас он заснет,- сказали одновременно два  голоса.  Один  из
них  принадлежал миссис Бартлетт,  а другой был гортанный и незнакомый и
от него по коже Нили поползли мурашки.  Рука твари-Бартлетт  протянулась
из темноты и погладила его лоб,  пылающий лихорадочным жаром. Затем жен-
щины выскользнули в дверь,  безмолвно и тихо, в ослепительный белый свет
коридора.  Дверь закрылась на ключ.  Затем послышались шаги на лестнице.
Еще одна дверь захлопнулась в глубине дома. После этого установилась ти-
шина.

        И внезапно Нили захлестнула громадная черная волна сна.  Она на-
катывалась на него настойчивым прикосновением любовника, обжигая и успо-
каивая одновременно, унося все глубже, глубже, глубжеЄ






19. Вещи, выкопанные из земли


        Солнце светило сквозь облака трупного цвета, оголяя землю, побу-
ревшие травы и поникшие деревья, выжигая напрочь любую тень, ложась тяж-
ким грузом на плечи Нили Эймса.

        Вонь, поднимавшаяся  от  свалки,  обволакивала  его  тошнотворно
сладковатыми тисками. Это была обширная бесплодная поверхность, покрытая
грудами всевозможного мусора.  В этих насыпях роились черные мухи, кото-
рые голодно кружили вокруг головы Нили, пикируя на него и пробуя на вкус
струйки, сбегавшие по его лицу и рукам; им нравился их солоноватый вкус.
На другом конце свалки были разложены костры для сжигания мусора,  и  их
едкий сероватый дым доносился оттуда слабым ветром;  он впитывался в ра-
бочую одежду Нили и жутко разъедал глаза под очками.  Когда он шел,  его
ботинки поднимали клубы пыли,  и он осторожно ступал через расширяющиеся
трещины,  как через остатки внезапных землетрясений. Один только Господь
знал,  сколько тонн мусора похоронено под землей; под беспощадным летним
солнцем слои грязи шевелились и расширялись.  Он остановился и  взглянул
вниз: почти на шесть футов вглубь проглядывало болото разлагающегося му-
сора, старых бутылок, детских пеленок, выброшенной за ненадобностью ста-
рой одежды и обуви.  Под поверхностью свалки разлагался толстый слой на-
воза,  издававший такую вонь, которая выворачивала наизнанку желудок Ни-
ли.  Проходя  мимо насыпи картонных коробок и блестящих осколков стекла,
он услышал тихое высокое повизгивание из крысиного гнезда;  он уже видел
их раньше.  По утрам, когда было чуточку прохладнее, их темные тени сно-
вали от одной груды мусора к другой в поисках кусочков пищи.  Он ненави-
дел  это место,  потому что оно было настолько же грязное и отвратитель-
ное, насколько Вифаниин Грех была красивой и безупречной.

        В данный момент Нили нес с собой пластиковый мешок для мусора  с
наполовину  обезглавленным трупом серой кошки.  Он подобрал его на шоссе
219;  вероятно,  грузовик переехал животное посреди ночи,  и водитель  в
своей высокой кабине почувствовал лишь легчайшее сотрясение шины. К при-
ходу Нили труп уже раздулся и над ним стаями кружились мухи.  Неожиданно
ботинок проломил тонкий слой земли,  и он провалился по щиколотку.  Нили
выругался и прошел вперед еще несколько футов, пока он смог восстановить
равновесие. Через тонкую завесу дыма были видны трещины, лениво извиваю-
щиеся зигзагом по равнине;  прямо под ногами отверстия,  открывающиеся в
земле, пытались засосать его, наподобие зыбучих песков, в трясину разло-
жившегося мусора,  где бы он умер,  задохнувшись в  отходах  Вифанииного
Греха. Он быстро отогнал прочь эту картину и забросил пластиковый мешок,
крысы завизжали и разбежались. Здесь стояла невыносимая вонь, потому что
именно сюда он сбрасывал трупы животных - собак,  кошек,  белок, однажды
даже рыси порядочных размеров,- сбитых автомашинами либо на шоссе,  либо
в  самой деревне.  Это была неприятная работа,  но он обязался выполнять
ее. И об этих обязанностях несколько раз напоминал ему Вайсингер.

        Он достал носовой платок из заднего кармана, чтобы очистить свои
очки от частиц пепла. Клубы дыма обволакивали его, проникая в самое гор-
ло и оставляя горький привкус,  похожий на тот,  что он чувствовал после
чая миссис Бартлетт. Он неожиданно вздрогнул, хотя солнце и жгло ему ли-
цо.  Что-то начало всплывать в его памяти: темные тени, стоящие над ним;
их  глаза,  словно  лужицы синеватого пламени;  руки тянущиеся к нему из
темноты,- и затем это все куда-то ускользнуло, до того как он смог схва-
тить и удержать.  Весь день что-то странное терзало и мучило его; туман-
ные образы вспыхивали в его сознании и затем исчезали, и хотя они остав-
ляли после себя чувство страха, к нему было примешаноЄ да, чувство силь-
ного полового влечения. Он не мог вспомнить, какие видел сны, фактически
ему казалось, что после ухода миссис Бартлетт весь мир погрузился в тем-
ноту.  Вероятно, он просто проспал мертвецким сном до рассвета. Но когда
проснулся, все его тело ныло, и на секунду ему показалось, что в кровати
осталось что-то,  напоминающее аромат женского тела. Нет, нет. Просто он
выдает желаемое за действительное.

        Но одна вещь все-таки беспокоила его.  Принимая душ,  он заметил
царапины на своих бедрах и постарался припомнить,  где бы мог оцарапать-
ся. Вероятно, когда распиливал это сухое дерево на части, ветки задевали
его за ноги,  а он не заметил этого.  Однако все-таки забавно, что он не
заметил этого раньше.

        Он снова  надел очки на воспаленные от дыма глаза и начал проби-
раться по свалке к своему грузовичку-пикапу.  По дороге он  остановился,
чтобы  взглянуть  на  ту дырку,  которую проделал своим ботинком.  Иисус
Христос! - подумал он. Это проклятое место медленно рушится. Нельзя ска-
зать,  как  долго  местные  жители  использовали его в качестве свалки и
сколько тонн мусора лежит внизу. Он лягнул ногой сухой комок грязи, дыра
еще больше расширилась.

        И внутри нее что-то блеснуло.

        Нили нагнулся, заглянул внутрь, смахнул прочь грязь и нечистоты.
Крохотный прямоугольный или квадратный предмет поблескивал серебром. Ря-
дом лежали такие же предметы - желтовато-белые.  Он подобрал один и стал
внимательно разглядывать его, пытаясь определить, что это такое.

        Он резко поднялся,  подобрал  палку,  валявшуюся  поблизости,  и
ткнул ею в отверстие.  С боков его вниз слоями посыпалась пыль. Мухи ок-
ружили его,  жадные до того, что он мог обнаружить. Но там ничего не бы-
ло, только грязь и комки мусора. Он отбросил палку в сторону, вытер руку
о штанину брюк и снова взглянул на предмет, который держал в руке.

        Он знал,  что это,  и его сердце бешено заколотилось. Что, к дь-
яволу,  это делало здесь, на мусорной свалке? Если толькоЄ Господи, нет!
Он завернул находку в свой носовой платок,  наклонился и поискал еще. Он
нашел  еще  два  предмета и затем отступил от отверстия и быстро пошел к
грузовику.



        На Мак-Клейн-террас Эван встал из-за своей пишущей машинки и по-
тянулся. Он закончил около трети нового рассказа, над которым сейчас ра-
ботал, и ему требовался перерыв. Рядом с пишущей машинкой стояла чашка с
остывшим черным кофе и лежала пара заточенных карандашей; он взял чашку,
пошел наверх в кухню,  вылил ее в раковину и поставил чайник  на  плиту.
Ожидая, когда вода закипит, он размышлял о будущей работе: скоро, как он
знал, ему надо будет собраться с силами, чтобы написать роман. Это будет
роман о войне,  об испещренных шрамами и искалеченных ветеранах, которые
вернулись домой и обнаружили, что они всего лишь одно поле битвы поменя-
ли было на другое.  Но здесь воевать было сложнее,  поскольку невозможно
отличить друга от врага,  а  потом  предпринимать  что-либо  становилось
слишком поздно.  Здесь враг имел многие обличья:  врач из службы ветера-
нов,  объясняющий,  что со временем шрамы заживут и исчезнут; психиатр с
неидущим к его лицу хохолком,  который говорил, что никого нельзя винить
в происшедшем - ни себя самого,  ни тех, которые посылали сражаться, ни-
кого;  улыбающаяся  дама  из службы занятости,  которая говорит:  "Очень
жаль,  но на сегодня у нас для вас ничего нет". Еще были люди вроде Хар-
лина,  нападающие  на вас и высасывающие вашу кровь,  словно пиявки свой
питательный раствор.

        Все это должно будет однажды в творческом порыве выйти наружу.

        Но не сейчас. Нет, сейчас следует ограничиться слабыми криками в
темноте и надеяться на то,  что кто-нибудь услышит их и поймет.  Сначала
надо попытаться проконтролировать свою внутреннюю битву: со своими стра-
хами и часто беспричинным гневом,  с этими предрассудками,  которые, как
он теперь понимал, сделали так много, чтобы разбить его жизнь.

        Чайник начал свистеть.  Он снял его с конфорки,  затем  случайно
глянул в окно.

        В окне фасада дома Демарджонов он разглядел фигуру Гарриса,  ко-
торый сидел в своем инвалидном кресле на колесиках и выглядывал на улицу
через занавески.  Его глаза казались двумя черными дырами на бледном ли-
це. Но занавески тут же упали на место, и фигура исчезла.

        Он мог вообразить, что рассказала миссис Демарджон своему мужу о
той ночи,  когда Эваном овладели страхи и подозрения!  - "Этот Эван Рейд
сходит с ума. Взял игрушку, которую я купила для его маленькой, и сделал
что-тоЄ  ужасное из этого,  когда я только хотела порадовать девочку.  Я
думаю,  что мы не будем больше общаться с  этими  людьми;  этот  человек
слишком неустойчив".

        Эван выключил горелку на плите.  Неустойчивый? Да, наверное, так
и есть.  И сейчас, невольно, он еще раз задел Кэй, оторвав ее от общения
с другими людьми.  Миссис Демарджон, вероятно, больше никогда не загово-
рит с ней. Господи! Он покачал головой, удивляясь собственной глупости.

        Нет. Я должен все исправить.  Я могу пойти  туда  и  извиниться.
Прямо сейчас.

        Мгновение поколебавшись,  он направился к двери, а затем, по до-
рожке, к дому Демарджонов. Машины около дома не было, но, по крайней ме-
ре,  у него есть шанс переговорить с Гаррисом, попытаться объяснить, что
иногда он теряет контроль над собой, позволяет своим страхам и предубеж-
дениям  разрывать его на части.  Но он скажет ему:  "Ваша жена не должна
бранить за это Кэй. Ей нужны друзья, она хочет стать частью деревни".

        Он поднялся на крыльцо Демарджонов и позвонил в  дверь.  Немного
подождал.  Внутри дома царила тишина,  и он начал думать,  что Гаррис не
откроет ему.  Он еще раз позвонил,  затем расслышал тихое  поскрипывание
медленно приближающегося кресла.

        Дверь открылась, удерживаемая цепочкой. Глаза Гарриса Демарджона
слегка расширились.

        - Мистер Рейд,- сказал он.- Чем могу быть вам полезен?

        - Э-э,  яЄ надеялся, что могу зайти и несколько минут поговорить
с вами.

        Гаррис не шевельнулся. Он сказал:

        - Моей жены нет дома.

        - Да,  я знаю,- ответил Эван.- Но я думалЄ что могу поговорить с
вами.

        Демарджон взглянул на него, очевидно не желая впускать. Я его за
это не упрекаю, подумал Эван. В конце концов, каждый знает, что ветераны
войны - это убийцы.  Сумасшедшие убийцы.  Господи!  Да ведь этот человек
действительно боится меня!

        Но Гаррис протянул руку.  Раздалось тихое клацание, цепочка упа-
ла. Демарджон отъехал назад, дверь открылась.

        - Входите,- сказал он.

        Эван вошел. Резкий солнечный свет наполнил гостиную.

        Демарджон проехал по комнате, затем замер, наблюдая за Эваном.

        - Пожалуйста,- тихо сказал он.- Закройте за собой дверь  на  це-
почку.

        Эван сделал, как ему было сказано.

        - Я увидел вас из окна своей кухни и подумал,  что сейчас подхо-
дящее время, чтобы зайти и извиниться.

        Гаррис показал ему на диван и Эван уселся.

        - Извиниться,- спросил Демарджон.- За что?

        - За мои скверные манеры по отношению  к  вашей  жене  несколько
дней тому назад.- Он немного помолчал, наблюдая за реакцией своего собе-
седника.  Казалось, он не знал, о чем говорит Эван.- Она купила для моей
маленькой  дочурки  игрушечный лук со стрелами.- Эван пожал плечами.- Не
знаю.  Я был возбужден; эта игрушка напомнила мне кое о каких вещах, ко-
торые  меня беспокоили,  и я вышел из себя.- Говоря это,  он внимательно
рассматривал мистера Демарджона:  его белую рубашку с коротким  рукавом,
темные брюки,  черные подтяжки,  его лицо бледного серого цвета и темные
глаза.- Я ничем не хотел задеть чувства вашей жены,- сказал Эван.- С  ее
стороны  было  очень любезно посидеть с Лори,  да еще купить для нее эту
игрушку.  Не знаю,  что на меня нашлоЄ Я просто потерял контроль над со-
бой. Надеюсь, вы это поймете.

        Демарджон молчал.

        - Конечно,  вы  имеете право сердиться на меня,- продолжал Эван,
зная,  что заслуживает всего,  что собирается получить.- Я вижу вы расс-
троены.  Но пожалуйста,  моей жене очень нравится миссис Демарджон. Я не
хочу видеть, как их дружбаЄ

        - Уезжайте отсюда,- прошептал Демарджон.

        Эван не был уверен, что правильно расслышал его.

        - Что?

        - Уезжайте отсюда,- повторил Демарджон хриплым сдавленным  голо-
сом.  Он немного прокатился вперед,  затем остановился,  и Эван увидел в
его глазах дикое выражение.- Забирайте вашу жену и ребенка  и  уезжайте.
Сейчас. Сегодня.

        - Сожалею,- сказал Эван.- Я не понимаю, что выЄ

        - Уезжайте  из Вифанииного Греха!  - сказал Демарджон с полукри-
ком,  полурыданием.- Не беспокойтесь ни о вашей мебели, ни об одежде, ни
о доме. Просто забирайте их и уезжайте!

        Пристально глядя  в безумные глаза Демарджона,  Эван чувствовал,
как внутри него нарастает грызущий холодный страх.  Он все еще не  пони-
мал,  о чем говорит Демарджон, но в это мгновение он казался ему ужасаю-
щим живым трупом.

        - Послушайте меня!  - сказал Демарджон,  явно пытаясь  сохранить
контроль над собой.  Весь дрожа,  он подъехал поближе к Эвану, его глаза
смотрели широко и умоляюще.- Вы не знаете.  Вы не понимаете.  Но то, что
вы чувствуете, это правильно, вы еще не видите этого, но это так и есть.
Сейчас,  ради Христа и всего святого, вам надо спасти вашу жену, ребенка
и самого себяЄ

        - Подождите минутку! - сказал Эван.- Что, к дьяволу, выЄ

        Демарджон резко  посмотрел на дверь,  словно услышал там что-то.
Его лицо превратилось в неподвижную маску,  он сглотнул  и  затем  снова
посмотрел  на  Эвана.- Они знают,  что вы подозреваете что-то неладное,-
сказал он.- Они наблюдают за вами и ждут.  И когда они придут за  вами,-
~ночью~,- тогда будет слишком поздноЄ

        - Кто? - спросил Эван.- Кто придет?

        - Они! - сказал Демарджон, его руки дрожали на серых подлокотни-
ках кресла.- Господи, неужели вы не заметили, что ни один человек не хо-
дит  по  улицам  Вифанииного Греха после наступления ночи?  Вы не видели
это?

        - Нет, яЄ

        - Они убили Пола Китинга ночью,- поспешно сказал  Демарджон.-  И
забрали его тело туда,  куда уносят все тела.  После того, как они убили
его,  я услышал боевой клич и попытался перерезать себе  горло  кухонным
ножом,  но она не дала мне это сделать. Она сказала, что я не должен так
уходить от них, и, о Господи Иисусе, ее глаза жгли меняЄ

        Он же сумасшедший,  понял Эван. Или стал сумасшедшим. Что он не-
сет насчет Китинга? О чем он говорит?..

        - Они придут за вами! О, да, они придут за вами так же, как при-
ходили за мной! - Струйка слюны стекла с губ Демарджона и теперь свисала
с его подбородка на рубашку.- Ночью!  Они придут ночью,  в полнолуние, и
заберут вас туда, на то местоЄ Боже мой, что за ужасное место!

        Эван покачал головой и начал подниматься с  дивана,  чтобы  дви-
нуться к двери.

        - Вы  мне не верите!  - сказал Демарджон.- Вы не понимаете!  - В
его глазах промелькнуло что-то темное и страшное.- Я покажу вам. Я пока-
жу вам, что они сделают! - И он начал закатывать штанину своих брюк. Ды-
ша хрипло и неровно,  он что-то бормотал себе под нос.  Штанина разорва-
лась.  Его пальцы сжались и потянули за колено. Эван увидел, как солнеч-
ный свет отражается от блестящего пластика.

        Пальцы Демарджона возились с повязкой.  Затем,  с усилием, отра-
зившимся на его лице,  он отшвырнул прочь свою коленку. Нога сверкнула в
воздухе и упала на пол рядом с креслом-каталкой.  Затем,  скрипя зубами,
Демарджон  принялся  сдирать  ткань со своей правой ноги;  на лбу у него
проступили капельки пота.  Еще одна повязка.  Тяжело дыша,  он отшвырнул
протез прочь.  Правая нога упала по другую сторону кресла,  и пустые ра-
зорванные штанины повисли на изуродованном теле.

        Эван, открыв рот,  пятился к двери.  Он потерял дар речи! Спотк-
нувшись обо что-то, он чуть не упал спиной на кофейный столик.

        Пот струился  по лицу Демарджона.  Протезы лежали сбоку,  черные
подтяжки блестели,  черные носки облегали пластмассу. Демарджон устремил
на Эвана свой измученный взгляд.

        И начал  хохотать истерическим сумасшедшим хохотом.  В это время
слезы наполнили его глаза и покатились вниз по его щекам на белую рубаш-
ку. Смех звоном отдавался по комнате, скрипучий и страшный, смех челове-
ка,  которого уже невозможно спасти.  "Господи,  нетЄ" - прошептал Эван,
мотая  головой  из  стороны в сторону и отступая назад,  когда Демарджон
направил свою коляску на него.- "Боже Святый на небесах, нет, нет, нет!"

        На крыльце послышалось позвякивание ключей. Дверь слегка приотк-
рылась,  удерживаемая цепочкой. В щель заглянуло женское лицо. "Впустите
меня!" - послышался голос миссис Демарджон,  настойчивый и  требователь-
ный.

        Эван потянулся к цепочке.

        - Она убьет меня!  - сказал Демарджон,  пытаясь остановить смех,
слезы еще капали у него с подбородка.- Они все убьют меня!

        Эван замешкался, его кровь заледенела, а пальцы замерли на расс-
тоянии нескольких дюймов от дверной цепочки.

        - Мистер Рейд? Это вы? Впустите меня, пожалуйста.

        - Она убьет меня! - прошипел мистер Демарджон.

        Он колебался,  удерживаемый  взглядом  искреннего ужаса в глазах
Демарджона.

        - Мне необходимо увидеть своего мужа! - резко сказала миссис Де-
марджон.

        Эван отвел свой взгляд от Демарджона и отпер дверь.  Позади него
Демарджон скулил, словно животное, пойманное в ловушку.

        Женщина прошла в гостиную,  быстро взглянула на своего  мужа,  а
затем на Эвана,  и поставила на стол сумку с продуктами, Демарджон отка-
тился назад, налетев на один из отброшенных протезов. Выражение ужаса на
его  лице вызывало озноб у Эвана и возвращало назад терзающее его воспо-
минание: он лежит на койке, прикрученный проволокой, а вкрадчиво улыбаю-
щаяся женщина держит над ним небольшую клетку, в которой семенит и пере-
бирает лапками что-то недоброе.

        Миссис Демарджон уставилась на эти фальшивые ноги на полу. Очень
медленно она подняла глаза на мужа.

        - Гаррис,- спокойно сказала она,- ты был очень плохим мальчиком,
не так ли?

        Он посмотрел на нее широко открытыми глазами и покачал головой.

        - Что здесь, к дьяволу, происходит? - спросил Эван, понимая, что
его голос звучит напряженно.

        - Я  была  бы  вам признательна,  если бы вы сейчас ушли отсюда,
мистер Рейд,- сказала женщина, стоя к нему спиной.

        - Нет! Я не уйду, пока я не узнаю, что здесь происходит!

        В конце концов она обернулась к нему и смерила взглядом затенен-
ных внимательных глаз.

        - Мой муж больной человек,- сказала она.- Не думаю, что вы помо-
гаете ему своим присутствием.

        - Больной? - недоверчиво повторил Эван.- Он жеЄ искалечен! У не-
го нет ног до колен!

        - ~Мистер  Рейд!~  -  сказала миссис Демарджон,  ее глаза метали
молнии.  Гаррис Демарджон позади нее весь дрожал,  шевеля губами,  но не
издавая  ни звука.  Она на мгновение замолчала,  приложила руку ко лбу и
закрыла глаза.- Господи,- тихо сказала она,- Мистер Рейд, вы не понимае-
те ситуацию.

        - Вы чертовски правы,  я не понимаю ее! Миссис Джайлз мне сказа-
ла, что ваш муж парализован, но не разрублен, как кусок мяса!

        Она взглянула на него ровным неприступным взглядом,  от которого
у него по коже побежали мурашки.- Хорошо,- сказала она.- Хорошо. Пойдем-
те на крыльцо.- Когда они выходили из гостиной,  он услышал, как Демард-
жон начал всхлипывать.

        - Мой  муж  былЄ очень сильно поранен в автомобильной катастрофе
на Кингз-Бридж-роуд,- сказала миссис Демарджон,  стоя на парадном крыль-
це.- Он не был парализован. Он лишился обеих ног.- Она нахмурилась и по-
качала головой.- После этого несчастного случая рассудок Гарриса все бо-
лее и более помрачался. Этот процесс продолжается, и очень мучительно за
ним наблюдать.  Но что я могу сделать?  - Она взглянула на Эвана.- Я  не
могла поместить его в больницу; я не могла допустить, чтобы его заперли.

        - Он ведет себя скорее напуганно, нежели безумно,- заметил Эван.

        - Это протекает по-разному. Поэтому я не люблю оставлять его од-
ного. Когда он один, он ведет себя такЄ как вы сейчас видели.

        Ложь! - подумал Эван.- Все проклятое чертово вранье!

        - Миссис Джайлз сказала мне, что его ноги парализованы.

        - Миссис Джайлз не знает всего!  - огрызнулась женщина.- Вот как
вы отреагировали!  Думаете, мне хочется, чтобы все в деревне смотрели на
моего мужа как на какого-нибудь чертова уродца?  Вы так хотите? Господи,
я пережила достаточно мучений! - Она на мгновение замолчала, снова обре-
тая контроль над собой.- После того несчастного  случая  его  забрали  в
госпиталь в Джонстауне. Он оставался там долгие месяцы. И когда вернулся
домой,  я решила,  что лучше не говорить ни с кем о егоЄ ранениях.-  Она
взглянула в глаза Эвану.- Надеюсь, вы будете уважать мои чувства.

        Ты лжешь,- подумал он.- Но почему?

        Он кивнул:

        - Конечно.

        - Хорошо.  Сожалею,  что вышла из себя, но шок при виде этогоЄ я
знаю,  что мне уже пора привыкнуть к настроениям Гарриса, но это так тя-
жело.- Она двинулась к двери.- Я лучше сейчас позабочусь о нем.  До сви-
дания.- И дверь закрылась.  Он услышал,  как дверь с той  стороны  снова
закрыли  на  цепочку,  ее  приглушенный  голос и поскрипывание колесиков
кресла.  Он сошел с крыльца, его голова гудела, и страх, словно болезнь,
затаилась в животе. По дороге домой слова этого испуганного полубезумно-
го человека эхом отдавались в его мозгу, словно предсказание оракула:

        ~Они придут за вами ночью~.






20. "Крик Петуха"


        За ужином Эван почувствовал,  что его рука, держащая вилку, дро-
жит.

        Темнота струилась  сквозь  окна,  ложась  на  лес черным пятном,
уменьшая дома Вифанииного Греха до зловещих очертаний,  огни  в  которых
блестели  как коварные глаза.  Эвану был виден белый серп растущей луны;
он вспомнил о металлическом щите в форме полумесяца на третьем этаже му-
зея,  об  отчеканенном на нем разгневанном лице,  о тех широко раскрытых
глазах на обломках керамики.  Теперь он понял, что выражение ужаса в них
было аналогично тому, какое он увидел в глазах у Гарриса Демарджона.

        - С твоей свиной отбивной все в порядке? - спросила Кэй, увидев,
что он съел не слишком много.

        - Что? - он посмотрел на нее.

        - Ты не ешь ничего.

        - А.- Он откусил кусочек картофеля со сметаной.- Я думаю,  вот и
все.

        - О чем же? О чем-то, что сегодня случилось?

        Он заколебался.  В первый момент у него возникло желание расска-
зать ей все: что миссис Демарджон нарочно сказала ему неправду, что сей-
час внутри него бушевал неописуемый страх.  О,  но он уже знал,  что она
скажет:  "Тебе нужно обратиться к врачу  по  поводу  этих  потусторонних
страхов,  которыми ты разрушаешь наши жизни, по поводу этих предупрежде-
ний,  или как их там,  к дьяволу.  О, господи, моя головаЄ как же у меня
болит головаЄ"

        - Нет,- сказал Эван, избегая ее взгляда.- Я беспокоюсь по поводу
рассказа, над которым я сейчас работаю.

        - Мне хотелось бы что-нибудь о нем услышать.

        Он улыбнулся слабой открытой улыбкой.

        - Ты же знаешь, я не могу говорить о своих рассказах до тех пор,
пока не закончу.

        Она пристально на него посмотрела и подумала: почему он так выг-
лядит?..  Что же это?  Утомление?  Боязнь?  Перегруженность работой? Она
дотронулась до его руки и сквозь кожу почувствовала биение его пульса.

        - Знаешь,- сказал он,  положив вилку и посмотрев сначала на нее,
затем на Лори,  жующую свою фасоль и морковь.- Я кое о чем  подумывал  в
последние дни. На этой неделе здесь было так жарко и сухо, ко мне пришла
мысль забраться в машину и съездить всем вместе в следующий  выходной  в
Джерси на берег океана. Как вы думаете?

        Глаза Лори заблестели.

        - Океан! - воскликнула она.

        - Правильно. Океан. Помнишь, летом мы ездили в Бич-Хэвен?

        Лори кивнула.

        - Это было забавно. Но я тогда обгорела на солнце.

        - Помнишь  тот  потерпевший крушение корабль,  который торчал из
песка? Мы могли бы еще раз сходить его посмотреть. Помнишь тот маяк, ко-
торый выглядел, словно сахарный тростник?

        Кэй сжала ему руку.

        - Это было бы чудесно,  Эван.  Но мне надо принимать экзамены на
следующей неделе. Я, вероятно, не смогу поехать.

        - Но подожди! Ты же можешь поехать в выходной!

        Она улыбнулась.

        - Это слишком долгая поездка, чтобы обернуться за два дня. Поче-
му бы нам не подождать до конца семестра?

        - Ааааа!  -  заныла  Лори,  больше совсем не заинтересованная ни
своей фасолью, ни морковкой.

        - Ну, что ж,- настаивал Эван,- тогда поедем куда-нибудь поближе.
Наверх,  в горы, там прохладнее. Только на выходные, чтобы утром в поне-
дельник быть дома.

        - Да! - сказала Лори.

        Кэй смотрела на него с удивлением.  Что значат все эти разговоры
об  отдыхе?  - недоумевала она.  Обычно они с Лори уговаривали его отор-
ваться от машинки на пару дней. Сейчас же было видно, что ему сильно хо-
телось уехать прочь из деревни.

        - Боюсь, что мне придется нарушить эти планы,- сказала она.- Эти
экзамены - для меня сейчас самое важное.

        - Хорошо,  когда ты сможешь поехать?  - спросил он.- Наверное  в
августеЄ после окончания семестраЄ

        Он молчал, глядя мимо нее.

        - Август  не так уж и далеко,- напомнила ему Кэй.- Всего две не-
дели.

        - Я беспокоюсь о тебе,- сказал он.- Мне кажется,  мы должныЄ уе-
хать из этого места на некоторое время.

        - Беспокоишься обо мне?

        - Да. Сны, которые ты виделаЄ

        - Пожалуйста,-  попросила  она и очень аккуратно положила на та-
релку свою ложку.- Давай не будем говорить об этом.

        - Это важно!  - сказал он и понял, что сделал это чересчур гром-
ко,  потому что глаза Лори расширились, словно в ожидании ссоры. Поэтому
следующую фразу он произнес тише:

        - Любой повторяющийся сон что-нибудь  означает.  Поверь  мне,  я
знаюЄ

        - Это не повторяющийся сон! - сказала она.- Я имею в виду, что в
них я играю одну и ту же роль, в той же обстановке, ноЄ происходящие со-
бытия никогда не повторяются.

        - Хорошо. Но я все еще обеспокоен.

        - Беспокойство,- сказала Кэй.- Ты мне сам сказал,  как это назы-
вается.- Она прищурилась,  словно эта ужасная никудышная  правда  ранила
ее.-  Итак,  теперь ты считаешь,  что деревня имеет какое-то отношение к
твоим снам?

        - Я думаю, что отдых пошел бы нам всем на пользу.

        - Давайте поедем в Бич-Хэвен!  - сказала Лори.- Пожалуйста,  да-
вайте!

        - Нет. Я не могу.- Кэй охватила внутренняя дрожь, потому что те-
перь она знала причину его беспокойства.  Ей было знакомо это  выражение
на лице Эвана:  растерянности, беспомощности, испуга. Его взгляд напоми-
нал взгляд утопающего,  которому не за что ухватиться.- Эван,-  спокойно
сказала она,- это самое прекрасное место,  в котором мы когда-либо жили.
У нас есть шанс,  реальный шанс чего-то добиться.  Ты что,  не понимаешь
этого?

        Посидев некоторое  время неподвижно,  он оттолкнул свою тарелку,
словно ребенок,  получивший выговор.  Ты был очень плохим мальчиком, как
сказала миссис Демарджон.

        - Может быть, это наш последний шанс,- повторила Кэй.

        Он кивнул и поднялся из-за стола.

        - Куда ты уходишь?

        - Хочу прогуляться,- сказал он. В его голосе больше не было гне-
ва, но чувствовались напряженность и неискренность.

        - Прогуляться? Куда же?

        - Хочу прокатиться. Где ключи от машины?

        - Я тоже хочу прокатиться на машине! - заявила Лори.

        - ОниЄ в моем кошельке на кровати.- Она проводила его взглядом.-
Хочешь чтобы мы поехали с тобой?

        - Нет,- сказал он и начал подниматься по лестнице в спальню.

        - Доедай свой ужин,- сказала Кэй девочке.- Эта морковка для тебя
полезна.- Она прислушалась к его шагам на лестнице, услышала, как откры-
лась  и закрылась входная дверь.  Через несколько минут заработал двига-
тель, и микроавтобус направился к дороге и проехал по Мак-Клейн-террас.

        - Что случилось с папочкой?- спросила Лори.- Он вел себя так не-
понятно.

        И только тогда Кэй почувствовала, что слезы жгут ей глаза.

        - Твой папочкаЄ нездоров,  Лори. Он совсем нездоров.- Из ее глаз
хлынул сильный жгучий поток. Лори смотрела на нее с удивлением.



        "Крик Петуха", подумал Эван, поворачивая свой микроавтобус в се-
верном направлении,  на темную молчаливую улицу.  Это хорошее место, где
можно выпить и,  может быть,  задать кое-какие вопросы.  Он проехал мимо
темного  бугра  кладбища,  фары  осветили  могильные камни.  По дороге к
Кингз-Бридж-роуд,  охваченной темнотой, в его сознании мелькали непонят-
ные детали,  похожие на добела раскаленные метеоры.  "Они придут за вами
ночью,- сказал этот человек.- Точно так же,  как они пришли за мной. За-
бирайте  свою жену и маленькую дочку и уезжайте.  Сейчас же".- И спокой-
ный,  уравновешенный голос Кэй:  "Август не так уж  далеко.  Это,  может
быть, последний шанс, который у нас есть". Он жал все быстрее и быстрее,
совсем убрав ногу с тормозов. Фары высветили дорожный указатель: "ПРЕДЕЛ
СКОРОСТИ  40".  Его  спидометр уже показывал пятьдесят пять.  Бежишь?  -
спросил он себя.  Спасаешься бегством из Вифанииного Греха? Шины взвизг-
нули на повороте. Он проехал Вестбери-Молл, где горели успокаивающие ог-
ни и были припаркованы машины;  все это казалось частью  далекого  мира,
отстоящего на целую вечность от Вифанииного Греха. В следующее мгновение
темнота вновь обступила дорогу.

        Он свернул с 219 трассы на Кингз-Бридж-роуд  и  через  несколько
минут  увидел светящуюся красную вывеску.  Местечко было меньше,  чем он
себе представлял: просто-напросто старое шлакоблочное строение с красной
крышей,  покрытой шифером,  и окнами,  оклеенными этикетками из-под пива
"Фальстаф" и "Будвейзер". Над дверью неоновый петушок выгибал свою шею в
молчаливом крике, затем снова опускал и снова выгибал. На стоянке, посы-
панной гравием,  стояло всего несколько  автомашин  и  грузовичок-пикап.
Эван свернул туда,  припарковал микроавтобус рядом со строением и выклю-
чил двигатель.

        Когда он вошел в тускло  освещенную  комнату,  на  него  мельком
взглянули, затем отвернулись. Несколько фермеров в грубой рабочей одежде
сидели за столами и потягивали пиво. Здоровенный мужчина с рыжей бородой
за стойкой протирал стаканы белым полотенцем.  Женщина, платиновая блон-
динка,  нацеживала пиво из бочонка и подавала его худощавому  фермеру  с
густыми седыми бакенбардами. Она поймала взгляд Эвана, кивнула и улыбну-
лась.

        - Добрый вечер,- сказала она.

        Он сел за стойку на табурет и заказал "Шлитц".

        - Одну секунду,- сказала женщина и отвернулась.

        Пока она наливала ему пиво в заиндевевшую кружку,  он  оглядывал
это место.  Столики позади него были заняты. Там слышался смех. За одним
из них сидели мужчина с седыми волосами в пиджаке и галстуке и  женщина,
которая по возрасту могла бы быть его дочерью.  Она похлопала его по ру-
ке, а он потрепал ее за ухо. За другим столиком сидела компания мужчин и
тихо беседовала.  Сигаретный дым клубами поднимался к потолку. Эван уло-
вил обрывки разговора;  о жаре,  об этом проклятом политике Мейерманне и
его дорожной программе в округе.  О рыночной цене соевых бобов,  о стои-
мости двигателя в "Форде".

        Женщина протянула ему пиво.

        - Пожалуйста.

        Он поблагодарил ее и начал потягивать пиво, наслаждаясь его рез-
кой освежающей прохладой.  Когда его глаза привыкли к полумраку,  он по-
вернулся на табурете и снова посмотрел в глубину  ресторанчика.  Неясные
очертания превратились теперь в людей, в основном выглядевших закаленны-
ми и загорелыми.  Вероятно,  это были местные фермеры. Эван подумал, как
же неблагоприятна жара для их земель. Она сжигает, высушивает, заставля-
ет трескаться почву,  так что им,  вероятно,  предстоит еще один тяжелый
год.  Его отец имел землю и обрабатывал ее, так что ему были знакомы эти
отрешенные изможденные лица.  Жара одинаково иссушала и  землю,  и  кожу
этих людей,  которая увядала и трескалась.  Они пили,  словно бы пытаясь
восполнить соки, высосанные солнцем.

        За одним из столов за пирамидой пивных бутылок Эван увидел  зна-
комое лицо. Он взял свою кружку и направился к его столику. Чей-то голос
предупредил его:  "Осторожно. Здесь есть одна непрочная доска. Наступите
на нее,  и все мое творение провалится в тартарары". Голос был тоже зна-
комый, хотя и чуть-чуть пьяный.

        Эван обошел вокруг стола.  Человек взглянул на него, и в стеклах
его очков отразились пивные бутылки.

        - Не встречал ли я вас где-нибудь? - спросил Эван.

        Человек задумался, нахмурившись.

        - ВыЄ живете на Мак-Клейн-террас, не так ли? Мистер Райс?

        - Нет, Эван Рейд. А выЄ

        - Нили Эймс.- Человек протянул руку,  и они обменялись рукопожа-
тием.- Рад вас снова встретить.  Возьмите стул и садитесь рядом.  Хотите
пива?

        - У  меня  уже есть,  спасибо.- Эван взял стул у другого стола и
сел рядом.- Кажется, вы тут кое-что выпили.

        - Да,  кое-что,- согласился Нили.- Но надо выпить еще больше  до
того, как закроется это заведение. Эй, от меня не воняет мусором, а? Или
дымом?

        - Нет, не заметил.

        - Хорошо,- сказал он.- Хорошо. Я думал, что эта проклятая свалка
въелась мне в кожу.  Я единственный,  кто еще может это чувствовать.- Он
поднял начатую бутылку пива и отхлебнул из нее.- Проклятый день,- выдох-
нул он.

        - Для нас обоих,- откликнулся Эван и отпил из своей кружки.

        - Вы  что-нибудь узнали о вашем друге?  О том,  который живет на
другой стороне улицы?

        Эван вспомнил лицо Демарджона,  напряженное до предела и  полное
отчаяния,  его слова о том,  что они убили ночью Пола Китинга. Эван ска-
зал:

        - Нет, так и не узнал.

        - Плохо. Думаю, он уехал. Не могу сказать, как я браню его.

        - Почему?

        Он покачал головой.

        - Не обращайте на меня внимание.  Иногда вот это пытается  гово-
рить за меня.- Он показал на бутылки,  которые, казалось, слегка дрожали
под взглядом Эвана.- Скажите мне,- продолжал Нили,- что вас удерживает в
этой деревне?

        - Обстоятельства,- ответил Эван,  и Нили посмотрел на него.- Это
красивое маленькое местечко; моя жена и я заключили очень хорошую сделку
при покупке нашего домаЄ

        - Да,  мне нравится ваш домик,- согласился Нили.- Он улыбнулся.-
Я уже давно не жил дома.  Пансионы и гостиницы нельзя назвать своим  до-
мом. Наверное, это хорошее чувство, когда имеешь такую семью, как ваша.

        - Да, так и есть.

        - Знаете,  я взялся на работу в Вифаниином Грехе не от того, что
мне так сильно были нужны деньги.  Я проезжал мимо, и деревенька показа-
лась мне такой чистенькой,  тихой и красивой. Казалось, что если я поеду
дальше,  то я никогда не увижу места,  похожего на это. Я летун-бродяга,
вот и все,  но если бы я когда-нибудь попытался найти для себя дом,  то,
возможно,  это была бы деревня Вифаниин Грех.- Он снова поднял бутылку.-
Вы понимаете?

        - Да, думаю, что понимаю.

        - Я надеялся,  что смогу здесь прижиться,- сказал Нили.- Сначала
мне казалось, что это получится. Но здесь люди смотрят на меня на улицах
так, будто собираются при удобном случае размолоть меня в порошок. И ху-
же всех этот проклятый шериф. Этот ублюдок вообще хотел бы разрубить ме-
ня пополам.

        - Думаю,  что  в  твоем  лице он заполучил занозу себе в плечо,-
сказал Эван.

        - Возможно.- Он посмотрел Эвану в лицо,  словно  пытался  разоб-
раться что он за человек.- Вы, должно быть, сами на него нарвались.

        - Да.

        Нили кивнул.

        - Тогда, вероятно, вы понимаете, меня.- Он прикончил свое пиво и
несколько секунд молчал,  уставясь в янтарные глубины бутылки.- Сейчас я
решил убраться из этого места,- очень тихо сказал он.

        - Но почему? Вы же сказали, что вам здесь нравиться?

        - Да. А вы играете в покер, мистер Рейд?

        - Только от случая к случаю.

        Он поставил бутылку на стол рядом с собой,  словно решая,  риск-
нуть или не рискнуть разрушить пирамиду.

        - Иногда в игре,  когда ставки слишком высоки,  появляется некое
чувство,  словно сзади на вас что-то надвигается. Может быть, уже закон-
чилась полоса везения,  или заключена плохая сделка, или кто-то оказался
лучшим игроком,  чем ты,  и он позволяет считать, что ты выиграешь, пока
ловушка не захлопнется.  Вот такое чувство я  сейчас  испытываю.  Кто-то
слишком высоко поднял ставку,  может быть,  выше, чем я мог допустить, и
вот-вот будет открыта последняя карта.  Я не знаю, хочу ли я дождаться и
посмотреть, что это будет за карта.

        - Не понимаю, к чему вы клоните,- сказал Эван.

        - Все  в  порядке,- Нили слегка улыбнулся.- Да и никто другой не
поймет тоже.- Когда он снова взглянул на Эвана, его взгляд был мрачным и
отрешенным,  словно он видел призрачные фигуры,  на лошадях преследующие
его грузовик.- Со мной кое-что случилось,- тихо  сказал  он,  не  желая,
чтобы его услышал кто-нибудь еще,- там, на дороге к Вифанииному Греху. Я
долгое время думал над этим,  и каждый  раз,  когда  вспоминаю,  чувство
страха все более нарастает. Не знаю, что там творилось и не хочу об этом
знать, но я сейчас уверен, что они бы убили меня.

        Эван чуть наклонился вперед. Бутылки звякнули.

        - Они? О ком вы говорите?

        - Я не знаю,  кто они были.  Или что они были.  Но, ей-богу, они
лишь отдаленно напоминали людей.  Я расскажу вам это. Послушайте меня: -
Он потряс головой от отвращения.- Наверное, вы думаете, что сидите здесь
рядом с сумасшедшим, и этот рассказ ничего не стоит!

        - Нет,- сказал Эван.- Пожалуйста,  расскажите мне остальное. Как
они выглядели?

        - Женщины,- рассказал ему Нили,- но не такие, каких я когда-либо
видел,  разве что только в кошмарах. Их было примерно десять или двенад-
цать, и они ехали верхом на лошадях посередине дороги, словно бы пересе-
кая ее,  чтобы углубиться в лес на другой стороне.  Я уехал отсюда после
закрытия.  Перед этим я выпил пива, но был не настолько пьян, чтобы поя-
вились галлюцинации. Так или иначе, я проехал прямо сквозь них, не успев
остановиться. И когда притормозил, чтобы посмотреть, кто они такие, ониЄ
атаковали меня.

        Эван замолчал, стук его сердца громом отозвался в голове.

        - С  топорами,-  продолжал  Нили все еще тихим голосом.- Одна из
них разбила оконное стекло на моем грузовике.  Господь Всемогущий, я ни-
когда не видел ничего подобного!  ЯЄ заглянул в лицо одной из них. Я ни-
когда не забуду,  как выглядела эта тварь.  Она хотела разодрать меня на
клочки,  и если бы им удалось согнать меня с дороги,  что ж,  тогда я бы
здесь не сидел.- Он прервал на секунду свой рассказ и вытер губы рукой.-
Больше всего мне запомнились глаза этой женщины. Они прямо прожигали ме-
ня насквозь;  это все равно, что смотреть в голубое пламя, и, ей-богу, я
никогда не смогу забыть это.

        Эван смотрел на него, но ничего не говорил.

        - Я не был пьян,- сказал Нили.- Это все было на самом деле.

        Эван со  свистом  выдохнул  воздух.  Он снова откинулся на своем
стуле,  пытаясь проанализировать услышанное. Так много совпадений, скла-
дывающихся в темную, мрачную, ужасающую картину.

        - Я  рассказал  Вайсингеру,-  сказал Нили.- Он почти что смеялся
мне в лицо. Вы второй человек, кому я рассказал это.

        Эван провел рукой по лбу.  Он чувствовал себя как  в  лихорадке,
потрясенным,  неспособным соединить что-нибудь из услышанного им вместе.
"Уезжайте,- сказал Демарджон.- Уезжайте сейчас. Сейчас. ~Сейчас~".

        - Я вижу, вы тоже думаете, что я безумен,- сказал Нили.- Хорошо.
Вот еще кое-что, что меня перепугало.- Он засунул руку в задний карман и
вытащил оттуда носовой платок с завернутым в него кусочком ваты.  Он по-
ложил его на стол рядом с собой - пирамида звякнула "клин-клин-клин" - и
начал расправлять его.  В платке лежали крошечные предметы. Нили брал их
по одному и показывал Эвану.  Нили поднес один из них к свету, и он заб-
лестел серебряным и желтым.

        - Что это такое? - спросил его Эван.

        - Зуб,- ответил Нили,- с пломбой.  Другие предметы тоже были зу-
бами, все раскрошенные на кусочки.

        Эван хотел дотронуться до кусочка зуба, который держал Нили, за-
тем убрал руку.

        - Где вы нашли это?

        - Я нашел на свалке,  и это странно.- Он посмотрел на Эвана.-  А
сейчас объясните, ради Бога, что делают человеческие зубы на свалке сре-
ди мусора?

        - Нет,- сказал Эван, глухим голосом,- вы неправы.

        - Насчет чего?

        - Я не думаюЄ Что Бог имеет к этому какое-нибудь отношение.

        Глаза Нили сузились.

        - Что?

        - Ничего. Я просто думаю вслух.

        Нили начал заворачивать обломки зубов обратно в носовой платок.

        - Я собираюсь показать это Вайсингеру. Может быть, заставить его
проверить свалку или предпринять что-нибудь еще,  потому что у меня нас-
чет этого чертовски скверное чувство. Теперь я не совсем уверен, что мне
следует об этом беспокоиться.- Он долго и внимательно смотрел на Эвана.-
Эй,  с вами все в порядке?  Подождите минутку, я куплю для вас пива.- Он
вскочил на ноги,  засовывая свой носовой платок обратно в карман, и нап-
равился к бару.  Когда он отходил от стола, непрочно прибитая доска пола
скрипнула. Пирамида покачнулась, разрушая полосы янтарного цветаЄ

        И развалилась на части,  словно древний город под тусклыми звез-
дами.






21. Секреты


        В пятницу Кэй не пошла на занятия и осталась дома. Она позвонила
доктору Векслеру и сказала, что страдает от головной боли. Она пообещала
ему к понедельнику быть в форме, а он пожелал ей выздоровления и хороше-
го выходного.

        Кэй повесила трубку и легла на кровать, задернув занавески. Ком-
ната погрузилась во тьму. Несколько минут назад, включив свет, она поня-
ла,  что от него болят глаза.  Эван и Лори на кухне готовили завтрак; по
грохоту посуды она поняла,  что потом ей придется убирать на ними.  Но с
их стороны это было очень мило, и не важно, что там подгорит - она соби-
ралась сделать вид, что в полном восторге от завтрака.

        На самом деле она не солгала доктору Векслеру;  ее  голова  была
действительно тяжелой, но она не знала, что это не мигрень. Ее нервы бы-
ли в напряжении,  словно чья-то ледяная рука гладила ее по плечам. Уже в
течение долгих недель она пыталась притворяться, что все в порядке, объ-
ясняя свои внутренние ощущения лишь беспокойством,  которое скоро  прой-
дет, и она снова станет той же здравомыслящей и практичной Кэй Рейд, ка-
кой была всегда.

        Но это не проходило.

        Свое состояние она не могла объяснить простым беспокойством  или
чем-то  хотя  бы отдаленно знакомым.  Это началось вместе с ее странными
снами. Сначала она была лишь заинтересованным, если не напуганным наблю-
дателем, но по мере повторения они медленно затягивали ее и превратили в
участника, неспособного от них спастись. И в эти минуты ей казалось, что
она  заключена  внутри другого тела - того самого,  со страшным неровным
шрамом на бедре. Она видела сцены резни и жестокой битвы суровыми глаза-
ми-щелками,  которые ей самой не принадлежали. Ей хотелось поговорить об
этих снах с Эваном,  рассказать ему о терзающем ее страхе и смятении, но
она стыдилась признать,  что все больше и больше боится чего-то призрач-
ного и неощутимого.  В конце концов,  это могло свидетельствовать о том,
что  и в снах Эвана было что-то,  чего следовало пугаться.  Она не могла
допустить этого.  В любом случае,  Эван казался чересчур занятым,  чтобы
выслушать  ее.  За последние несколько дней едва ли он вообще что-нибудь
ел за обедом; его глаза ввалились и выглядели утомленными, потому что он
поздно ложился спать: смотрел телевизор или пытался работать в своем по-
луподвале. Но Кэй могла бы пересчитать по пальцам обеих рук минуты, ког-
да она слышала стук пишущей машинки. Это все были обычные для него симп-
томы, и они так же действовали ей на нервы, как и ее ночные кошмары.

        Кошмар, приснившийся ей предыдущей ночью,  был  самым  скверным.
Она проснулась перед рассветом с криком боли, застрявшим в горле. Сквозь
клубы пыли и дыма наступали орды смуглых чернобородых захватчиков,  раз-
махивая мечами с окровавленными лезвиями;  лучники верхом носились через
обрушившиеся стены мимо ревущего пламени, в котором трещали и раскалыва-
лись трупы.  Она с тремя подругами сражалась спиной к спине,  размахивая
из стороны в сторону своим топором,  покрытым запекшейся кровью,  словно
яростная сумасшедшая боевая машина. Она расколола череп одного из врагов
таким ударом,  от которого он разлетелся на куски,  и затем услышала имя
Оливиадра,  в котором признала свое собственное.  Его кто-то выкрикнул в
знак предупреждения. Быстро метнувшись в сторону, она отразила удар меча
своим боевым топором - и отрубила руку нападающего в запястье. Из обруб-
ка хлынула кровь,  и достаточно было одного удара,  чтобы  оборвать  его
жизнь.  Сзади нее Колия упала,  сраженная стрелой, впившейся в ее горло;
Демуза выкрикивала свой боевой клич,  даже когда удар меча поразил ее  в
плечо,  а  второй  меч  пронзил  ее грудь;  Антибра получила удар в лицо
сверкнувшим мечом, и, падая на колени, успела отрубить голову воину, ко-
торый сшиб ее с ног. Противники продвигались вперед сквозь дым, плечом к
плечу, их груди тяжело вздымались. Оливиадра отступила за груду тел пав-
ших подруг, сжимая рукоятку оружия. Повсюду пылал огонь поражения: вели-
кий город, великая нация, в конце концов, была растоптана ногой агрессо-
ра. Изуродованные тела валялись на каменных мостовых, и кровь забрызгала
фрески великолепной цветовой гаммы,  от которой  перехватывало  дыхание.
Переводя взгляд из стороны в сторону, словно любопытный зверек, Оливиад-
ра увидела страх в их глазах,  и она чувствовала приближение собственной
смерти. Один из воинов, крупный мужчина, храбрый и безрассудный, ринулся
вперед и приготовился метнуть копье.  Издав яростный крик и почувствовав
горячее прикосновение,  Оливиадра быстро отступила в сторону, затем наб-
росилась на воина и нанесла ряд ударов. Изуродованное

овалилось на землю,  голова его держалась лишь на  тоненьких  веревочках
сухожилий. Она плюнула на него и приготовилась достойно встретить других
нападающих. Они медлили, чувствуя в ней ярость, которая едва не постави-
ла Афины на колени перед ними более ста лет назад.  Зазвенела тетива,  и
стрела,  пролетев над головами мужчин, попала Оливиадре в плечо и заста-
вила ее отступить на несколько шагов.  Воины,  увидев поток крови, рину-
лись вперед.

        Оливиадра отступала,  пока не наткнулась на обгоревшие развалины
стены. Воины остановились, выискивая проход.

        Но Оливиадра  не  оставила им шанса на это.  С леденящим орлиным
воинским кличем она мгновенно перепрыгнула через груды трупов  и  понес-
лась на испуганных мужчин.  Она поразила первого из них одним единствен-
ным взмахом топора и увидела, как падает на землю его рука, все еще сжи-
мающая  меч.  Она  почувствовала  нестерпимую боль в своем позвоночнике.
Удар следовал за ударом, кровь струилась по лицам противника. Затем ост-
рая  боль вулканическим взрывом рассекла ее затылок;  она еще продолжала
взмахивать топором,  но сейчас он казался тяжелее. Воины подступили бли-
же, она упала на колени. Один из них высоко поднял свой меч иЄ

        Наступила тьма.

        Серый свет.

        Утро на Мак-Клейн-террас.  Господи,  моя голова! Нужно позвонить
доктору ВекслеруЄ

        - Завтрак!  - провозгласила Лори,  входя в комнату вместе с Эва-
ном.  Она держала поднос, на котором стояла тарелка с беконом и яйцами и
стакан апельсинового сока. Она осторожно поставила поднос на колени сво-
ей матери.- Правда, тост у нас подгорел,- жизнерадостно сообщила Лори.

        - Нет-нет, все в порядке. Это выглядит очень аппетитно.

        - Ты не хочешь включить свет? - Спросил Эван.

        - Нет,  не надо, пожалуйста. У меня еще болит голова.- Она потя-
нулась к ночному столику за пузырьком с тайленолом. В нем оставались еще
две таблетки. Она проглотила их и запила апельсиновым соком.

        - Тебе не стало лучше?

        Она покачала головой. Последний образ из сна все еще стоял перед
ее глазами: воин, поднимающий меч рукой с играющими мускулами, чтобы на-
нести ей удар по черепу.  Нет.  Это была не я. Это былаЄ Оливиадра. Этот
меч поразил Оливиадру,  а не меня. Тогда почему же я ощущаю эту страшную
нестерпимую боль? Она вздрогнула и потрогала свой лоб.

        - Тебе очень больно, мамочка? - спросила Лори.

        - Да.

        Эван подобрал пустой пузырек из-под тайленола.

        - Мне  тогда лучше подъехать к аптеке и купить для тебя еще один
такой же пузырек.- Он внимательно посмотрел на нее и прочитал  страдание
по морщинкам, собравшимся у глаз.- Ты хочешь посоветоваться с врачом?

        - Нет, мне плохо, но не до такой степени,- быстро сказала Кэй.

        Она откусила  небольшой  кусочек от яйца и потянулась к солонке,
стоящей на подносе.- Скоро я буду в полном порядке.

        - Ты очень много работала,- сказал Эван.- Наверное, слишком мно-
го читала.

        - Да,  это так.  Надо немного отдохнуть, потому что на следующей
неделе надо проводить эти экзамены.

        - А я сегодня пойду в школу? - спросила Лори.

        - Нет,- сказала Кэй.- Почему бы тебе не остаться дома и не  сос-
тавить мне компанию?

        - Но  ведь это папа может сделать!  - протестовала Лори.- Миссис
Омариан собиралась сегодня закончить свою историю!

        Кэй сжала руку своей маленькой дочери.

        - Я думала,  что ты хочешь остаться дома, сладенькая моя. Ты мо-
жешь посмотреть телевизор, поиграть на улице иЄ

        - Королева! - воскликнула Лори.- Я пропущу часть истории про ко-
ролеву!

        Эван быстро взглянул сначала на Кэй, а затем снова на Лори.- Что
за королева?

        - Настоящая королева! - сказала Лори.- Та, что живет здесь!

        - Здесь? Что ты имеешь в виду?

        Девочка покачала головой, раздраженная тем, что папа не понимает
ее.

        - Прямо здесь!  - Настойчиво повторила она.- Она живет в большом
замке!

        Кэй начала поглаживать волосы девочки.

        - Останься дома со мной, моя миленькая. Мы хорошо проведем время
вместе.

        Лори на минуту задумалась.

        - Ах, я все-все пропущу!

        - Вот что я тебе скажу, принцесса,- сказал Эван.- Почему бы тебе
не съездить со мной в аптеку? Идет?

        После небольшой паузы она кивнула головой.

        - Думаю, идет.

        Пока пересекали газон и шли к проезду,  Эван внимательно смотрел
на дом Демарджонов. Там никого не было видно; машина Демарджонов отсутс-
твовала. Эван, посадив Лори на сиденье рядом, выехал на микроавтобусе на
улицу и направился к Кругу.

        - Тебе, наверное, очень нравится миссис Омариан,- сказал Эван.

        - Да. Она очень милая.

        - А много еще детей ходит в "Солнечную школу"?

        Она кивнула.

        - Мне жарко. Можно, я открою окно?

        - Конечно. Давай.- Эван доехал до знака "стоп", затормозил, пос-
мотрел в обе стороны, затем поехал дальше мимо молчаливых домов.- Миссис
Омариан, должно быть, вам рассказывает какие-нибудь интересные истории,-
продолжил он.

        - Да,  она рассказывает очень интересные истории.  Только нам, а
не мальчикам, потому что она говорит, что мы особенные.

        - Конечно же,  вы особенные,- сказал Эван.- А сколько  маленьких
мальчиков ходит в "Солнечную школу"?

        - АЄ четыре или пять. В основном девочки, такие как я.

        Он кивнул,  поглядел  в  зеркальце заднего обзора и увидел в нем
мельком крышу музея.- Мне бы хотелось услышать некоторые из историй мис-
сис  Омариан,-  сказал  он.- Особенно об этой королеве,  которая живет в
замке.

        - Не могу,- сказала Лори.- Миссис Омариан сказала, что они толь-
ко  для  нас,  потому что мы особенные.  Она сказала,  что папам незачем
знать об этом.

        - Да? - непринужденно сказал Эван.- Секреты, да?

        - Забавно иметь секреты.

        Зрение Эвана затуманилось. Он лишь смутно осознавал, что все еще
едет по улицам Вифанииного Греха, поскольку какая-то часть его оказалась
в коридоре, в окружении кипящей пыли и зноя, и наблюдала, как темная фи-
гура  с  горящими  глазами  медленно подходит все ближе и ближе и встает
прямо перед ним.  Рука пронзила завесу пыли и протянулась в его сторону.
Она жестко сжала его руку и потянула на себя.  "~Папа~",- сказал кто-то.
Его сердце заколотилось,  но он ничего не мог сделать, чтобы противосто-
ять  этому;  существо продолжало тянуть его вперед,  дальше,  к огромной
двери,  за которой поджидали другие. "~Папа!~" - голос, произнесший это,
казался очень близким.  Он видел грубый каменный пол, стеклянный потолок
и луну,  ярко светящую на черном небе.  Существа с пылающими,  страшными
глазами  кольцом столпились в комнате.  В центре ее возвышалась плита из
черной скалы,  и на ней кто-то стоял. "~Папочка, пожалуйста!~" - это был
голос Лори.  Кэй. Кэй стоит там, ноЄ совсем другая, с двумя лицами: одно
наполовину оскалилось,  и единственный светящийся синий глаз излучал не-
нависть;  другое лицо с расширенными глазами кричало и выражало ужас. За
ней стояли другие фигуры,  они ждали. "~Папочка, ты~Є" - Кэй подняла ру-
ку,  вооруженную  боевым  топором,  светящимся  той  же самой призрачной
мощью;  другую руку она протянула к нему,  и пальцы ее дрожали в бешенс-
твеЄ

        - Є~едешь слишком быстро!~ - вопила Лори у его уха.

        И тогда он рывком выдернул себя из этого ужасного места,  увидел
быстро надвигающийся на них знак "стоп" и понял, что даже если он сейчас
нажмет на тормоза, сила инерции пронесет машину дальше, и он молил Бога,
чтобы в этой точке не оказались рядом другие машины.  Шины  пронзительно
взвизгнулиЄ  Машина  бешено дернулась.  Впереди он увидел черную фигуру,
свернувшую в сторону.  "Господи!" - воскликнул Эван,  заскрипев зубами и
остановив микроавтобус прямо на перекрестке.  Он посмотрел на Лори.  Она
вся дрожала,  закусив свою нижнюю губу и глядя на него широко раскрытыми
глазами.

        - Я сожалею,  принцесса,- сказал он.- О, Господи, как же я сожа-
лею! С тобой все в порядке?

        Она кивнула, и ее глаза обрели нормальное выражение.

        - Господи, как я сожалею,- еще раз сказал он.- Я совсем не хотел
этого.  Я не знаю, о чем задумался.- И неожиданно он почувствовал чье-то
присутствие и взгляд,  просверливающий его насквозь. Он ощутил запах жи-
вотного и резко повернул голову.

        Рядом с микроавтобусом стояла массивная черная лошадь с лоснящи-
мися боками и широко раздутыми ноздрями.  Она все еще нервно подергивала
своей огромной треугольной головой. Казалось, в глазах этой лошади горе-
ло багровое пламя.  Верхом на этой лошади, без всякого седла и узды, си-
дела Катрин Драго, держась рукой за гриву.

        - Спокойно,  Джокер,-  тихо говорила она.- Спокойно.  Спокойно.-
Лошадь дернула головой и затем успокоилась.  Женщина погладила ее шею  и
затем взглянула на Эвана.

        - С вашей стороны это было очень безрассудно,  мистер Рейд,- хо-
лодно сказала она.- Вы чуть не убили мою лошадь на перекрестке.

        - Сожалею,- ответил он.- Но не заметил вас.

        - Нас было трудно не заметить,- сказала женщина.- Вы что, поста-
вили себе задачу нарушить правила дорожного движения?

        - Моей  жене  нездоровится,-  сказал  Эван  за неимением лучшего
предлога для извинения.- Я еду в аптеку.

        Женщина продолжала поглаживать шею лошади,  и в ответ  слышалось
довольное и спокойное ржание.

        - Кэй больна?  - спросила она, и выражение ее лица немного смяг-
чилось.- Это серьезно?

        - Головная боль,- пояснил Эван.- Но она сегодня осталась дома  и
не поехала в колледж.

        - Понимаю.- Она заглянула в окно машины.- Это ваша маленькая де-
вочка?

        - Да.

        - Она очень хорошенькая. Ну, здравствуй.

        - ЛоЄ- сказала Лори.

        Драго снова взглянула на Эвана.

        - Вам следовало быть осторожнее. Кто-нибудь мог пораниться.

        - Это ваша лошадь? - спросила ее Лори, наклонившись вперед, что-
бы рассмотреть получше животное.

        - Его  зовут Джокер,- сказала Драго.  Конь дернул ушами.- Я этим
утром объезжала его. Он прекрасен, не так ли?

        - Он такой красивый!  - сказала Лори,  потихоньку забывая о чуть
не произошедшей катастрофе.- Я люблю лошадей!

        - Это  хорошо.  У  меня в конюшне двадцать лошадей.  Может быть,
твои мама и папа привезут тебя как-нибудь, чтобы покататься верхом.

        - Можно, папа? - Лори вопросительно взглянула на него.

        - Посмотрим,- сказал он,  гладя ее по волосам.  Заглянув в глаза
Драго, он заметил, что в них промелькнуло что-то быстрое, темное и опас-
ное.

        - Надеюсь,  вы привезете ее,- попросила Драго.-  Каждой  женщине
следует научиться обращаться с лошадью.

        - У нее для этого еще будет время.

        - Конечно,- согласилась женщина и почти незаметно улыбнулась.

        Раздавшийся сзади  сигнал  автомобиля  попросил Эвана освободить
перекресток. Он сказал:

        - Я очень сожалею,  что так случилось, доктор Драго. В будущем я
буду осторожен.

        - Да,  пожалуйста,  будьте осторожнее.- Она виртуозно развернула
коня,  пользуясь одной рукой и каблуками,  и поскакала в противоположном
направлении. Эван помахал водителю другого автомобиля и продолжил движе-
ние к Кругу.

        - Она такая хорошая,- сказала Лори.- Мне бы хотелось  поехать  и
посмотреть ее лошадей.

        Эван молчал. Перед ним впереди был Круг с его уютными маленькими
магазинчиками.  В центре его, как он заметил, большинство цветов засохло
из-за невыносимой жары.



        А в  это самое время на окраине Вифанииного Греха около большого
приветственного знака Нили Эймс остановил  свою  красную  газонокосилку,
чтобы вытереть лицо рукой.  Солнце обжигало, а ему предстояло обработать
еще значительную площадь. Он чувствовал себя так, словно его веки опухли
от зноя,  и деревья вокруг беспомощно склонились к земле. Теперь он спе-
циально ждал того особого чая с сассафрасом, который миссис Бартлетт го-
товила для него почти каждый вечер.

        Он всегда был такой холодный, и после него так хорошо спалось.


 

<< НАЗАД  ¨¨ ДАЛЕЕ >>

Переход на страницу:  [1] [2] [3] [4]  [5] [6] [7]

Страница:  [5]

Рейтинг@Mail.ru








Реклама